Статус: есть телохранитель

Атланта, дорога к съемочной площадке «ОСД», полицейская машина, 8 июля, 21.50 Прежде мне никогда не доводилось ездить в полицейских машинах. Ничего особенного в ней не было, кроме перегородки между передним и задним и бесконечно бормотавшей рации. За рулем сидел офицер Джеймс Картер, посвятивший моей «ситуации» весь этот вечер. С того момента, как прибыл на место происшествия, и до этой секунды. Мы с Тейтом оказали полное содействие. У нас были при себе все документы от удостоверяющих личность, до лицензий на каждый вид оружия, находившегося при нас. После того, как офицер Картер и его напарник офицер Хамфри опросили Тейта и актеров, Сколетти, как не участвующему в драке и не расчехлившему оружие, было разрешено отвезти звездочек обратно и остаться при них. Меня это устраивало полностью и с профессиональной стороны, и с личной. Финн не лишится защиты на время моего отсутствия, а в одиночку, не отвлекаясь на чужие эмоции, разобраться с возникнувшим инцидентом было проще. Полиция Атланты не хотела проблем с агентами, компанией и родителями субъектов, учитывая их возраст, но еще больше их не радовали возможное участие СМИ, так что все действовали быстро. Сразу после того, как Картер пробил номер моего профессионального удостоверения телохранителя по общей базе и по-настоящему понял, кто я, чему обучена, на кого работаю и осознал, какие, хотя бы примерно, связи у моих работодателей, они не захотели еще и проблем с «ТриО». Отправив наряд в больницу вместе с раненным мексиканцем, на второго навесили наручники и сопроводили в камеру предварительного заключения. Третьего мы с Тейтом подробно описали, с учетом всех замеченных деталей, так что, оказавшись в полицейском участке, его почти сразу же нашли по базе бывших заключенных и разослали ориентировку всем постам и патрулям. В полиции я повторила все то же самое, что и ранее, несмотря на попытки офицера Картера проверить меня вопросами, задаваемыми в разных формулировках. Понимая, что это его прямая обязанность, я ничего не сказала, отвечая, как есть, и поделившись своей догадкой, что всю эту троицу кто-то нанял. Написав все показания на бумаге, я получила свой пистолет, ножи и дубинку обратно. Никаких обвинений мне не предъявили, признав, что все действия были в рамках рабочей деятельности. Закончив с бумажной волокитой, офицер Картер признал, что капитану уже было совершено несколько звонков как от нанимателей, так и от директора Вайлд, введенную в курс дела Сколетти. Очевидно меня так же ждал с ней разговор в ближайшее время. — Вы не стреляли на поражение, мисс Фостер, — заговорил Картер минут через десять, как мы покинули участок. — Согласно инструкции, я имею право применить меру, ведущую к летальному исходу нападающего, только в случае прямой угрозы жизни охраняемого мною субъекту или моей, при отсутствии иных вариантов, — спокойно пояснила я, ожидая этого вопроса с самого начала. По идее, я могла положить обоих в переулке и все равно считаться правой, но это не метод, проповедуемый академией. — Подобной необходимости не было. — Я видел тебя через пять минут после выстрела. Теперь смотрю полтора часа спустя. Руки не дрожат, дыхание не учащенное, никакой потливости, нервных жестов, бурных эмоций. Если бы я первый раз в жизни выстрелил в живого человека, я бы здорово разнервничался. Вообще-то, в свое время, восемь лет назад, я заблевал все урны поблизости от места, где мне пришлось применить оружие и ранить человека. И уже тогда я был значительно старше, чем ты. Или ты уже стреляла в живую мишень прежде, или обладаешь чертовским хладнокровием. И то, и другое. — Если бы я не могла выполнять свою работу, отодвигая все мешающие эмоции, меня никогда не допустили бы к ней, — обтекаемо ответила я. Не нужно ему знать, сколько психологических тестов проходят курсанты на протяжении всего обучения: как базовых, так и индивидуальных, при малейшем подозрении любого инструктора на проявление каких-либо нестабильных реакций. — Даже не хочется думать, во что превратили твое детство, девочка, — цокнул языком офицер, сворачивая на трассу. Думать тут не над чем. У меня его не было. Попав в академию в пять лет, все курсанты автоматически его лишаются. Никаких сюсюканий, никаких сказок, игр, игрушек, домашних питомцев, никто не гладит по голове и не обнимает по ночам после кошмаров. Либо ты сам справляешься, либо не способен, и тебе не место в академии. Телохранитель обязан уметь сталкиваться со всем, надеяться только на себя и всегда иметь контроль, прежде всего, над самим собой. Именно от этого зависит успешное выполнение его работы, а, значит, жизнь и здоровье субъекта. Первоначально нас было сорок. К третьему году осталось двадцать девять. До восьмого года дошло двадцать два. На десятом количество сократилось до восемнадцати. К концу одиннадцатого, до выпуска, дотянули всего пятнадцать. Могло бы и шестнадцать, но об этом я предпочитала не думать, зная, что тогда поступила правильно. — Это несущественно. Моя работа на данный момент заключается в защите мистера Вулфарда, и я действовала согласно главному приоритету. — Моей дочери семнадцать. Она до сих пор собирает плюшевых медведей и не может есть тосты с корочкой. Ты на год ее младше и уже имеешь обучение и право стрелять по людям, при этом, не видя в этом ничего из ряда вон. Мне страшно за этот мир, если, чтобы защитить одних детей, мы вынуждены научить ранить и калечить других. Не в настроении для философских бесед, я промолчала. Следующие двадцать минут дороги прошли спокойно и в тишине, не считая бормотания и помехи рации. Картер притормозил у въезда на площадку, я взялась за ручку двери: — Пожалуйста, сообщите мне, как только что-то узнаете или найдете третьего. Мы с моим напарником должны быть в курсе расследования, чтобы выполнить нашу работу максимально эффективно. — Разумеется, ваш руководитель уже указала, что ожидает полного сотрудничества, — хмыкнул Картер. — Хороших тебе смен, девочка, поменьше необходимости браться за пистолет. — Спасибо, сэр, взаимно, — кивнув, я вышла из машины, показала пропуск охраннику в будке и пролезла под шлагбаумом, не дожидаясь, когда он его поднимет. Дойдя до стоянки трейлеров, держась подальше от света фонарей и избегая ненужных встреч (новости наверняка уже разлетелись по площадке), я дала себе пару минут одиночества, стоя между трейлерами Кири и Райдер. Картер был прав, внешне я не проявила никаких признаков стресса, в основном потому, что была уверена в правильности своих действий. Однако я чувствовала определенную психологическую усталость от последних дней. Требовался сон и отдых, урчание в животе подсказывало, что еда тоже лишней не будет. Глубоко вздохнув, я решительно покинула свое укрытие, направляясь к нашему с Тейтом трейлеру. Окна не горели ни у Финна, ни у Милли, значит, вся компания сидела в нашем «штабе». Наверное, отказались расходиться, пока я не вернусь. — Вигдис! Обернувшись, я увидела миссис Вулфард. Подождав, пока мама Финна дойдет до меня, я оказалась застигнута врасплох ее крепким объятьем. — Спасибо, детка, большое спасибо, — выдохнула миссис Вулфард, заглядывая мне в глаза и не отпуская моих плеч. — Как ты? Все в порядке? Тебя не сильно замучили в полиции, я могу что-то для тебя сделать? — Все в порядке, мэм, не беспокойтесь, — чуть улыбнулась я, успокаивая женщину. — Все хорошо, я просто делала свою работу, не переживайте. — Может быть выходной? Или ты хочешь съездить к родителям? — Миссис Вулфард, не нужно, — терпеливо ответила я, продолжая улыбаться, растроганная таким участием и заботой. — Уверена? Просто… Я хочу, чтобы ты знала, Вигдис, ты можешь обратиться ко мне с любой просьбой, то, что ты делаешь для Финна и Милли, вы с Тейтом… Миссис Вулфард сдалась еще несколько попыток «наградить меня» спустя. Сжав мои руки напоследок, она пожелала мне спокойной ночи, и чтобы я разогнала всю «банду» из нашего трейлера, если они будут утомлять и мешать. Усмехнувшись ее напутствиям, я поднялась по ступенькам и зашла в «штаб». Стоило только переступить порог, как все взгляды обратились на меня, и я оказалась под расстрелом из бесконечно сыплющихся вопросов. Милли повисла на шее, выдавая триста слов в минуту, Шнапп и Маклафлин не отставали, прижимаясь с боков, Гейтен мял в руках кепку, стоя поодаль. На местах остались только Сэди, сидевшая с краю дивана Тейта, Сколетти, хозяйничающий на крохотном пятачке кухни и, похоже, разогревающий мне рис с кусочками курицы и Финн. Вулфард сидел на моем диване ближе к входу. Всклокоченные кудри, перетянутый на один бок шнур капюшона толстовки, пальцы живут своей жизнью, не останавливаясь ни на мгновение. Темные глаза смотрят с облегчением, волнением и радостью, рот чуть приоткрыт, словно он хочет что-то сказать, но еще не решил, что именно. — Так, ребята, мы с вами договаривались, — вклинился Тейт, перебив очередной вопрос Милли. — Никаких вопросов, Виг устала, и я вам все уже пояснил. Поужинав под пристальным вниманием окружающих, я вздохнула с облегчением, когда Тейт, наконец-то, выставил их всех, сопроводив Милли и Финна до их трейлеров. К возвращению друга я уже ушла в ванную, позволяя себе расслабиться под контрастным душем, смывая с себя всю усталость, пот и грязь этого долгого дня. Закусив губу, натирая мочалкой грудь и живот, я отказывалась принимать тот факт, что Вулфард за последний час так и не сказал мне ничего, участвуя в общении со всеми остальными. Переодевшись в легинсы и майку до середины бедра, я вышла из душа, повесила полотенце на дверь и обернулась на Тейта, уже застелившего свой диван ко сну. — Как ты? — спросил друг, присев. Откинув мокрые волосы на спину, я задумалась над своим состоянием. — Лучше, чем два часа назад. Спасибо, что приготовил мне ужин. — Пустяки. И ты знаешь, что я спрашивал про другое. — Знаю, — кивнула я. — В тот момент, когда он приблизился, у меня не было никаких мыслей. Я просто среагировала на приближение угрозы. Я не помню выражения его лица, не помню, собирался он метнуть в меня нож, или нет. Я знаю, что поступила правильно, так, как поступил бы любой телохранитель на моем месте, и… Я не чувствую никакого сожаления, сомнения или страха. — Вот и хорошо, — покивал Тейт. — Это все, что я хотел узнать. В прошлый раз… — Там была совсем другая ситуация, Тей, сам знаешь, — резко оборвала я его, не желая открывать ту дверь из недалекого прошлого. Закрыть ее стоило слишком многих сил. — Знаю, прости, я просто… Я твой друг, Виг, а не только напарник, и я не хочу, чтобы случившееся тогда тянуло тебя назад, — он выставил кулак, и я стукнула его своим. — Ты мой лучший друг, Тейт. Вы с Маришкой всегда понимали меня лучше всех, и я рада, что это выбралось вместе с нами, не закончившись в стенах академии. Телефон сообщил об смс. Вытащив его из кармана пиджака, я увидела сообщение от Вулфарда: «Пожалуйста, зайди ко мне. Не хочется проверять „кнопку тревоги“». А вот это уже похоже на Финна. Желание поговорить наедине, сопряженное с топорным шантажом. — Пойду… — … поговорю с субъектом, — закончил Тейт. — Парень вел себя странно весь вечер, с тех пор как мы расстались в проулке. Кивнув Сколетти, не вдаваясь в подробности, я обула кроссовки на голую ногу и, завязав волосы в мокрый свисающий узел, вышла в теплую летнюю ночь. Как бы ни хотелось забраться под одеяло, стоит послушать, что надумал Вулфард. Потому что что-то он надумал определенно. Все эти четыре дня «президентского режима», сегодняшний инцидент… Наверняка мой субъект просто закипает от собственных сдерживаемых эмоций. Дверь его трейлера была открыта. Зайдя внутрь, я обнаружила парня, сидевшего по-турецки на диване. Вскинув голову, когда я зашла, он тут же оказался на ногах, в один шаг преодолевая расстояние между нами. — Кис-Кис, — прошептал Финн, крепко обняв меня и прижимая к себе. — Снова «Кис-Кис»? — нашлась я. — Что случилось с «Вигдис»? От него приятно пахло, теплые руки согревали спину, мягкие кудряшки щекотали щеку. Я стояла с руками, опущенными вдоль тела, не зная, как реагировать на очередную перемену в поведении своей персоны. — Прости меня, — пробормотал Вулфард мне в плечо. — Я вел себя как полный кретин. — Не могу поспорить, — отметила я, и он прыснул. — Я… идиот. — Все еще ничего нового, МаФинн. — Хочешь чего-то нового? Он поцеловал меня в шею. Точно во впадинку у основания справа. Шумно выдохнув, чувствуя мурашки, атаковавшие спину и руки, я уперлась ладонями в грудь парня, отстраняя его от себя. — Финн, это… — Плевать, — оборвал меня Вулфард, забираясь пальцами под мои ладони, переплетаясь замками с моими руками и разводя их в стороны… не встречая сопротивления. — Я до смерти перепугался за тебя, Виг. Может, для тебя все это привычно, не достойно внимания, так же просто, как поставить телефон на зарядку, но для меня… Я видел чокнутого урода, бегущего на тебя с ножом. Я видел, как ты выстрелила, и это, блять, был совсем не тир и мишени. Знаешь, чего я больше всего хотел в тот момент? — Нет, — выдавила я, загипнотизированная его серьезным горящим взглядом, где не было ничего насмешливого, капризного или «пустого». Расстояние между нами снова обратилось ничем, я чувствовала тепло его груди сквозь ткань обеих наших футболок. Медленно, глядя мне в глаза, Вулфард опустил мои руки себе на плечи, и его длинные пальцы окружили моё лицо. Большие пальцы нежно погладили кожу под глазами. — Отпусти себя, Кис-Кис, — шепотом попросил Финн. — Отпусти себя ко мне. Хотя бы на минуту. Я просто хочу почувствовать тебя. Убедиться, что ты существуешь. Убедиться, что ты в порядке. Убедиться, что ты здесь и со мной. У меня не было никакого оправдания своему последующему безвольному кивку. Зрачки Вулфарда чуть расширились, тень недоверия растворилась в вихре чего-то жгучего и искристого, горячее дыхание скользнуло по нижней губе, прежде чем с ней встретились губы Финна. Мягко потянув за нижнюю, он перекинулся на верхнюю, заставляя раскрыть рот шире и впустить его дальше. Руки переместились за шею, инстинктивно я вжалась в него, ладони Финна легли на мою пятую точку, помогая в стремлении стать как можно плотнее друг к другу… Стон с моего языка упал на его, прежде чем они снова переплелись. За одним поцелуем следовал другой, задыхаясь, мы не отпускали друг друга, горячие волны расходились по телу, подвязывали живот, пальцы запутались в кудряшках, воздуха не хватало… — Стой, — выдавила я, не дав Вулфарду задрать мою футболку. — Нет, хватит, Финн, — я оттолкнула его, стараясь отдышаться, пока голос разума истерично высказывал все, что об этом думает, советуя прямо сейчас пойти, позвонить Вайлд и сняться с охраны этого весьма опытного в поцелуях субъекта. Мне, к сожалению, было с чем сравнивать. — Твоя минута прошла. — Кис-Кис… — глаза Финна блестели, румянец покрывал бледные щеки. — Не надо больше врать. Сейчас… — Это ничего не значит, Финн, — отступив, я взялась за ручку двери за спиной. — Все по-прежнему. Просто минутная слабость, вызванная моим стрессом и твоей настойчивостью. — Притворяйся сколько хочешь, — всплеснув руками, он зарылся ими в волосы, недоверчиво всматриваясь мне в глаза. — Я знаю правду. И ты тоже. — Лучше тебе ее забыть. И мне тоже, — только и сказала я, прежде чем убраться вон, подальше от правды в его глазах.