Статус: есть телохранитель

Вашингтон, дом семьи Фостер, 15 октября, 18.00 Немыслимо. Я все еще не могла поверить, что Финн Вулфард у меня дома. Перебирает мои волосы, поглаживает по спине и шее, пока я лежу у него на груди, чувствуя тепло кожи сквозь ткань и слушая стук сердца. Чуть ускоренный для абсолютного спокойствия, которое пытался показать Финн. Впрочем, мое билось примерно так же. Разъяснив все самое главное, пока что мы ни о чем не говорили. Словами. Прерывистые вздохи, смешки и поцелуи сопроводили нас с ковра на диван и, то и дело, продолжали нарушать тишину. — Я так сильно скучал по тебе, Кис-Кис, — Финн нежно поцеловал меня в кончик носа, когда я приподняла голову. — Удивительно, но я почти стал ненавидеть Майка Уиллера, — он тяжело вздохнул, очерчивая мою скулу. — Почему? — нахмурившись, я перелегла на нем чуть выше, чтобы быть лицом к лицу. — Потому что вляпался в то же самое, что и он. Поверь, если бы мы снимали второй сезон сейчас, я отыграл бы намного лучше. — В смысле? — Ты же смотрела его. Майк, забирающийся под стол каждый вечер и зовущий Одиннадцать по рации, общаясь с пустотой и надеясь, что ему ответят. Но Оди исчезла хотя бы у него на глазах, а меня просто поставили перед фактом… Знаешь, сколько раз я звонил тебе и оставлял голосовые сообщения? Кстати, надеюсь, ты не слышала ни одного из них. За некоторые мне сейчас очень стыдно. Я покачала головой, подтверждая, что ни одна его попытка связаться не была успешной: — Нет. Я знала, что ты захочешь поговорить со мной, тем более, после такого ухода, и поместила твой номер в черный список. — Почему ты не сказала мне? — тихо спросил Финн, чуть помолчав. — Я не собираюсь злиться, просто хочу понять. Я поджала губы, покосившись на стену. Сообразив, что, в каком-то смысле, это бегство, я снова встретилась с темными глазами парня, где интерес барахтался в волнах тревоги и сомнений. Интересно, какую причину он уже себе придумал? — Потому что ты смог бы меня отговорить, как уже это делал прежде, — в конце концов, признала я. — В «Элизиуме» ты…. — Вел себя как полный беспросветный ублюдок, — сморщился Финн. — … подвел черту. Я поняла, что мои эмоции по-настоящему мешают работе. Подумала, что ты пытаешься манипулировать моими чувствами, используя их против меня. Финн взял мое лицо в ладони: — Я в жизни не забуду тот твой взгляд, Кис-Кис. Ты напугала меня до чертиков. Я не знаю, какие у тебя причины, почему ты боишься чувствовать, почему до последнего избегаешь и скрываешься от обсуждения эмоций, но… Пожалуйста, не закрывайся больше от меня. Я хочу разговаривать с тобой и обсуждать проблемы, если они есть, а не стучаться головой об лед. Тогда ты…. Я не знаю, как это объяснить, ты превратилась в другого человека. — Я называю его «монстром», — я накрыла пальцы Вулфарда. — Это что-то вроде особого режима, включающегося, когда я… перестаю понимать саму себя и вот-вот сорвусь, или когда происходит что-то… что мне трудно пережить. — Что-то ужасное, как смерть мамы? — шепотом спросил Финн, проводя большими пальцами у меня под глазами. — Да. У меня всегда была всего одна цель, и я шла к ней одиннадцать лет. Я хотела быть хорошим телохранителем, профессионалом, которым бы гордились все наставники, кого уважали бы коллеги и кого советовали бы тем, кому нужна серьезная защита. Я окончила академию с отличием. Идеальная система безопасности, скрещенная с машиной для убийств. И тут ты, — я отвела взгляд, сосредоточившись на клетках на его рубашке. — А потом «друзья», а после уже «мы». Все, к чему я шла долгих одиннадцать лет, наполненных тренировками, боями, ночными тревогами, стертыми в мозолях пальцами, зубрежкой, упражнениями на выносливость, терпение, силу, скорость, импровизацию и еще сотню качеств, требующихся телохранителю…. оказалось под ногами у личного. Все перевернулось, цель разошлась с желанием, и моих сил преодолеть это и принять окончательное решение не хватало, хотя я прекрасно знала, что нарушаю правила. Основополагающие для моей профессии, грозящие самыми серьезными последствиями. — А что изменилось сейчас? — осторожно спросил Финн, поглаживая меня вдоль позвоночника, словно придремавшую на нем кошку. — Два дня назад меня посетила директор Вайлд, — я хмыкнула себе под нос. — Сказала, что я ее заебал, и чтобы ты вправила мне мозги? — Вулфард мальчишески ухмыльнулся, дернув меня за завязку на толстовке. — Нет. В отличие от тебя она не пользуется своим положением, хотя, безусловно, могла бы отдать мне приказ заступить на твою охрану, указав точное время, вплоть до секунды. — Ауч, — шикнул Финн, и я оказалась в кольце его рук, сжавшихся вокруг удивительно крепко. — Так что тебе сказала Вайлд? — Посоветовала расширить границы восприятия и научиться лавировать между желаемым и должным, — красиво спрятала я почти прямой текст одобрения отношений, пока они не вредят субъекту. — Иными словами, — начал парень, мягко проводя под моей нижней губой указательным, — твой директор дала свое… — Ничего она не давала, — отрезала я. — Твое поведение и требования позволили ей прийти к верным выводам и, к счастью, они не стали могильной плитой на моей карьере. Вместо этого выяснилось, что я могу… быть с тобой… но не публично и только если это никак не вредит работе. — Видишь? — Финн широко улыбнулся, потершись носом о мой нос. — Я же говорил тебе, что любые правила имеют свои исключения и другие пути. — Ты говорил не это, — по инерции возразила я, сдерживая смешок. — Ты говорил, что правила для того, чтобы их нарушать. — Один хрен, это, в любом случае, приятная перемена, — Вулфард захватил мою верхнюю губу, и это было намного приятнее, чем продолжать спорить о том, кто что говорил. Полчаса спустя, когда мы сошлись на необходимости поужинать и сообщить всем, кому нужно знать, что Финн в порядке, я разогревала спагетти, приготовленное миссис Уит на кухне, пока в зале Вулфард рассказывал матери, что поговорит со мной только завтра, а пока что посмотрит телек в номере отеля или сразу ляжет спать. Помешивая пасту, я набрала смс Сколетти: «Останется у меня. Ты снова мой напарник». Тейт: «Принято. Рад, что мой напарник снова ты». Улыбнувшись его сообщению, я убрала телефон, накрывая на стол. Кажется, впервые в своей жизни. Обычно, на всех редких семейных ужинах, этим занималась миссис Уит. Находясь дома одна, я вообще не заморачивалась с каким-либо этикетом, могла поесть и из коробки первым, что попадется под руку. — Мама обожает тебя, — возвестил Финн, проходя на кухню и присаживаясь за стол. — Откуда такая уверенность? — поинтересовалась я, раскладывая спагетти по тарелкам. — Она не убила меня с тех пор, как ты уехала, а поводов было предостаточно, и отпустила в Вашингтон сразу, как я обозначил цель поездки, — обыденно обронил Вулфард, ломая хлебную палочку. — Вообще, я как всегда удивлен твоей выдержкой, но тебе же интересно, верно? — Финн подпер голову рукой, лукаво улыбнувшись, когда я села напротив. — О чем ты? — Ты знаешь, скольких телохранителей я отправил назад за это время? — Шестерых. Вайлд сказала, — пояснила я в ответ на его удивление. — И не хочешь узнать, как именно я их довел? — Нет, — качнула я головой, уже успев подумать об этом и передавить собственное любопытство на корню. — Это непрофессионально. Если я узнаю все подробности, то подвергну их поведение критике, а способности сомнению, поневоле начав сравнивать с тем, как поступила бы сама на их месте. Выискивать некомпетентность и обсуждать работу коллег вне предназначенных для подобного комиссий — неэтично, отдает самоуверенностью и уж точно неправильно. — Ты — потрясающая, Кис-Кис, — моргнул Финн. — Ты сама-то понимаешь, насколько ты потрясающая? — Что такого? — Совершенно ничего, кроме того, что любая другая девушка завалила бы меня вопросами и требованием максимального количества деталей, — Вулфард довольно хмыкнул. — В общем, если вы на ваших сходках телохранителей будете обсуждать мою охрану, или они станут восхищаться твоей выдержкой, терпением и самообладанием — не удивляйся. Я был абсолютно кошмарен и ни в чем себе не отказывал, кроме адекватности. Вот ее не было вообще. — Развлекался на всю? — приподняла я бровь, думая, что довелось пережить моим бывшим сокурсникам, охраняя Финна. — Не назвал бы это развлечением, — веселье растворилось, парень нахмурился, ткнув вилкой в тарелку. — Большую часть я был зол, растерян и вообще не представлял, что делать, выплескивая свое настроение на всех вокруг. Зато у тебя все было лучше, судя по тому пижону… — Дэвид не пижон, — оборвала я. — И я просто выполняла свою работу. — Угу, Северянка, — покивал Вулфард, тут же закатив глаза. — Ешь, пока не подавился, — отрезала я. Посмотрев друг на друга, мы прыснули, удачно разбивая сгустившееся напряжение. — Расслабься, Кис-Кис, — улыбнулся Финн. — Вкусно. Ты вроде бы говорила, что не готовишь ничего сложного. — Но все же явно лучше, чем ты в том кулинарном шоу, — ввернула я, и он застонал, пряча лицо в руки. — Я официально запрещаю тебе смотреть все эти дебильные шоу с моим участием! — Я официально утверждаю, что с завтрашнего дня буду присутствовать с тобой на всех этих дебильных шоу лично, — хмыкнула я, и он повторно застонал. — Но, чтобы подсластить тебе пилюлю, скажу, что спагетти готовила миссис Уит. — Какое облегчение, — саркастично отозвался Вулфард, и мы повторно прыснули. После ужина, приятно разбавленного шутками и разговорами на отстранённые темы, Вулфард потребовал экскурсию по дому. Конечно, ни кабинет отца, ни комната Майка, ни подвал его особо не интересовали, в отличии от моей комнаты. Присев на кровать, я наблюдала, как Финн рассматривает стены спальни, что, разумеется, ничего ему не дало. Ни плакатов, ни фотографий, ни какой-либо «девчачьей доски» с рисунками, фенечками и прочей ерундой, увешанной сердечками, здесь не было. — Знаешь, Кис-Кис, если бы ты не сказала, я никогда бы не подумал, что она твоя, — обернулся на меня Вулфард. — Знаю. — Это что-то вроде еще одной защиты, типа не давать о себе никаких сведений, или вас просто муштруют обезличивать себя как можно больше и при любой возможности? — И то, и другое, — чуть подумав, честно ответила я. — Чем меньше у нас… собственных привязанностей и желаний, тем лучше мы адаптируемся под жизнь субъекта. — Омерзительно, — скривился Вулфард, плюхнувшись на кровать рядом со мной. — Это необходимо для эффективности работы, — безразлично пояснила я. Скинув обувь, Вулфард перевернулся боком, съехал чуть вниз и весьма комфортно устроил голову у меня на коленях. Губы изогнула улыбка, в черных глазах снова взвились искры. Сжав свои длинные пальцы на завязках моей толстовки, Финн чуть потянул вниз: — Это бесполезно, Кис-Кис. Можно переодеть тебя в серое рубище, посадить среди голых стен, попросить ничего не выражать лицом, но это все тебя не обезличит. В тебе есть то, чего нет у большинства размалеванных див, выдающих эпатажные выходки на каждом шагу. У тебя есть воля и сила оставаться собой, несмотря ни на что, — я послушно склонилась еще ниже, подчиняясь его настойчивому дерганью завязок. — Понимаешь, Кис-Кис, я чувствую тебя в комнате, даже когда не вижу. Так было в том клубе, где ты охраняла того пижона. Я почувствовал, что ты рядом, и только потом посмотрел на Тейта. Заметив, как он салютует, — Финн скопировал движение, — я понял, что не сошел с ума, и мне не показалось. Тогда, четвертого, в бутике, я знал, что ты думаешь об одежде, как знал и то, что ты думаешь о предложении Мей объединиться с Шанталь. — Ты всегда говоришь мне правду, — пробормотала я, почти касаясь носом его. — Всегда, — шепнул он. — Одной тебе. Единственный раз, когда не сказал, все полетело к черту. — Когда? — нахмурилась я, смахнув кудряшку, лезущую ему в глаза. — В трейлере, когда ты спросила про фантазию, а я выдал ересь с желанием знать, какого черта происходит, и все испортил. Прости. Это заслуживало поцелуя. Глубокого, долгого, в несколько подходов. Незаметно мы вытянулись на кровати вдоль друг друга, деля одну подушку. То, что Финн будет ночевать здесь, со мной, даже не обсуждалось.