Hold back

Следующую неделю Микки провел в запое и все также отказывался отвечать на звонки Йена. По простому обычаю он игнорировал даже сообщения, которые рыжий писал около двадцати в день, если не больше. Рыжий молчит даже о том, что при неожиданном приходе в их со Светланой квартиру, та говорит, что Микки так и не прошел, хотя отчетливо слышится шорохи, звук телевизора — определенно оставшийся на канале «матч ас» и хруст чипсов. Впрочем, Йен это и ожидал. Он сразу понял, как облажался из-за темного пива, которое тогда выпил за барной стойкой. И без понятия, сколько Микки понадобится времени на размышления и вообще на то, чтобы вычеркнуть его из списка «тупые предатели, которым я бошку снесу револьвером», но во всяком случае все еще опирался на быстрый срок (что практически невозможно). И плевать, что календарь на телефоне показывал уже конец октября — Йен не хотел наведываться без аргументов, и не надеялся, что его простят только за щенячьи глазки и теплую улыбку, — скорее ему по морде захуярят, да, но уж точно не извинят. Микки надо было побыть в одиночестве или хотя в компании Светланы, и Йен понимает: ему тоже иногда нужно было время, чтобы разложить все по полочкам. Но Галлагер сам себя бьет по лбу, когда осознает, что без Микки совсем не может. Влюбился, рыжий, блять, идиот. 12:58pm; Ian Ну Микки, я уже неделю тебе пишу. Пожалуйста, ответь мне ради бога. Микки, чего ты добьешься игнором? Тебе нравится молчать? Йен откинул телефон с тихим грустным вздохом, надув губы, осознавая безысходность ситуации: Микки ему и не ответит. Это же Микки-упертый-баран-Милкович, и обычно при ссорах перед ним сложно извиниться — он всегда избегает встреч, разговоров и всего с ним связанного, тупо потому, чтобы глаз не мозолил, а кулаки не чесались от желания набить ему рожу. Он уже вот-вот решил потратить весь оставшийся день на себя, как вдруг звук уведомления заставляет его вздрогнуть от неожиданности. 13:10pm; Mickey Да, я добиваюсь того, что ты, наконец, почувствуешь сигнал «иди-ка ты нахуй». Кажется, до мозгов уже дошло, раз не ебешь мой телефон. 13:11pm; Ian Нет, я делал чай. Может, все обсудим уже? Микки молчал. Йен вновь с грустным вздохом понимает, что Милкович так и не ответит и не собирается мириться, подавившись своей гордостью и обидой, а потому Йен занимается собой: он принял горячую ванну с пеной и бомбочкой для нее, позавтракал яичницой с беконом и кофе, прочел сегодняшний выпуск газеты и посмотрел новости по девятому каналу, и через путь этих дел Йен понимает, что ему скучно. Слышатся стуки о дверь, звонок, но он пока не обращает внимания. Он думал, что это доставщик, который принес пиццу. Именно ее он от скуки заказал самостоятельно по телефону на сайте. Встав и подойдя к двери, Галлагер раскрывает ее, даже несмотря в глазок, даже не подозревая заранее, что там стоит Микки с равнодушным лицом. — Микки, — удивленно говорит Йен, больше поражаясь от самого факта, что Микки стоит перед ним, чем оттого, что тот в домашних шортах и футболке. — Микки, — подтверждает он и без разрешения проходит внутрь квартиры, морщась от все еще стоящего запаха яиц и бекона, видимо, недавно пожареных. — Пизди о чем хотел побазарить. — добавляет Микки, когда упирается бедрами в стол, а руки складывает на груди. — Только побыстрее булками шевели, а то у меня помимо тебя есть дела. — Просиживание дивана? О, охуенное дело, — с сарказмом ответил Йен. — Я не понял, блять, ты позвал меня к себе, чтобы нагрубить? Тогда я пошел, сорян,— Микки, будучи оскорбленным, уже только двинулся с места, как его остановила чужая рука, что, кинув вызов, легла на его плечо. Он сдергивает руку, потому что едва терпеть может и Йена, и мысли о том вечере: Милкович не хочет, чтобы эти шаловливые руки прикасались к его частям тела, когда отчетливо лежали на мясистых ягодицах того парня. — Я хотел поговорить о нас. Микки, скрестив руки на груди, приземлился ягодицами на то же место, удивленно приподняв брови — да так, словно Йен сказал бред. — Нет никаких «нас». Есть я, есть ты, но никаких ебучих «нас». Я думал, ты уже понял это с самого начала знакомства, но, видать, тебе внатуре мозги отшибли в детстве. Йен кивнул. Он не будет спорить. — Хорошо. Я хотел поговорить о тебе и мне. Слушай, Микки, я не понимаю, почему ты меня избегаешь; ты сам только что мне сказал, что нет никаких «нас». Не думаешь, что твоя реакция слегка этому противоречит? — Да, противоречит, но не тогда, когда мне мерзко с тобой пиздеть и стоять в одной квартире в домашних шмотках, — Микки провел ладонью по волосам, зачесав непослушную челку назад. — Если ты успел себе напридумать, что ты такой пиздатый, а я от тебя без ума, то это еще раз доказывает, что ты уебался бошкой. Йен уже ненавидит Фиону за то, что она рассказала Милковичу о двух сотрясениях из-за драк. — Я ничего не думал, — прежде всего говорит Галлагер. — Если между нами ничего нет, то почему бы не начать все с начала? С чистого листа, так сказать. Микки тихо хмыкает, отворачивает взгляд куда-то в сторону, будто бы и в самом деле едва терпел присутствие Йена (а может, так и было). — Такое ощущение, блять, будто я на съемках «людей в черном». Ничешный фильм, я заценил, но только такая хуйня в жизни не прокатит, — Микки приблизился к Йену и через каждое слово последней фразы неприятно тыкал ему пальцем в грудь, словно пытаясь свои слова такии образом доказать. — Людям нельзя давать второй шанс, когда они итак уже свесили ебучие ноги с твоей шеи, каждый раз харкая тебе прямо в затылок. — Я понимаю, что тебя предавали в прошлом много раз, Мик. Но на этом жизнь не останавливается, и я в этом убедился уже сотню раз, — Йен слепо присел на край дивана, предполагая, что грохнется на пол, и был приятно удивлен, когда этого не произошло. Да, он нервничал: его руки слабо тряслись, а потому он скрепил ладони в крепкий замок на уровне коленей. Дыхание сбилось, хотя Йен толком ничего не сказал; может, это его так слова Микки задели? — Не в этот раз, — ответил Микки и у Йена что-то сжалось под ребром. — Не в этот раз. Я не собираюсь наступать на ебучие грабли, когда у меня от них уже лоб до крови разъебан. Удачного вечера. Не скучай, на крайняк сними сучку. И Микки вышел, оставив Йена совсем одного. *** Вечером следующего дня Йен чувствовал, что с ним что-то не так. Ему было до жути грустно, и вся хандра буквально расползалась по телу, завлекая его в свои сети, словно паук недавно летающую муху. А рыжий и не против — он накрывается пледом с головой, прикрывает глаза и старается не думать о том, как сильно накосячил. Такой способ ему слегка помогает: по крайней мере, голова освободилась от излишних в данный момент мыслей, и ему было легче. Правда, тяжесть вины с плеч так и не упала, однако чувствовалась не так сильно. Он краем уха слышит звон телефона. Йен откладывает идею брать трубку и лишь отворачивается, однако предчувствие его не обманывало — это была, кажется, Фиона. По субботам она обычно всегда звонит и спрашивает как дела. И делиться тем, что его дела, откровенно говоря, пошли по пизде — он не хотел. Да и стоит ли? После протяжной с неделю депрессии она отвела его к психиатру, и Йен не ходил разводить подобный цирк еще раз. Само пройдет.