Свон и Миллс

Посидеть с Джонсом в баре Свон все-таки успела: Голд, расщедрившись по непонятной причине, отпустил их вдвоем на часок пораньше, ничем конкретным не мотивировав свой поступок. – Сдает старик, – с сочувствием проговорил Джонс, когда они уже устроились за стойкой и взялись за приятные на вид и на ощупь кружки с пивом. – Раньше бы сразу завалил меня работой, заставил бы в две руки пахать. – У тебя, как я погляжу, новый объект для шуток, – хмыкнула Свон, грызя чесночный сухарик. Джонс помахал ей культей. – Все свое ношу с собой, – бодро отрапортовал он и с удовольствием сделал большой, смачный глоток пива. Свон глядела на него и думала: хорошо, что он не потерял бодрость духа. Джонс мог ей не нравиться временами, но вот уж депрессии она ему точно не желала. Да и никому не желала, потому что помнила, как долго из нее выкарабкиваться. А некоторые ведь и не справляются. – Детектив Свон? – послышался голос Ингрид, и Свон недоуменно обернулась, гадая, уж не чудится ли ей. Не чудилось: социальный работник стояла позади и терпеливо ждала, пока на нее обратят внимание. Джонс, пользуясь тем, что его лица не видно, округлил глаза и покачал головой, показывая, что не понимает, что Ингрид здесь забыла. Свон, признаться, тоже удивилась. Она думала, Ингрид сюда не заглядывает. – Здравствуйте, – сказала она, кивая. – Что-то случилось? Вы по поводу Грейс? Ингрид подошла ближе и, кивнув, сказала: – Я знаю, что не должна общаться с вами по этому поводу до того, как будет заведено официальное дело, но вы оказались правы: отец этой девочки действительно напал на детектива Джонса и убил Виктора Вэйла. Джонс аж подскочил. – Ну вот! Что и требовалось доказать! – загорелся он, чуть не опрокинув пиво. – Погоди, – махнула рукой Свон и снова обратилась к Ингрид: – Я правильно понимаю, что эти показания Грейс пока что никак использовать нельзя? Ингрид кивнула. – Вы правильно понимаете. И их нельзя использовать даже не потому, что вы официально не допрашивали девочку, но и потому, что я не сумела выяснить, ни где она живет, ни как зовут ее отца. Единственное, что она сказала, так это то, что потеряла мать очень давно и что отец действительно как-то узнал, у кого она берет наркотики, и бросился разделаться с ним. Она утверждает, что пыталась его остановить, но не получилось. Свон побарабанила пальцами по стойке, задумчиво глядя на то, как ловко бармен смешивает для кого-то коктейль. – Как так вы не сумели узнать адрес? – не понял Джонс. Ингрид очень холодно посмотрела на него. – У девочки нет при себе документов. По базам пробить ее не получается. Домой она идти не хочет и адрес не называет. Среди пропавших не числится. Разумеется, мы будем искать способы выяснить, но сегодня это вряд ли удастся. Она сказала это, как само собой разумеющееся, словно Джонс обязан был быть в курсе, но почему-то не был. Конечно, он уловил интонацию и буркнул: – Ясно. Буркнул так, что было понятно: он посылает Ингрид далеко и надолго. Просто не вслух. Свон посмотрела на него с укоризной. Как ни крути, но сейчас она была на стороне Ингрид. Как можно узнать то, что никак нельзя узнать? Не пытать же эту Грейс. Свон снова подумала о том, какими тварями иногда бывают родители. Какое счастье, что ей не пришлось испытать подобного разочарования. Ингрид, простившись, ушла, и Джонс, проводив ее долгим взглядом, склонился к Свон: – Как думаешь, сколько ей потребуется времени, чтобы пробить Грейс? Готов поспорить, что пара дней: ушлая она, у нее какие-то свои каналы. Свон поморщилась при упоминании спора. – Мы с тобой уже поспорили недавно. – А, точно! – Джонс так обрадовался, что Свон моментально пожалела о своих словах. – Что там, на передовой? Я слышал, вы с мадам Миллс подружились. Свон пристально поглядела в его ясные глаза и увидела там только похотливый интерес. Что-то никогда не меняется. Ну и ладно. – Мне пора, – она полезла за деньгами. – На вечер еще планы. Почему-то не хотелось обсуждать Регину, спор и Бог знает что еще. – Планы, которые лучше, чем я? – Джонс не обижался, но удивлялся. Свон развела руками. – Случается, – она подмигнула ему и ушла, а через час уже топталась на крыльце дома Регины и нетерпеливо ждала, пока ей откроют. Сборка шкафа заняла почти полвечера и оказалась очень уж утомительной. Вроде бы вот и инструкция, и написана она четкими буквами, и слова в ней вполне понятны и знакомы, а все же… Свон умудрилась потерять пару шурупов, пропороть отверткой палец – хорошо еще, что у Регины не было дрели – и чуть не опрокинуть на себя уже готовый шкаф, когда сдвигала его к стене, где он и должен был стоять следующие сколько-то лет. – Замечательно! – искренне восхитилась Регина, критически оценивая труды Свон с порога. – Выглядит отлично! Не думала, что ты такой ловкий мастер по сбору мебели. – Я и сама не думала, – пробормотала Свон, посасывая раненый палец. Регина, конечно, заметила и тут же потребовала показать. – Пойдем немедленно! – ахнула она и, схватив вяло сопротивляющуюся Свон, потащила ее за собой на кухню, где заставила промыть рану холодной водой, а сама, порывшись в огромной аптечке, выудила антисептик и пластырь. – Почему ты молчала? – укоризненно спросила она, осторожно смазывая ранку. – Так ведь можно и заражение получить. Свон смотрела на ее затылок и думала, что бы такое ответить. – Забыла, – сказала она почти правду. – Как можно о таком забыть? – удивилась Регина, наклеила пластырь и с гордостью посмотрела на результат, будто провела невесть какую сложную операцию. Потом убрала все и взялась за тарелки, в которые наложила воистину щедрые порции лазаньи. Свон ждала, что к еде подадут вино, но в этот раз почему-то была только вода. Ах, ну да… Регина же говорила, что она слишком много пьет. Свон улыбнулась воспоминаниям, ковыряясь вилкой в лазанье. Видимо, она проделывала это без должного энтузиазма, потому что Регина огорченно спросила: – Невкусно? – Что ты! – спохватилась Свон. – Очень! И, чтобы доказать это, запихнула в рот такой большой кусок, что едва не подавилась. Регина хихикнула, в какой-то момент становясь похожей на беспечную девчонку. Свон зажевала быстрее, понимая, что обожгла язык. Регина сделала глоток воды. – Могу я спросить тебя, Эмма? Сердце Свон почему-то предательски застучало. Очевидно, вопрос ожидался с подвохом, раз Регина заходила так издалека. – Ну… можешь, – осторожно ответила Свон и напряглась. Регина изящно отправила в рот кусочек лазаньи и, тщательно прожевав его и проглотив, спросила: – О чем ты думаешь весь вечер? Свон, ожидавшая что-то типа «Я тут узнала про ваш с Джонсом спор, так вот, ты в курсе, что его проиграла?», ответила не сразу. Для начала ей пришлось вспомнить, какие мысли вообще побывали в ее голове сегодня. Наконец, она нашла, как ей показалось, наиболее безобидный ответ. – О Грейс. Это та девочка, чей папа-псих отрезал Джонсу руку. – О, понятно, – кивнула Регина. Ее глаза были очень внимательны и не отрывались от Свон. Свон же старательно делала вид, что увлечена лазаньей: та и правда была очень вкусной, но все-таки, видимо, недостаточно, чтобы занять собой все окружающее пространство. Свон прорвало, когда Регина мягко спросила: – Может быть, ты хочешь об этом поговорить? – Да! – выпалила Свон. – Да, хочу! Она действительно хотела. Весь день она то и дело возвращалась к вопросу о том, как можно быть такими гнидами, чтобы позволять своему ребенку употреблять наркотики. – Я не понимаю, – начала она, – зачем вообще рожать детей, если потом ты все равно бросаешь их на произвол судьбы? Регина пожала плечами. – Рано или поздно дети вырастают. – Я не об этом, – поморщилась Свон. Встала и заходила по кухне, пытаясь правильно сформулировать мысль. Регина следила за ней, чуть обернувшись. – Я вот о чем, – Свон остановилась ровно напротив Регины. – Если ты завел ребенка, то будь любезен вырастить из него человека. А если ты чувствуешь, что не готов, то не заводи детей. Повзрослей. Она чувствовала себя рассерженной. Может быть, не надо было поднимать такой разговор, но ее спросили. Она всего лишь отвечает. Регина склонила голову к плечу. – А ты хочешь детей, Эмма? Кажется, в ее голосе скользнуло любопытство. – Нет, – буркнула Свон, крайне жалея, что под рукой нет бутылочки пива. Это могло бы успокоить то разгневанное бурление, что никак не прекращалось внутри. – Почему? – подняла брови Регина. – Ты считаешь, что не готова? Болезненные воспоминания волной поднялись в Свон. Она глубоко вдохнула, размышляя, стоит ли говорить. И разве Регина не знает об этом? – Я росла в приюте. У меня перед глазами не было достойного примера. Я не думаю, что смогу дать ребенку полноценную семью. Вот и все. Она сказала это. Снова окунулась с головой. Теперь будет пару дней ходить и мучиться. Регина отвернулась, и этот ее жест больно ударил по Свон. Она восприняла его как холодность по отношению к собственным переживаниям. Но следующая услышанная фраза расставила все по своим местам. – Может быть, это даже лучше, – очень спокойно произнесла Регина, наливая себе еще воды из графина. – У тебя не было такой матери, как у меня. А вот тут уже Свон быстренько забыла о своей невовремя нахлынувшей скорби. Конечно, она помнила, что там в досье Регины: делала операцию отцу, не спасла, мать обвинила ее в его смерти. Приговор суда – халатность. Но любопытно было узнать правду из первых уст. Свон подошла к столу и встала рядом с Региной, желая видеть ее лицо. Та подняла голову и чуть улыбнулась. – Что, Эмма? Свон пристально посмотрела в ее подозрительно спокойные глаза. – Как ты справилась с этим? Ну, раз уж у них вечер откровений… Регина пожала плечами. Не было заметно, что разговор ее как-то коробит. Впрочем, и счастья на ее лице написано не было. – Очень тяжело. Я любила отца. Больше, чем мать. Лишившись его, я лишилась семьи. Свон сочувственно поджала губы. – Почему мать обвинила тебя в смерти отца? Регина хмыкнула. – Ей же надо было кого-то обвинить. А я, как ни крути, но приложила к этому руку. – Разве ты не сделала все возможное? – недоуменно спросила Свон. Регина убрала с колен салфетку и тщательно принялась ее складывать. – Сделала. – Но почему тогда?! – не понимала Свон. – Моя мать, – медленно, тщательно выговаривая слова так, будто ей трудно было их произносить, сказала Регина, – очень жестокая женщина. Иногда мне кажется, что она мстит мне за то, что я вообще появилась на свет. Регина подняла голову, посмотрела на Свон и даже улыбнулась, но у нее не получилось скрыть этой улыбкой грусть, заполнившую взгляд. У Свон сжалось сердце. И она сделала то единственное, что было ей доступно, как другу: обняла Регину, крепко-крепко, и погладила по волосам, смутно отмечая, что они мягче, чем кажутся. – Ты не виновата, конечно, – сказала Свон куда-то в шею Регине. – Никто не несет ответственности за поступки родителей, за их решения. Она почувствовала, как Регина осторожно обнимает ее в ответ. Странный вечер. Свон не думала, что когда-то захочет снова вспоминать то, что испортило ей жизнь. Но с Региной было легко говорить об этом. Может быть, потому, что и у нее ситуация была, мягко говоря, не слишком хорошая. Да, она росла с матерью, но что в итоге? Получила удар поддых. Они еще обнимались какое-то время, и Свон чувствовала странное умиротворение от этих объятий. Ей было настолько хорошо, что она даже не сразу поняла, что Регина пытается отстраниться. – Прости, Эмма, ты слишком горячая, – услышала Свон и не удержалась от уточнения: – В смысле? Она отпустила Регину. – В смысле температуры твоего тела, – улыбнулась Регина. Потом встала, поправила волосы и, перед тем, как начать собирать тарелки, погладила Свон по щеке. – Прости, если это был слишком неприятный разговор для тебя. Свон на мгновение позволила себе прижаться к чужой ладони. Что греха таить, ей тоже иногда хотелось простого человеческого тепла. – Прощу, – кивнула она, – если ты все же нальешь мне что-нибудь выпить. И себе тоже. Мне кажется, мы заслужили. Нужно было залечить заново вскрытую рану. Обе раны. Регина неодобрительно покачала головой, но вытащила из холодильника непочатую бутылку вина. Снова белого. Но Свон, в общем-то, было все равно. Уже зная, где лежит штопор, она стремительно вытащила пробку и разлила терпко пахнущее вино по подставленным бокалам. – Давай за нас? – предложила она, и Регина с готовностью поддержала тост. Они сделали по глотку, Свон подумала, что на этот раз вино по вкусу напоминает сливу, а потом вдруг хихикнула, вспомнив забавное, никак не соотносящееся со сливой или вином. – Что такое? – с любопытством отреагировала Регина. Она стояла, прижавшись бедром к столу и опершись на столешницу свободной рукой. Темные волосы небрежно падали ей на лицо. Мягкое освещение делало ее очень красивой. Свон улыбнулась, покачивая бокалом из стороны в сторону, словно перемешивая вино в нем. – Ты знаешь, как Джонс называет тебя? Почему она решила поделиться этим? Да кто знает. Может быть, для того, чтобы разбавить грусть этого вечера. Регина отрицательно покачала головой. – Нет. Свон подмигнула ей. – А хочешь знать? Регина засмеялась и снова покачала головой. – Нет. Свон, не ожидавшая такого ответа, пораженно замолчала, но совсем уйти от темы ей не удалось. Желание как-то пошалить так и вертелось в голове. – Я все равно скажу! – не вытерпела она. Регина смиренно вздохнула, закатив глаза. Если она и была против, то сейчас явно давала понять, что вытерпит и не такое. – Злая Королева! – пафосно провозгласила Свон и вскинула руку с бокалом, будто салютуя кому-то. Регина помолчала, глядя куда-то в сторону, потом решительно кивнула и сказала: – Что ж, мне нравится. И она слегка улыбнулась шокированной Свон, которая смогла только спросить удивленно: – И ты не хочешь знать, почему он так зовет тебя? – О, нет, – засмеялась Регина. – Мне это абсолютно неинтересно. Она подошла к Свон и легонько коснулась ее бокала краешком своего. – За Злую Королеву! – предложила она немного игриво. Свон поддержала ее, добавив, смеясь: – И меня, ее верного… кого-нибудь! Регина величественно кивнула. – Эх, – сказала Свон, мужественно решив, что уж признаваться так признаваться. – И почему мы раньше не познакомились? С тобой так легко! И поговорить можно обо всем, и вообще. Не было у нее раньше таких подруг. Да и вообще подруг не было. – Мне с тобой тоже очень хорошо, Эмма, – вернула комплимент Регина, и Свон обрадованно продолжила: – Так что совершенно непонятно, откуда на нас сваливаются все эти дурацкие проблемы? Она имела в виду все скопом, конечно: и работу, и отношения, и всяких там Робинов Гудов, зачем-то влюбляющихся в Злых Королев. – Вокруг нас слишком много мужчин, – невозмутимо сказала Регина. – От них все наши проблемы. В открытое окно с улицы донесся чей-то приглушенный смех. Свон обреченно закатила глаза. – Скажи что-нибудь поновее, – пробурчала она, делая еще один хороший глоток вина и, наконец, приходя к выводу, что вкусно, конечно, но пиво лучше. Однозначно.