Техён, ты кретин!

Чимин уже давным-давно искупался и переоделся в свою любимую голубую пижамку, даже сделать масочку для лица успел, но обещавший ранее зайти Юнги, так и не приходил. Чимин не знал чем себя занять, наворачивая круги по комнате, и пришел к выводу, что, скорее всего, Юн просто забыл про сказанное, как это обычно и бывает, либо сказал так специально, чтобы отвязаться от Чимы. Слегка погрустнев, он решил никому не докучать и спокойно взял со стола наушники и решил послушать немного музыку. Но найти свой плеер он так и не смог, так как вспомнил, что они у Намджуна. Уже открыв дверь, он увидел улыбающегося Шугу. — Ого, ты все-таки пришел? — удивленно спросил Чимин. — Ну, да, я же говорил, — вваливаясь в комнату, ответил Юнги. — Мне показалось, что ты специально так сказал, чтобы потом не прийти, — говоря себе под нос, промямлил Чим-Чим. — Боги, что ты там бурчишь? — бухнувшись к нему на кровать и приподнимая подушки вертикально, сказал Юн, — Ох, все-таки здесь кровать самая четкая. Come on, чего стоишь,  — пригласив Чимина к себе жестом, сказал Шугарь. Мелкий упал на руку хёна, плотнее прижимаясь к телу. — Блин, Юнги, у тебя голова еще мокрая… Из-за тебя подушка мокрая будет,  — возмутился Чимин. — Ну че, малой, рассказывай, как отдохнули? — игнорируя реплику младшего, спросил Юнги. — Тц, вот гавнюк… Если честно, могло быть и лучше… Не, не подумай, я не жалуюсь, поездка действительно удалась, только Чонгуки постоянно говорил о Тэхене. Я реально не преувеличиваю: постоянно, не переставая. А Тэхен то, а Тэ сделал бы это… Я чуть не чокнулся, ей богу. И все время таскался за мной с этой огромной бандуриной типа камеры, на нас так все пялились. Но были и веселые моменты, конечно, в номере мы часто дурачились. К нам постоянно звонили из персонала, так выбешивало… — лицо Юнги расслабилось и расплылось в теплой улыбке. — Ну, а вы что тут делали без нас? — Ха, гавнюк, а ты как думаешь? Пока ты там веселился с Гуком, мы батрачили… И меня опять посадили на диету, — разочарованно произнес Юн. — Ты стебёшься? Зачем? Ты худее нас всех вместе взятых, еще со времен дебюта… — смотря в глаза возмутился Чима. — Ну ты посмотри только, — Пак взял тонкую ручку хена и поболтал ее у глаз. — Ах, ты ж, мелкий. Льстишь хену, да? Подлизываешься? — иронично произнес Шуга и принялся щекотать мелкого, наслаждаясь его раскатистым смехом, заражаясь им сам. — Х-хееен-н, до смерти защекочешь, — сквозь смех и слезы, извиваясь, жалобно простонал Чимин, — Ох, ну, п-пожалуйста… Но Юнги такая реакция забавляла еще больше. Он принялся щекотать сильнее, на что Пак стал еще больше извиваться, словно поехавший червяк эпилепсик. По кровати будто прошло торнадо, простынь кусками где-то свисала на пол, подушки были изнасилованы и вышвырнуты на паркет, а одеяло, комком, энергично путешествовало по кровати. В скором времени, мальчики и вовсе свалились на пол, а Юнги оседлал бедра Чимы для удобства. Ибо так рили было намного удобнее щекотать, хоть и сомнительно это смотрелось. — Что вы за оргии тут устроили? — грозно перекрикивая мелких и прерывая веселье, сказал Джин, — Хотите спать вместе — пожалуйста, только не мешайте другим! — Но, я не… — хотел возразить Юн, но был перебит. — Никаких но, быстро заправили кровать и в постель! Сколько можно ебать мозги? Мелкие быстро поднялись и легли под одеяло и, услышав хлоп двери, взорвались громким смехом. — Господи, какие же они дети-то, — усмехнувшись произнес за дверью Сокджин. — Он так похож на мамку порой, ну серьезно, — снова взорвавшись смехом, сказал Чим, — Одень на него фартук и косыночку. — И половник в руки, — смеясь, дополнил Юн. Хен встал и начал пародировать Сокджина. Повернулся полубоком, выпятив жопу и на выдохе произнес: —  — Намджун-и~ не хочешь жаркОго? ♡ — Блэт, я сейчас умру, хен… — держась за живот, протянул Пак. Наконец чуть успокоившись, Чимин решил спросить про Тэхена. — Юнги-и, итак… что с Тэхеном там? — Мда-а-а, умеешь же ты атмосферу портить, говнюк, — ущипнув мелкого пробурчал Шуга. На что Чим впился зубами в плечо хена. И снова они заржали, но услышав мощные стуки за стенкой, резко замолчали. — Пхпх, мамусь, прости… — уже собираясь снова засмеяться, сказал Юн. — Я все слышу, полудурки! — заорал Джини, так, что малые снова взорвались смехом. — Ладно, давай успокаиваться, а то нам Джин точно вставит. На счет Тэхена… Уж сорян, но я сам ни черта не знаю, мы не понимаем, что за муть творится у него в голове. С ним было все нормально, он тоже нам постоянно тараторил о Гуке, но в один день просто перестал, стал каким-то равнодушным, а когда мы начинали разговор о вас с ним, он просто разворачивался и уходил. Мы не видели, когда он в последний раз ел, только и делает, что в игры играет днями и ночами, лишь свободная минутка — сразу за комп, а выходит только, чтобы поссать, да водички налить в кружку. Кто бы у него не спрашивал, он отвечает, что все в порядке. Мы думали вот приедет Чонгук и разберется, поговорит с ним, они как-никак пара, но как видишь — наш небольшой план провалился… Ну ладно, — приподнимаясь с кровати сказал Юн. Но маленькие пухленькие пальчики вцепились в его майку. — Х-хен… Я… типа скучал, очень. Останешься? — смотря, на перебирающие белую футболку пальцы, спросил Плюшка. «Господи, какой милаш» » — отвернувшись, подумал Юнги. — Хорошо. Но если ты не заставишь меня скучать, — лукаво улыбнулся Шуга, — Что предложишь? — Спать? — Спать? Я пошел… — СТОЙ, СТОЙ, СТОЙ. Давай фильм посмотрим? Ужастик, м? Спорим ты заснешь первым? — Смышленый малый, на слабо меня берешь? Верная тактика. Согласен. На что спорим? —  На желание, — уверенно сказал Чимин. — Ооооу, ты уверен? Потом ведь можешь пожалеть, — ехидно улыбаясь, произнес Шуга. — Уверен, — передразнивая и щуря глаза, ответил Чима. — То есть ты согласен на все? Любое моё желание? — Любое, хен, — смотря в глаза и передавая свои игривые искорки Юнги, сказал Чимини. — Потом не жалуйся, цыпа. — Бебебе… Откуда такая самоуверенность… Они наконец комфортно расположились для просмотра фильма: Юнги сел к изголовью кровати, подмяв под спину подушки, а Пак сел между ног, наваливаясь на торс хена, согнув колени, и положив на них ноут. Чимин выбрал первый попавшийся фильм, даже не читая описания, что оказалось его огромной и сокрушительной ошибкой. Это был не ужас, ни комедия, это было непонятно-что — малобюджетная и ни разу не интересная нудятина. Но они не стали переключать фильм, посчитав, что так будет даже лучше для их спора. Юнги даже придумал небольшую тактику. Он на протяжении всего фильма пропускал через свои пальцы шелковистые пряди блондинистых волос Чимина, расслабляя его. Он сам не заметил, как залип на них. Они были не похожи на волосы парня ничуть. Такие же мягенькие и податливые, точно у девушки. От приглушенного света ноутбука они переливались разными цветами, подобно радуге. Он приблизился к макушке и с интересом вдохнул новый запах: точно в саду или дендрауриме с яблонями в перемешку с апельсиновыми и персиковыми деревьями. Этот незнакомый ему аромат не был приторным — он был сладким и опьяняющим, словно дорогое вино из виноградных зарослей Тосканы (регион Италии, славящийся своими элитными винами). Юн просто лежал и набирал в легкие этот восхитительный запах, вздох за вздохом. Наконец очнувшись, он заметил, что Чим никак на это странное действие не отреагировал и легонько позвал его блондинчика. — Пс, Чима, — еле слышно, шепнул Юнги. Ответа не последовало и после второго и даже третьего призыва, поэтому он уверенно решил, что младший уже крепко спит. Медленно протягивая руки к компьютеру, он закрыл его и кинул куда-то в ноги. А теперь, сидел и думал, как же переложить Чиму, не разбудив. В итоге он решил просто аккуратненько его спихнуть. Смахнув рукой одеяло, он неспешно скинул Чиму с себя на простынь, сразу накрывая тепленьким одеялком. Встав с кровати чтобы положить ноутбук на стол, он услышал Чиму. — Юнги-и, — сонно произнес мелкий, своим хриплым голосом. — Да иду-иду, погодь. Разместив ноутбук, он лег в уже нагретую постельку, зарываясь носом в воздушную перину одеяла. Будь то любой другой день — он уснул сразу же в эту самую секунду. Но даже после просмотра, до жути скучного фильма, спать ема не хотелось; куда более занимательный объект сейчас мило сопел подле него. И в который раз за этот день у Мина пролетает мысль: «Совсем как баба…» Но это нельзя назвать оскорблением; он просто слишком красив и нежен для парня: мягкие волосы, бархатистая кожа, милая улыбка и манера поведения придавали ему некую грациозность и притягательные нотки изящества. В эту же секунду Чимин закорчился и глубоко выдохнул, обплетая всеми частями тела, явно не привыкшего к такому вниманию Юнги. — Спокойной ночи, Чима — подавляя смешок и закрывая глаза, произнес Юнги. Шугарь всё никак не мог уснуть. Сколько бы не ворочался, сколько бы не вылезал из-под одеяла, у него никак не получалось: то жарко, то холодно; то как-то жестко; то подушка неудобно лежит. Вроде как и мыслей в голове нет, и по плану ничто не должно было мешать его сну. Раньше, засыпая на этой кровати, он моментально проваливался в сон. Но почему-то, не сегодня… Он повернулся к Чиме, заметив для себя, что его глаза быстро адаптируются к темноте: получается разглядеть на его лице каждую мельчайшую детальку, несмотря на то, что в комнате кромешная тьма. (Ну чем не кошечка? ыыы~) Сейчас он просто лежит, расслабленно любуясь своим другом. «Я так скучал по тебе Чимин-ши». Он сам охренел от того, что пронеслось сейчас в его дурной голове. Его сразу передернуло, а он мысленно уже избил себя за такую сопливую фразу. Пока Юнги был занят нанесением воображаемых ударов, Чимин пододвинулся к нему значительно больше и обнял, малеха шокировав этим Шугаря: теперь их лица находились в паре сантиметров друг от друга. Как ни пытался он отдалиться, все тщетно… Чимин хоть и маленький, но с невероятно-сильной, черт его раздери, хваткой. Успокоившись и оставив свои обреченные на провал попытки, Юн только тогда понял в какое дерьмецо он вляпался: их носы соприкасались, как в какой-нибудь ванильной гейской манге. «Черт, слишком близко» Парень попытался закрыть глаза, но по непонятной ему самому причине, снова открывал. И снова засмотрелся, уже в который раз за этот день. Чимин был слишком залипательным; от него, действительно, было сложно оторваться. Он смотрел на его светлую кожу, на его миленькие родинки на лбу и шее, даже отыскал одну на скуле: все это хотелось потрогать и во все это потыкать. Он завороженно, словно заколдованный смотрел на его слегка подрагивающие густые ресницы и на интимно выпирающий кадык, но его блуждающий взгляд остановился и задержался на губах: они были самой соблазнительной частью его лица. Чимин, не подозревая, что на него жестоко пялят, зевнул, а после оставил свой рот прикрытым. «Сука, дебил, для своей же безопасности закрой свой хренов рот. Чертов демон. Сжалься… по-брацки» Юнги попытался забить и снова закрыл глаза. Но теперь он чувствовал его теплое дыхание. Перемешиваясь с собственным, оно медленно обжигало кожу на губах Юнги. Сосредоточиться на сне никак не получалось. Он думал лишь о паре предательских сантиметров, разделяющих их губы. Хен слушал размеренные и спокойные вдохи и выдохи и снова, непонятно зачем, открыл глаза. Он вцепился взглядом в губы Чимы, не смея моргнуть; не в силах закрыть глаза. Свои действия он оправдывал избытком углекислого газа и недостатком кислорода. Чему подтверждение, как он думал закружившаяся внезапно голова (но мы же все знаем правду, верно?) Воздуха уже катастрофически не хватало. «Это все из-за углекислого газа. Да, точно. Углекислый газ. Недостаток кислорода… боги» Он еще долго гипнотизировал губы Чимина, пока желание распробовать их не одержало победу. Они были как запретный плод. Такой одурманивающий и, наверняка, сладкий, но все-таки запретный. Брюнет послал все к черту лысому и поддался соблазну. Он согрешил. Не сдержался и впился губами, медленно пытаясь распробовать их вкус. «Такие же сладкие как я и предполагал». Юнги прилип к губам младшего, отдававшим карамелью, не в силах оторваться. Чем больше он их пытался распробовать, тем больше они ему кружили голову. Хоть он и не особо любил сладкое, но этот привкус карамели был неповторимо кайфовый. Разум уже давно улетучился и он даже не думал, что Чимин мог бы проснуться; даже не подумал как будет оправдываться перед ним за содеянное; да не то, чтобы перед ним, не думал даже как оправдываться перед собой.

 — Э, Юнги. Что ты делаешь?