Статус: есть телохранитель

Атланта, съемочная площадка «ОСД», трейлер Фостер и Сколетти, 8 июля, 0:45. — Виг, ты спишь? — Нет, ты же только что меня разбудил, — недовольно ответила я, поворачиваясь на своем диване лицом к спальному месту Сколетти. — Что случилось? — Вообще-то, ты должна была вскочить, зарядить мне в челюсть и только потом спрашивать. Смягчилась, старушка, — друг насмешливо поцокал языком. — Вообще-то, я вскочила бы, если бы в трейлер попытался проникнуть кто-нибудь посторонний. Или я не права, не ожидая от тебя подвоха? — Зануда, — привычно отмахнулся Тейт. — И ты не спала. Вряд ли ты думаешь о завтрашнем променаде. — Уже сегодняшнем, — поправила я, не желая признавать правоту напарника. Вчера Милли пришла «восхитительная идея» провести время всей их дружной компанией за пределами съемочной площадки и посидеть в ресторане, стилизованном под забегаловку 80-х, наподобие той, что посещает Марти Макфлай в каждой части «Назад в будущее». Подобная идея была встречена на ура Сэди, Ноа и Финном и одобрена сестрой Браун и матерью Вулфарда, так что сегодняшний вечер мы с Тейтом посвятили изучению дорожных маршрутов, плана здания и разработке всех вариантов отхода на любой предвиденный и непредвиденный случай. Какая жалость, что сейчас снимаются сцены с Натали, Джо и Чарли, и у наших звездочек так много свободного времени. — Угу, — глубокомысленно выдал Тейт. Я знала, что ничего хорошего ждать от этого «угу» не стоит. — Давай-ка начистоту, Фостер. Как хороший друг, я дал тебе почти три целых дня, чтобы ты сама сказала, что происходит. Ты ими не воспользовалась, так что, вопрос на обсуждение выношу я: какого хрена произошло в Нью-Йорке? — Не знаю, о чем ты, — спокойно констатировала я, даже думать не желая, насколько хорошо Сколетти меня знает, если, несмотря на все мои умения (далеко не низшего уровня) что-то почуял. — Может перейдем сразу к сути, пропустив ту часть, где ты оскорбляешь меня попытками выставить идиотом, а я говорю, что ничего у тебя не выйдет и все же выбиваю правду? — иронично поинтересовался друг. — Я не пытаюсь выставить тебя идиотом, — пробормотала я. — Хвала Калашникову, — передразнил Сколетти инструктора Эпрайса, часто употребляющего в речи подобные обращения к мастерам оружейного дела. — Что у вас с Вулфардом происходит? Третьего июля все было нормально, в рамках обычного общения. Пятого вы возвращаетесь, и это уже что-то совсем другое. Что-то, заставившее тебя прейти с формального уровня на гиперформальный. Ты понимаешь, о чем я? Конечно же, да. После инцидента в моей комнате в отеле между Финном и мною официально стартовал рабочий режим в степени, на слэнге телохранителей такой называют «президентским». На следующее же утро парень вел себя так, словно меня не существует. Кивок вместо «привет» и «пока». Обращения строго «Вигдис» и «мистер Вулфард». Выверенная дистанция, ничего лишнего, эмоционального и человеческого. С одной стороны я расценивала это как безусловную победу. С другой у нее был какой-то горьковатый, тянущий привкус, эта дурацкая ловушка из серии «надо и есть, как правильно, но хочется, как не нужно». С третьей я не знала, сколько продержится Финн в таком чуждом для него поведении, и действительно ли он понял и принял мой отказ, или же просто играет. В любом случае, моей работе больше ничего не угрожало с его стороны, и только что, пока Тейт не прервал меня, я как раз размышляла о том, что это самый главный плюс. Что бы Вулфард по этому поводу ни думал, как бы не обижался или злился, лучше остановиться на том, что происходит сейчас. И все же… — Ты когда-нибудь задумывался, что следовать правилам можно избирательно, не на сто процентов? — Смотря каким правилам, — чуть помедлив, ответил Сколетти. — Например, я стираю вещи не глядя, что указано на этикетках одежды по поводу стирки. И ничего, пока все в нормальном состоянии. Но ты ведь не о таком элементарном? — Не-а, — я тяжело вздохнула. — Нас никогда не учили, как вести себя, если субъект пытается установить какое-то дружеское общение. Как бы: вот мы, а вот они. Между только рабочие отношения. Сколетти щелкнул пальцами: — Я знал это. Я знал, что что-то подобное и произошло. Дай, догадаюсь, Вулфард перешел черту рабочего режима, и ты быстро выкинула его обратно. Если бы. — Примерно так. — Послушай, — Тейт сел на диване. — Вот что я думаю: в академии нас муштровали для того, чтобы, оказавшись «в поле», в жесткой ситуации, мы не задумывались, как себя вести, а сразу действовали, потому что все правила, инструкции, протоколы и схемы у нас на подкорке, но вся жизнь не может состоять из них. Пока мы были в Лос-Анджелесе, Милли уговорила меня поесть с ней, Ноа и Сэди пиццу в номере, а еще мы прокатились на аттракционе. И, знаешь, что? Мир не перевернулся. Я сидел, слушал их девчачьи разговоры, участвовал в обсуждении со Шнаппом, жевал пиццу и понимал, что, если сейчас в дверь ворвется сталкер, я так же спокойно обезврежу его, как если бы стоял у двери и держал нашу обычную мину невозмутимости. — Я тебя поняла, — только и сказала я. — Спокойной ночи, Тейт. — Спокойной, Виг. Отвернувшись к стене, я закрыла глаза, обдумывая слова Тейта. К сожалению или счастью, друг не понимал возникнувшей у меня проблемы, мысля категорией приятельских отношений или дружбы. То, чего хотел Финн, было много дальше и опасней этого. Такого не одобрил бы даже хорошо относящийся ко мне Сколетти. Черт, да этого даже я сама не одобряла. Хватит пороть чушь, Фостер, ты уже все сказала, знаешь, как действовать, так зачем тебе эти дурацкие, ни к чему не приводящие мысли? «Хочу» — позволено звездочкам и сильным мира сего. Ты — телохранитель, их тень, и твое слово жизни «надо». К четырем часам вечера наши субъекты и их друзья сели в хаммер. Закрыв дверь за Вулфардом, продолжающим разговор с Калебом и Сэди, я села на переднее, рядом с Тейтом, занявшим место водителя. Тихо играло радио, актеры обсуждали дальнейшие съемки и сцены, дурачась и придумывая реакции своих героев, мы, разумеется, в этом не участвовали, следя за дорогой и округой. — Капитан, гости с правого борта, — сообщила я Сколетти, когда одна и та же машина трижды свернула по улицам за нами, держась через два авто. Папарацци. — Принято, штурман, — хмыкнул Тейт. — У вас как у всех с вестибулярным аппаратом? — Нормально, а что? — спросил Калеб. — Возможно, будет пару резких поворотов, — переглянулся со мной Сколетти. — Направо, — скомандовала я. — Сделаем круг на восточный объезд. Давай-ка посмотрим, на что они способны по светофорам. — Ни на что, — фыркнул Тейт, когда, нарываясь на гудки, мы еле дотащились на зеленый и, на его последней секунде, рванули вперед, в то время как зажегшийся красный отрезал от нас преследователей, давая фору в полминуты. — Еще раз право, через двести метров развилка, влево, сейчас будет перекресток с двусторонним… Вот так, — мы пролетели пять светофоров подряд, попадая на последних мгновениях зеленого. Теперь нас точно потеряли. — Виг, ты невыносимо коварна, — хохотнул Тейт. — Как вы это сделали? — сунулся к нам Маклафлин, я знала, что он уже сдал на права, но личного авто у парня пока не было. В основном из-за сильной загруженности, частых перелетов и постоянного сопровождения. — Вчера, когда я изучала маршруты, посмотрела время всех светофоров по интересующим нас улицам. Зная принцип работы одного, все остальные по его ветке просчитать не сложно, погрешность 2-3 секунды, — ответила я, не отвлекаясь от изучения зеркала заднего вида. — Чума, — оценил Гейтен. «Работа», — ответила я про себя. В ресторане «У Вилли» мы оказались без десяти пять. Столик был заказан на пять, так что никакого опоздания. Припарковавшись, мы с Тейтом вышли первыми, осмотрелись, я сфотографировала камеры на здании на противоположной стороне дороги, оценила заходящих в двери ресторана посетителей. Никакой дорогой одежды, ничего вычурного. Охраны на входе также не наблюдалось. Судя по витринам, заведение «среднего класса», намного ниже по уровню того ресторана, где в прошлый раз были мы с Финном. Скорее всего, Браун будет разочарована. — Я проверю черный вход, — сообщил Тейт, когда мы сопроводили всю компанию до столика по схеме «ведущий-замыкающий». — Хорошо. — Вы сядете с нами, — четко указала Милли. — Никаких ваших «позиция осмотра», ясно? Покосившись в спину Сколетти, я нехотя опустилась на диванчик с краю, спиной ко входу, но с обзором остального помещения. Тейт займет место напротив, и под его присмотром окажется моя «слепая зона». Неплохо. Конечно же, моим соседом оказался именно Финн. Заметив краем глаза его взгляд, я повернула голову, но мой субъект уже во всю дрался на зубочистках с Ноа. Несмотря на то, что я заняла самый край, минимум пространства, Вулфард демонстративно отодвинулся как можно дальше, оставляя между нами место еще для одного взрослого человека. Все понятно. — Нормально, коридор, три порожка, два ряда мусорных баков, проулок тупиковый, — вернулся Сколетти, заговорив на японском. Ни к чему субъектам знать, что, на всякий случай, у нас уже есть план срочной эвакуации отсюда. Я внимательно осмотрела зал повторно, на этот раз, задерживаясь на посетителях. Двое мужчин за барной стойкой пили кофе и ели пирог, о чем-то хихикая с обслуживающей их официанткой. Пара влюбленных за последним столиком были поглощены только друг другом. Трое мальчишек-подростков с кучей вредной еды громко обсуждали какой-то фильм, то и дело смеясь и вставляя матерные словечки. Одна пожилая леди у окна попивала кофе с яблочным пирогом. Двое девушек лет двадцати за центральным диваном уже около восьми раз посмотрели на наш столик. Узнали ребят, без сомнения. Возможные фанатки сериала. В руках обеих появились телефоны. — Центральный столик, — указала я Сколетти. — Без проблем. Поднявшись, Тейт подошел к девушкам и, наверняка по схеме, вежливо попросил их не снимать наших субъектов на камеру и не постить в сеть их местонахождение. Обе засмущались, одна покраснела, телефоны спрятались в сумках. — Бедняжки, Тейт умеет пугать, видели бы вы, как он запугал одну журналистку взглядом, когда она поймала нас в аэропорту, — сжалилась Милли, доставая ручку из сумочки. — Давайте дадим им автограф? Да, конечно, почему бы нет. А потом снимите стори и выложите его везде с географической привязкой. Я промолчала, не ответив на взгляд Финна, и он первым подписал салфетку, едва не порвав ее. Процедура повторилась всеми актерами, и, только, было, вернувшийся Тейт передал салфетку поклонницам, взглядом сказав мне все, что об этом думает. Через двадцать минут, когда Ноа объявил, что вот-вот умрет с голоду, все, наконец-то, определились с заказом. — Сидите, я сам, — отмахнулся Сколетти от Гейтена, уже направляясь к стойке. Вот именно. Чем меньше субъекты передвигаются в общественном месте, тем больше возможности не попасть в чей-то твит или инсту. — Виг, а вы что, ничего не будете? — спросила Сэди. — Будут. Воду, — ответил вместо меня Финн. — Они у нас как растения, на одной воде. — Вообще-то, Финн, растения не растут из-за воды, — поучительно заявила Браун. — Только за счет питательных веществ почвы и удобрения. Поверь, Милли, именно удобрения он и имел в виду изначально. Очень по-взрослому, мистер Вулфард. Ужаленное эго покоя не дает? — У нас с Тейтом специальное питание, где сбалансировано все необходимое организму, костям и мышцам и максимально снижены вещества, не приносящие никакой пользы, — ответила я Сэди, проигнорировав выпад Финна. — Пожалуйста, не надо про правильное питание, — взмолилась Милли. — Я еще ничего не ела, а мне уже совесть покоя не дает! — Заешь ее, — хмыкнул Калеб, когда Тейт опустил поднос со всем заказанным ребятами. Два часа спустя мы со Сколетти все так же сидели, отсекая ребят от остального кафе, редко участвовали в разговоре (только когда нас спрашивали напрямую) и наблюдали. Посетители менялись, уходили одни, приходили другие. Мы остановили еще пяток фанатов от фотосессии, и каждому ребята дали коллективный автограф. Исключение Браун сделала (заставила нас сдаться) только для двенадцатилетнего мальчика со сломанной ногой, пришедшим с папой в кафе за клубничным коктейлем. С ним сфотографировались все ребята и даже расписались у него на гипсе. Потихоньку посиделки двигались к завершению, девочки заказали горячее какао, получив по порции вафель с клубничным сиропом за счет заведения (Ноа и Гейтен с Финном хохотали над Браун так, что едва не стекли под стол). Перемену в движениях Тейта я уловила сразу. Вернее, он не двигался, просто лицо резко сменило выражение. Значит, в моей «слепой зоне» появилась угроза. Взгляд напарника заскользил справа налево, опустив глаза на его руку, лежавшую на столе, я посчитала, сколько раз он ударил об стол указательным. Три, потом восемь. Три восемь. Поблизости от субъектов человек, ранее находившийся в местах лишения свободы. Бывший заключенный. Сколетти чуть сдвинулся на край, и я зеркально отразила его движение, чтобы можно было быстро подняться и блокировать приближение нежелательного лица. — Ребята, вы же те самые, из сериала! — громко заявил мужчина, становясь перед нашим столиком, и наши персоны, до того ничего не замечавшие, оборвались на полуслове. За тридцать. Ростом чуть ниже меня. Коренастый. Костяшки сбитые. На руке татуировка бриллианта в лучах. Лысый. Потертые черные джинсы. На поясе бляшка в виде головы льва. Через руку перекинута серая ветровка. Топорщится чуть выше локтя. Оружие? Возможно. Шрам на шее от ножа. Нос несколько раз ломали. Глубоко посаженные карие глаза-буравчики. Сидел, не один раз, и точно не за денежные махинации. Передо мной стоял типичный силовик банды. — А можно с вами сфотографироваться? — на меня дохнуло пивом. — Сэр, актеры отдыхают в перерывах между съемками и сейчас не фотографируются и не дают автографов, — ответил Тейт, опережая раскрывшую рот Милли. — Мы будем вам признательны, если вы отойдете и позволите нам закончить ужин. Здесь достаточно пространства, и есть свободные столики. Не нужно опираться на наш. — А ты еще кто такой? — Телохранитель мисс Браун. — А ты? — он повернулся голову ко мне. Сразу выцепил нас с Тейтом и провел параллель. Опытный. — Телохранитель мистера Вулфарда. — Да вы же дети, — ухмыльнулся он. — Да ладно, что вам жалко, что ли, сфоткаться не можете с фанатом? По мне, из него такой же фанат «ОСД», как из меня шоумен. — Сэр, отойдите, — снова попросил Тейт, на этот раз уже без вежливых интонаций. — Как вы можете быть телохранителями? — отмахнулся от него мужчина, зачем-то потянув руку к Финну. Я не задумывалась. Перехватив запястье сидевшего, я поднялась, одновременно заворачивая его руку назад. Вскрикнув, присоединяясь к панике актеров, он рыпнулся, попытался освободиться, выдавил: «пусти, сука!», и тогда я нанесла еще удар под колено и ударила его головой об стол, сковывая обе руки. Вот так мы можем быть телохранителями. — Не беспокойтесь, дерьмо мы уберем сами, извините, — сказал кому-то Тейт, прежде чем перехватить у меня этого ярого «фаната». Судя по крови, хлеставшей из носа, я обеспечила ему новый перелом. — Выводи их через черный, я подгоню машину, только спрошу у нашего друга кое-что, — добавил он по-японски Само собой. Кто его нанял, конечно же. — Что происходит? Куда мы? — обеспокоенно спросил Финн, когда, расплатившись, я велела всем следовать за мной. Ого, теперь, значит, мы разговариваем. — Выйдем через черный вход. Не исключено, что этого псевдопоклонника кто-то нанял, и вот-вот сюда съедется пара десятков журналистов, чтобы выдать миру сотню свежих новостей из вашей жизни. Стоять, — остановила я ребят, первой открывая дверь и выходя наружу. Отточенные рефлексы и ожидание проблемы спасли меня от камня в висок. Увернувшись, я выхватила дубинку, спрятанную под пиджаком слева, и наотмашь нанесла ей удар по рукам напавшего мужчины. Подельника того, кто подошел к столику, без сомнений. Их было двое. Скинув одного с порожек выверенным ударом по корпусу, я догнала его шею дубинкой и сама слетела вниз, не дав второму подняться к двери. Второй, мексиканец, был умнее, оценив дубинку в моей руке, он достал из рукава нож-бабочку, выдав что-то вроде «поиграем?». Конечно, поиграем. Первый пока не поднимался и вряд ли придет в себя в следующие минуты три, в конце концов, я прекрасно знала, в какую точку на шее бить. Оставив его за спиной, я сосредоточилась на втором, не спешившим сокращать дистанцию. Просчитав ситуацию, я метнула дубинку ему в лицо, он увернулся, но, к этому времени, в моих руках уже был глок, и я сняла его с предохранителя. Пистолет как всегда приятно холодил и утяжелял руку. Промахнуться с такого расстояние профессиональному стрелку невозможно. — Нож на землю, живо! — рявкнула я. Такого он точно не ожидал. Кто бы их не нанял, про пистолеты он не сообщал. Дверь за моей спиной открылась, взвизгнула Милли. Быстро обернувшись, оставив ствол направленным на второго, я увидела ребят и первого все еще без сознания. Похоже, визг вызвали шок и страх, а не реальная опасность. — Виг! — крикнул Финн. Отвернувшись, я выстрелила, среагировав на быстрое движение. За спиной разразилась какофония вскриков, паники и воплей, к такому повороту ребята готовы не были. Мексиканец думал, что успеет добежать до меня. Пуля в его колене говорила об обратном. Завалившись на мусорный бак, он заорал, зажимая ногу. У конца проулка остановился хаммер. Выскочив из него, Тейт добежал до меня меньше, чем за пятнадцать секунд. Убрав ствол в кобуру на бедре, я подошла к мексиканцу и вырубила его поднятой с земли дубинкой, отшвыривая нож подальше. Сколетти присел возле первого, прослушивая пульс: — Нормально. Того парня пришлось отпустить, когда я услышал выстрел. — Действуем по протоколу, — высказала я. — Какого черта? — Да что вообще происходит? — Кто это? — Как это случилось? — Он умрет? — Молчать! — рявкнул Тейт, обрывая вопросы субъектов и их друзей. — Вы все, быстро в хаммер, — указал Сколетти на авто, кинув Калебу ключи. — Живее. Сядьте и закройтесь в машине. Мы вызовем полицию и скорую, — говоря, он уже набирал номер на телефоне. — В машину, — указала я Финну, наткнувшись на его широко-раскрытые испуганные глаза. Милли потащила его за собой, схватив за руку, вдалеке раздался звук сирен. Что ж, осталось только объяснить им, что и как произошло, дать показания и, возможно, мне, как стрелявшей, влепят слушание. Прекрасно отдохнули «У Вилли».