Мой учитель - Стэн Урис

Когда моё сердце не бьется, как прежде, Легко понять, что ты не нужен мне. Но нелегко признать, что чтобы бросить тебя, мне нужен был повод. Я ухожу, потому что боюсь узнать свои чувства. Когда любовь прошла, я поворачиваюсь и убегаю, Но только ты можешь помочь делу. Нет ничего сильнее нас, Когда мы стоим плечом к плечу.*

      Сам не знаю, почему полез к Урису, но мне его хотелось. Хотелось пиздец как сильно, до боли в паху, хотелось звериной страстью, чего не скажешь о жиденыше. Он как всегда держал свою осанку-нагни-меня-над-этим-столом и не подавал признаков жизни, лишь изредка просил прекратить и отвечал на мои вопросы. Теперь я не знаю, что со мной происходило, но желание возросло многократно, даже больше, чем со всеми девками, с которыми я спал.       Я услышал всхлип, который он явно хотел заглушить. Наш бедный еврейчик боится? Но, блять, я не собираюсь его жалеть.  — Н-ну и чего ты ж-ждешь? Давай, блять, давай, ты же хочешь это сделать, так, что тебя останавливает? Мы же здесь одни и никто, сука, мне не поможет, да-да, ха-ха, почему тебе не весело, так хорошо же начиналось? Что тебе не нравится?       Его затрясло в моих руках и он кричал, кричал и кричал, а потом истерически рассмеялся. Что, блять? Мне, что страшно за другого человека? Хах… смешная шутка, очень… или нет?       У кого я, блять, спрашиваю?       В последний раз мне было страшно лишь за одного человека. Человека, за которого я мог бы и убить, а может и собой пожертвовал. Этот человек много значил в моей жизни и продолжал бы значить если бы его не стало. Моя слабость появляется только по отношению к этому человеку и больше ни к кому. Я просто люблю его, но не как любят любимого человека. Наверное все уже догадались кто это… Моя мамабыла для меня лучший человеком, которого я когда-либо встречал. Я любил её больше всего на свете, она всегда была добрая и веселая. На шкафе у меня фотографии только с ней. Я не могу назвать Оскара Бауэрса моим отцом с тех пор как в один день её не стало. Он превратился из человека в жалкое его подобие, мне от него противно и я не хочу закончить как он.       Никогда, блять, таким не буду. Никогда!       Сучий комок дерьма.       Такой же как я…       Нет! Я не такой и я докажу это себе, хоть и буду вести себя странно для моего обычного поведения, но не буду носить фамилию «Бауэрс» с отвращением, презрением и агрессией. Как много умных слов, Генри, с таким же успехом отпусти наконец этого загнанного щенка.       Я убрал от него руки, но он чуть не упал и пришлось его придержать, удивительно, но я не хотел причинять ему боль, сам не знаю почему. И почему я творю эту поебень? Я, сука, не педик. Хуйня, просто хуйня.       Ты не педик? Тогда почему у тебя на него встал? Есть повод задуматься, Генри. Задумайся получше, блядун. Задумайся, блять! — Ладно, жиденыш, иди, блять, пока я добрый. — Ты-монстр. — Уверен? Есть повод задуматься, крошка-Стенли мой соулмейт. Или что-то еще надо сказать, чтобы ты понял, что ты только мой.        Взглянул на меня испуганно и убежал, так быстро, что я даже опомнится не успел. Как, блять, баба. Дам ему некоторое время на подумать. Не хочу быть насильником для собственной… пары.       А сейчас пусть этот сукин сын бежит от меня со всех ног подальше.