Уходи, уходи, останься

Мастер Йорг вот уже неделю как странно на меня поглядывал и хмурил брови, что, впрочем, совсем не находило отклика в моей душе, и желания подойти к пожилому хозяину магазинчика и полюбопытствовать что не так не появлялось. Не так было со мной, а не с ним — я занимался углубленным самокопанием, тем, что делать отчаянно и до дрожи ненавидел, предпочитая действовать, можно даже не думая, а правильно или нет — это уже десятый вопрос. Похоже, теперь время активных действий прошло и наступило время думать как исправлять ситуацию, ибо я допрыгался и скорее всего, уже потерял друга. Гарри далеко не дурак, сумеет сложить два плюс два и найти правильный ответ, а значит, обязательно придёт к выводу, что объектом моих неправильных чувств является не кто-то другой, а он сам. Это заставляло меня чувствовать себя неуютно и пытаться искать пути к отступлению, в надежде сохранить хотя бы те осколки нашей былой крепкой дружбы, что от неё остались в настоящем. Вот только что же мне делать со своими чувствами, которые никому не нужны? — Значит так, Рональд, — хрупкую тишину магазинчика разбил скрипучий голос мастера. От неожиданности я выронил книгу по Тёмным Искусствам, которую с любопытством крутил в руках перед тем, как поставить на полку. — Мне совершенно не нравится твоё нынешнее состояние и с этим срочно надо что-то делать. Лучшими средствами от хандры и бесполезного переливания из пустого в порожнее являются труд и учение, следовательно ты у меня будешь учиться и трудиться. — Вы меня ещё в Хогвартс отправьте, сэр, — хмуро буркнул я, с вызовом глядя в золотые глаза мужчины. Он рассмеялся. — Ничего подобного тебе предлагать я даже не собирался. Мне всё ещё нужен работник в магазине, а значит, Хогвартс исключается. Поведай-ка мне, мой рыжий товарищ, есть ли на свете белом науки, к которым у тебя лежит душа и которые тебе хотелось бы углубленно изучать. Разумеется, квиддич и шахматы оставим в стороне, как полезное, но развлечение. Мне кажется, или он так смеётся надо мной? Но как бы там ни было, а отвлечься от разрушительного самокопания и прокручивания в голове одной и той же ситуации с разными концовками и в самом деле было необходимо, а идея учиться индивидуально мне показалась далеко не самой плохой из возможных. Другое дело чему учиться. В голову почему-то усиленно лезли только два предмета: почему-то алхимия, в которой я никогда не был силён и которую точно не хотелось бы изучать углубленно так изощрённо изгаляясь над собой, и ЗоТИ. И то и другое было самым прямым образом связано с Гарри и его желанием стать аврором, да и самого Гарри в моей жизни было слишком много, гораздо больше, чем просто друга, чтобы мне легко удалось выкинуть мысли о нём и нашей дружбе из голову и суметь переключиться на что-то другое. — ЗоТИ и чары. — Защита от темных искусств, — задумчиво протянул мастер, пожевал губы и уставился куда-то выше моей головы, словно отрешаясь от внешнего мира и углубляясь в мир внутренний. — Любая защита немыслима без знания того предмета от которого ты собираешься защищаться. Чтобы автоматически ставить нужный щит или защищаться, ты должен понимать, как именно действует то или иное проклятие. Именно понимание действия, а не тупое заучивание даёт возможность выбора и может спасти когда-нибудь как твою жизнь, так и жизни тех, кто тебе по-настоящему дорог. — Тёмные искусства? — почти испуганно спросил я, чувствуя, как по венам разливается адреналин. В голове крутились нелепые мысли о том, что мама меня убьёт, если узнает, с чем я связываюсь, а отец её поддержит и добавит, ибо тёмные искусства в нашей семье, как и во многих других, вызывают не очень приятные ассоциации и Волдемортом и Гриндевальдом, возомнившими себя Повелителями. А ещё ТИ напоминали о Фреде, погибшем во время битвы, чтобы я легко смог принять предложение мастера, но в то же время, в нём было что-то неуловимо привлекательное, словно некий вызов, который просто нельзя не принять. Я чувствовал, что не раз горько пожалею, если откажусь и не выслушаю предложение до конца. — Свет не существует без тьмы, Рональд. Разумеется, существует искушение возвыситься за счёт запретных знаний, но искушение есть всегда, а убить можно и кажущимся безобидным повседневным заклинанием. Магия сама по себе искушение в чистом виде, и ей можно злоупотребить так, что даже департамент контроля не придерётся. Вижу, ты думаешь о моём законопослушании. Оставь, это пустое. — Я… — Меня всегда привлекали знания ради знаний, а не ради силы, которую можно получить в результате их. Но знаниям нужны носители, ибо без них они — мертвы. Ты согласен? Я уже почти было кивнул, соглашаясь, но тут открылась дверь, и в магазин вошла дородная дама средних лет в дорогущей бархатной мантии зелёного цвета. Мастер отвлёкся на потенциальную покупательницу, что дало мне возможность всё как можно тщательнее обдумать и взвесить, и не совершать очередную глупость. С одной стороны срабатывали вбитые с детства стереотипы, что тёмные искусства — зло. А с другой стороны, что я теряю, соглашаясь получать эти запретные знания? Мне точно не грозит возомнить себя новым Тёмным лордом и повести за собой чистокровных на борьбу с магглорожденными. Чистокровные маги, к величайшему сожалению, благодаря близкородственным бракам вырождаются, а если взять в расчёт тот факт, что все маги приходятся друг другу родственниками, то прогноз получался совсем неутешительным и чудо что мы не вымерли раньше, как мамонты. Да и близкое общение с Гермионой дало мне хороший иммунитет ко всем проявлениям нетолерантности и расизма. Хотя, я иногда думал, что лучше бы я оказался гомофобом, чем геем, влюбившемся в лучшего друга — так было бы всем намного проще и мне в числе первых. Я закончил с расстановкой книг и перешёл к стеллажу с амулетами, когда ко мне подошёл мастер Йорг, выпроводивший колоритную дамочку, приобретшую нужный товар. — Оставь, успеешь. К тому же я тебе ещё не пояснил порядок выкладки амулетов, чтобы они не конфликтовали друг с другом. Что ты скажешь об обучении? Создавалось странное впечатление, будто ему отчего-то жизненно важно получить моё согласие обучаться именно тёмным искусствам, что немного, если говорить честно, напрягало. К тому же сам мастер вызывал у меня какое-то безотчётное доверие и симпатию, что для меня обычно не характерно, ибо школа жизни от близнецов Уизли, тех ещё горе-шутников и любителей поприкалываться над всеми, не прошла для меня даром. — Чары подчинения? Зачем? Странно, но он смутился. — Поговорим, Рональд? Закрой магазин и проходи на кухню, я заварю нам чай. Чай — это хорошо, вот только вести предстоящий разговор о тёмных искусствах и о том, что конкретно ему от меня надо, за чаем не хотелось. Хотелось расставить все точки над ё безотлагательно и либо согласиться на это ученичество, либо послать мастера в далёкое и трудное эротическое, а самому немедленно уволиться к чертям собачьим. Причём, сейчас моя душа больше лежала к согласию, как к проявлению истинной глупости, ибо она обещала мне дать возможность снова почувствовать себя живым и готовым к подвигам во благо человечества, как это было тогда, когда мы сражались с Волдемортом. К тому же, мастер Йорг и в самом деле прав, говоря, что света без тьмы не существует. Да и тьма совсем необязательно зло — всё зависит от самого человека и от того, как он сумеет распорядиться с древними знаниями. А искушение… Жизнь сама по себе одно большое искушение, чтобы этим меня напугать. — Постойте, мастер Йорг, зачем вам ученик? Он тяжело вздохнул, поменял табличку с положения «открыто» на положение «закрыто» и повернулся ко мне, сверля испытующим, тяжёлым взглядом. Я криво усмехнулся и вздёрнул нос, на что он усмехнулся и кивнул каким-то своим выводам обо мне. — Истинный гриффиндорец никогда не отступает? — Наш девиз — смелость и безрассудство. Я думаю, вам это подходит, сэр, если вы предложили мне стать вашим учеником, зная, что я из себя представляю. — Ты прав, Рональд, — согласно кивнул он. — Мне подходит. Я повторюсь — знаниям нужны носители, а не то они умирают. Мои знания не должны уйти в мир лучший вместе со мной. Тёмные искусства — это именно искусство, такое же, как писать картины, сочинять стихи или музыку. Они очаровывают, проходя по тонкой грани невозможного, но они всего лишь знания. — Вы Пожиратель смерти? — по-глупому спросил я, получая ещё одну понимающую усмешку. — Рыцарь, Рональд, рыцарь смерти. Один из тех глупцов, которые первыми поддержали молодого и амбициозного политика Томаса Марволо Риддла. Кто же знал, что он окажется слаб и вскоре поддастся соблазнам нашего мира, принеся нашей стране столько горя? Раскаяния в золотых глазах не было, только горечь. Я нервно сглотнул, до конца так и не сумев осознать во что вляпался устроившись на работу в неприметный магазинчик в Лондоне, но уже почти не желая иметь со всем этим дела. Волдеморт мёртв, мёртв окончательно и бесповоротно, туда ему и дорога. Жизнь слишком дёшево ценится, но она одна и единственное, что имеет ценность, чтобы ей так глупо рисковать. А рисковать ли? — Я… Мне надо подумать. — Думай. Мне уже немного осталось, так, что я, ища себе ученика, преследую весьма эгоистичные цели о передачи знаний. И кто знает, может быть, когда-нибудь тебе эти самые знания пригодятся, чтобы спасти родного человека. Так что думай, но если твой ответ будет отрицательным — не увольняйся, ибо помимо ученика мне так же нужен и работник. Свет далеко не всесилен? В голову сразу снова полезли мысли о Гарри и его мечте поступить в Аврорат. Друг достаточно безрассуден, чтобы совершать глупости, а значит не стоит отвергать любую возможность его подстраховать на жизненном пути, ведь никогда не знаешь куда может вляпаться герой и погоне за справедливостью и миром. Мастер знал куда давить. — Из меня получится отвратительный ученик. Меня никогда не привлекали знания ради самих знаний, и я никогда особо не любил учиться. — Меня это не пугает. К тому же, смею надеяться на то, что я неплохой учитель и мне удастся заинтересовать тебя искусством. Теперь мы можем, наконец, выпить чаю? Или у тебя ко мне есть ещё вопросы? — Вопросы, конечно, есть, сэр, но чаю мы выпить можем, — ухмыльнулся я, понимая, что своё решение обучаться тёмным искусствам мне придётся хранить до определённого момента в тайне, пока тайна не вскроется сама, ибо одобрения со стороны родных и друзей мне не дождаться. Да и сам я отнюдь не одобрял своего решения, поддавшись пресловутому искушению. Меня грела лишь надежда на то, что игра стоит свеч, что возможно когда-нибудь с помощью запретных знаний мне удастся отвести беду от любимых людей. Мастер понимающе посмотрел мне в глаза и пошёл в сторону маленькой, уютной кухоньки. Жил он прямо при магазине, что я находил очень удобным.