Статус: есть телохранитель

Атланта, тир «Ветряная мельница», 2 июля, 15.25 Обычно, совместное времяпрепровождение подростков — это посиделки дома у кого-то из них, поход в кино, парк, кафе, блуждание по улицам, поиск проблем в реальной или виртуальной жизни. Мы с Финном не были обычными шестнадцатилетками, думающими лишь о правах на вождение, новых гаджетах, каникулах и прочих вещах, забитых в голову родителями, учителями и ровесниками. Поэтому и наша программа «выходного дня» здорово расходилась с принятыми стандартами. Начавшись в одном из трех самых дорогих ресторанов Атланты, она продолжилась в… тире. На мой безмолвный вопрос «зачем?», Финн предоставил неплохую аргументацию. От логичного «там точно не встретить папарацци и фанатов» и эмоционального «не мне одному должно быть сегодня весело» до избалованного «всегда хотел попробовать пострелять» и вызывающего «ну ты же не боишься ударить в грязь лицом, Кис-Кис?». Я смирилась, согласившись с логичным и эмоциональным, проигнорировав все остальное. После бесконечных курсов стрельбы во всех возможных условиях, страх промазать в «гражданском» тире даже не возникал. Тир представлял собой четыре зала: «Сафари», «Дикий Запад», «Звездные войны» и «Морской бой». В «Сафари» развлекалось двое мужчин лет тридцати, на входе за прилавком с оружием и патронами заведовал седой мужчина под пятьдесят, очевидно, хозяин тира. — Почему винтовка? — спросил Финн, когда я решительно отказалась от пистолета, и мы двинулись в сторону «Дикого Запада» вместе с пареньком-инструктором, оплатив аренду винтовки, сто патронов и вход во все залы. Вулфарду, видимо, было плевать, сколько стоит все удовольствие, если хочется. — Потому что пистолет ты не выдержишь. Отдача в руку и локоть после первого же выстрела отобьет у тебя все желание стрелять дальше. Ты когда-нибудь держал настоящее оружие в руках, а не реквизит? — Не-а. — О чем я и говорю, — пробормотала я, уже прикинув вес винтовки, оценив ее сборку, возможную отдачу и смещение при стрельбе. Стрелять нужно будет чуть левее цели, без вариантов. Распаковав первые тридцать патронов, я, отказавшись от помощи инструктора, зарядила ее сама, попутно проверяя вес при полном магазине. — Это адаптированная под тир М-16. Ты мог часто видеть ее в фильмах — самое распространенное оружие для штурма. — Начнешь? — ангельски улыбнулся Вулфард, когда мы остановились перед стендом с «крутыми головорезами дикого-дикого Запада». — Мишени двигаются? — обернулась я на инструктора. — Да, но это очень сложный уровень, уверена, что нужно с него начинать? — снисходительно поинтересовался парень. «Джек Харви» — прочла я на его бейдже, параллельно оценив накаченные руки и мозоли на пальцах. Точно заядлый стрелок, прошедший здесь все залы и все уровни игры. Расставив ноги на ширину плеч и подняв почти пятикилограммовое оружие к правому плечу, я чуть выдвинула правое бедро вперед, находя правильное распределение веса. Палец рефлекторно ощупал курок, локти опустились вниз, глаз смотрел точно на мушку. Устойчивость. Дыхание. Винтовка — продолжение тела. — Запускайте, — скомандовала я Джеку, настроившись на стрельбу. — Ну ладно, — раздалось в ответ, и с щелчком все мишени убрались вниз. Первая голова выпрыгнула на дальнем ряду справа. Пол шага, прицел, выстрел. Центр. Поворот, прицел, выстрел. Снова справа. Выстрел. Лево. Выстрел. Низ. Выстрел. Темп вырос, вылетало разом по две головы в разных участках. Выстрел. Выстрел. Выстрел. — Марк!!! Марк, подойди сюда! Ты смотри, что эта девчонка творит! Несущественно. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Пять голов. Палец — курок — цель поражена. Я стреляла, как учили. Не отвлекаясь на внешние факторы вроде громкой музыки, коварного смеха, раздающегося каждый раз, как появлялась мишень, и прочие фразочки из времен ковбоев. Меня не волновало, что есть зрители, и что к нам пришел хозяин магазина и пара стрелков из «Сафари». На экзамене присутствовала целая комиссия профессиональных стрелков, ставка была куда выше, а задания много сложнее. Стрельба в падении, например. Или после полосы препятствий из любого положения. Тридцать выстрелов спустя ни осталось ни одной мишени. Каждая была поражена точно в красную точку центра. И они называют это сложным уровнем? Я опустила винтовку, оборачиваясь к собравшимся. Финн закрыл рот, поймав мой взгляд. Надеюсь, он не простоял так все время. — Девочка, кто ты? — всплеснул руками Марк. — Я не видел такой отменной стрельбы с тех пор как вышел в отставку. — Я стреляю с четырех лет, — пояснила я, не собираясь раскрывать навыки спецподготовки. — Кто-то играет в компьютер, а мне интересна стрельба. — Знаешь что, этот зал — за наш счет, — покачал головой хозяин. — Джек, принеси еще тридцать патронов, и вычти из их оплаты эту часть. — Да, босс, — уважительно посмотрев на меня, уже без всякой снисходительности, парень ушел на кассу. К счастью, на этом нас оставили в покое. Я снова зарядила винтовку, кивая Финну подойти. — Ты правда стреляешь с четырех? — спросил Вулфард, когда я помогла ему с тем, как правильно стоять и держать оружие. — Да. Когда мне было четыре, папа с братом повели меня в парк аттракционов. Сладкая вата, карусели, попкорн… В одной палатке был тир с призами. Мне захотелось одну игрушку… — Какую? — оторвался он от мушки, чтобы взглянуть на меня. — Огромного серого медведя. — И что было дальше? — Папа решил научить меня стрелять. Меня поставили на стульчик, дали в руки самый легкий пистолет, папа объяснил, как целиться и как стрелять, мне дали попробовать. Я попала по всем восьми мишеням от семерки до десятки. — Выиграла медведя? — Нет, выиграла пузатого оранжевого кота, — я улыбнулась, погрузившись в одно из самых любимых воспоминаний детства. — После того случая папа и подал заявку на мое участие в программе академии «ТриО» и меня взяли. Стой, ты опять сместился. Просто попасть по мишени у Финна получилось с двенадцатой попытки. Пуля задела самый край, но это уже был успех. Возможно, результат появился бы намного быстрее, не болтай и не эмоционируй парень так много, но тогда он не был бы актером. Вулфард зарывался в волосы, громко вопрошал «ну как так?», всплескивал руками «вот дерьмо!», «у меня хоть когда-нибудь получится?», «что опять не так?», страдальчески дышал, качал головой и пару раз даже пританцовывал на месте. — Только не танец «я готовлю вафли», — не выдержала я на пятнадцатом патроне. — О, нет, ты и это видела? — откинул голову назад Финн. — За что? — Я сначала подумала, что это танец «я вызываю у себя рвоту», — дополнила я, и он затрясся от смеха, разумеется, в очередной раз стреляя в «молоко». — Это все ты! Ты меня отвлекаешь! — обвиняющий перст Вулфарда смотрел точно мне в лицо. — Это ты позволяешь мне отвлекать себя, — хмыкнула я. — То есть, ты в любом случае попадешь в цель, независимо от того, что я тут буду вытворять? Мне совершенно не понравилось лукавое выражение его лица и изогнувшая губы улыбочка, но, тем не менее, я кивнула. — Хорошо, Кис-Кис, давай поспорим: если я смогу тебя отвлечь, и ты промажешь — такие выходные станут обязательными два раза в месяц. Если не смогу — выбирай сама. — Если не сможешь — твои вопросы закончатся. Раз и навсегда. — Жестокая! — возмутился Финн — Давай хотя бы только на сегодня! — Сомневаешься в выигрыше? Правильно. — Ладно-ладно, Кис-Кис, бери винтовку, посмотрим, — глаза Вулфарда заискрили весельем и чем-то еще, чем-то мною неопознанным. Азарт? Интерес? Может быть и то, и другое. — У меня десять попыток, согласна? — Хорошо, — быстро кивнула я, удивляясь, как он не затребовал все тридцать. Взяв винтовку, я заняла правильное положение, целясь в статичную мишень. Еще одна промашка Финна. Нужно было требовать двигающиеся… Я почти нажала на курок, когда он хлопнул ладонями. Ожидаемо. Выстрел настиг цель. — Девять попыток, — заметила я, выцеливая следующую. — Ты стреляй-стреляй, не отвлекайся, — язвительно отозвался мой субъект, внезапно приступив к щекотке. И снова — ожидаемо. Курок-выстрел-цель. — Восемь попыток. — Ты не в тот кабак зашла, шериф! — проорал Финн почти мне на ухо. Не сдержав смешка я, однако, снова поразила центр мишени. — Семь попыток. На седьмой Финн пытался читать рэп. Уморительно, нелепо, смешно, но выстрелу это не помешало. На шестой парень зашел со спины и принялся дышать мне в шею так часто, как могут только собаки. Собаки и, похоже, Вулфард. Не помогло. Во время пятой он рыдал как пятилетка, говоря, что «плохая тетя не хочет отвечать на его вопросы». Я выстрелила, потрясываясь от смеха, но все же не промазала. К четвертой Финн упал на колени, обнял мои ноги и воззвал к Господу: «О, Господь, сделай так, чтобы она промазала, я же никогда ни о чем тебя не просил, кроме успешной карьеры и кудряшек». Господь оказался глух к его мольбам. На третьей я услышала самое ужасное и писклявое исполнение хита Глории Гейнер «I will survive». Это было близко к проигрышу, но, в последний момент, я все же вытянула траекторию, вернув себе ритм дыхания. — Так, стой! Подожди! У меня осталось всего две попытки, я должен подумать! — У тебя пять секунд, — отозвалась я, чуть приспуская винтовку. — Готово! — довольно щелкнул Финн пальцами. Подозрительно посмотрев на свою персону, я вернула оружие наизготовку, снова смотря сквозь мушку. Парень подошел сзади, но, вместо щекотки или возможных щипков, обнял меня за талию. Положив голову мне на свободное плечо, он легонько подул в ушко, срывая с волос резинку. Черт! Дуло чуть тряхнуло, каким-то чудом, пуля прописалась по месту назначения, но я-то знала, что это чистый фарт. — Последняя попытка, — выдохнула я, замечая, что отстраняться он не спешит. — Ты очень приятно пахнешь, Кис-Кис, — вместо всего возможного ответил Вулфард. — И мне нравится длина твоих волос, — я почувствовала, как он пропустил их сквозь пальцы. — Так ты стреляешь, или нет? Прищурившись, оценив его коварство, я снова приложилась к оружию, выбрав максимально легкую по отстрелу мишень. Прямо напротив. Вздох… Финн, мать его, Вулфард, прижался губами к моей шее и скользнул ими за ушко: — Кис-Кис… кис…кис…кис, — гипнотизирующе позвал мой субъект, прежде чем его зубы сжались на моей мочке. Блять. Потяжелевшее дыхание, тотальное нарушение личного пространства, выстрел… Мимо. Даже не в мишень. Вообще мимо. Стена. — Есть! — ликующе вскрикнул Вулфард, отстранившись раньше, чем я успела что-то высказать. — Двум дням в месяц и вопросам быть! Не расстраивайся, Кис-Кис, я куплю тебе мороженое! Так уж и быть, Сколетти ничего не скажем, а то еще будет задаваться, что круче моей Кис-Кис, — Финн подмигнул. Я сделала вид, что очень сильно увлечена пополнением магазина винтовки. Если бы кто-либо из академии сейчас видел бы это, меня исключили бы сразу, впаяв дисциплинарное нарушение. И я вовсе не о промахе. Промазывают все, это неизбежно. Но только полные идиоты допускают в работу личные чувства. Прикосновения Финна не вызвали отвращения и желания дистанции, не воспринялись как дружеское дурачество. Они были приятны. Приятны и, похоже, даже нужны. Я только что официально стала идиоткой.