Статус: есть телохранитель

Вашингтон, академия «ТриО», 11 декабря, 11:45 Я смотрю на Вайлд, и у меня большое подозрение, что пару секунд назад меня посетила слуховая галлюцинация. — Ситуация вышла из-под контроля, — поджала губы директор, верно расшифровав мой взгляд. — Вы только что сообщили мне, что Митчелл сбежал из-под охраны и сейчас находится неизвестно где, — мой голос, сталь, покрытая льдом, не пропускал и процента «какого хера, блять?», но, уверена, Вайлд не требовалось этого слышать, чтобы понимать. — Тебе вернут все оружие и пакет документов на выходе. Вылетаешь в Лос-Анджелес через четыре часа. Я оставлю О’Коннел с тобой и Сколетти в качестве подкрепления до того момента, пока Митчелл не будет пойман. — Он попытается убить меня или Финна, как только окажется близко. Если взять в расчет, как удачно он до этого находил меня и удобный момент, в который напа… — я оборвалась, напоровшись на острый взгляд директора, указывающий размышлять про себя. Митчелл работал на кого-то в правительстве, кому очень нужно, чтобы академия «ТриО» облажалась. Когда его схватили и отправили неизвестно мне куда, следовало догадаться, что не в пятизвездочный отель, а в нечто с пометкой «строгий режим». Нечто, где вся наша подготовка позволяет выжить, но никак не сбежать. Если, конечно, нет связей, способных устроить побег на высшем уровне. Однако, его спонсор никак не может быть связан с Вулфардом, значит, у Роса или два заказчика, или заказчик и информатор разные люди. Спонсору нужна дискредитация академии и работы ее агентов, Росу нужна месть, а у недоброжелателя Финна и Милли свой мотив. Так или иначе… я в дерьме. Стоп. Если я найду информатора, а это должен быть кто-то в кругу Вулфарда или Браун, или обоих, он приведет к Митчеллу. — Что-то прояснилось, агент Фостер? — понимающе задала Вайлд риторический вопрос. — Готова приступить к своим обязанностям, мэм, — красноречиво посмотрела я в ответ. — Свободны, агент Фостер, — кивнула директор и я, по-военному развернувшись, покинула кабинет. На втором этаже, ощутив слежку, я скользнула за угол, в следующий момент сталкиваясь рукой и ногой с нападающим. Уклонившись от удара под ребра, я перехватила кисть Чхве Туен, и мы застыли в патовой ситуации, обменявшись одинаковыми улыбочками. — Как всегда стальная и ледяная дылда Айсберг, — ухмыльнулась бывшая однокурсница. — И я рада тебя видеть, малютка Ассасин, — хмыкнула я, превращая перехват в рукопожатие. Единственная азиатка в нашей группе — Чхве Туен отличалась самым низким ростом (168 см), карамельной кожей, кошачьим разрезом глаз, скоростью гепарда, цепкостью бульдога, виртуозно владела восточными боевыми искусствами и холодным оружием. Четыре метательных ножа я могла заметить и сейчас, но только за счет натренированного взгляда. Туен входила в семерку лучших на курсе, по мне, могла бы быть и в пятерке, не вмешивайся в учебу ее лукавый характер, нарывающийся на неприятности. Иногда кореянка очень любила пошутить, а кураторы оказывались без чувства юмора. Как-то раз на зачете по стрельбе она выбила на мишени сердечко из пулевых отверстий и торжественно преподнесла инструктору в качестве подарка. Ответный презент в триста кругов по полю ничуть ее не расстроил. — Слышали, ты попала в жопу средней глубины, — из-за угла вышел извечный напарник Туен — Брайн Шеппард. Я не представляла одного без другого, так же, как меня саму в этих стенах без О’Коннел и Сколетти. Эта парочка были как ночь и день, солнце и луна, пистолет и нож. Неудивительно, что Вайлд их не разлучила, наверняка они и на заданиях вместе ставятся. Если Чхве на курсе прозвали Ассасин за ее умение растворяться в темноте и использовать холодное оружие, то Брайн еще в двенадцать получил кличку Прицел. У этого бледного блондинистого засранца была феноменальная фотографическая память, благодаря которой, с учетом всех наших навыков и умений, он редко смотрел, куда стреляет, а попадал точно туда, куда собирался. — Если нам дорогу перейдет УблюМитчелл, его грохнуть, или ранить? — склонила голову на бок Чхве. — Ранить и как можно больнее, а потом притащить за шкирку к Вайлд, — и не подумала я разыгрывать благородство. Если этот сукин сын вляпается во встречу с кем-то из наших, пусть его хорошенько причешут пулями. — Окей, сестра, если что, я отстрелю ему яйца, все равно они ему по ошибке достались, — покивал Шеппард. — Возможно, он скончается от болевого шока, а, может быть, и нет. Пятьдесят на пятьдесят. — Что вы здесь делаете? — я направилась к лестнице, и оба двинулись за мной. — Янгу приспичило показать малышне бой выпускников, чтобы нынешнее школоло заценило, насколько академия их прокачает. У нас тут недельная передышка, так что выбора не было, — пояснила Туен. — Я вот думаю, мы тоже такими были? Глазки широко раскрыты, губки от натуги поджаты и вместо задниц магниты для пиздюлей от преподов? Я прыснула, и оба уставились на меня, что я чувствовала спиной. Да, Вигдис Фостер только что показала эмоциональную реакцию со звуковым сопровождением. Чертов Финн Вулфард меня сломал. — Айсберг, ты что, таять начала? Все, конец света близок? — поперхнулась смешком Чхве. — Умереть захотела? — поинтересовалась я. — А нет, все как обычно, — мигом сориентировалась Туен. — Не пугай так больше, а то я же нервная, еще отстреливаться начну. Шеппард хохотнул, и я хмыкнула под нос. Нервный телохранитель — тот еще оксюморон. — Рада была вас увидеть, — остановилась я перед пропускными. — Не пропадай, привет О’Конолетти, — подмигнула Чхве, соединив фамилии моих лучших друзей. — Обязательно, — стукнувшись с обоими кулаками на прощание, я шагнула за территорию академии, наконец-то, направляясь на работу, к своему наверняка заждавшемуся субъекту. Перелет до Лос-Анджелеса прошел продуктивно. Откинувшись в кресле возле окна, я следила за обстановкой сквозь полуприкрытые веки и анализировала складывающуюся ситуацию. Определенно где-то среди фанатской тусовки «Очень странных дел» обитает извращенец с идеей-фикс относительно Милли и Финна. Этот глубоко больной мужчина присылал угрозы и садистские фантазии, проник на съемочную площадку благодаря желающему подзаработать сторожу локации, развесил гирлянду из гениталий и оставил чудо-коллаж. Неприятный, но достаточно банальный побочный эффект популярности. Еще одна угроза в лице Роса Митчелла, работающего в двух направлениях. У него крайне большой зуб на Вайлд, он явно помогает ее противнику в Белом Доме за то, что его вышвырнули, и так же у него каменный стояк на меня, что показала прошлая встреча. Где-то в окружении наших субъектов очень большая крыса, и у меня имелись подозрения о ее личности, но я не понимала мотива и не видела выгоды. Значит, нужно еще понаблюдать, обстановка накаляется, Роса больше не интересуют игры, теперь он откроет настоящую охоту, а это значит, что монстру во мне придется вылезти наружу полностью. Добравшись из аэропорта в отель без задержек, вскоре я постучала в номер Финна, предварительно написав О’Конелл, что поднимаюсь. — Добро пожаловать, — подмигнула Маришка, едва дверь открылась. — Вигдис, наконец-то! Объятие миссис Вулфард сбило весь обзор, не дав оценить обстановку и расположение, но это был один из тех редких случаев, когда я не обратила на это внимание. Крепкие руки и неподдельная радость Мэри, чувствующаяся в каждом хлопке ладони по моей лопатке, оказались гораздо важнее. Как всегда в присутствии матери Финна я в равной степени чувствовала глубокую симпатию, теплоту и вину за все происходящее между мной и ее сыном. — Я так рада, что ты снова с нами, все в порядке, как твое здоровье, как ты… — Мам! — оборвал допрос Маффин откуда-то слева. — Вообще-то не ты одна хочешь обнять Виг, я рад ей больше, чем все присутствующие вместе взятые. Без обид, О’Коннел. — Вообще пофиг, — отозвалась подруга. — Виг, на телестудию через четыре часа, через два приедут стилист и визажист. Я пойду на подземную парковку, проверю машину. — Хорошо, — усвоила я, еще в самолете изучив ближайшее расписание Вулфарда. Сегодня весь каст будет на ночном шоу играть в правду или действие, завтра радиоэфир с Милли, а послезавтра на 19.00 запланирована вечеринка в честь дня рождения Финна. Касательно последнего… К сожалению, меня не было в тот момент, когда это решалось, в чем, конечно же, я была виновата сама, так что, в каком-то смысле, весь ад массового мероприятия с максимумом риска для субъекта можно считать чем-то вроде наказания. — Ох, точно, мне еще нужно позвонить Оливии, — спохватилась Мэри, отстраняясь. — Спасибо, что ты в порядке, дорогая, мы все очень тебя ждали. Отдохни, прими душ с дороги и обязательно закажи поесть. — женщина потрепала меня по щеке, и я шумно сглотнула. Никто никогда не делал такого жеста по отношению ко мне. От него веяло чем-то родным, теплым, добродушным и нежным… таким… материнским. Коротко моргнув, стряхивая оцепенение, я повернулась закрыть за Маришкой и Мэри дверь. Я повернула замок, взялась за цепочку, и рука Финна накрыла мою, так что последний уровень защиты мы поставили вместе. Обняв со спины, Вулфард потерся пахом о мою задницу, выдергивая концы рубашки из брюк и пробираясь под нее рукой. — С возвращением, — сладкий хриплый шепот опалил ухо, парень обхватил мочку губами и коротко лизнул ее, тут же начав посасывать, отчего по всему телу запрыгали шипучие искры. — Как же я, блять, чертовски скучал по тебе, Кис-Кис. Откинувшись ему на грудь, я закрыла глаза, глубоко вдохнув фруктовость, без присутствия которой воздух теперь начинал казаться ядовитым. — Финн, мы не можем, — нехотя перехватила я его руку, уже расстегнувшую три нижних пуговицы на рубашке. — Неверный ответ, — он нежно поцеловал мою шею и, без всякого предупреждения, поднял на руки. — Правда хочешь начать спорить со мной в первые же пять минут? — приподняла я бровь, пока не делая попытки вырваться. Мы оба знали, что первая же моя попытка закончится полной победой и его скрученными конечностями. — Давай не будем тратить время на спор, в котором ты все равно проиграешь, малыш, — Вулфард соприкоснулся со мной лбами, направившись в сторону комнаты. — Сейчас я просто хочу отмыть свою девочку от дороги и узнать, как сильно она скучала по мне. — Очень, — шепнула я, обнимая его за шею и капитулируя на волнах нежности, излучаемых парнем в каждом взгляде, прикосновении и интонации. Помоги Господь тому, кто рискнет причинить ему вред, потому что от меня милосердия ждать не стоит. Стоя под упругими струями душа и его руками, ласково и дразняще растирающих гель и пену по моей коже, я уткнулась ему в грудь, целуя прямо напротив сердца. Почувствовав момент, Финн лишь прижался губами к моей макушке, ничего не говоря. — Финн? Я хочу, чтобы ты кое-что пообещал мне, — я задрала голову, обняв его за шею. — Что такое, — он поцеловал меня в нос, оглаживая ягодицы. — Обещай, что во время мероприятий и нахождения в общественном месте (к этому относится любая ситуация, когда мы не наедине) ты беспрекословно будешь выполнять все, что я говорю. Без споров и конфликтов. — Обещаю, — серьезно утвердил Финн. — Даже если ты скажешь немедленно заняться с тобой сексом на глазах у папарацци. Вернее, особенно, если ты так скажешь. — Дурак, — буркнула я, не сдержав смешка. — Ты меня все равно любишь, — уверенно заявил Вулфард, увлекая в поцелуй, лишь убедивший его в своей правоте. Иногда от ледяных стен следует просто разворачиваться и уходить, кто знает, какое чудовище появится на свет, если их растопить. Финн был достаточно беспечным, чтобы сознательно уничтожить мои, но так же безумно везучим, умудрившись полюбиться монстру, которого он освободил своим вниманием, заботой и любовью. И этот монстр был готов на все, чтобы защитить свое. Рос, сталкер, да хоть Сатана, плевать. Я сломаю кости. Искромсаю плоть. Превращу внутренности в кашу. Уничтожу без колебаний, сожалений и пощады.