Свон и Миллс

Прошло полторы недели, прежде чем Джонс вернулся на работу. Без руки. Как выяснила Свон у его врача, рука так и не прижилась, что-то там было с тканями. Джонсу предлагали провести еще одну операцию, но он не согласился и написал Свон в смс-ке, что всегда мечтал быть пиратом, а без руки будет легче, чем без ноги или глаза. Свон так не считала, но рука принадлежала Джонсу, а не ей, так что и решать было ему. Разумеется, все были готовы к его возвращению. Развесили шарики, разлили по одноразовым стаканчикам ром – в честь такого Голд даже разрешил пронести выпивку в участок. Свон почему-то волновалась, бродила неприкаянно из угла в угол, поглядывала на часы. И, надо же было такому случиться, отлучилась в туалет ровно тогда, когда приехал Джонс. – Я прихожу, а тебя нет, – посмеялся Джонс, когда Свон вернулась и с виновато-радостным видом кинулась его обнимать. – Даже под стол заглянул, мало ли, от восторга в обморок упала. Искалеченная рука его была обернута черной повязкой, орудовал он ей не хуже, чем здоровой. Если не приглядываться, то и не скажешь, что кисти нет. Из своего кабинета выглянул Голд, увидел Джонса, поморщился, но вслух довольно приветливо произнес: – Киллиан, рад видеть тебя, мальчик мой. Надеюсь, ты в порядке? – В полном! – бодро отозвался Джонс и помахал культей. Голд скривился и жестом позвал Свон к себе. Та удивилась, но подошла. – Что-то случилось? Голд из-за ее плеча поглядел на Джонса, шумно обсуждающего с остальными подробности своего пребывания в больнице. – Я по поводу агента Хантера. Что-то давно его не видно. Ты держишь с ним связь? Свон поджала губы. Как она и предполагала, основной целью Хантера по приезде сюда было попытаться втянуть ее снова в отношения. Ему это не удалось, и его активность сошла на «нет». Свон, конечно, знала, что из города он не уехал, как минимум, потому, что работа не окончилась, но вот в участке ему делать было нечего. Время от времени он писал Свон, спрашивал, как ее дела, но никогда не упоминал расследование, которое, по идее, они должны были вести совместно. Для Свон такая ситуация была удобной, поэтому она особо не противилась. Меньше Хантера под боком – меньше надо дергать Регину, чтобы она исполнила роль, на которую согласилась, за что ей огромное спасибо. Свон все еще чувствовала себя слегка виноватой, что втянула ее в это. С другой стороны – сработало же! Радоваться надо! – Держу, – нехотя отозвалась Свон, понимая, что, скорее всего, придется с ним сегодня увидеться. – А что такое? Голд пожевал губами. – Да девчонку одну доставят нам через час-другой. Говорят, по нашему делу может проходить. Чертов Миллер так шепелявит, что не разберешь его, что он там в виду имеет. Я так понимаю, что по убийству этого Дженкинса что-то. Звоню Хантеру, но трубку не берет. Набери его, скажи, чтобы приезжал. Свон молча кивнула. Полторы недели спокойной жизни. Впрочем, чем быстрее дело раскроется, тем быстрее Хантер свалит. Хантеру она позвонила сразу, как Голд ее отпустил. Послушала гудки, потом пообщалась с автоответчиком, тихо радуясь, что Хантер так занят, что трубку снять не может. Потом вернулась к Джонсу и к его животрепещущим рассказам про больницу. – …и вот теперь я могу прицепить на это дело крюк и пугать им непослушных детишек, агхххррр! – скорчил зверское лицо Джонс. Свон посмеялась вместе со всеми, хоть к началу повествования и не успела. Джонс, завидев ее, залпом допил порцию рома, скомкал стаканчик, выбросил его и спросил ужасно громким шепотом: – С Голдом там все нормально? Старик вроде как даже рад, что я не умер. Между собой все они звали Голда стариком. Почему? Никто бы не ответил. Тем более что Голд даже пожилым-то считаться не мог: Свон как-то заглядывала в его личное дело, буквально краем глаза. Ему было около пятидесяти – для мужчины это не возраст. Но «старик» и все тут. Может, из-за того, что начальник? – Сказал, что девочку какую-то привезут, по делу Дженкинса. Свон огляделась, с грустью понимая, что ей-то рома не досталось. Ладно. Надо меньше пить. Может, начать прямо с сегодняшнего дня? Джонс нахмурился. – Это тот, без головы? Свон кивнула. – Может, наконец, что-то сдвинется. – Понадеемся, – пробормотал Джонс. Подошедший Хоппер отвлек его разговором, и Свон решила, что немного поработать не помешает. А поболтать с Джонсом она еще успеет: в планах было затащить его в бар вечером. А пить бросать уже завтра. На завтра всегда назначаются самые важные дела. Девчонку, как и говорил Голд, привезли через полтора часа. Хантер к тому времени успел заявиться, весь отглаженный и пахнущий дорогим одеколоном. Когда он проходил мимо Свон, то остановился возле стола было, но Свон сделала вид, что ужасно занята. Даже глаза не подняла. Хантер постоял молча да и пошел себе дальше. Свон выдохнула, понимая, что счастье ненадолго, и скоро они все равно встретятся в комнате для допросов. Девочке, которую привели двое толстых полицейских, на вид было лет тринадцать. Тощая, плохо одетая, с кудрявыми светлыми волосами. Свон, недалеко от которой ее усадили, долго приглядывалась, гадая, как именно эта девчонка может быть причастна к делу Дженкинса. Все встало на свои места, когда пришла Руби. Она сходу ткнула в девчонку пальцем и громко заявила: – Это она. Ее папаша замочил Вэйла. В участке моментально началось бурление. Свон подскочила, Джонс подскочил, даже Хоппер высунулся из своего кабинета. Только Голд сидел тихо, как мышка. Может, спал. Старик же. Свон в упор поглядела на Руби, отмечая, что та злится, и уточнила: – Ты уверена? – Да я ее лицо отлично запомнила! – возмутилась Руби. – Даже нашим ее описала, но никто не захотел заморачиваться с тем, чтобы разослать ориентировку, типа, девчонки давно уже в городе нет наверняка. – Чего ко мне не подошла? – удивилась Свон. И вообще, что значит – никто не захотел заморачиваться? У них что теперь, преступления раскрываются по личной хотелке? Захочу – раскрою, не захочу – так и не надо? Руби чуть смутилась. – Мне сказали к тебе не приставать. Вот так дела. Свон даже выпрямилась. – Как это? – не поняла она. – Кто сказал? Мы же с Джонсом по твоему вызову ездили, всяко этим делом занимаемся. Руби замялась, явно не желая говорить. Потом, видя лицо Свон, все же выдохнула: – Да этот агент твой. Сказал, что и так нагрузил тебя работой. Свон подумала, что все-таки прибьет Хантера. С какой радости он решает, какие дела ей передавать, а какие – забирать? Руби еще что-то говорила, но Свон ее уже не слушала. Мимо как раз прошел Хантер, сделал знак рукой, чтобы девочку вели за ним, вот и Свон тоже пошла за ним, твердо намереваясь выяснить, что происходит. – Эмма? – Хантер увидел ее только возле комнаты для допросов и тут же поправился: – Детектив Свон. – Можно с вами быстро переговорить, агент? – процедила Свон. Хантер нахмурился, но велел сержанту завести девочку в комнату, а сам вместе со Свон отошел в сторону. – Что за дела? – тут же пошла в атаку Свон. – Почему ты отстранил меня от дела по убийству Вэйла? Хантер посмотрел на нее очень удивленно. – Эмма, я прочел отчет Хоппера. Там было ясно сказано, что у тебя сильный стресс на почве случившегося с Джонсом. Теперь Свон захотелось убить и Арчи. Да они тут все сговорились, что ли?! – Ясно, – только и сказала она, прекрасно понимая, что подмахнула тогда отчет Арчи, не глядя. Сама виновата. А Хантер прав, да. Из-за стресса человек может работать хуже. И совершать ошибки. Вот ей и дали немного отдохнуть. Так мило. – Слушай, эта девчонка не по делу Дженкинса, – хмуро сказала она. Хантер покачал головой. – Но мне передали… – Руби опознала ее. Это дочь того гада, который порезал Джонса. Хантер медленно покачал головой. – Я не уверен… – А Руби уверена, – отрезала Свон сурово. – И у меня нет причин ей не доверять. Хантер скрести руки на груди. – И что ты мне предлагаешь? – Как что? – поразилась Свон. – Отдать допрос Джонсу и мне. Если что, со мной давно все в порядке. – Допустим, – кивнул Хантер. – А с Джонсом? – И с ним тоже, – уверенно заявила Свон, хотя понятия не имела, как тот поведет себя, узнав правду про девочку. Но и скрыть от него этот факт будет неправильно. В конце концов, он лишился руки. Хантер никак не мог решиться. Свон, прекрасно понимая, что подталкивает его к какому-никакому, но нарушению, решила смягчить ситуацию. – Давай втроем, – сказала она и не сразу поняла, почему Хантер смотрит на нее мгновенно округлившимися глазами. – П-прости? Свон вздохнула. Вот же непонятливый. – Допрос, говорю, давай втроем проведем, если тебе так важно присутствовать. В принципе, это было не дело ФБР. Вот если выяснится, что Дженкинс все же причастен, тогда, конечно. А так они и собственными силами справятся. Хантер, как ей показалось, выдохнул с облегчением. – А, допрос. Нет-нет, я позову Джонса, а ты иди к девочке. И он поспешно удалился, пару раз зачем-то обернувшись. Свон покачала головой и направилась к помещению для допросов, где уже на пороге ей вдруг пришло в голову, что Хантер ее фразу «Давай втроем» мог истолковать в корне неверно. А-а-а, вот же!.. К щекам мгновенно прилила кровь, и в комнату Свон входила вся раскрасневшаяся. Она тут же открыла окно, надеясь, что это поможет, и уселась напротив молчаливой девочки. По протоколу надо было бы дождаться Джонса, но это означало неуютное молчание и недвусмысленное давление. Давить на ребенка Свон не хотела. Даже если учесть, что папа этого ребенка ранил полицейского. – Привет, – сказала она, улыбаясь. – Я – детектив Эмма Свон. А ты? Девочка подняла на нее большие светлые глаза. – А я – не Эмма Свон, – угрюмо произнесла она. Свон нахмурилась. – Не хочешь сказать мне, как тебя зовут? Неужели будет труднее, чем кажется? Девочка вздохнула и развалилась на стуле, скрестив руки на груди. – Разве мне не полагается адвокат? – А разве ты совершила что-то противозаконное? – тут же парировала Свон. Адвоката, конечно, рано звать, но вот родитель или опекун может их вздрючить за то, что допрос ведется без их согласия. Ладно, когда до этого дойдет, тогда и думать надо будет. – Но вы же меня допрашиваете, – не сдавалась девчонка. – Я веду с тобой беседу. Впрочем, – Свон присмотрелась к отчету, состряпанному тем сержантом, что задержал девочку, – я так погляжу, тебя поймали с коксом. Это, знаешь ли, тянет на… – Мне его подбросили, – тут же нагло заявила девчонка. Свон медленно, но верно начинала испытывать к ней неприязнь. – Это еще надо доказать. Мы можем привлечь тебя за распространение. Срок будет больше. – Я еще несовершеннолетняя, – прищурилась девочка. Свон прищурилась в ответ. Ага, вот по крупицам и досье собирается. – Документы есть? – Неа. Свон кивнула. – Окей, значит, назначим экспертизу по выявлению твоего возраста. Заодно проведем тест на наркотики. Пока суд да дело, глядишь, дотянем тебя до нужного возраста. Она видела, что девчонка начинает нервничать. Отлично. – Вы не имеете права! Вам даже и задерживать меня было не за что! Вы сами подбросили мне наркотики! Свон усмехнулась. – А мы тебя и не задерживали. Это все – в рамках программы проверки подростков на наличие и употребление запрещенных препаратов. Побеседуем и отпустим. Но побеседовать придется. Была у них такая программа в Сторибруке. Свон понятия не имела, действует ли она сейчас, но слова в любом случае возымели действие. Девочка поерзала на стуле, потом мрачно буркнула: – Меня зовут Грейс. Мне четырнадцать. – А фамилия? – спросила Свон терпеливо. Грейс оскалилась: – А нет у меня фамилии. Она издевалась. Определенно издевалась, зная, что ничего ей не сделают. – У тебя есть родители, Грейс? – Свон сложила пальцы «замком» и подвинулась вперед, упираясь грудью в край стола. – Или опекун? Взгляд Грейс стал наглым. Свон облизнула губы. Жаль, что нельзя бить детей. Хлопнула дверь, и вошел Джонс. Схватил второй стул, уселся на него и молча уставился на Грейс. Свон отметила, что напарник не в настроении. Успел схлестнуться с Хантером или с Голдом? – Что тут у нас? – спросил Джонс, не отводя взгляда от девчонки. Та тоже смотрела на него в упор. Свон постучала костяшками пальцев по столу. – Да ничего, – пожала она плечами. – Молчит. Хамит. Ни в чем не сознается. – А я и не обязана ни в чем сознаваться, – тут же среагировала Грейс. – Свои проблемы решайте сами, я тут ни при чем. Лучше отпустите, а то… Она мгновенно осеклась, но и Свон, и Джонс эту осечку, конечно же, не пропустили. – А то что? – поинтересовался Джонс. Желваки на скулах у него заходили ходуном. – Что, а? – громче повторил он, видя, что Грейс снова отмалчивается. – Снова придет твой папочка? И будет махать тесаком? – Киллиан, – Свон положила руку ему на плечо, но он ее взбудораженно скинул. Свон поджала губы. Что ж, Джонс вправе злиться. Кроме того, если Руби права, и это та девчонка, из-за которой подстрелили Вэйла, то только она может вывести на своего отца. Наркотики – это дело второе. Свон была уверена, что при хорошем поведении Грейс судья ничего не сделает ей – если дело, конечно, вообще дойдет до суда. Согласись она сотрудничать – и ее просто отпустят под присмотр соцслужб, до следующего нарушения. – Так что скажешь, девочка? – Джонс прищурился. Грейс прищурилась в ответ. – Скажу – вали нахер, коп. В который раз Свон пожалела, что детей бить нельзя. Но Джонс решил эту проблему иначе. – Смотри-ка тогда, что покажу, – живо произнес он и сорвал повязку с культи, которую затем сунул под нос побледневшей девчонке. – Вот это вот все сотворил твой папаша. Из-за тебя, дуры, потому что тебе приспичило засунуть что-то в свой нос! Он все тыкал и тыкал культей ей в лицо, пока Свон не сочла необходимым взять его под руку и отвести в сторону. Грейс сидела, молчаливая и подавленная, и смотрела в пол. – Прекрати, – тихо сказала Свон, глядя на возбужденного Джонса. – Она не виновата в том, что у нее такой отец. Джонс криво усмехнулся, заново наматывая повязку на обрубок кисти. – Да ты что? Если бы не она, ее папаша бы не примчался туда, размахивая оружием. И я бы с рукой остался, и Виктор Вэйл бы не умер. – Ну, положим, судьба Виктора Вэйла никогда тебя не заботила, – заметила Свон. Джонс дернул шеей. – Неважно. – Важно, – твердо сказала Свон. И, повернувшись к Грейс, добавила: – Ты должна знать, что не бывает поступков без последствий. Грейс подняла на нее светлые глаза, заполненные слезами. – Я не знала! – выкрикнула она громко дрожащим голосом. – Я покупала на свои деньги! Отец ничего не знал! Я скрывала от него! Я не знаю, откуда он узнал! И она закрыла лицо руками. Плечи ее вздрагивали. Джонс смотрел с нескрываемым отвращением, а вот Свон внезапно стало Грейс жалко. Может, из-за того, что она все-таки ребенок. Ну и принимать наркотики начинаешь не просто так. Что-то должно сподвигнуть. Судя по всему, у Грейс не такая уж счастливая семья. – Как твоя фамилия, Грейс? – в который раз спросила Свон, думая, что могла бы уже пробить по базе и выяснить, не находится ли в розыске ее отец. – Да нет у меня фамилии, правда, – простонала девочка. – Я не хожу в школу, а больше нигде она не требуется! Свон могла бы навскидку назвать кучу мест помимо школы, где требуется фамилия, но не стала тратить время. Сам факт того, что Грейс не посещает учебное заведение, ее не удивил и не ужаснул: в их районах было много таких детей. Снова хлопнула дверь, и вошла Ингрид, высокая и холодная. Она была родом откуда-то из Скандинавии и работала в социальной службе. Свон периодически с ней пересекалась и всякий раз уходила как обмороженная – настолько неприятна в общении была эта женщина. Слухи, впрочем, ходили, что к детям она относится великолепно. – Почему не дождались меня? – обманчиво мягко поинтересовалась Ингрид и устремила взгляд блеклых глаз на Свон. Та поежилась от мгновенно дунувшего ветра. Окно же открыто, точно. – Вот же, дождались, – встрял Джонс. – Стоим прямо тут и ждем. Он явно все еще был зол, и Свон взглядом показала ему, что можно уже и притормозить. Ингрид положила папку с документами на стол, сняла пальто, повесила его на вешалку, стоящую в углу, и повернулась к Свон. – Как зовут девочку? – Грейс, – поспешно отозвалась Свон. – Чудесно, – улыбнулась Ингрид, и в комнате стало еще холоднее. – С этого момента Грейс под моей опекой, я сама выясню, где ее родители и дам вам знать. Как вы понимаете, задерживать вы ее не можете. Надеюсь, вы выяснили все, что хотели, потому что больше она с вами разговаривать не будет. – Никогда? – не утерпел Джонс. Грейс сидела тихо, как мышка, и уже не выглядела такой расстроенной. Свон тяжело вздохнула. – Спасибо, Ингрид, – отчего-то устало поблагодарила она. – Дайте знать, когда что-то выяснится. Отец этой девочки покалечил детектива Джонса. Взгляд Ингрид дернулся было в сторону Джонса, но тут же вернулся к Свон. – Это уже подтвержденный факт? – спросила она. Джонс потряс культей. – Полагаю, что да. Ингрид даже не повернулась к нему. – Вы поняли, о чем я спросила. Свон поморщилась. Вот же в угол загоняет как хорошо! – Практически, – нехотя ответила она. Ингрид изогнула уголки губ в усмешке. – Я поняла вас, детектив. Будем на связи. И, отвернувшись, она села напротив Грейс и принялась с ней о чем-то тихо беседовать. Свон поглядела ей в спину, кивнула Джонсу и вместе с ним покинула помещение. – Грейс призналась, – сказала она ему уже в коридоре. – Не упусти. – Вот еще! – фыркнул Джонс. – Я этого ублюдка найду! И заставлю сожрать собственную руку! Он уже не выглядел таким злым, как в кабинете, но и радости в его глазах было маловато. Свон похлопала его по плечу и отправилась по своим делам, невольно размышляя о том, какие все же разные бывают родители. Вот взять эту Грейс, например. Какие у нее отношения с отцом? И куда смотрит мать? По пути к своему столу Свон столкнулась с Хантером. Они даже «потанцевали» немного, не в силах разойтись. Свон тут же вспомнила, что практически предложила ему тройничок, и, смешавшись, проскочила, наконец, мимо, надеясь, что не сильно покраснела. – Ну, что там? – нетерпеливо спросила Руби, когда увидела Свон. – Девчонка созналась? – Почти, – Свон со вздохом опустилась на свой стул. – Ингрид пришла. Руби цокнула языком и закатила глаза. – Вот же старая пиз… – Вы о ком говорите? – поинтересовалась подошедшая Регина. Руби хохотнула и подмигнула ей. – Боишься, что о тебе? Она отвернулась, не дожидаясь ответа, и ушла на свое место, явно расстроенная тем, что не удалось поболтать. Свон покачала головой, увидев устремленный на нее вопросительный взгляд Регины. – Она про соцработника. Там нашли девочку, отец которой, вероятно, лишил Джонса руки. Но допрашивать ее нельзя без опекуна, так что… – она развела руками. Регина понимающе кивнула. Потом подвинула стул и села напротив Свон. – Я сразу к делу, если не возражаешь. Свон вздохнула. Даже если бы возражала… – Ну? – не очень приветливо кинула она, но Регина не обратила на тон никакого внимания. – Мне нужна сегодня небольшая помощь, – озадаченно проговорила она. – Я купила новый шкаф и обнаружила, что совершенно забыла указать в договоре доставки, что мне требуется помощь в сборке. Если ты что-нибудь в этом смыслишь, я была бы рада видеть тебя у себя вечером. Свон приподняла брови. – Почему не попросишь кого-то из парней? Она все еще чувствовала себя неуютно после той истории с поцелуем. Регина поджала губы. – Ты считаешь, лучше так? Я могла бы попросить Робина, но… – Какого еще Робина? – недоуменно перебила ее Свон. Что-то волной стремительно поднялось в груди. – Робина Гуда, – отозвалась Регина. – Это мой хороший друг с прежней работы. – Робин Гуд? Серьезно? – Свон не знала, смеяться или плакать. Бедный парень… Вот в школе, наверное, над ним издевались. – Его действительно так зовут, и он очень милый мужчина, – серьезно сказала Регина. – Жаль только, что он, кажется, немного влюблен в меня, так что придется потерпеть и… – Я приду, – торопливо сказала Свон. – Я умею собирать шкафы. Вовсе незачем, чтобы Регина терпела каких-то там Робинов. Подруги они или нет? Вот и появился шанс отплатить за ту помощь. И, к счастью, этот шанс не включает в себя никаких поцелуев. Конечно, она собиралась пойти с Джонсом в бар, но… Ладно, переживет. Тем более, она ж ему еще не предлагала. Регина явно обрадовалась, судя по ее просветлевшему лицу. Видно, совсем ей не хотелось просить этого Робина. – Замечательно. Тогда я приготовлю лазанью, хорошо? Свон, последнее время сидевшая на растворимых супах, смогла только молча и растроганно кивнуть. Домашняя еда… Она стремится к ней… Регина поднялась, оправляя платье. – Тогда до вечера, Эмма, – она кивнула и развернулась, уходя. – До вечера, – уже в спину сказала ей Свон. Скорей бы вечер, в самом деле.