Статус: есть телохранитель

Вашингтон, Академия «ТриО», 28 ноября, 9.45. Если бы меня спросили, как выглядит самое отвратительное утро телохранителя, я ответила бы: похороны субъекта. Если бы любопытствующий решил углубиться в тему и поинтересоваться, что на втором месте, я, без сомнения, обозначила бы его так: дисциплинарное слушание. Мне сильно повезло, что оно проходило в академии «ТриО» и комиссия, призванная оценить мой проступок, состояла из тех, кто прежде учил меня в ее стенах. Хотя, даже если взять всех инструкторов, за столом напротив сидели лучшие из лучших. Помимо Вайлд, возглавляющей процесс, присутствовали агенты всех спецслужб США, а также куратор программы «ТриО» из Белого Дома. Исключая последнего чиновника, в кабинете, обычно используемом для сдачи экзаменов, не было никого, кто не мог бы убить человека в один прием. Натянув классическую невозмутимую мину телохранителя, я старалась отвечать максимально четко и по существу на каждый вопрос устроенного мне допроса. На кону висели моя лицензия телохранителя, длительный период отстранения или вовсе исключение с занесением в личное дело, лишение всех льгот от водительских прав до разрешения на оружие… По факту, к концу этого дня, я могла превратиться в обычного шестнадцатилетнего подростка, попусту потратившего одиннадцать лет на обучение профессии, в рамках которой больше никогда не сможет действовать. Конечно, этого всего бы не произошло, не окажись Рос таким ублюдком. Конечно, мне следовало предусмотреть вариант, что он попытается отомстить академии, действуя через меня. И уж, конечно, мне не стоило думать, что он действует в одиночку. Называя вещи своими именами: я облажалась, а Митчелл основательно меня подставил, выстрелив по двум зайцам (мне и «ТриО») одним видеообращением, которое кто-то из его сообщников отправил всем мало-мальски значимым для академии шишкам спустя час после нашей стычки. Даже с учетом того, что Вайлд, благодаря Тейту, была в курсе ситуации и направила ко мне на поимку Роса Маришку с инструкторами Ли и Фрост, такое дерьмо на вентиляторе стало полной неожиданностью для всех. В своем пятиминутном ролике Митчелл расстарался на всю катушку, очерняя программу «ТриО», выставляя ее участников незрелыми и не способными к серьезной работе, не чураясь приводить в пример самого себя. Финальная минута целиком и полностью была посвящена мне. Указывая на то, что я — лучший курсант академии, мудак обозначил мою готовность покинуть свой пост ради личной расправы. Не обошлось и без классического: «если вы это смотрите, значит, меня, скорее всего, уже нет в живых». Итого, я обвинялась в: нарушении условий охраны своего субъекта; нарушении протокола, согласно которому была обязана проинформировать руководство о шантаже Роса; несанкционированных действиях; применении оружия и навыков на гражданском (веря букве закона, Митчелл считался таковым). Допрос продолжался более трех часов. Вопросы следовали по кругу, задаваемые в разных формулировках и интонациях. Меня прощупывали, перетряхивали, проверяли, но не давили. Все выглядело более, чем серьезно, риск лишиться всего, безусловно, существовал, но я чувствовала, что агенты и Вайлд на моей стороне, и сама комиссия — старательно разыгрываемый спектакль для чиновника. В противном случае, не было бы возвращения к моим прежним заслугам, а припомнили все: от высоких отметок и окончательного балла выпуска, до последнего громкого устранения силовиков на мероприятии в Лос-Анджелесе. В ход пошел козырь психологического и психиатрического заключений (Вайлд отправила к мозгоправам сразу, как меня выписали из больницы), не выявивших никаких отклонений с прошлой проверки, отзывы коллег (Сколетти и Морган) и даже личная биография (династия военных). — Спасибо, агент Фостер, — поставила точку Вайлд. — Подождите за дверью. — Есть, мэм. Встав со стула, призванного сплющить и спрессовать задницу, я твердым шагом вышла из кабинета и остановилась возле окна в коридоре. В академии шли занятия, новых потенциальных телохранителей-пятилеток как раз сейчас гоняли по тренировочному полю, отлично просматривающемуся с моей позиции. Сейчас им кажется, что бег по грязи с грузом из песка — это очень сложно, но уже к концу года им навесят камни, и песок покажется манной небесной. Через шесть лет они должны будут пройти полосу препятствий с мешком гальки на правом плече и риса на левом, отстреливаясь от инструкторов, и вот тогда начнется настоящая прополка непригодных. Они только начинают свое обучение и не знают, что из тридцати повезет, если до выпуска доберется хотя бы половина. Кто-то сломается на теории. Кто-то на рукопашной. Чья-то стрессоустойчивость разобьется о ночные полигонные испытания. Но пока они в самом начале, так похожем на обычную школу с усиленной спортивной подготовкой. Разумеется, если у этого начала будет продолжение, и мои неразумные действия не перечеркнули все, на что работала Вайлд. — Агент Фостер, — позвал инструктор Маккинли, пять лет учивший нас нестандартному мышлению и импровизации в любых условиях от необитаемого острова до зомби-апокалипсиса. Классная тогда была пара… Вернувшись в кабинет, я остановилась возле стола, заняв классическую позу телохранителя. Каков бы ни был вердикт, следует принять его как полагается, тем более что лица моих «судей» выражали полную непроницаемость, но ничего другого от них не ожидалось. В обществе хладнокровных акул нет места улыбке. — Изучив и проанализировав скомпрометировавшую вас и академию ситуацию, ваши мотивы и действия, учитывая ваши прошлые заслуги и достижения в рамках профессионального обучения и работы, мы приняли решение о вашем восстановлении в должности агента личной безопасности, однако комиссия настаивает на продлении отстранения от службы сроком на две недели. За эти две недели вы будете обязаны пройти полный медицинский осмотр, посетить назначенного вам комиссией психолога-консультанта и пройти проверку на стрессоустойчивость и профильную подготовку прежде, чем будете допущены к работе. По окончанию срока отстранения, в случае если все эксперты дадут положительную оценку вашему состоянию и готовности, вы вернетесь к охране ранее вверенного вам субъекта. Есть вопросы, агент Фостер? — взгляд Вайлд явно говорил, что лучше им отсутствовать. — Нет, мэм. — Свободны, агент Фостер. Коротко кивнув, я по-военному развернулась и покинула кабинет, чтобы вскоре оказаться в другом, принадлежащем Вайлд. Секретарь мисс Фишер без лишних слов впустила меня в святая святых академии, где я села на диван, скрытая от глаз входящих шкафом. Не то чтобы я пряталась нарочно — сработала профессиональная привычка. Еще две недели отстранения. Практически золотая середина между «все могло быть лучше» и «все могло быть хуже». Конечно, не стоило рассчитывать, что обойдется без дополнительных проверок, да и мозгоправа скорее всего пришлют независимого… Полчаса спустя в кабинет зашла Вайлд: — Как самочувствие, Виг? — она опустилась за свой огромный стол, всегда служащий наглядным примером дисциплины, упорядоченности и контроля. Не помню ни одного случая, чтобы хоть когда-либо на нем творился беспорядок. Даже незначительный, вроде валяющейся без дела ручки. — Стабильно, мэм. — А если не для протокола? — сцепила она руки перед собой. — Чувствую себя идиоткой. — Это молодость, — чуть приподняла уголки губ директор. — Если тебя это утешит, когда-то я была такой же. Думала, что смогу справиться со всем и решить любую проблему в одиночку. — Это была моя проблема, превратившаяся в вашу, — не согласилась я. — Вигдис. И Рос, и ты послужили пешками в уже давно ведущейся партии между мной и людьми, желающими вывести деятельность академии на другой уровень и потенциал. — Люди, которые хотят, чтобы вместо телохранителей академия готовила агентов разведки и киллеров. — Я учила тебя, что даже у стен есть уши, Вигдис. — Не думаю, что агент личной безопасности вашего уровня их не отрезал еще до первого услышанного слова. Мы обменялись красноречивыми и понимающими взглядами. — Где сейчас Митчелл? — Там, где у него нет возможности навредить тебе и академии, и это все, что требуется знать. Сосредоточься на прохождении процедур, назначенных комиссией. Все консультанты и проверяющие не имеют никакого отношения к академии. Примени все знания, полученные в этих стенах. — Проверочный комплекс — главная ловушка, верно? — Они будут ждать твоего провала и приложат к этому все усилия. — Что случится, если результаты проверки окажутся не в мою пользу? — Ни я, ни академия не сможем тебе помочь. Вероятно, тебе предложат продолжить обучение в другом учреждении, ориентированном на другие цели. Предвосхищая твой вопрос: нет, им нельзя отказать. — Иными словами, весь этот фарс затеян ради перевербовки и удару по академии, — прищурилась я. — Я этого не говорила — всего лишь предположение. Однако, на их месте, я бы не дала пропасть такой боевой единице. — Я поняла, мэм. Результаты будут соответствовать требованиям. — Поезжай домой и отдыхай. Завтра ты получишь расписание проверок. Агент О’Коннел продолжит защищать Вулфарда в твое отсутствие. Полагаю, напоминание вести себя осторожно в данной ситуации излишне. — Совершенно верно, мэм. Спасибо. Вайлд кивнула на дверь, и, оказавшись за ней, я сделала глубокий вздох. Осторожность, спокойствие, равновесие. Митчелл толкнул меня на тонкий лед, скрывающий ад.