Практикант

К началу следующего учебного дня Бакуго разработал хитрый план того, как докопаться до истины: правду ему рассказал этот сомнительный психолог Шинсо или нет. Собственно, состоял он вот, в чём: если последний по расписанию сегодняшний урок истории будет самостоятельно вести Шото, он каким-нибудь способом заставит его задержаться после урока и разговорит. И как раз в момент диалога с учителем Кацуки планировал рассмотреть, действительно ли его язык проколот или нет. "Не то чтобы меня это особо парило, - мысленно успокаивал он себя, - но я просто ненавижу, когда мне нагло врут в лицо!" К сожалению, признаться даже самому себе в том, что его внезапно что-то действительно заинтересовало, было для парня задачей буквально непосильной. Противоречивость, которой повсеместно славился Бакуго, на самом деле достигала апогея именно внутри его собственной головы, а потому неизвестно, кому всё это вопиющее упрямство в итоге делало хуже. Кацуки настолько хотел стать сильным, что страдал от собственной с годами наслоившейся слабости, заключающейся в неумении признать любую другую свою слабость. Где-то внутри него будто бы кто-то надувал воздушный шарик, он иногда чувствовал его за рёбрами или, быть может, несколько ниже и ощущал, что близится тот день, когда этот самый шарик, разорвавшись, с грохотом лопнет. Вторник настолько долго тянулся, что был уже больше похож на вовсе замершее желе. Погода за окном была пасмурная, хотя дождь всё же не лил. Надолго ли? И вот наконец долгожданный урок истории. Шото довольно интересно рассказывает про первую половину девятнадцатого века в Европе, рисуя таблицы, обращая внимание на картинки из учебника, приводя ассоциации из более недавних исторических событий. Вежливо отвечает на все вопросы, которые возникают у учеников. Такой, казалось бы, спокойный и уверенный, но... Не всё то золото, что блестит, как говорится. Ближе к концу урока Тодороки задал классу довольно креативное задание: составить викторину, разделившись на четыре команды. Капитаны - первые четверо учеников в классе в рейтинге успеваемости, а именно Яойрозу, Иида, Бакуго и Мидория. Каждый должен был сформировать свой состав до завтрашнего дня и принести готовые списки учителю. Не знаю, стоит ли говорить о том, что в команду к Кацуки никто не горел особым желанием идти, как, впрочем, и он сам был не в восторге от того, что ему придётся работать с кем-то. Единственным, кто сам предложил светловолосому свою кандидатуру, был Киришима. Что ж, блондин не стал возражать. Остальных он просто набрал по остаточному принципу. - Бакуго, пойдём из школы вместе, чтобы обсудить нашу тему для викторины и распределить обязанности! - воодушевлённо воскликнул Киришима, дожидаясь одноклассника, когда урок закончился. - Не сегодня. Мне надо остаться и кое-что обсудить с учителем Шото, - буркнул он, нарочно долго собирая свою сумку. - Но, если хочешь, сам можешь этим заняться. - А-а... - несколько расстроенно протянул красноволосый. - Ну ладно. Я тебе напишу тогда вечером, хорошо? - Ага, бывай, - кивнул ему в сторону выхода Кацуки. Когда уже почти все постепенно вышли из класса, парень начал осуществление своего плана. Он подошёл к стоявшему за столом учителю и спросил: - Это вам Коидзуми сказала нам викторину дать? - Нет, я сам решил, - кратко отозвался он, дописывая что-то в тетради. - А в чём её суть? Если поподробнее? - Кацуки оглянулся, чтобы убедиться в том, что все уже благополучно ушли. Предыдущий ответ Тодороки был слишком коротким, поэтому он совсем не успел рассмотреть, проколот ли его язык. - Я же, вроде, всё довольно подробно объяснил, - вздохнув, молодой человек повернулся к ученику и легонько поправил прямоугольные очки. - Но, в любом случае... В общем, ты набираешь команду, вы готовите десять вопросов по теме, которая вам выпала путём жребия... Светловолосый старался сперва невзначай смотреть куда-то в сторону, пока учитель разговаривал. "Не могу ни черта разглядеть!.. - в сердцах подумал он, чуть хмурясь. Незаметно для самого себя Кацуки стал просто монотонно следить непосредственно за ртом учителя, стараясь не упустить нужный момент. Губы Тодороки при ближайшем рассмотрении казались довольно мягкими и не слишком динамичными: чаще всего их движения приходили в одну единственную почти прямую линию, а его общая манера речи оказалась крайне сдержанной: он не раскрывал рот слишком широко, что серьёзно усложнило задачу ученика. - Давай же, открой своё грёбанный рот пошире! Почему ты даже разговариваешь как придурок? Я не думал что это будет так..." - Бакуго, - пожалуй, справедливо будет заметить, что, оказывается, его губы очерчивали весьма плавные и красивые движения, когда он произносил фамилию ученика, - я... - Тодороки на секунду чуть смутился - ранее, пока Кацуки за ним следил, он не делал такого лица. - Возможно, это немного странно, но... Почему ты так пристально уставился на мои губы? - прямолинейности ему, в общем-то, было не занимать. - Твою мать... - под нос пробормотал светловолосый, отводя взгляд и предвкушая вовсе не то развитие событий, на которое он рассчитывал. "Это ни хрена не было в моих планах! Что этот кретин уже успел там себе напридумывать?!" - Я испачкался? - Шото на всякий случай провёл пальцами по нижней части лица. - Что-то не так? - Да ты грёбанный извращенец, на кой хрен мне сдались твои губы, когда я смотрел на язык?! - раздражённо воскликнул Кацуки, но после, увидев на лице Тодороки ещё большее недоумение, чем раньше, осознал, что теперь его слова звучат ещё более двусмысленно. - Да блин! - он резко отвернулся, отошёл к двери и рывком закрыл её. - Окей, Хитоши-сан рассказал мне невероятно увлекательную байку о том, как ты угнал в пятнадцать лет машину, после чего вы напились в клубе, и он типа проколол тебе язык... - Бакуго показал "кавычки" пальцами рук, закатив глаза. - А, и про первый мой поцелуй уже успел рассказать, выходит? - почесал затылок Шото, подняв взгляд куда-то наверх. - Чего?! - резко развернулся светловолосый. - Мне эта хрень совсем неинтересна, и Хитоши мне об этом не рассказывал! - Если хочешь, я могу тебе рассказать, - пожал плечами Тодороки. - Странно, что Шинсо оставил всё самое интересное мне... Думаю, это так мило с его стороны. - Ты, что, идиот?! Я же тебе сказал, что мне это неинтересно! И я уже вдоволь наслушался этих сказок вчера, хватит с меня, я пошёл! - Стой, погоди. Ты сказал "сказок"? То есть ты не веришь словам Хитоши? - учитель был явно неподдельно удивлён такому раскладу. "И почему он вдруг в это не верит?.. Видимо, сейчас я выгляжу слишком безобидно для человека, который в пятнадцать лет мог угнать машину. Теряю форму?..". - Тогда покажи мне своё чёртов язык, чтобы я смог во всё это поверить! - он подошёл обратно к Тодороки, остановившись в метре от него; вся сложившаяся ситуация несколько смущала Кацуки, однако он вдалбливал себе то, что просто хочет докопаться до истины. - Ладно, - пожав плечами, Шото, чуть потупившись и несколько опустив голову вниз, медленно высунул свой небольшой аккуратный язык наружу. Глаза Бакуго удивлённо расширились, а его нижняя челюсть чуть заметно подалась вниз, когда он увидел на слегка шершавой розовой поверхности крохотный серебристый шарик. - Да ты гонишь! - он подошёл чуть ближе, не отводя взгляда от серёжки. - Это, что, реально Хитоши-сан тебе проколол?! А ну покажи снизу! - Что? В смысле? Я не умею язык переворачивать и... - едва начал Тодороки, облокачиваясь на край своего стола, слегка неловко нахмурившись, однако ученик его перебил. - Высунь и прижми к верхним зубам! - с этими словами Кацуки ни секунды не раздумывая положил ладонь на линию нижней челюсти Шото и, поставив большой палец на ему под подбородок, поднял его вверх, отчего учитель едва не прикусил свой язык. Однако Бакуго увидел то, что хотел: крепление и с нижней стороны. Едва достигнув своей цели, он наконец осознал всю специфику сложившейся ситуации. Тодороки был непривычно холодным, если сравнивать его с вечно тёплыми руками Кацуки. Однако, слегка касаясь безымянным пальцем шеи Шото, светловолосый ощутил под тонкой кожей невероятно быструю дробь резкого и ритмичного пульса. Бакуго медленно поднял взгляд выше, пока не встретился с разномастными глазами Тодороки, в которых отражался совершенно особенный оттенок чувств, который Кацуки тогда не сумел прочитать. В них не было злости, гнева или ярости. Они казались чистыми и кристально честными. Отчего-то Бакуго снова вспомнил лёгкие звонкие ноты той пятничной песни с открытия... В следующее мгновение он почувствовал, что тот самый воздушный шарик внутри него стал крайне нестабилен. Нечто начало раскачиваться, разгоняться, изначально слегка, а после всё сильнее и сильнее ударяясь о тонкие стенки. Неприятные мурашки, появившись где-то между лопаток, за долю секунды достигли кончиков пальцев, кольнув и заставив их дрогнуть. Тут же Кацуки очнулся и выпустил лицо Шото из своей ладони. Отведя взгляд куда-то вниз, он отошёл на два шага назад и застыл. - Ты сможешь, - внезапно прорезавшийся голос учителя был отчего-то с едва уловимой хрипотцой, - завтра сыграть со мной в баскетбол после уроков? - этот тонкий налёт необъяснимой грусти и растерянности, внезапно напылившийся поверх его слов, был ненавязчиво прикрыт под попыткой вновь прозрачно улыбнуться. - Я захвачу с собой форму, - тихо ответил Бакуго и поспешил поскорее покинуть класс. Обычно Кацуки уходил, громко захлопывая за собой входную дверь. Но в этот раз он вышел тихо, почти бесшумно опустив потёртую ручку. И былое знакомое эхо звонкого хлопка, которое он раньше оставлял после себя, внезапно показалось Тодороки таким важным и таким нужным, что сейчас, когда он вдруг отчётливо его не услышал, ему стало невыносимо одиноко в этом огромном, пустом, наполняющимся холодом, исходящим, кажется, от него самого, кабинете.

***

На следующий день вновь светило солнце. Правда, из-за сильного ветра в одной рубашке Шото в итоге было немного прохладно на улице, хотя, впрочем, нельзя сказать, что он был очень "теплокровным": вечно ледяные пальцы, бледная кожа, кажущаяся холодной от одного своего оттенка. С первого взгляда Тодороки производил впечатление несколько флегматичного и сдержанного человека. Но на самом деле скорости реакции ему было не занимать, как и азартных искр в глазах, когда он был по-настоящему чем-либо увлечён; чем-то, что возбуждало его привередливый интерес. Руки мгновенно теплели, взгляд становился по-особенному уверенным и резким. Пожалуй, в общем и целом внешняя составляющая Шото идеально отражала его характер. В тот день они с Шинсо по окончании занятий спустились в спортивный зал, переодевшись там в свободные шорты, футболки и удобную обувь, и стали разминаться, дожидаясь Кацуки и его загадочного напарника, которого тот не нашёл необходимым представить заранее. Пожалуй, одно лишь это прекрасно показвало уровень умения светловолосого работать с кем-либо в команде, само его отношение к своим же товарищам. - Послушай, Шото, - несколько нерешительно начал Хитоши, пока они мало-помалу кидали друг другу баскетбольный мяч, - извини, что спрашиваю, но всё-таки: твой отец же тогда действительно к тебе приходил? - Да, судя по всему. В почтовом ящике я нашёл ключи от машины, - без лишних эмоций ответил Тодороки. - А что? Думал, что мне собственный отец уже в кошмарах наяву приходит? - он немного усмехнулся. - Я хотел бы разделить твою радость, но это было бы не смешно. Я рад, что он приходит к тебе хотя бы в реальности, и у тебя нет никаких триггерных видений или чего-то в этом роде, - мяч, отскочив от пола, упал точно в руки Шинсо. - Хотя, лучше бы он вовсе не приходил... - после парень решил сменить свой серьёзный тон на более дружелюбный. - А то, представляешь, приводишь ты к себе кого-нибудь домой, а там сидит твой батя! Вот это бы было фиаско! - хохотнул он, пасуя обратно приятелю. - Кого, например? Тебя, что ли? - Тодороки тоже усмехнулся, ловко принимая мяч. - Да ладно - меня. У нас-то с ним уже давно разговор короткий. Он, кажется, ненавидит меня больше, чем кого-либо в этом мире. Увёл у него любимого сыночка! - с драматичной интонацией воскликнул Хитоши. - Весьма сомнительные поводы для гордости, конечно. Мог бы увести себе, я не знаю, жену например. А то твоя мать ведь уже спрашивает тебя о внуках... - О-ой, не напоминай, я тебя прошу! Мне только исполнилось двадцать, так она сразу начала! - закатил глаза Шинсо. - Нет, серьёзно, Шото, кого бы ты хотел привести к себе домой? Если, разумеется, не брать в расчёт меня, - наигранно самодовольно просил он. - Не знаю... Я бы и тебя бы не привёл... - еле сдерживая усмешку, ответил учитель. - Так, в смысле? Что за камни в мой огород полетели?! - Да я шучу, - он залился очень сдержанным смехом. - А кого мне к себе приводить? - Ну, допустим, какой-нибудь Бакуго... - с этими словами Хитоши кинул мяч об пол так, чтобы он отскочил прямо в руки другу. - Кого? - в следующую же секунду Тодороки этот мяч благополучно пропустил, из-за чего тот дальше поскакал куда-то в сторону. - Бакуго? Ты шутишь? - не отворачиваясь от Шинсо, он начал идти за мячом. - Я им в школе-то по горло сыт, а ты говоришь - домой, - иронично посмеиваясь, продолжал парень. - Он последний человек, которого я бы хотел видеть у себя дома, это уж точно! - с этими словами Шото уткнулся спиной во что-то жёсткое и тёплое. Мгновенно обернувшись, он увидел недовольное (впрочем, как и обычно) лицо Кацуки, держащего в руках тот самый баскетбольный мяч. Тодороки почувствовал явную неловкость и уже думал, возможно, извиниться за сказанные им слова, однако светловолосый это пресёк: - Что это тут у нас весь пол в зале в песке? - признаться честно, Шинсо сперва даже перевёл взгляд на паркет. - Ах, точно, это же из вас, старпёров, песок сыпется, - от одного его ловкого движения мяч резко отскочил от пола и попал обратно в руку. - Если вы размяли свои древние косточки, то давайте начинать: зря я, что ли, пришёл? - Здравствуйте, Шото-сенсей! - донеслось откуда-то из-за спины Кацуки. Это был пришедший вместе с ним Киришима. - Рад поиграть вместе с вами, думаю, будет весело! - О, значит, сегодня против нас два крепких паренька их местной баскетбольной команды. Весьма занятно, - Шинсо подошёл ближе и положил локоть на плечо Тодороки. - А против нас два состарившихся дрища, - хмыкнул Бакуго, не оборачиваясь передав мяч Киришиме. - Я-то, конечно, действительно отнюдь не главный бодибилдер токийского медфака, - пожал плечами Хитоши, - однако разуй свои глаза и посмотри внимательнее на это, - он хлопнул Шото по плечу. - Этот парень ещё знатно даст тебе прикурить! - Спасибо, Хитоши, но я обойдусь как-нибудь без твоей рекламной кампании, - чуть закатив глаза, сказал учитель. - Давайте начинать. Импровизированный матч стартовал. Играть было решено до тридцати очков: чья команда первой их наберёт, те и выиграли. Явным преимуществом Тодороки и Шинсо, помимо умения хорошо играть в команде, также было ещё то, что они уже видели, как ведут себя на поле Бакуго и Киришима. Однако, конечно, лицом к лицу всё было несколько по-другому. Кацуки действительно был невероятно хорошо сложен: он источал мощную, буквально взрывоопасную силу каждым своим напряжённым мускулом. Грубые крупные руки умело обращались с мячом, единственное, что плохо - потели, а потому светловолосый то и дело на автомате вытирал ладони о свою чёрную майку. Киришима тоже был очень неплохого телосложения, разве что плечи не такие широкие, как у Бакуго... И в целом всё-таки он не производил такого устрашающего впечатления от своей персоны, как его напарник. Шинсо же, пожалуй, на фоне всех остальных, особенно школьников с телами греческих богов из противоположной команды, выглядел несколько худощаво: стройные ноги и выделяющиеся колени, сравнительно узкие плечи. Однако он был действительно высоким: сантиметров на десять-двенадцать выше Киришимы, почти на столько же - Бакуго и где-то на пять выше Тодороки. К тому же у него были нереально длинные ловкие руки, за счёт которых в школе он мог выиграть почти любой подбор под кольцом. Шото же в сравнении со всеми был крепким среднячком. Довольно высоким крепким среднячком. Стоит упомянуть, что Кацуки, несмотря на все свои саркастичные подколы и придирки, а также на зачастую излишнюю экспрессивность, на самом деле изначально воспринял соперников всерьёз. Он не спускал глаз со стоящего напротив него Тодороки, внимательно следя за каждым его действием. Больше всех на площадке терялся Киришима, который просто не мог понять, как скоординировать свои действия с единоличной игрой напарника. В итоге матч начался с того, что Шото, искусно разыграв мяч с приятелем, сходу забросил трёхочковый, на первых же секундах продемонстрировав Кацуки, почему его ждёт провал, если он не пересмотрит свои взгляды на важность командной работы. Последний мгновенно пришёл в бешенство. Контратака прошла успешно, и их команда отыграла два очка. Однако мало-помалу разрыв в пользу команды Тодороки увеличивался. Последний был собран и абсолютно спокоен. Шинсо же с едва заметной довольной усмешкой периодически поглядывал на Бакуго, чем ещё больше раззадоривал его. "Сукин сын! - асё это явно выводило светловолосого из себя. - Высокий шкаф... Громче падает!" - с этими словами, не сдержав очередного приступа своего гнева, он сделал весьма грубую подсечку Хитоши, отчего тот в мгновение шлёпнулся на паркет. - Эй-эй, дружище, - начал тот, с явным недовольством смотря на Кацуки снизу вверх, - за такое ты должен схлопотать, как минимум, фол, усёк? Бакуго лишь недовольно хмыкнул и резко отвернулся от него, но тут же лицом к лицу встретился с Тодороки. - Поаккуратнее, Бакуго, - ледяным голосом произнёс он. - Мы соревнуемся не в грубой физической силе. - Я могу это исправить, если тебе так хочется, - скрипнув зубами, оскалился блондин. - Это я могу это исправить, если тебе так хочется. Через полторы недели, когда моя практика здесь закончится, и я не буду выступать в роли твоего учителя, а стану для тебя простым студентом-третьекурсником. Если тебе хочется с кем-то потолкайся, то выбирай себе равную мишень, выбирай меня, - в каждой фразе Шото фокусировалась неприкрытая морозная ярость, - я с тобой потолкаюсь. Мало не покажется. А Хитоши не трогай. - Парни-парни, - к ним подоспел неловко улыбающийся Киришима, - остыньте, это же баскетбол, всякое бывает. Давайте продолжим? - Да, извини, Киришима, - прозрачно улыбнулся ему Тодороки, - вы, ребята, такие крепкие и так хорошо играете, что у меня сложности с восприятием вас как учеников в такие моменты, - пожав плечами, он начал отходить назад. - Может, хватит этого цирка?! Ты такой же двуличный внутри, как и снаружи, учитель Шото! - сжав кулаки, прорычал Кацуки. - Ты говоришь, что извиняешься и что всё в порядке, но в твоих глазах гнев и презрение! Неужели так сложно сказать то, что ты думаешь, грёбанный идиот, а не строить из себя по всем фронтам, блять, идеального! - он вновь сделал пару шагов вперёд и оказался впритык к Тодороки. - Я тебе скажу, что я думаю. Я думаю, о том, что ты слишком много позволяешь себе, когда разговариваешь с учителем, Бакуго, - сердитые глаза Шото заиграли искрами. - А, то есть ты не видишь во мне равного противника, я правильно тебя понял?.. - едва начал Кацуки. - Так, вы двое, - Шинсо возник откуда-то из-за спины светловолосого и просто встал между ними, - если вы сейчас не уймётесь, то я просто возьму и уйду с этого матча. Я пришёл сюда играть, а не слушать ваши разборки, - после он перевёл взгляд на Тодороки и с упрёком тихо добавил: - Шото, как маленький, серьёзно. Давай ещё подерись с ним здесь. Я думаю, - теперь он посмотрел на Бакуго и заговорил в полный голос, - у вас, ребята, есть какие-то недопонимания, о которых вам бы неплохо поговорить, чтобы в них разобраться, - на этом моменте Кацуки, хмыкнув, выдал что-то из серии "Вот ещё". - Но делать вы этого, конечно же, не будете, понятно, - он закатил глаза и отошёл. - Мы играем или нет? - Да, всё, мы играем, - выдохнув, сказал Тодороки, - извините, я слишком разошёлся и явно проявил неспортивное поведение. Это мой промах, - парень действительно не хотел разжигать лишний раз конфликт с Кацуки. Это в общем и целом было крайне чревато. Поэтому, пересилив себя, он подошёл к нему и тихо шепнул: - Помнишь, я говорил тебе в день твоего матча, что я буду болеть за тебя? Бакуго, немного насупившись, с недовольным выражением лица смотрел в пол. Ему было и обидно, и неловко, и, плюс ко всему, он чувствовал себя виноватым, хоть и пытался всевозможными способами это заглушить. Одним из таких способов была его привычная ярость и злость. Он не знал, как ему лучше поступить в этой ситуации, чтобы не выглядеть глупо, но и не задеть никого из присутствующих. Просто уйти из зала он не мог, так как это расценивалось бы как поражение. И вот сейчас Тодороки сам подошёл к нему, а он не мог даже голову на него поднять, не хотел, не старался, не видел причины. Что он увидит в его глазах, кроме гнева? Разве что всё то же презрение... Или, что ещё хуже, ненависть. Одни мысли об этом заставляли воздушный шарик внутри колебаться. Да почему же ему просто на месте не сидится?! Как будто его резиновая гладь день ото дня всё отчётливее напоминала тонкую яичную скорлупу, которая вот-вот рассыплется на осколки, стоит лишь к ней недостаточно аккуратно прикоснуться. "И вот что он теперь скажет? Что я хреновый баскетболист, что он зря за меня болел, потому что я веду себя не спортивно?! - навязчивые мысли сменяли одна другую в голове у Кацуки. - Что я всё испортил?! Да я сам... Сам всё!.. Я не хочу это слушать! Я не..." - Так вот я болею за тебя до сих пор, Бакуго, - раздался над его ухом бархатный мягкий голос, заставивший его тотчас повернуться и поднять свои глаза. Во взгляде Тодороки не было ненависти. И презрения не было. И даже гнева. В нём словно была давно забытая мелодия, которую Шото упорно пытался вспомнить, раз за разом перебирая чёрно-белые ноты. Застывшие морщинки на переносице Кацуки на несколько мгновений разгладились. Его губы дрогнули, а горло стал неприятно теребить поднявшийся ком. Он с силой стиснул зубы, чтобы скрыть их дрожь. - Но, не смотри на меня так, я всё равно не буду тебе поддаваться! - Тодороки, чуть сощурившись, азартно улыбнулся. Отпустило. - Да только бы ты попробовал! - проглотив наконец подступивший ком, Бакуго вновь нахмурился и довольно улыбнулся в ответ. - Я хочу честной победы. И я её получу, поэтому не расслабляйся, Шото-сенсей! - всякий раз он произносил это "Шото-сенсей" с какой-то неясной усмешкой. Однако в итоге, несмотря даже на мало-мальские попытки Кацуки поиграть с Киришимой в команде, он всё-таки проиграл. Вернее, они проиграли. 31-24 в пользу команды Тодороки. Разумеется, Бакуго был, мягко говоря, недоволен, однако что-то в его поведении всё-таки поменялось. Что-то очень слабо уловимое. Возможно, у него просто в кои-то веке не было ощущения, что соперник смотрит на него сверху вниз? Кто знает. Когда все четверо переодевались, Кацуки, невольно вспомнив о пятничном инциденте, исподтишка несколько раз посмотрел на Тодороки, пытаясь всё-таки подтвердить или опровергнуть свои догадки. Во-первых, конечно, он вынужден был буквально обратно в собственную глотку затолкать слова о том, что Шото, как он выразился ранее, "дрищ". Молодой человек был сложен ничуть не хуже, чем он сам: просто более вытянутый, если можно так выразиться. А во-вторых, на теле Тодороки действительно не было абсолютно никаких выразительных отметин, которые могли бы доказать, что именно он вступился за Бакуго в той драке. Впрочем, не было и того, что могло бы эту гипотезу опровергнуть. А потому увиденным Кацуки был скорее еще больше неудовлетворён, чем наоборот. Ни на йоту всё это не приблизило его к истине. - Может, один на один сыграем как-нибудь? - буркнул он, обращаясь к Шото. - Один на один я, скорее всего, тебе проиграю. - Да ни хрена подобного! Я сам всё видел сегодня! - Я рад, что ты так высоко оценил мои умения, но тебе лучше научиться играть вместе с командой, Бакуго. Это игра не для единоличников, как ни крути, - Тодороки отрицательно покачал головой, прозрачно улыбаясь. - Я всё равно хочу матч-реванш! - Может быть, на следующей неделе получится. На этой у меня все остальные дни - рабочие, извини, - во время их диалога Шинсо общался с Киришимой, рассказывая о каких-то собственных наблюдениях за его игрой и давая советы. Красноволосый с большой охотой их слушал. - Ты ещё работаешь после практики? - совершенно ненавязчиво поинтересовался Кацуки. - Да, я работаю курьером в местном филиале моей фирмы, - Тодороки посмотрел куда-то наверх. - Эй, Шото, помнишь, нам надо сегодня кое-куда сходить, - встрял в их разговор Хитоши. - Извините, если кого перебил. - А, точно, - кивнул ему парень. - Тогда мы пойдём. До завтра! - Бывайте, - Бакуго выдержал небольшую паузу, - старпёры. - До свидания, Хитоши-сан, Шото-сенсей! - помахал им рукой Киришима.

***

В четверг после первого же урока Кацуки пошёл в кабинет к Шинсо. Как-то раз он заметил, что психолог носит на своём телефоне небольшой серый брелок с котиком. И на рабочем столе у него стоит фотография какого-то кота... В общем, блондин ещё в прошлый раз понял, что Хитоши явно очень любит кошек, что, на его взгляд, было не совсем тому к лицу. С другой стороны, если бы такой замученный на вид человек, как Шинсо, любил собак, это было бы ещё более странно. К слову, стоит заметить, что психолог на практике буквально расцвёл! Синяки под глазами, кажется, стали видны чуть меньше, общая заторможенность пропала: да парень-то высыпаться стал! Не то что в весь остальной учебный год в ВУЗе. От того, что Хитоши учился "всего лишь" на психолога, а не на "настоящего врача", как говорили некоторые, его учёба на медфаке ни капли легче не становилась. Но вернёмся к Кацуки. Он постучал в дверь и, нехотя открыв её, вошёл. - Доброе утро, Бакуго. Ты сегодня раньше всех ко мне пожаловал. Что-то стряслось? Не можешь оправиться после вчерашнего фиаско? - не смог удержаться от подкола Шинсо. Несколько не по-врачебному, конечно, но он постарался сказать это максимально дружелюбно. - Пошёл к чёрту, Хитоши, - буркнул блондин. - Я тебе принёс тут... Короче... - покопавшись в кармане вечно приспущенных мешковатых штанов, он извлёк оттуда какую-то оранжевую бумажку. - Это билет на выставку... Этих самых... Ну, которые мяукают, там, и царапаются ещё больно, - он протянул его Шинсо. - Короче, это, бери давай. - Кошек? - удивлённо улыбнувшись, переспросил Хитоши, принимая из рук Кацуки билет. - Ничего себе, спасибо, Бакуго. А ты с чего это вдруг?.. - слегка приподняв брови и прищурившись, он посмотрел на светловолосого. - Подкатываешь ко мне? Извини, но ты немного не мой типаж мужиков, не обессудь. - Да конечно же нет, идиот! - фыркнул Кацуки, понимая, что это одна из тысячи глупых шуток Шинсо. - Я вчера просто... - он отвёл взгляд в сторону и сделал несколько недовольную виноватую гримасу. - Я бы просто хотел всё замять. И всё. - О чём ты? - Хитоши сперва действительно не понял, к чему клонит Бакуго. Но после поподробнее прокрутил у себя в голове их вчерашнюю игру. - А-а... Да не бери в голову, я давно забил, - отмахнулся он. - Но я рад, что ты заметил, как я люблю кошек. Шото, к слову, тоже их любит. - Ненавижу кошек, они бесполезные! - всплеснул руками Кацуки. - И вечно по ним не поймёшь, чего они хотят и что им надо. Это вот прямо как твой этот Шото, - имя он пробубнил еле-еле слышно. - Никогда не думал об этом, но, пожалуй, теперь я могу понять, чем оправдана наша с ним столь долгая дружба, - покачал головой Хитоши. - Да уж, - скептично произнёс Бакуго и направился к двери. - Ладно, у меня урок сейчас. Кстати, Шото всё-таки показал мне язык. Поверить не могу, что он вообще способен на то, что ты рассказывал мне позавчера. Он действительно просто псих, - с этим словами светловолосый вышел из кабинета. - Этот чувак и не на такое способен, Бакуго, - вслух на выходе произнёс Шинсо, когда ученик уже скрылся за углом. - Всё-таки какой же странный парень: мог просто попросить, чтобы я фотографии показал - мы же не в каменном веке тогда жили. Но, нет, решил помучить Шото, - психолог пожал плечами и уселся рассматривать подаренный ему билет. В пятнице на уроке истории проходила та самая заданная во вторник викторина. Все, включая, Кацуки, в итоге очень хорошо к ней подготовились, поэтому распределять какие-либо места было крайне тяжело, хотя Бакуго, как обычно, крайне настаивал на этом, приговаривая, что "Деку непременно будет в жопе". Однако в итоге за саму викторину "отлично" получили абсолютно все в классе за действительно качественную подготовку и проработку своих тем. Шото отказался устраивать дополнительные раунды, потакая желаниям Кацуки, к тому же, времени уже оставалось слишком мало, а потому он просто попросил учеников подготовиться к устному опросу, который будет проходить на следующем уроке. Класс не особо возражал: кажется, всем нравилось, в какой форме Тодороки преподаёт. В этот день у него в расписании стояло на один урок меньше, чем у Бакуго. У него же последним ещё была физкультура, которая впоследствии проходила на улице из-за хорошей погоды. Шото же немного задержался, приводя в порядок свои отчёты по практике и прочие необходимые учительские бумажки. Собрав все свои вещи в портфель, он захотел спуститься вниз, на задний двор школы, чтобы купить в автомате баночку персикового нектара. Посмотрев на время, он понял, что засиделся в итоге практически на ещё один полный урок. Впрочем, первый заказ у него сегодня был ещё только через три с половиной часа, притом недалеко от его дома, а потому торопиться было особо некуда. Он неспешно спустился, выпил столь желанный напиток, энное количество времени полистав новостную ленту, выбросил баночку в необходимую урну и вышел за пределы школьного двора с заднего выхода, решив немного пройтись по прилегающей парковой зоне. Сквозь листву лёгким осенним теплом пробивались лучи солнца, ветер стих. Всё же начало второго учебного семестра - замечательное время. Тодороки смотрел на причудливые блики на деревьях, безмятежно приподняв голову и едва заметно улыбаясь. - У... Учитель Шото! - внезапно окликнул его знакомый голос. Он обернулся и увидел невысокую темноволосую девушку из 3А класса - Джиро. - Пожалуйста, прошу вас, помогите! - она была в самой настоящей панике, её всю буквально трясло. - Что случилось? - встревоженно спросил Шото, подбегая к ней. - Там Бакуго и Каминари!.. - она буквально задыхалась. - Они сцепились! Они сейчас друг друга переубивают! - голос девушки сорвался на всхлип. В груди Тодороки зародилась неприятная склизкая тревога: он уже сейчас понял, что ничем хорошим его вмешательство не кончится. Однако эта ситуация сама по себе ничего позитивного не сулила, да и теперь, когда ученица попросила его, у Шото попросту не было выбора помогать или нет. Он должен был прийти и как-то всё разрешить. - Пойдём скорее, - быстро скомандовал он. Девочка побежала куда-то вглубь парка. Внезапно он услышал отчётливые крики и хлопки где-то недалеко. Теперь он уже сам понимал, куда ему нужно бежать, и обогнав Джиро, поспешил к ребятам. Сцепились - это действительно идеальное слово, чтобы описать всё происходящее. В ту секунду, когда Тодороки подоспел, Кацуки сбил одноклассника с ног, оказавшись сверху, и уже занёс над ним кулак. Однако Каминари был не промах, а потому каким-то хитрым приёмом умудрился почти стащить Бакуго с себя, из-за чего тому пришлось ухватиться за его футболку, чтобы удержать равновесие. - Бакуго! Каминари! Немедленно прекратите! - окликнул их Шото. Но, что называется, ноль эмоций. На него, если уточнить. - Кацуки! - Не лезь, блять! - озлобленно прокричал он, перекатываясь и вновь поднимаясь на ноги. - Так, Джиро, хватай Каминари и попытайся его оттащить и успокоить. Я не знаю, что между ними произошло, но я разберусь с Бакуго, - быстро поговорил Тодороки, подбегая к ученикам. Он рывком схватил Кацуки сзади, ловко убрав своими руками его кулаки от футболки оппонента. Парень тут же начал резко вырываться, пытался наотмашь ударить Шото головой, так как тот был сзади, пинался ногами, в агонии отталкивал его, взмыленный, взбешенный, абсолютно неуправляемый. Тодороки, еле-еле удерживая равновесие, постепенно начал отступать, не отпуская при этом Бакуго. Джиро тем временем сумела привести в чувства Каминари, дав ему звонкую пощёчину и что-то строго сказав. - Уходите отсюда! Оба! - прокричал им Шото, всё еще удерживая Кацуки. Парочка не без особого влияния девушки поспешно выполнила его указания и сбежала куда-то вглубь парка. В этот момент Бакуго каким-то образом умудрился неприятно ударить Тодороки под колено. Тот, осознав, что больше не сможет его удерживать, раскачался и с силой отбросил Кацуки от себя через левое плечо, остановившись на месте. - Да я тебя, сукин сын, сейчас прямо здесь закопаю! Я, блять, сказал тебе: не лезь! - с этими Бакуго бросился на него, всей своей силой мгновенно сбив с ног. Однако реакции Шото можно было лишь позавидовать: провернув хитрую контратаку, он оказался сверху, даже умудрившись прижать одну руку Кацуки своим коленом к земле. - Ты просто грёбаный идиот! - закричал Тодороки. - Сколько мне ещё раз вытаскивать тебя из твоих проклятых драк, ты же не чёртов младшеклассник! - с этими словами он занёс кулак прямо над его лицом. "Учитель из тебя должен получиться... годный", - внезапно пронеслось в голове у Шото. Рука дрогнула. Он замешкался буквально на секунду и тотчас же оказался на земле, пытаясь спрятать за ладонями и предплечьями хотя бы лицо, осознавая, что уже проиграл. "Я всё это к тому, что я понимаю, что вас раздражает Каччан, я уверен в этом. Он всех раздражает, но... - речь Мидории внезапно всплыла в его памяти, пока на него сыпались внушительной силы удары. В ушах начало звенеть, поэтому Тодороки не слышал ничего извне. Но голос Изуку в его голове продолжал вещать: - Он не такой плохой, на самом деле, - Шото почувствовал во рту вкус крови. В глазах защипало. - У него есть свои цели и свои идеалы, и они совсем не плохие. Просто он... Такой, - сквозь переполняющий голову писк Тодороки услышал всевозможные ругательства в свой адрес. - Он любит всегда и во всём быть первым, а ещё ненавидит, если кто-то пытается ему помочь", - грудная клетка ныла от боли. Дыхание перехватывало. На еле-еле подвижных губах Тодороки застыло беззвучное "Прости, Бакуго", но тот его явно не слышал. "Он чувствует, что вы ему врёте, учитель!" - Какого хрена, ты вырубаешься, ёбаный кусок дерьма! - Кацуки приподнял Шото с земли, вцепившись двумя руками в воротник его испачканной рубашки. - Я знаю, что ты можешь ответить мне, можешь дать сдачи! Я недостаточно хорош для тебя? Для твоей силы? - он разъярённо смотрел в полуприкрытые глаза Тодороки. - Мерзкий ублюдок, твоё "сколько мне ещё вытаскивать тебя из драк" означает, что неделю назад это всё-таки был ты! Это был ёбаный ты! - громко закричал Бакуго, резко встряхнув парня. - И ты нагло врал, глядя мне в глаза, что не понимаешь, о чём я! Какого хрена ты влез тогда?! И влез сейчас?! Я тебя просил?! Я просил тебя?! Сукин сын, мне надо было избить тебя до полусмерти ещё после предыдущего раза, не слушая твои тупые отмазки, ведь я знал, я, блять, догадался! - он рывком отпустил рубашку Шото, отчего тот неприятно ударился головой о землю, а потом поднялся на ноги. - Пошёл ты! Весь такой идеальный, а на самом деле лживый, двуличный и лицемерный! Будто бы знаешь всё лучше всех, лучше меня! Хотя ты ничем не лучше меня! И ты не имеешь права лезть ко мне, лезть в мою жизнь! Я справлялся тут без тебя столько лет, справился бы в прошлую пятницу, и сегодня - тоже. Ты не ёбаный Иисус, чьего второго пришествия я с нетерпением ждал всю свою жизнь - это ни хрена не так! Пойми это наконец. Я жил без твоего вмешательства раньше и точно так же припеваючи буду жить без него и дальше! Поэтому пошёл ты, - он наклонился к лежащему на земле Тодорки. - Слышишь меня? Пошёл ты. И даже не думай полезть ко мне снова - я тебя в асфальт закатаю, - от ярости Бакуго тяжело дышал. - Я ненавижу тебя. Он развернулся и широкими шагами ушёл куда-то в противоположную сторону от Каминари и Джиро. Минут через десять Бакуго добежал почти до конца парка, но внезапно остановился, с силой ударив кулаком о ближайшее дерево. - Чёрт! - в сердцах воскликнул он, прислонившись после к стволу лбом. Когда красная пелена ярости спала, он наконец осознал, насколько сильно в этот раз перегнул палку. Он её не просто перегнул, а сломал, растоптал и попрыгал на ней до кучи, если выражаться максимально точно. И в своей собственной голове он никак уже не мог оправдать себя, такого своего поведения, а потому в кои-то веке чувство болезненного самобичевания буквально разрывало его изнутри. Что делать дальше он не знал. Однако мысль о том, что нужно вернуться и помочь Тодороки, возникла как нечто само собой разумеющееся. "Как он вообще отреагирует на такое дерьмо?. Проклятье, да что же на меня вообще нашло?!" - с этими мыслями он сорвался с места и побежал обратно. Он бежал очень быстро, так, как только мог, потому что мысль о лежащем без сознания на земле Шото (на самом деле, он просто не до конца понимал, в каком именно состоянии он оставил учителя) буквально приводила его в ужас. Так нельзя. И он это понимал. Теперь понимал. "Мало того, что избил, так ещё и!.. Язык без костей, чёрт бы его побрал! - на этот раз вина была настолько очевидной, что Кацуки даже без пререканий мысленно корил сам себя за содеянное. - Если он решит рассказать Коидзуми... Или если захочет ударить меня в ответ... Пусть бьёт! Чёрт! Чёрт!" - Бакуго с такой силой сжал кулаки, что оставил на ладони светло-фиолетовые следы-полумесяцы от ногтей. Он добежал до нужного места и остановился. Никого не было. Он огляделся по сторонам: может, он что-то перепутал? Однако Кацуки довольно хорошо знал парк, да и здесь, на этом месте, вот они - следы их драки: разворошённая трава и скомканная земля. Это точно было здесь. "Не успел, - пронеслось в голове у Кацуки, и он вновь облокотился на какое-то дерево лбом, будучи готовым уже буквально биться им из-за собственного промаха, собственной грандиозной ошибки. Это уже не то, за что можно было извиниться билетом на выставку кошек. - Господи, какого чёрта, почему, почему всё всегда происходит именно так?!" - он запустил пальцы рук в свои намокшие от пота светлые волосы и с силой сжал их, сокрушаясь из-за невозможности что-то сделать, что-то изменить. В голове рисовались лишь жуткие картинки из ближайшего будущего, на события которого Бакуго был больше не в силах как-то повлиять.

***

Пятнадцатью минутами ранее Тодороки слушал удаляющиеся шаги ученика, обессилевший, лёжа на траве. "Если вы будете чуть честнее с ним, то вам непременно станет легче!" - голос Мидории разрывал голову Шото изнутри. Он открыл глаза и просто смотрел на всё так же спокойную листву с играющими на ней яркими жёлтыми бликами. Всё вокруг показалось ему таким огромным и необъятным. Пока он тут лежал, обездвиженный, уничтоженный морально и покалеченный физически, мир жил. Он дышал. Размеренно и спокойно. - Where is my mind? - тихо и хрипло пропел Тодороки, ухватившись взглядом за еле-еле проглядывающее сверху голубое-голубое небо. Такой красивый и лёгкий цвет, будто бы синий развели с молоком. - О Господи! Учитель, это, что, вы?! - внезапно весь завораживающий вид перегородил нависший сверху красноволосый Киришима. - Что с вами случилось?! - На меня напали, - спокойно ответил Шото, продолжая всматриваться куда-то вверх, будто бы он всё ещё видел сквозь голову парня понравившийся пейзаж. - Н... Но почему ваш портфель на месте? Что же нападавший у вас украл? - озадаченно спросил Эйджиро. - Очевидно, мои честь, достоинство, остатки самоуважения, гордости и душевного здоровья, - всё так же размеренно отвечал Тодороки с абсолютно ничего не отражающим выражением лица, после чего всё-таки перевёл взгляд на Киришиму. - Можешь помочь мне встать, пожалуйста? Парень тотчас поднял его и повёл куда-то подальше от "злополучного места нападения" на лавочку. Тодороки, достав свой телефон и через фронтальную камеру мобильного посмотрел на своё отражение. В принципе, могло бы быть хуже, потому что наибольшая часть ударов всё же пришлась по рукам. Молодой человек отряхнул портфель, достал из него влажные салфетки и вытер ими лицо. После он перевёл взгляд на свою испачканную одежду и обречённо вздохнул. Киришима же предложил ему свою рубашку, так как у них сегодня всё равно была физкультура, а потому пришлось брать два комплекта одежды. Шото долго отказывался, но после всё-таки вынужден был согласиться, потому что ехать в метро запачканной грязью и самую малость кровью одежде - идея сомнительная. На штанах хотя бы не так сильно видно. Он пообещал Киришиме вернуть ему рубашку в понедельник, выстиранную и проглаженную. Тот добродушно улыбнулся, сказал, что всегда рад помочь, а после довёл Тодороки до железнодорожной станции.