Hold back

Микки все также думал, что лучше бы он остался дома. Он не мог терпеть бабский пиздеж, а учитывая, что он был тупым и бессмысленным — это был кошмар. Однако что не сделаешь ради своего сексуального соседа. Йен заметно расслабился в компании и в конце концов начал поддерживать разговор, отчего девочки хихихали. Микки в свою очередь молчал, засидевшись глубоко в своих мыслях. — Микки? Ты в порядке? — Йен обеспокоенно глянул на парня, кладя ладонь ему на плечо. Они редко друг друга касались, но чувствовалось это жутко ощутимо, будто от их соприкосновений проходился по телу какой-то непонятный обоим ток. Микки кивнул и протянулся к рюмке, чтобы осушить его от виски. Приятный вкус Джек Дэниэлса обжег его горло, заставивши слегка скривиться в лице. Хоть что-то радовало — на этом тупом собрании хотя бы присутствовал алкоголь. Нет, Микки не был алкоголиком. И нет, от алкоголя он не зависел. Просто это было единственным утешением в его жизни, или, по крайней мере, в гостях у этой смазливой проститутки, так что он радостно выпивал уже четвертую рюмку по счету, даже не волнуясь напиться от такого количества в хламину — он-то знал, что от алкоголя его берет словно по щелчку пальцев, и именно этого Микки и добивался. — Если ты хочешь уйти, то мы можем. — Не. Пожалуй, пока эта бутылка не кончится, мы отсюда не уйдем. По крайней мере, я, — прошептал Микки ему на ухо, обводя бутылку указательным пальцем. — Так что можешь прижать булки и спокойно разговаривать дальше. Йен кивнул и отвернулся к девчонкам. Они шестеро сидели за столом, друг напротив друга, и увидеть действия за столом им было сложно. А потому Йен чересчур сильно хотел рискнуть и погладить ладонью внутреннее бедро Микки. В голове от этой мысли гудело, в груди что-то непонятное как будто сжало сердце. Он боялся, но любил рисковать. И плевать, что Йен потом не сможет объяснить это тем, что он был не трезв и так далее — Микки-то был уже пьян, и очевидно, навряд ли он вспомнит об этом всем уже на следующее утро. Аккуратно положив дрожащую ладонь на бедро Микки, он улыбнулся девушкам, как бы показывая, что он полностью удовлетворен в их общении и внимательно слушает. Если Галлагер спокойно выглядел снаружи, то его сердце на самом деле билось в пятьдесят раз быстрее обычного, и от этого словно кружило голову. Он метнул глаза на Микки и заметил на себе непонятливый взгляд. Видимо, Милкович был не настолько пьян, насколько предполагал Йен. Он сначала бездействовал, сверлил руку рыжего на своем бедре, которая медленно двинулась к внутреннему, слабо сжимая его пальцами, и только тогда брюнет пододвинулся ближе и раздвинул ноги чуть пошире, ударившись коленом о чужое колено. Честно, Йен был поражен. Он бы не удивился, если бы Микки прямо сейчас устроил ему разборки прямо при Бриане и её подружках, но податливость Милковича была явно той чертой сейчас, которая Йена очень удивила. Принимая как бы соглашение, Галлагер вел рукой по бедру, цепляясь в него пальцами, и нетерпеливо едва касался ладонью паха через ткань штанов, на что Микки судорожно выдыхал. Йен чувствовал, как его член, такой твёрдый, уперся в ширинку, и прямо сейчас он желал попробовать его на вкус, но действовать при девушках казалось хуевой авантюрой. Когда рыжий в очередной раз сжал член в ладони, Микки издал низкий, непонятный звук, и чуть приподнял голову кверху, ощущая, как горячий пот проходится по лбу, спине, между ягодиц, которые так изнывали от нехватки члена. От звука, который случайно уронил Милкович своим прекрасным ртом, член Йена дернулся в предвкушении, и рыжий поерзал, понимая, что его член стоит уже колом. Девушки непонятливо посмотрели на обоих: они раскрасневшиеся, чуть потные и кусают свои губы, а рука Йена двигается в непонятном направлении, и, приводя вывод, Бриана удивленно открыла рот. — Чего вы там делаете? — еле выдавила она риторический вопрос, на что оба парня тяжко вздохнули, а рука Галлагера остановилась. Йену-то было плевать, что его спалят за «голубой» ориентацией, он этого никогда не скрывал, хотя всю свою жизнь прожил на Саутсайде, ровно также, как и Микки. Он не знал, как на это все отреагирует Милкович, да и вообще не ожидал, что, оказывается, он был геем, судя по тому, что был не против прикосновений Йена. Микки хотелось защитить от этого непонятливого взгляда, от потока вопросов, которые польются в их сторону. Он хотел создать барьер, чтобы ограничиться от этого всего, не отвечать на глупые очевидные вопросы и не видеть искревленное в омерзении лицо. — Блять, фу! Чертовы геи. Проваливайте. — Мерзость, — прокомментировала одна из её подружек и даже чуть нахмурила брови, наверняка ожидая до этого момента, что она кого-нибудь из них да завалит в кровать. Микки, услышав комментарий, наигранно приподнял брови и встал из-за стола, чуть ли не упав; хорошо, что Йен успел его подхватить под руку. Милкович наклонился к блондинке и указал на неё указательным пальцем. — Мерзость у тебя между ног, мандавошка, — Микки дернул бровями и потащил Йена в коридор, чтобы надеть на себя куртку и обуть обувь. Ну неужели они уберутся отсюда — и почему он сразу не догадался до такого варианта? Мало того, что на момент это было приятно, так это ещё и помогло им убраться отсюда как можно скорее. Кажется, он начинал любить жизнь ещё больше. Чем меньше тупых баб в его жизни, тем лучше она становилась. — Ну ты даёшь, Мик, — поразительно произнёс Йен, накидывая на себя парку. Бриана кинула в них какую-то вещь, но они оба толком и не поняли, потому что рассемеялись, и, показав обеими руками факи, убежали на улицу. Не было ничего смешного, но они чувствовали такую уверенность после этой ситуации, что можно было бы позавидовать. Задыхаясь, Микки успокоился и вытер губы от слюны, которая образовалась от того, что он облизнул их. Он знал, что-то, что они сделали было неправильным, но сейчас ему было все равно, потому что было пиздец как хорошо. Тут, в парке, с его соседом. И это не казалось ему ничуть странным. — Они настолько тупые, что моя сестра даже не стоит с ними рядом, — заметил Микки и отвернул взгляд, боясь встретиться с глазами Йена. Галлагер улыбнулся. Мысли ласкали его голову и живот, вызывая сладкую тяжесть; прямо сейчас он хотел поцеловать Микки, ощутить его вкус на своих губах. Те, наверняка, были привкуса сигарет, потому что Йен заметил сразу — Микки слишком много курил. Даже чересчур, что вызывало у рыжего желание отобрать сигареты и поднять их над головой, чтобы Микки пытался дотянуться до них и скакать вокруг него. Это выглядело бы жутко смешно, и одновременно очень мило. — Ну, я же говорил, что Бриана мне не очень нравится. Да и вообще я не поддерживаю контакт с бабами с высокомерным мнением о себе, — объяснил Йен и поднял голову кверху, чтобы оглядеть вечернее небо Чикаго. Оно было красивым, с достаточным количеством звёзд. И Йен не видел и не ощущал ничего лучше, чем быть рядом с Микки, разговаривать о чем-то и смотреть на красивое, тёмное небо, которое было украшено десятками звёзд. Это было настолько прекрасно, будто он окунулся в океан с чувствами. — Мерзкие личности. — Наш голубок Йен Галлагер не любит держать рядом с собой мерзких людей? — задумчиво спросил, скорее, самого себя, Микки. Он почесал пальцем подбородок и обратил внимание на своего соседа: глаза того бегали, смотрели наверх и будто сияли, как те самые звезды на небе. — Тогда почему я рядом с тобой? — Ты хочешь сказать, что ты мерзкий человек? — Йен перевёл взгляд на Микки, на что тот вопросительно приподнял брови. — Если это была шутка, то я сделаю вид, что она была удачной. — Блять, нет, — Микки игриво толкнул рыжего в плечо. — Хорош издеваться, Галлагер. Я явно не тот, на кого, типа, можно положиться и раскрыть все свои тайны. Например, сколько раз ты дрочишь на парней в день. Йен рассмеялся. — Ну ты сравнил. — Это я умею, да. Смотря на Микки в животе скручивается что-то необъяснимое, но ласковое, будто оно игралось со внутренностями и заставляло сжиматься сердце Йена от счастья, что они провели этот вечер вместе. В груди горит, в ушах шумит, а на лице расплывается улыбка. Молодец, Йен. Ты провалился в пизду по всем пунктам: ты влюбился в своего соседа. Ага. Больше они не общались — они шли молча до своего дома. Микки смотрел в асфальт, на его лице читалось спокойствие вперемешку с не выветрившимся Джек Дэниэлсом. Казалось, что каждый из них крутит в голове картинку произошедшего в гостях у Брианы, вспоминают короткое приятное ощущение (или только для Йена оно было таким?). Сейчас не время это обсуждать. Да и есть ли оно вообще? Йен хотел Микки забрать себе от этой девушки с русским акцентом; он хотел принимать вместе душ, вместе смотреть ужасы и есть пиццу с пивом. Он хотел ложиться спать, зная, что Микки у него под боком и обнимает его в ответ. Ну что может быть глупее таких детских мечтаний? — Мы, типа, встретимся завтра? — спрашивает Микки, почесав затылок, и Йен готов поспорить, что брюнет долго решался на то, чтобы спросить этот вопрос. А ещё он смущался — лёгкая краснота то ли от алкоголя, то ли от первого явления просто завораживала Галлагера, и он начал желать обнять Милковича в разы больше. — Я не знаю. Завтра семья приезжает на новоселье ко мне домой, так что будет вроде «семейного банкета», — Йен изобразил пальцами кавычки и улыбнулся. — Думаю, ты можешь придти ко мне в гости. Если хочешь, то можешь взять свою девушку. Последние слова дались рыжему комком в горле. Он не хотел, чтобы Микки пришел со своей девушкой, потому что из-за этого будет чувствовать себя чересчур паршиво только от одного их совместного вида. Но Йен изображал вежливость, и Микки это заметил невооружённым взглядом, а потому покачал головой в отрицательном жесте: — С каких пор шлюх ведут в гости к своим соседям на новоселье? Йен сначала не понял: Микки что, не собирается вести свою красавицу, чтобы похвастаться перед его семьей да и перед самим Йеном, чтобы доказать ещё раз, что он не гей и быть им не хочет? Видать, рыжий слишком погрузился в свои мысли, чтобы начать думать о Микки плохо. — Ты не собираешься её приглашать? Она же твоя девушка, — удивлению спросил Йен. — Если она моя девушка — это я не значит, что я обязан вести её за собой, словно псину на поводке, — напомнил Микки, приподняв брови. — Хотя на псину, к слову, она пиздецки смахивает: вечно за мной бродит, блять. — Значит, завтра. Я жду тебя в пять. Раз ты не обязан тащить за собой свою бабу, то на этот раз ты обязан придти пораньше всех и помочь мне с закусками, — уже направляясь к своей двери, громко говорит Йен. И плевать, что было уже поздно — ему было плевать на возгласы соседей завтрашним утром. Сейчас был только Микки, и только он. — Да базара ноль. Все будет, рыжик.