Статус: есть телохранитель

Съемочная площадка сериала «Очень странные дела», парковка школы «Хоукинса», гримерная, 27 июня, 10:30. В очередной раз скользнув взглядом по окну трейлера гримерши Джесс Уиндон, двадцати пятилетней уроженки штата Оклахомы, матери трехлетних близняшек, оставшихся на попечение бабушки, пока она на съемках, не имевшей никаких зависимостей, приводов и даже задержек по выплатам налогов, я нашла только местных школьников, ожидающих своей звездной минуты в массовке. — Виг, расслабься, — закатил глаза Финн, пока парикмахер Элен Шен, тридцатилетняя дама в разводе, обладательница трех котов и ипотеки, оплачивающая не только свое жилище, но и услуги клиники для алкоголе зависимых, где лежал ее брат, побеждала его густые от природы кудри, превращая их в ровные пряди. — Я не расслабляюсь на работе, — украдкой глянула я на своего субъекта, уткнувшегося в телефон. Похоже, переписывался с друзьями не-актерами. — Вот что, по-твоему, может произойти? — закатил глаза Вулфард. — Мы два года подряд снимали сцены с массовкой, и ничего криминального и опасного не было. С момента нашего прибытия прошла неделя, и я знала, что все они (актеры, персонал, шоураннеры) о нас с Тейтом думают. Что мы — параноики, зацикленные на правилах, инструкциях и порядке. Что мы — чистоплюи и карьеристы, желающие выслужиться перед собственным руководством. Их смешили наши ежедневные подъемы в 5.30 утра, длительные пробежки, тренировки в пустом павильоне со снарядами, скакалками или же тренировочные бои. Вызывало закатывание глаз то, что мы не пьем ничего газированного, потому что любой подобный напиток заставляет думать о нужде гораздо чаще простой воды, а наша профессия не могла позволить себе такое количество посещений туалета. Один раз Гейтен даже покрутил пальцем у виска, когда, вместо бургеров, сэндвичей и прочей жирной дребедени, Тейт остановил выбор на овсянке и фруктах. И, конечно же, особая арка шуток была отведена на наш со Сколетти внешний вид. Несмотря на стоящую летнюю жару, мы не носили ничего, открывающее тело. Конечно же, наши длинные пиджаки и жесткие джинсы, рубашки с застегнутым горлом и длинными рукавами, толстовки и мешковатые брюки военного кроя вызывали насмешки и почти что брезгливое кривлянье со стороны Сэди и Милли. Хорошо, что звездочкам было невдомек, что вся длина и «дутость» одежды необходима лишь для того, чтобы спрятать арсенал оружия для самых разных случаев. Кроме шуточек, снисходительности и закатывания глаз, Вулфард и Браун еще и периодически злились на нас из-за дистанции, которую мы выставили. Она выражалась в разговорах на японском, отказе сообщать какую-либо информацию о себе, сидеть с ними в трейлере после 23.00, смотреть киношки, петь, играть в настольные игры, и чем там они еще привыкли развлекаться всей компанией в конце съемочного дня. Прошло целых три дня этих странных «подкатов», и они, к нашему счастью, сдались, став воспринимать нас, как и полагалось. Как предмет мебели, который всегда рядом, но смотреть, разговаривать и вообще проявлять какое-либо внимание к нему не нужно. Пока личное мнение и эмоции субъектов и их окружения не мешали нам с Тейтом работать, нам было все равно, сколько косых взглядов и шепотков будут греть спину. Однако мимо чего мы не могли пройти — это беспечность и несерьезное отношение к собственной безопасности у наших персон. Посмотрев на Финна, я дождалась, когда, после своего вопроса, он сообразит поднять голову от экрана: — Что? — В 2012-м в Коннектикуте двадцатилетний парень застрелил свою мать, а после ворвался с винтовкой в начальную школу и принялся ходить по кабинетам и стрелять в учеников и учителей. Погибло 27 человек, среди которых директор, 5 учителей, а остальные — дети. На все это у него ушло 8 минут, а после он застрелился сам. В апреле 2011-го в Бразилии, в школе, в результате стрельбы человека, прикинувшегося учителем, погибло 12 человек, стрелок так же застрелился. 2007-й в Вирджинии запомнился как год кровавой бойни, когда студент политехнического института зашел в его двери с двумя пистолетами, ножом и молотком, имея при себе 400 единиц боеприпасов и принялся расстреливать всех, кто попадался у него на пути. Самое массовое убийство в современной истории США. Все эти мирные люди ходили в свои учебные заведения из года в год, и ничего не случалось, — я не отрывала взгляда от напрягшегося и приоткрывшего рот Финна. — Пока в каждой не появилось по сумасшедшему стрелку-смертнику. И если нам не разрешили осмотреть всю школу и массовку, то мы будем действовать, согласно установленному на подобный случай протоколу. Потому что произойти может все, что угодно. — Ох, я помню эти трагедии, — скорбно покачала головой Джесс Уиндон. — Не обращайте внимания на них, дорогая, делайте все, что считаете нужным. Я только кивнула, отводя глаза от Вулфарда, все еще не знающего, что мне сказать. В отличие от него, я понимала, что сказать на это нечего. Со статистикой и зафиксированными прецедентами не спорят. Случилось один раз — случиться может еще не раз. Двадцать минут спустя мы с Тейтом сопровождали наших персон и остальное младшее звено каста по школьным коридорам, направляясь в спортзал. Все актеры увлеченно обсуждали предстоящую им общую сцену с еще пятком людей от Мэтта и Роса Дафферов, до младшего оператора. — Что-то мне все это не нравится, — на японском проговорил Сколетти. Еще бы. Массовое мероприятие у субъекта — головная боль любого телохранителя, независимо от опыта, возраста и подготовки последнего. Слишком много переменных, свободного пространства, голых «окон». — Аналогично, — ответила я, сканируя взглядом всех детей, кто пялился на наших подопечных, застыв у шкафчиков с рюкзаками наперевес. Спортзал был стандартным, чуть меньше нашего в академии. Баскетбольные кольца, дощатые прокрашенные полы, маты в углу, собранные трибуны, еще один выход и дверь, ведущая к раздевалкам. У левой стены стояла металлическая вышка, около пяти метров высотой и примерно два в ширину с лестницей. Очередной помощник для трюков, надо думать. Мы со Сколетти держались у стены, не путаясь под ногами у всех, непосредственно причастных к съемкам, ребята что-то говорили, смеялись, срывали дубли, бесконечные команды от режиссеров, перебежки гримеров… — Вам, ребята, наверное, жутко скучно, — остановился возле нас Дэвид Харбор с чашкой кофе. Он был одним из тех актеров, кто любил находиться на съемках сцены, в которой его даже нет. — Вовсе нет, — покачала я головой, переглянувшись с Тейтом. На самом деле, нам было как угодно, только не скучно. — А что вы будете делать, если противник превосходит вас в росте и весе? Допустим, амбал-гора, возвышающийся над вами? — Рост и вес не играют никакой роли, — вежливо ответил Сколетти, когда я отодвинулась чуть правее, чтобы не выпускать Вулфарда и Браун из виду. — Вы либо знаете, как правильно и куда наносить удар, либо нет. Как правило, именно амбалы понятия об этом не имеют, слишком полагаясь на свои физические, как им кажется, преимущества. — Что они делают? — спросила я, глядя, как Финн, Ноа и Милли по лестнице поднимаются на вышку. — Готовятся репетировать сцену, их вроде бы должно подбросить в воздух в этом эпизоде, — пояснил Харбор. — Почему без страховки? — напряженно спросила я, краем глаза замечая, что Сколетти уже готов сорваться с места. — Пока что это просто репетиция, их не подвесят над землей. Нужно еще выбрать выражение лица, жесты, прогнать реплики… — Все равно мы должны были осмотреть эту вышку, почему никто не сказал нам, что они должны на нее лезть? — спросил Тейт, а я уже двинулась вперед. Не знаю, что сработало. Интуиция, предчувствие, пресловутое ожидание опасности, или же мой взгляд действительно выявил внешнее несоответствие, пока что не обработанное мозгом. Я успела сделать три шага, прежде чем вышка закачалась, а пристроенная к ней опорная лестница отвалилась, громко ударившись об пол под визги и полные ужаса крики присутствующих, самый громкий из которых принадлежал Милли. Конструкция зашаталась, я выбежала вперед, сходу понимая, что равновесие она удерживает только из-за актеров на верхней площадке, вернее, их распределенному весу. Похоже, отвалившись, лестница повредила механизм одной из опор…. Позже над этим подумаю, нужно убрать всех подальше от вышки, деревянные полы слишком хорошо передают любые вибрации, даже голосовые, и убрать панику субъектов. — А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — рявкнул Тейт в раздобытый у Даффера мегафон. — И ОТОШЛИ К СТЕНАМ. КАЖДЫЙ! ЧТОБЫ НИКОГО, КРОМЕ МЕНЯ И ФОСТЕР, ЗА ГРАНИЦЕЙ ЭТОЙ РАЗМЕТКИ НЕ БЫЛО! — Милли, Финн, Ноа! — параллельно Тейту позвала я ребят. Выглядели они на грани истерики, в глазах Браун уже стояли слезы, девушка тряслась, Шнаппа тоже колотило, а и без того большие глаза Финна сейчас были на пол лица, сильно контрастируя своей чернотой с бледной кожей. Долго они не продержатся. — Не двигайтесь! — получив внимание актеров, я продолжила спокойнее: — Просто смотрите на меня, хорошо? Я говорю «два», и вы вдыхаете, говорю «один» — выдыхаете. Окей, дваа, — я показала два пальца и подъем от диафрагмы до рта, — один, — спустилась одним пальцем к диафрагме обратно. — Два… один… Продолжая показывать правильный ритм и путь дыхания, видя, как они послушно повторяют, я слышала, что за спиной Сколетти развил бурную деятельность. Треск свидетельствовал, что только что ногой он укоротил какую-то доску для «моста». — Фостер, в карету! — позвал Сколетти. — Поднять нас вверх, никаких попыток состыковаться с вышкой, ясно? Обернувшись, я увидела нечто похожее на подъемный кран с кабинкой вместо ковша. Хорошо, что операторам тоже нужны разные точки для съемки, и эта машина здесь есть… — Два…. Один…. Два… — я перехватила у Тейта весовой блин от штанги в 35 кг, — один… Мы вскочили в кабину с доской (похоже, Сколетти раздолбил какую-то лавку) и двумя блинами. Техник поднял нас на уровень вышки, все это время я не сводила глаз с актеров, продолжая подавать пример правильного дыхания, которое пока что спасало их от любого неосторожного шага и крена конструкции. — Стоп! — крикнул Тейт, когда между нами осталось два метра, и со своего места я видела, как трясутся колени Браун, а лицо Ноа приобретает почти пепельный оттенок. Парень вот-вот грохнется в обморок. Черт. — Подай еще на метр вперед! Очень медленно! В абсолютной тишине зала я продолжала знаками показывать два и один, пока мы подъезжали ближе. — Все, стоп! — снова тормознул Сколетти «крановщика». — Погнали, Виг. Тейт положил доску, выдвинув ее на максимум из кабинки к площадке вышки. Встав на ее край, он прижал ее помимо своего веса блинами по 35. Шагнув на доску, я медленно двинулась по ней, оценивая ширину и стойкость. Расчет был верный, хотя чего еще было ожидать на фоне выучки академии. Разрыв между доской и островком, где застряли наши субъекты, составил сантиметров десять. То, что нужно. Коснись мы ее, это могло бы только помочь ей завалиться. — Ноа, я протяну тебе руку, и ты должен будешь встать на край доски. Только поставить ногу, все остальное я сделаю. Финн, как только нога Ноа окажется на доске, тебе нужно будет занять его место и начать делать вот такое движение, — я показала плавное движение бедрами. — Договорились? Вулфард моргнул, продолжая дышать, Милли затрясла головой, Шнапп судорожно вздохнул, сглатывая. Сосредоточившись на огромных «оленьих» глазах парня, я вытянула руку, чуть прогнув корпус и присев в коленях. — Давай, сначала только ногу, а потом резко притянись ко мне, ты сможешь, это легко. Я не дам тебе упасть, — продолжала я гипнотизировать его спокойствием, добиваясь осмысленного взгляда. Парень осторожно вытянул ногу, становясь носком кеда на доску. — Отлично. А теперь следуешь за этой ногой, весь упор на нее и подтягиваешься вверх. — Понял, — пробормотал Ноа, в следующий миг сделав, как я сказала, и рванув ко мне на всех парах. Ладонь Шнаппа ударилась об мою, я крепко сжала ее и потянула на себя. Финн сразу же занял его место на площадке, под визг кого-то из наших многочисленных зрителей, и задвигался, как было обговорено ранее. Столкнувшись с Ноа грудью к груди, я резко перевернулась вместе с ним, перенесла нас на центр доски и вбросила Шнаппа аккурат в руки Сколетти. Самое простое выполнено. Вернувшись на край, я обратилась к Браун: — Милли, вот что мы сделаем: я поменяюсь с тобой местами. Сейчас я спущу одну ногу на площадку, а ты поднимешь на доску свою. Отразим друг друга зеркально, понятно? — Д-да, — трясущимся голосом ответила звездочка. — Я… я не смогу пройти одна… — Сможешь, пой про себя любимую песню и думай, что это обыкновенный бордюр, а еще — смотри на Тейта, — размеренно ответила я. — Готова? Давай. Согнув левую в колене на максимум, я дотянулась правой до площадки. Все еще дрожа и то и дело повторяя: «О, Боже, о, Боже, о, Боже», Милли дотянулась ногой до доски. Обхватив за бедра, я подсадила ее, едва не уйдя в шпагат, но цель была достигнута. Вскрикнув, Браун оказалась на доске на четвереньках. Оставив Ноа с дополнительным весом, Тейт словил ее на середине, просто перехватив за талию, и быстрым ходом втащил в кабину. К тому моменту я уже заняла место девушки на площадке и двигалась в одном ритме с Финном. — Что дальше? — спросил Вулфард. — Ты залезешь на доску и дойдешь по ней до Тейта. Полезай, для твоего роста и длины ног — это просто обычный шаг. Дыши, как я показывала, смотри на Сколетти. — А ты? — нервно облизнул губы Финн. — Разберусь, — прикрыла я глаза. — Пожалуйста, залезай на доску. — Ты точно разберешься, Кис-Кис? — черные, полные беспокойства глаза, лихорадочно вглядывались в мои. — Конечно. Это же моя работа, — чуть улыбнулась я. — Давай. Бросив на меня еще один взволнованный взгляд, парень подчинился, ступая на доску. Расставив ноги, я принялась за перекаты с ноги на ногу в полуприседе. Увидев, как Сколетти перехватил моего субъекта, я отключилась от этого, закрыв глаза и сосредоточившись на задаче контроля над телом, а, значит, и над вышкой. Однако, убрав зрение, я не лишилась слуха. — Нет, почему ты убираешь доску? — завизжала Милли. — А Вигдис? — Если Виг сейчас пройдет по доске, вышка останется без уравновешивающего элемента, накренится следом за ней и упадет на нас. — Тогда как Вигдис выберется? — заорал Финн. — Профессионально! — рявкнул Тейт. — Опускай! Вправо-влево. Вправо-влево. Один сбой, один перегиб, и конструкция свалится в сторону большего наклона. Справа и слева — люди, запертые нашим указанием не лезть за белую разметку баскетбольной площадки. Потенциальные жертвы. Есть только один выход — накренить вышку вперед, но выбраться с нее нужно позже наклона, но раньше окончательного падения. — Посылка доставлена! — крикнул снизу Тейт, и, открыв глаза, я едва кивнула другу, показывая, что слышу. — Продолжаем нашу безумную йогу, Фостер. Сядь глубже, и представь, что у тебя на каждой руке вес по полсотни. Зная работу мышц и направление тела с таким утяжелением, я задвигалась плавней. — Оформи мне два поручня и педаль два на четыре и оттащи мат метров на семь, — указала я Сколетти на план дальнейших действий. — Без проблем, — кивнул друг, доставая три ножа из наручных и ножных ножен. Отступив на шаг для замаха, он, один за другим, бросил их в параллельную мне стену, ровно на четыре метра длины и два высоты, образовав точками рукоятей перевернутый треугольник. Следом, в полном одиночестве, снова указав всем на тишину, и чтобы никто не подходил, Тейт осторожно, выверяя каждый шаг, перенес мат на указанную дистанцию. — Готово! Отлично, потому что внутренняя поверхность бедра начинала изрядно ныть, а адреналин будоражил кровь и ускорял сердцебиение, что не способствовало монотонным движениям. Тело хотело действовать, привыкнув к подобным ситуациям, и я позволила ему это, резко забрав вправо и вперед. Очередные вскрики и визги, когда вышка ожидаемо стала заваливаться… Согнув колени, я вытолкнула себя вверх и по дуге, хватаясь за рукояти ножей по ширине плеч и упираясь носком в нижнюю. Поручни и педаль, все согласно плану. Вышка пролетела мимо, я отскочила от своей временной остановки, запрыгивая на конструкцию сверху, чтобы приземлиться на пол до того, как она полностью на него ляжет и начнет пружинить от удара. Прыжок на боковую подпорку, взлет вверх, отскок по касательной, скорость максимальная… Отпружинив от края, я провела опорный прыжок с переворотом через себя, коснулась руками края мата и, по инерции, вытолкнула себя в отскок, застывая чуть дальше центра мата, прямо перед Сколетти. За спиной, с оглушительным грохотом, вышка, наконец-то, встретилась с полом. Подпрыгнув пару раз, она застыла, оставляя за собой полную тишину зала. Переглянувшись с Тейтом, я кивнула ему: — Намасте. Похоже, моя реплика прорвала целую плотину. Аплодисменты и смех сотрясли стены, как и топот бегущих к нам со всех сторон людей. Я успела повернуться, прежде чем мы с Тейтом оказались погребены под объятиями всего младшего звена каста. Нас хлопали по плечам, стискивали в руках, кричали, бормотали, даже плакали о том, какие мы молодцы… — Прости, Кис-Кис, я больше в жизни не буду подвергать сомнению необходимость всего, что ты делаешь, — горячо прошептал мне на ухо Вулфард, вжав в себя. Ну надо же, хоть какая-то польза. — Мне так жаль, так жаль, я была такой глупой, что не верила в вас, вы такие крутые, спасибо, спасибо, спасибо, — Милли, повисшую на шее Тейта и умудряющуюся дотянуться до моего плеча, было не заткнуть. — И да, — Финн отстранился, серьезно посмотрев на меня. — Плевать мне, как ты к этому относишься, ты — мой друг. Вы оба, поняли? Я к этому не хотела относиться никак. Лишние сложности, больше проблем, возможный провал… — И мои тоже! — поддакнула Браун. — И наши вообще-то! — до нас добрался Ноа, Гейтен и Калеб с Сэди. — Вы просто офигительные! — Как ты прыгнула! — А ножи, это ж надо было, как чертов ниндзя, чувак! — Кис-Кис, я не слышу ответа, — снова сжал меня Вулфард, касаясь щекой щеки. — Друзья? Я знала, что он не отстанет. Не теперь, когда мы спасли ему и его друзьям жизнь. Не теперь, когда я уже позволила ему больше, подпустив к себе настолько близко. — Друзья, — тихо ответила я, и он тут же отстранился, озорно и довольно подмигнув мне. Думаю, я пожалею о своем согласии, причем совсем скоро. После ребят на нас набросились мамы Финна и Ноа и сестра Милли, а за ними и все остальные. Смущенно кивая на все эти восторги, послушно пожимая руки и отвечая на объятья, мы со Сколетти обменялись взглядами, думая об одном и том же. Как так вышло, что лестница отвалилась именно тогда, когда на вышке оказались наши субъекты? Поразительная случайность, или чей-то злой умысел и покушение? Абсолютно не веря в первое, мы склонялись ко второму.