Техён, ты кретин!

 — Юнги… Что ты делаешь?

*** Шуга, залившись краской, резко отстранился. Слушая, как бешено разрывается в ударах его сердце он грубо отпихнул светловолосого. Кровь только сейчас начала нормально циркулировать, ударив парню в голову и уже слишком поздно разбудивши мозг. В его тупую голову только сейчас пришло осознание того, что он натворил. Но вместо того, чтобы извиниться или каким-то способом объясниться, он выпалил резкое: — Свали нахер! — парень не нашел других слов, просто недовольно встал и поспешил эффектно удалиться, при этом сильно хлопнув дверью. Охреневший от жизни Чимин тяжело дышал и сидел замороженный, пытаясь перевести дух и собрать мысли в кучу, но они то и дело убегали, разбегаясь, словно маленькие играющие детишки на площадке. Он легонько коснулся руками своих слегка покрасневших вишневых губ, которые, все еще горели огнем. Они еще помнят сухие уста, неспешно пробующие на вкус каждую клеточку его пухленьких губ, проверяя каждый нерв кончиков уст на чувствительность. Ему понравилось. Ему безумно понравилось. Верно говорят, что самые чувствительные и самые чувственные части тела — это губы. И только им… мы доверяем самые сокровенные желания. И только они… с такой точностью могут измерить температуру заболевшего малыша. И только у них… в сто раз больше нервных окончаний, чем на кончиках пальцев. Чимин сидел на краю кровати, склонив голову к коленям и в забвении руками прикрывал лицо. Кажется, сейчас его мысли пролетали в голове со скоростью @#&/ слов в секунду. Он закидывался вопросами, не в состоянии ответить хотя бы на один из них. — Вот же пидор! Хрена лысого я мучаться должен? Он стебется? — не выдержав штурма мыслей, сказал Чимин, спрыгивая с кровати. Теперь он стоял посередине комнаты и опустошенно смотрел на ту самую кровать, где Юнги его кхм… поцеловал.

Юнги. Его. Поцеловал.

Он просто сорвался с места не зная, что будет дальше, как вести себя; да и что там говорить тоже не представлял. Ноги сами вели его в комнату своего хена. И вот в считанные секунды, Чим катапультировался и уже стоял у входа в преисподнюю, то бишь дверь Юна, не зная, что делать дальше. Он попытался подслушать хоть что-нибудь, возможно, хен сейчас матерится или крушит все вокруг. Может бурчит? Но не было слышно нихрена. Он так и стоял у двери, прислонившись к ней ухом, нервно перебирая пальчиками футболку, прислушиваясь к безмолвной тишине. Чимин слышал то, на что раньше не обращал никакого внимания. Он слышал всё, кроме того, что хотелось бы. Он слышал свое сердцебиение, слышал размеренное дыхание ребят, слышал тихо работающий телевизор в гостиной, слышал как течет вода по трубам, он, кажется, слышал всё, все кроме каких-нибудь звуков жизни из комнаты Шуги. Будто его хен уже спокойно спал, видя десятый сон. Он не чувствовал даже запаха кофе, постоянно исходившего из комнаты. Он слышал абсолютно все, но одновременно и не слышал ничего. Эта комната утонувшая в немой тишине пугала.  — Может он суициднулся и сдох наконец? — сказал Чимин, пожав плечами и выдавил из себя нелепый смешок. Он хотел было свалить, но затем вспомнил зачем пришел. А в голову снова лезли фрагменты это «идиотского» поцелуя. Внезапно в нем что-то щелкнуло. Кажись, это отключился мо: нейроны потихоньку отмирали, медленно угасая, опустошая разум от посторонних мыслей. Он не думал, о последствиях, он просто хотел этого, хотел еще, он хотел этого сейчас, и он сделает это, не задавая себе лишних вопросов, как это сделал пару минут назад, Юнги. Он без колебания взялся за ручку и надавил. И… и ничего… — Черт возьми… — на выдохе сказал Чимин, потирая затылок, — Хен-осла кусок, ты серьезно? Как паренек не старался, ручка никак не поддавалась. Юнги, действительно, закрыл дверь на замок. Но Чимин не желает так легко сдаваться. Один стук… второй… тишина в ответ. Он стучит уже громче. — ПИДОООР! ОТКРЫВАЙ ДАВАЙ — игриво заорал блондин. Но его просьбу проигнорировали. Чимину уже было глубоко насрать, что все спят, он просто стал тарабанить в дверь, окликая хена. Он минуты две насиловал дверь, в попытке открыть, пока Джини не дал ему подзатыльник, приведя парня в чувство. — Ты че рехнулся, долбоеб? Совсем умом тронулся? — Джин взял Чимина за шиворот, — Ты что здесь устроил? Время вообще видел? Ничего, что мы спим тут все? Один ты фигней страдаешь. Хрена ты весь дом на уши поднимаешь? — Сокджина изрядно подзадолбала эта «недопарочка» за сегодня, и он наконец решил вставить пиздюлей. — Джини, остынь, иди ложись, — сонным и спокойным тембром произнес Намджун, кладя руку на плечо хену, легонько поглаживая. — Хоть писк услышу, ты труп понял? — на выдохе рявкнул Джин. — Мелкий, емае, ты че страх совсем потерял? Он же теперь всю ночь теперь пыхтеть и бурчать будет… — Прости, Мон, я… я не хотел, — печальным голосом извинился Чимин, — Я… я пойду… Спокойной ночи. Извини, что разбудил. Поникший Чимин поплелся в свою комнату, оставив Мона в недоумении. «ВТФФ?» — Господи, все вокруг чокнутые… Чимин так и не смог заснуть этой ночью. Закрывая глаза, ему виделись тоненькие, зверски манящие губы. Он лежал всю ночь, уткнувшись в подушку, и вдыхал легкий аромат кофе, оставленный Юнги будто для того, чтобы подразнить младшего. Он наконец понял, что в конец ебнулся)) Юнги в это время тоже не спал и также ворочился на кровати. Он за всю свою сознательную жизнь так не матерился, как сегодня. Он и так не ангел, но сейчас прям превзошел самого себя. Даже успел малеха избить себя, оставив кое-где синяки, но больше всего пострадала голова, которой каждые пять секунд прилетали шлепки. Дурак. Идиот. Придурок. Твою ма-а-ать, что делать-то теперь?» (Да молодец, Юнги… ты об этом только сейчас думаешь? Нехер было задницей думать; бедный чимини) *** Утро: 6.57. Через приоткрытое окошко, в комнату врывался легкий ветерок, заставляя слегка колыхаться белоснежные занавески. Солнце, пробившись сквозь горизонт, вдруг разом осветило всю Землю. Каждая травинка, отблескивая каплей росы, встрепенулась и потянулась к свету. Солнечные зайчики резво носились по комнате, играя. По всей комнате туманом расплылся аромат свежеприготовленного Намджуном кофе. Это утро было настолько прекрасным, что Джин, на удивление, встал без причитаний и чертыханий, не прилагая особых усилий, даже не взирая, на произошедшие вчера события. Джин охотно открыл глаза, осматривая комнату. Его взгляд остановился на прекрасном торсе своего парня. Намджун стоял около окна с кружкой кофе, медленно попивая, и наблюдал за лениво просыпающимся городом. «Вот Аполлон же, хоть убей…» — пронеслось в голове у Джина. Его слегка загоревший, карамельный торс, играл со светом, переливаясь и вычерчивая линии рельефа. Он казался таким сладким, так и хотелось впиться в эту карамельку зубами. Его волосы были слегка взъерошены, а вторая рука спрятана в карман широких спортивных штанов из-под которых слегка выглядывала резинка трусов. Джин водил по РепМону взглядом, впиваясь, не в силах оторваться. — Слюнки подотри, Джини, — не оборачиваясь, усмехнулся Мон, продолжая смотреть в окно. — Йа… ты че городишь? Не льсти себе, — все еще пялясь на спину, произнес Джин, сглатывая.  — Вот ты мое видел? Вот это настоящее Геркулесово тело — Правда чтоли? Тогда покажешь? — Намджун медленно повернулся и грациозно направился к кровати парня, поставив уже пустую кружку на стол. Такой Репмон нравился Джину куда больше экранного. Не сказать, что они сильно отличались, но различия все же были. Этот был домашний, растрепанный и сексуальненький. А другой всегда сдержанный и серьезный лидер. Но таким он был только на сцене и при камерах. А обычные настоящие НамДжины прекрасно дополняли друг друга свойским кретинизмом (но макнэ-лайн не переплюнут конечно). А их главной особенностью было что-то вроде телепатии — они понимали друг друга с полуслова, буквально по взгляду, будто читая мысли друг друга. Намджун продолжал плавно подкрадываться к хену, дразня. — Ладно, понял, беру свои слова назад, только прекрати, окей.? Джин накрылся одеялом, засмущавшись, подозревая, что это его сейчас не спасет. Такой софтовый и миленький Джин, только раззадоривал интерес РепМона. Он уже подошел к кровати и усмехнувшись, и плавно залез на коленях на кровать, повисая над замуровавшимся хеном. — Прекратить что? — РепМон плотнее прижимался к телу через одеяло, нависнув в паре сантиметров от погребенного под одеялом лица. Сокджин припустил одеяло, оставив только глаза, но увидев парня так близко, передумал и снова спрятался. — Что, в прятки играем? — поинтересовался Намджун. — Не слезешь? — тихо пробормотал Джин. —</i> Неа,</i> — сказал Рэпмон, довольно улыбаясь. — Ну тогда и я не вылезу, — хмыкнул парень. — Ну конечно… там наверняка очень тепло да? — протянул Мон. Блондин полностью улегся на парня сверху и начал осторожно, едва касаясь, поглаживать его пальцы, выглядывающие из-под одеяла, выманивающе вырисовывая незамысловатые узоры. — Вылезай уже, Джини, — бархатисто сладким голосом сказал Намджун, — Я же жду, — прошептал парень. —  Заманал… — недовольно пробурчал Джин, ворочаясь и выбираясь из-под одеяла. Но встретившись с надменными карими глазами, резко передумал и хотел было снова натянуть одеяло на голову, но неуклюжие ручонки не дали осуществить задуманное. Намджун привстал и скинул одеяло с кровати в ту же секунду, нависая над Сокджином. — Ну вот и все, Джини, — шепотом, выдыхая прямо в губы, произнес Мон, наблюдая и наслаждаясь тем, как его парень сжимаясь, все больше вдавливается в кровать. Джина всегда накрывало из-за Мона. Это не поддавалось контролю. Всегда, после того, как они делали что-то неприличное и постыдное, Сокджин ругал себя, говоря, что такое больше не повторится и он выдержит, откажет, «он же мужик» все-таки, но каждый раз с грохотом проигрывал. Проигрывал своему разуму и чувствам. Проигрывал этому хитроумному бесу, который всегда знал, как этому поспособствовать, где надавить и за какие нервы подергать. Они лежат и смотрят друг на друга, не отрываясь, едва дыша. Одному хочется провалиться под Землю, а другому поставить наконец его раком. Но Джин всегда знал как приумерить пыл парня. Он развязно и нежно провел по разгоряченной коже пальцами от мочки уха до губ, поочередно переводя взгляд от глаз на губы. Намджун обхватил лицо хена грубыми ладонями и потянулся к губам, как послышался язвительный скрип. Джейхоуп с энтузиазмом открыл дверь, — Парни, вы собира… етесь…? — и опешил, смотря на шокированные неморгающие две пары глаз. — … — Упс… — … — Суууука, … — Мон обессилено и недовольно опустил голову и лег в позу звезды, мыча себе под нос, — Вот именно сейчас тебе присралось зайти, да?— пробормотал Намджун. Джин поспешил в свое укромное местечко, под одеялко. — Упс, извиняшки, — пожимая плечами и высовывая язык, извинился парень, — ЖРА-АА-А-ААТЬ, — Хосок прыгнул на парней сверху, начав ерзать и щекотать мемберов, — Чем вы тут занимаетесь с утра пораньше, дебилы? Прекрасный мой цветочек, от тебя я такого не ожидал, Джини… — Так, Хосок… — сказал Сокджин, пытаясь высунуть голову из по одеяла, — СЛЕЕЕЕЗЬ!— Джин начал извиваться как червяк, мотыляя парня сверху. — Чо-чо? НЕ СЛЫШУ-У-У… ГРОМЧЕ МОЖЕШЬ? — пытаясь не свалиться с кровати, проорал Хоби. Тем временем мимо проходил сонный Шуга, с щеткой в зубах и завидев эту картину, остановился в дверном проеме. —</i> Еба-а-ть…</i> — протянул он на выдохе. А потом развернулся и пошел дальше. — Ладно-ладно, заманали. Ты что-то про еду говорил,  — успокоившись, проговорил Джин,  — Ага, говорил. Я сказал, что нам есть нечего. Поэтому: ЖРАТЬ! ЖРАТЬ! ЖРАТЬ! — к коледующему Хосоку присоединился Мон. — Да почему я?! — возмутился Джин, скидывая всех на пол. Валяющиеся на паркете парни заржали, провожая смешками Сокджина, который уже направлялся на кухню, оставив парней. Когда они успокоились Хоби спросил: — А кто это вчера ночью тусил? На весь дом слушко было. — Да блин, — Мон почесал затылок, — Это Чимин вчера к Юнги рвался. Хз что произошло, они пол ночи угарали и бесили мою принцесску, а потом что-то не поделили наверное… — пожав плечами, сказал Намджун, — Ладно, я пойду купаться, бывай, — и поспешил удалиться. Не дойдя до ванны, Мона поманил запах чего-т вкусненького. Голодный парень, не раздумывая, погнал на кухню. У плиты стоял Сокджин и колдовал со сковородкой. Как бы по-извращенски это не звучало, но этот синий фартучек ему пиздецки шел, до неприличия просто. Мон подлетел к Джину, резко обхватив его сзади. От неожиданности Джин чуть не выронил сковородку, а другой рукой ошпарился об ее край. — Айщ, блин, Мон! — Епт, епт, епт, прости! — парень резко отскочил, продолжая извиняться — Прости-ии-и, дай посмотреть. — РепМон развернул своего парня и бережно схватил пострадавшую руку, осматривая, — Больно? Ты же знаешь, я не хотел, Джини… — Мон заботливо покрывал поцелуями покрасневшую от небольшого ожога кожу, смутив этим другого. — Опять милуетесь? — резко и громко испугав обоих ребят, спросил Джей Хоуп, стоя в проходе, облокотившись и игриво подергивая бровями, — Муа-муа, Джини… оххх, — имитируя поцелуй издевался парень. — Ну, все… сука, беги. До самой Индии беги, — Джин взял молоток для отбивания мяса и помчался за Хоупом. Они ржали и орали, носясь по всей квартире, пока Хоби не забежал к Шуге, который в это время лазил в интернете за компьютером. — Сахаро-о-очек, спаси меня. — Хоби спрятался за креслом Шуги, — Он меня выебать хочет, — парень скорчил жалостливую мину, надувая губы. — Слишком шумные. Свалите, — холодно отрезал Мин. Лица мемберов изменились. Джин опустил молоток, недоумевающе переглядываясь с Хоупом. — Хеееен, чо эт с тобой? Ты сегодня прям особенно раздражительный… — Хоби положил голову на его руку и смотрел в глаза, подобно котику. — Что-то не устраивает, повторюсь — валите, — Мин резко одергнул руку на которой лежала голова Хоупа и поместил ее на мышку. Джин намекал другу, дергая головой в сторону двери, что пора сваливать. Хоби скорчил недовольную рожу и показушно стал и вышел, вслед за ним вышел Джин и аккуратно прикрыл дверь. Так как завтрак приготовить не удалось, Джин решил подогреть недоеденный вчера ужин, и уже через семь минут стол был накрыт и ждал когда же его сожрут. — КУША-АЦ!! На кухню в эту же секунду влетели Хоуп с Намджуном, которые спотыкаются об порог и падают друг на друга. — Господи, ну что за черт? Что за баловство? Вы что дети малые? — Джин схватил ребят за уши и потащил к их местам за столом. Остальные потихоньку подтягивались и уже через пять минут все были в сборе. Обычно, у них очень атмосферные оживленные завтраки с криками и шуточками Чонгука и Джина, но сегодня у большинства настрой не тот. Тэхен даже в руки вилку не брал, просто сидел и опустошенно смотрел на тарелку с едой. Чонгук и Чимин возили столовыми приборами по тарелке, задумавшись. А Шуга и вовсе посидел минуты две и свалил, списав все на плохой аппетит. «И че за на#$&?», — подумал Джин и взглянул на Намджуна, который тоже не въезжал и что-то пытался сказать шепотом. — Потом, — шепнул Сокджин и махнул рукой. После завтрака все разбежались по комнатам и на кухне остались только Намджины. — Ля, ну и шо это было, — спросил у своего парня Сокджин, протирая полотенцем только что помытые тарелки. — Я ебу чтоли? Ладно с Гуком и Тэ, но что с остальными-то? Вчера все нормально было… — Ну и… забьем на это? — … — Или пойдем разбираться? — Сам же знаешь. — Чур ты к Шуге, — Джин быстро слинял и катапультировался в коридор, думая к кому пойти первым. А по пути решил зайти в сортир. Подойдя к двери, он услышал грохот и тихие всхлипы, перепугавшись не на шутку.

 — Тэ… Тэхен? Тэхен!