Мой учитель - Стэн Урис

      Я осторожно погладил Эдди по волосам от чего спина Каспбрака покрылась мурашками. Закончив всю домашнюю работу и за Эдди и за себя я взял его под бедра и понес к кровати, так мы и заснули.       Утро на удивление было хорошим, потому что у Эдди не болела голова, а я похоже выспался. Надо же свершилось. Взглянув на время мы еще больше удивились.

6:56am

      Даже в школу не опоздаем. Быстро одевшись я пошел умываться, а Эдди готовить завтрак. Я посмотрел на своё отражение в зеркале. Ох, Стэнли, ты похож на наркомана. Темные круги под глазами, уставший вид и весь образ дополняло гнездо на голове. Идеально, ничего не скажешь. Со скоростью света я закончил с водными процедурами и пошел есть, а Эдди идет умываться. Приготовил он яичницу с беконом, хотя я знаю, что он может делать целые кулинарные шедевры, наверное тоже не в силах что-либо сделать. — Ты готов? — спросил у него я, ведь уже пора бы и выходить из дома, а не то опоздаем — Да — безразлично ответил Эдди и мы стали выходить из дома. Пока мы шли в обитель гормонов и рассадник мыслей о суициде мимо нас проехал Тозиер, но немного притормозил, чтобы разглядет лица. Прямо сейчас возникло желание дать ему по лицу. — Возьми меня за руку — робко прошептал Каспбрак и я взял его за руку. Лицо Тозиера надо было видеть, я бы все деньги заплатил за то, чтобы вновь его увидеть. Ох, что было в этом взгляде: ярость, презрение и много негативных эмоций. Было видно, что это очень бесило, но его «любимая» девушка что-то сказала и он отвернулся, как бы говоря взглядом: «очень надо смотреть на ваше счастье». Улыбка до ушей была на моем лице, Эдди тоже не сдержал её, пусть узнает, что потерял, как бы по девчачьи это не звучало. — Как думаешь, он ревнует? Или продолжает что-то чувствовать ко мне? А тоя я совсем запутался, то он бросает меня-своего соулмейта, то реагирует так. — Ты видел его лицо? По одному его виду можно понять, что не всё потеряно. Понятно тебе, Эдди? Он еще подумает кто лучше ты или путная женщина, которая не откажет никому. Вот увидишь, что все еще будет хорошо у тебя, но не у меня… — грустно улыбнувшись сказал я. Эдди посмотрел на меня непонимающим взглядом. — Ты стал пессимистом, надо верить, что всё будет нормально. Это драма что-ли для тебя? — Не знаю.       Так мы и дошли до школы. Первым уроком была история, так как я не очень люблю её, то и без особого энтузиазма слушал речь учителя В конце XIX столетия многим казалось, что мир приобрёл устойчивость в своём развитии. Между тем именно в это время в обществе складывались предпосылки драматичных событий бурного и полного неожиданностей XX в.       Нудно бубнил наш старый учитель, которому было иногда даже всё равно, что каждый почти ничего не делает, либо занимается своими делами. За это его любили, но не историю. Именно важнейшие особенности, которые характеризовали общественные отношения тех лет, создавали основу как для грандиозных мировых кризисов, так и для выдающихся достижений человечества.       Я так задумался о том, что буду делать, когда приду к Генри, что не заметил как ко мне обратился историк. Он много курил поэтому кашлял, но сейчас этот кашель явно предназначался для привлечения моего внимания и я посмотрел на него. В его глазах было немного раздражения, которое он пытался скрыть, но выходило не очень скажу я вам. — Кхм… кхм, Стэн Урис, ну удосужитесь объяснить, что вы делаете? — А что я делаю? — вопросом на вопрос, да, я-еврей. Ну, что уж поделать? — Вот именно, что ничего, впредь записываете то, что я говорю. Историю сдают много людей и не факт, что вы не выберете её. — Хорошо.       Я всё-таки начал записывать то, что он говорил, но без особого увлечения этим, потому что он не отчитал например ту самую Гретту, которая никогда ничего не делала. Наверное, потому что от нее ничего не ждут, а на меня надеяться, но сути не меняет.       На уроках было спокойно, потому что меня не спрашивали, что вдвойне облегчало задачу подумать над тем, что же мне делать ситуацией с Генри. Время летело как ошпаренное и вот я уже иду на последний урок. Физкультура одно слово, а столько страданий. Во время бега надо правильно дышать и не думать ни о чём, но все думали как бы не умереть, что очень плохо выходило, ведь прошло всего лишь девять минут из двадцати, а все уже выглядели так, как будто побывали на войне. Частое дыхание, красные лица и обилие пота, ммм, самое время, чтобы радоваться жизни. Сегодня мы должны играть в волейбол, но я отказался так же как и Эдди, а вот Тозиер наоборот решил показать какой он умопомрачительный и пошел играть в волейбол. — Ты так смотришь на него — Эдди смотрел на Тозиера не отрываясь и даже не пытался этого скрывать. — Ты тоже так смотришь на него — с усмешкой пробубнил Каспбрак — А они полюбят нас? — Так, стоп. Давай не начинать, окей? Будущее нам неизвестно, а настоящее неуловимо, так что мы ничего не узнаем — и я пожал плечами. — ФиЛоСоФ-сТэНлИ уРиС — сказал он и уставился на Тозиера. — Эдди, сейчас лучше промолчать, я не пытаюсь тебя оскорбить, но давай лучше тихо и спокойно займемся самокопанием, ладно? — он не отреагировал, тогда я помахал рукой около его лица — Эээй, влюбленный. Земля вызывает Эдварда Каспбрака. Ты понял хоть что-то? — Он слабо кивнул и продолжил смотреть за игрой, а я продолжил думать о том, как бы хорошо было бы слинять от Генри, но этот мудила меня всё равно найдет везде, где бы я не прятался. До окончания пребывания в страдании оставалось совсем немного времени, чтобы потом пойти в другой ад. Команда Тозиера проиграла, а на лице Эдди светилась улыбка и весь его вид был блаженным. Тозиер же наоборот был зол и яростно смотрел прищурив глаза на Генри, ведь он играл за противоположную команду и выиграл. Бауэрс стоял и удовлетворенно улыбался под вопли его команды. Вот прозвенел звонок и все в переодеваются в раздевалке и я как и всегда с Эдди в нашем уголке, но я немного засмотрелся на такое мускулистое и красивое тело Генри, что очнулся только тогда, когда Эдди толкнул меня в бок локтем. — Пошли, жид — буркнул Бауэрс и мы вышли из раздевалки. До его дома всю дорогу мы шли молча, ведь общих тем для разговора почти нет, хотя, нет, их вообще нет. Он зашел в дом, а я последовал за ним, хотя было желание сбежать подальше от этого места и как можно дольше находится не здесь.       На этот раз, когда я делал его домашнюю работу он сидел рядом и смотрел в потолок, а моему плану не свершилось бы быть, ведь, когда я смотрел ему в глаза, то сразу же отводил взгляд, потому что я чувствовал, что не могу себя контролировать. Это немного странно испытывать такое к такому человеку, не знаю правильно ли это, ведь неизвестно, что он мой соулмейт…

***

      Каждый раз. Каждый. Блядский. Раз. Он отводит взгляд.       Бесит. Меня бесит много вещей, но эта особенно, самое интересное, что я не знаю почему? Почему. Меня. Это. Бесит. Жиденыш весь сжался и не делает лишних движений, пишет всё моим почерком и пытается дышать ровно, но я всё слышу. Боится меня, ведь это видно даже невооруженным взглядом, такой беззащитный и шуганный так и хочется заломать руки за спину и… — Генри, осталось совсем немного, можно я потом папе позвоню? — замятый, растерянный, а взгляд устремлен куда-то на стол. — Ладно, — пробубнил я и посмотрел на него. Так сжался, как будто сейчас превратится в черную дыру — только одно — он посмотрел на меня и сразу же отвел свой прекрасный жиденышевской взор. Я вцепился пальцами в его подбородок и поднял на уровень своих глаз — Не. Отводи. Блять. Свой. Взгляд. — тут в его глазах и появился настоящий страх, который я так долго ждал.