Уходи, уходи, останься

— Рон! Словно свежим весенним ветерком повеяло от кинувшихся ко мне в объятия сестры и подруги. Я и помыслить не мог, что настолько сильно соскучусь по девчонкам! Хотелось совершать какие-то ожидаемые от меня глупости, и я сгрёб их обоих в крепкие объятия, отчего они полузадушено пискнули, возмущаясь скорее для проформы. — Привет, девчонки! Как жизнь? Как учёба? — Которую ты всё-таки бездарно пропускаешь? Поверить не могу, что допустила подобное, не достучавшись до тебя! — укоризненно покачала головой Гермиона, принимая менторский вид, но Джинни пихнула её в бок, возвращая шаловливое праздничное настроение прежде, чем мне захотелось удрать от подруги подальше. — Перестань, Миона. Снова ты о старом и больше неактуальном? Сегодня праздник, подруга, а потому будь добра не порти настроение ни себе, ни окружающим. Рон, собирайся. — Куда? — удивлённо захлопал глазами я, надеясь хоть в свой законный выходной немного отдохнуть и никуда не двигаться. Мастер Йорг, как и обещал с самого начала, всё-таки увлёк меня Тёмными искусствами, которые были весьма разнообразными, иногда пугающими до дрожи в руках, но он же оказался настолько требовательным и суровым учителем, к тому же не теоретиком, а практиком, что мне подчас хотелось молить о пощаде. Разумеется, самую тьму, вроде жертвоприношений для защиты мы изучали только в теории, но и того, что оставалось мне с лихвой хватало, чтобы приползать домой и падать чуть живым. Хотя, мне думалось, что он нарочно начал с боевого раздела, чтобы увлечь меня, согласившегося учиться из своих корыстных целей — защиты родных людей. — К Гарри, братик, к Гарри. Он решил отпраздновать Рождество на Гриммо в узком кругу друзей. Будут только он, мы с Гермионой, Невилл и Виктор. Он прибыл из своей Болгарии специально к празднику к своей драгоценной Мио. — Поздравляю, — улыбнулся я зардевшейся подруге, зная, насколько невыносимой может быть Джин, когда начинала упражняться в дружеских остротах. Впрочем, это, наверное, наша фамильная черта, ибо, что от близнецов, что от Билла с Чарли хотелось удрать, когда они включали троллей. А Перси — просто зануда и от него удрать хочется всегда. — Ты можешь также привести свою пару. — Пару? Миона остро посмотрела на меня, явно не ожидая такой реакции. Однако, на любовные приключения после того, как я возвращался в Лондон, а потом в Нору чуть живой после полевой практики, бывшей у меня четыре раза в неделю, не тянуло. Нет, совсем затворником я не стал, но постоянную девушку так и не завёл, потому что мало какая девушка согласится терпеть рядом с собой вечно отсутствующего парня, а заводить с парнями серьёзных отношений меня не тянуло. Наивно хотелось любви, если не вечной, то хотя бы страстной и взаимной, но чтобы полюбить снова надо быть свободным от любви, а избавиться от чувств к Гарри у меня не получилось до сих пор. Никогда не думал, что окажусь чёртовым однолюбом! Хотя, какие мои годы! Возможно, моя любовь ещё сдохнет в муках не взаимности. — Да, пару. Ты же не будешь утверждать, что за эти полгода, как вы расстались с Мионой, ты так никого себе не нашёл, дав обет целомудрия, воздержания и убиения плоти? На тебя совсем не похоже, — ехидно проговорила до ужаса «тактичная» сестрёнка, а Гермиона жалко улыбнулась, будто чувствовала за собой какую-то вину передо мной. Вину? Что за ерунда? В чём она-то передо мной виновата? Это я повёл себя по отношению к ней, как скотина. — Обет целомудрия если я и давал, то далеко в прошлой жизни. Настолько далеко, что этого не помнят даже горы Шотландии. Но пары, как ты говоришь, у меня нет. Не встретил пока подходящего человека. Мне заавадиться? — Иди ты! — Ну, раз так, то может, пойдём к Гарри? — А переодеться? — Да, Рон, тебе однозначно стоит переодеться, — поддержала Джин Миона. — Праздник всё-таки. — О силы! Пять секунд. *** Без пары на празднике оказался не только я, но и Гарри, скорее всего так и не сумевший отпустить своего Снейпа, отчего хотелось глупо на что-то надеяться. Я — идиот! Что можно противопоставить человеку и герою, который мёртв, а значит совершенен. Жизнь, тепло и любовь? А Гарри всё то, что я готов дать точно надо? — Всем привет! Каковы успехи в грызении наук? Зубы ещё целы? — поприветствовал я парней. С Невиллом и Гарри мы по-дружески обнялись, похлопывая по спинам, словно пытаясь выбить пыль друг из друга, а Виктор крепко пожал мне руку, колюче, но вполне мирно глядя в глаза. — Зря ты не согласился вернуться в Хогвартс, Рон, — усмехнулся мой лучший друг как-то странно глядя на меня. — Учиться на восьмом курсе довольно занимательно. Да и слизеринцы присмирели, поджали хвосты и сидят тихо, словно мыши под веником. — О, да! — с живостью откликнулся я, принимая из его рук бутылку пива. — Жаль, что мне не удастся насладиться таким редким зрелищем, как притихший Хорёк. Неужели он даже не пытается выёживаться? — Злой ты, Рон. Хотя, признаюсь честно, я сам первые месяцы наслаждался, глядя на его кисло-постную физиономию и попытками сохранить хорошую мину при плохой игре. И молчанием… — Тем самым молчанием, которого от этой язвы желудка невозможно было добиться? И кто после этого злой? Гарри заразительно расхохотался, немного запрокинув голову назад. — Всё поклёп и навет! — Ну и ну! А ты у нас рыцарь в сияющих доспехах? Смотри не вживись в эту роль окончательно, а не то в один прекрасный день твои друзья тебя не узнают, — оскалился я, чувствуя как отпускает невероятное напряжение скрутившее внутренности от ожидания предстоящей встречи с другом. С тех пор, как я признался в своих сексуальных предпочтениях, преувеличив их в сторону гомосексуализма, мы виделись лишь однажды, когда Гарри пришёл перед отъездом в школу уточнить, правильно ли он понял, что я имел в виду его. Мы тогда почти мирно побеседовали в кафешке, оба испытывая страшную неловкость и разбежались в разные стороны сразу, как только закончился в чашках кофе. С тех пор вполне закономерно мы с ним до сегодняшнего дня больше не виделись, и я успел накрутить себя. — Боюсь, что эта роль не по мне. — Эй, а кого в Хогвартсе с лёгкой руки Скиттер называют рыцарем света?! — шутливо возмутился Невилл. Гермиона с Виктором тихонько о чём-то переговаривались, то и дело дотрагиваясь друг до друга и было видно, что им весьма комфортно в обществе друг друга. Я отхлебнул пива и насмешливо посмотрел в любимые зелёные глаза. — Тебя и в самом деле так называют? Интересный у вас год. — Жалеешь, что не с нами, братик? — по лисьи прищурилась подошедшая Джин и запрыгнула мне на спину, повиснув. Я чуть не упал от неожиданной детской выходки сестрёнки, но всё же устоял и даже не облился, расхохотавшись. — Может быть, может быть. Хотя в магазине тоже бывает весело — иногда туда такие покупатели захаживают, что хоть стой хоть падай. Вот на днях пришла одна мадам лет под сотню, а может и больше и потребовала амулет привлекательности и книгу как найти молодого мужа. При этом она так многозначительно посматривала на меня, что мне мгновенно захотелось спрятаться по прилавок. А ещё я прочитал «Собор парижской Богоматери». — Ты мой герой! — сквозь смех воскликнула Гермиона. Виктор немедленно шутливо надулся. — Мио, я ревновать. Это я твой герой. — Конечно, дорогой. Вот только и Рон тоже. К тому же я не помню, чтобы ты читал Гюго. — Я исправлюсь, солнце… В компании друзей было очень тепло, весело и легко, и я совсем не сожалел о том, что это рождество встречу не по традиции в Норе. Надеюсь мама поймёт и простит нам с Джин эту вольность, ведь у них сегодня гостят Билл и Джордж с семьями, а также Чарли и Перси. Гермиона села за рояль, а Виктор достал из кармана уменьшенную гитару, вернул ей исходные размеры, и в зале на площади Гриммо двенадцать полилась лёгкая, узнаваемая рождественская мелодия. Мне же отчего-то вспомнилось тёмное очарование песни, которую мне вчера в лесу после практики спел мастер Йорг. На войне круговерть сторон, Мы сражаемся за любовь, За мечту проливаем кровь, И телами кормим ворон. Как бы мир хотелось вернуть! Только битва кипит кругом… Дай мне силы не стать врагом Если наши враги умрут. Оглянусь, увижу тебя — Против тьмы своей мы вдвоём. Дай мне руку, в войну пойдём — Всё равно, о чём говорят. Мир, любовь и семья, и жизнь… Не вернулись ещё с войны И на сердце рана болит, И оружия не сложить… — Гарри, для тебя война закончилась? — шёпотом зачем-то спросил я любимого друга. Он бросил на меня какой-то странный, острый, как бритва, взгляд и хмыкнул своим мыслям. — С чего такие странные вопросы, Рон? Сегодня рождество. — Может быть с того, что я себя не нашёл до сих пор, не сумел вернуться в мир. Ответь. — Нет. Ожидаемо, правда? Пойдём. Куда пойдём, я спрашивать не стал, целиком и полностью доверившись ему. Просто вышел следом за Гарри из зала и пошёл на второй этаж в сторону жилых комнат, не задав ни одного вопроса. Зачем? Дурак потому что, наверное. Отчаянный дурак, который хочет во что-то верить. Мало меня жизнь по носу щёлкала! Гарри втолкнул меня в одну из спален, закрыл за нами на заклинание дверь и прижавшись тесно ко мне, поцеловал в губы. На мгновение я растерялся, не ожидая от него такого и недоверчиво замер, а затем притиснул его ещё ближе, вжимая в своё тело, и жадно откликнулся на поцелуй, в буквальном смысле чувствуя, как у меня срывает крышу. Я мял его задницу, целовал губы, шею, грудь, живот, ставил множество отметин и, ощущая, как схожу с ума от остро-сладкой смеси неверия и счастья. Хотелось зацеловать его всего, и Гарри это позволял, подставляясь по поцелуи и ласки, а когда мы избавились от мешающейся одежды, он молча сунул мне флакон со смазкой и развёл колени, давая понять, что хочет быть снизу. Тесный, горячий, сладкий, страстный, просто невероятно отзывчивый и громкий. И не мой. Чтобы разбить мои глупые надежды на счастье с ним, уже расцветшие пышным цветом, оказалось достаточно одного-единственного слова, произнесённого им в забытьи на пике удовольствия. — Северус! — простонал он, кончая и утягивая меня за собой в яркую вспышку оргазма. Ненавижу! Почему Снейп? Почему снова он? Почему?!. — Северус? — колюче спросил я, садясь на постели и натянул трусы, стараясь не смотреть на своего нечаянного любовника. Отчаянно хотелось немедленно кого-нибудь убить, желательно уже дохлого Снейпа. — Уходи, Рон. Это была ошибка, моя ошибка. Прости, если сможешь и уходи, — проговорил Гарри, свернувшись в жалкий клубочек. Вот только жалко его мне не было совсем — я чувствовал себя использованным и выброшенным на свалку за ненадобностью, а потому расхохотался, словно ненормальный, продолжая одеваться. — Ты слишком много на себя берёшь, гер-рой! Твоя ошибка… А ничего, что кувыркались мы в постели вдвоём? Ошибка наша, и я осёл, но объясняться с девчонками сегодня по поводу моего отсутствия будешь сам. Я в Нору. Счастливого рождества, Гарри. Тебе и твоему Снейпу. — Рон, не смей! — Я его ненавижу! — Уходи. Я поднял с пола помявшуюся рубашку, набросил её на плечи и вышел из спальни. Мне ещё предстояла очень непростая задача — собрать себя из осколков. Но это потом, а пока была задача попроще: как сбежать домой, не объясняясь.