Галопом по Империи

Дорадо думала, что раньше ей не везло. Она жила в передовом мире, где технологии и близко не смердели как горящий китовый жир, где огромные расстояния легко преодолевались по воздуху, а судоходство считалось чем-то посредственным, чужим. Даже музыка в Островной Империи тусклая и невзрачная, похожа на дуэт истеричной скрипки и низкой гудящей гитары. Все мотивы пронизаны тяжелым трудом, китобойным промыслом и политическими событиями. Чего стоит только история про Крысиного пастуха! С тех пор, как она провела первую ночь в Затопленном квартале, пришлось признать - раньше было гораздо, гораздо лучше. В первые дни она настолько боялась побеспокоить воздух вокруг, что забыла как звучит собственный голос за этой проверкой местной фауны. Ей всё казалось, что хрустаки просто особенные, переевшие или совсем ленивые раз не хотят сопроводить её кислотными плевками. Теперь причина была ясной - амулет, и она бы его расцеловала, если бы лично не достала из грязи на берегу. Кстати о нём. Он действовал по какой-то сложной схеме, которую Дорадо понемногу изучала. Крысы её и не трогали, если она не трогала их. Разочек ей не посчастливилось раздавить одну, и против нее обернулась вся стая. Количеству грызунов в Дануолле могли позавидовать любые пшеничные поля, элеваторы и даже корабли. Они держались группами по особей 30-50 – Дорадо не специально их топтала, но пока сидишь на столе или висишь на цепи под потолком делать нечего, - она успела создать свою статистику. Что было ужасней – это их ловкость. Крысы особо высоко не прыгали, зато лазили везде, где только могли зацепиться когтями, поэтому самыми недоступными местами были железные ящики, стены и перекладины. Хрустаки представляли с себя отдельную разновидность геморроя. Еще на Серконосе ей приходилось на них натыкаться. При виде прочных зеленых стулок у девушки невольно ныли старые ожоги от их кислоты. А уж если поглядеть на воды Ренхевена, Дорадо готова была поклясться, плевки этих моллюсков обязаны прожечь сквозную дыру. Первая встреча с ними в Дануолле состоялась неожиданно. «Вонючие ублюдки», которые забрали у неё дневник, кинули бессознательное тело прямо к логову хрустаков. Видимо, посчитали за хорошую шутку: проснется, отойдет и ей тут же расплавит спину. Если бы не амулет, так и бы и случилось. Мароу сообразила, что китовая кость – по крайней мере моряки говорили, что амулеты делают именно с китов - была отмечена "знаком Чужого", как у того немого художника. Сомневаться в их волшебной силе не приходилось, ведь стоит взять в руки, как он тут же начинает что-то шептать, а тепло буквально пропитывает кожу. Взамен, её посещали иные сомнения. По рассказам в Куллеро, художник потерял голос, как только повесил костяшку на шею, другого ночью съели крысы, а смотрители вовсе рассказывали невероятные истории про тени, которые утаскивают еретиков в Бездну, проклятия до седьмого колена и многое другое. Не то чтобы девушка особо в это верила, но уровень её суеверности со времен прибытия в Серконос значительно вырос. Вещь была опасна, разговорчива и наверняка претендовала на немалую плату за свои услуги. Но с другой стороны, выброси она амулет – хрустаки, миноги и крысы тут же её разделают. Того гляди еще какая мерзость подплывет, а умирать в чумной изоляции последнее дело. Сказать, что Дорадо очень жалела, что посетила Дануолл - это ничего не сказать. Поначалу ей казалось настоящим везением найти вполне себе приличную комнату на верхних этажах, где лежала пара трупов и китовых консервов. Первых она сбросила в реку, консервы открыла ножом. В глаза постоянно бросалась картина мрачного маяка, а матрас оказался очень даже комфортабельным. Отвращение к мертвецам у неё практически отсутствовало, всё же бывали сезоны, когда трупные осы особо зверствовали. Они, конечно, интерьер не украшают, и в городе ими несет на мили, зато немного «рассказывают» о происходящем вокруг. Например, те двое умерли не от чумы, отчего девушка спокойно хозяйничала в их доме. Мужчина был совсем худой и обвисший, в ожогах, которые так и не затянулись. Женщина с дырой в животе – от клинка или пули Дорадо не разбиралась. Той беззвездной ночью она решила, что они убегали с награбленной едой, за что одна получила пулю, а другой еле дотащил её домой, героически закрывая от плюющихся хрустаков. Это походило на очень трагическую историю, и амулет на груди своим унылым пением словно пытался нагнать еще больше тоски. Дорадо понимала, что надолго она здесь не задержится, без дневника Рамона смысл её путешествия исчезает, а найти его в столице с чумой, плакальщиками, бандитскими кварталами, комендантским часом, изобретениями Соколова и полной разрухой невозможно. Сколько нужно потратить времени, чтобы хотя бы наткнутся на исполнителей, не говоря уже про дневник, который они, скорее всего, выкинули по пути. А так как все дороги здесь затоплены, надежда исчезала вовсе. Мароу не относилась к людям, которые видят цель и не видят препятствий. Скорее наоборот. Каждый раз, проходя мимо гнезд хрустаков и плещущихся миног, она чуть ли не целовала амулет. С поисками пропитания были большие трудности: пожарить можно разве что крысу с риском подцепить чуму, миноги плавали в болоте, а консервы не у кого украсть. По крайней мере, поначалу она не верила, что в квартале есть люди помимо неё. Однажды девушке удалось найти контрабандистов. Перевозили они в основном выпивку и оружие, зато для себя любимых еды натащили немало. Пройти туда незаметно не представлялось возможным, а уж показаться на глаза – настоящее самоубийство. С другой стороны эти ребята могли показать ей выход с Затопленного квартала. С каждым новым часом желание поесть побеждало здравый смысл, а один инцидент подкинул идею. Плакальщики. Истекающие кровью зараженные, теряющие рассудок. В основном они собирались в переулках, бродили по грязным улицам, временами поражали фонтанирующей рвотой и очень много стонали. Каждый шаг сопровождался страдальческим вздохом, натужным мычанием или болезненным хрипом, поэтому об их присутствии поблизости девушка, в основном, знала. Болезнь буквально пропитывала бывший Радшор, и Дорадо решила уделить этому внимание. Тем более, у них было много еды, которая, казалось, им не нужна. Она бы с радостью что-то стащила, да только страх присоединиться к чумной компании был гораздо больше. Она знала о плакальщиках по рассказам контрабандистов, с которыми шла на корабле в Дануолл. Они создавали впечатление слабых и немощных, но стоит им заметить на горизонте здорового человека, как они чуть ли не бегом волочатся за ним и попутно облёвывают всю брусчатку. Дорадо как-то не верилось, что смертельно больных просто изолировали. Тяжело взять в толк почему зараженных просто не убивают. В её родном городе об этом бы даже вопрос не стоял - их бы жгли на благо всей стране независимо от титулов и положения. Когда она неудачно наткнулась на несколько плакальщиков в Затопленном квартале, она мысленно поставила на себе крест, но те лишь посмотрели в её сторону, смерили её безразличными взглядами и вяло поволочились по своим делам. Тогда Дорадо подумала, что дело не столько в амулете, сколько в том, что она обречена и на Серконос уже никогда не вернется; еще несколько дней, и она с "плачущим" бандитом будет обреченно жарить крыс. Естественно, в Квартале не было эликсира Соколова в свободном доступе. Кроме того, ночью ей даже приснилось, как она стала плакальщиком, и жить расхотелось вовсе. Жить, но не есть. Она спокойно может пройти мимо животных. Вряд ли это пройдет с людьми - не невидимая же она, в самом деле? Дорадо некому было подсказать со стороны. В какой-то момент амулет казался совершенно бесполезным. И тут родился план. Первый раз ей удалось стащить три банки консерв с помощью крыс. Стая совсем неподалеку от логова пожирала труп, девушка их раздразнила, и те смело понеслись за ней до самого порога. Дальше показались волкодавы, которые обгладывали несчастливого путника, а про девушку они забыли. Однако недостатков было множество: крыс тяжело привлечь, от них до смерти тяжело убегать, с ними быстро расправляются и её отлично видно. Будь её целью люди, они бы быстро сообразили что к чему. Второй раз её удалось найти логово бандитов. Видимо, у них здесь был перевалочный пункт или что-то в этом духе - Дорадо не верилось, что тут возможно вести бизнес. Тогда пришла идея с хрустаками, и она уже было решилась, но вспомнила, что их расположения местным известно и они нарочно их обходят. Только если она будет бежать со слитками золота, они свернут за ней, и уж точно прикончат моллюсков до того, как она скроется. Быть может, девушка переоценивала их возможности, но затея показалась ещё хуже. Третий раз вышел спонтанно. Шатенка в очередной раз пробиралась к контрабандистам, чтобы не упустить момент их ухода, и ненароком наткнулась на плакальщиков. Как они оказались настолько близко она не знала, отчего несколько раз пожурила себя за невнимательность. Тут-то ей и показалось, что приманить их к противникам неплохая идея. Также это была эксклюзивная возможность заразиться чумой, но Дорадо посчитала, что слишком долго ломала голову над способами добраться до желаемого и пора бы пойти ва-банк. Плакальщики бродили по развалинам дома. Вывести их за собой ничего не стоило, правда, мысль о том, насколько быстро они за ней погонятся, заставляли ноги прирастать к земле. Один шаг, два, три – абсолютно никакой реакции. Она машет руками и самый упитанный подымает залитые кровью глаза. Сердце уже пропускает удар, как тот возвращается к изучению плесени на стене. Наконец она кричит, и на этот раз поворачиваются все пятеро. Девушка тут же дает деру, но, немного пробежав, замечает отсутствие преследования. Возвращаться было боязно, да только бандиты быстрее уйдут, чем плакальщики за ней погонятся. Она крадется по возвышающейся над зеленой водой оградке под домом с другой стороны. Кто бы мог подозревать, что она будет так разочарована из-за смертельно опасного врага, который её игнорирует! - Эй! Вы серьезно?! – взмахивает она руками. В ответ ей невнятно мычат. Брюнетка бы уже кирпич в них швырнула, но под рукой ничего нет. Она продолжает махать. - Ребят, я здоровая! Вам не хочется меня заразить? Эй! Плакальщики вы или кто?! Откуда вы вообще взялись?! Никакой реакции. Дори возмущенно фыркает, косится в их сторону и уже было уходит, как вдруг понимает в чем дело. Или думает, что понимает. Она снимает с шеи амулет. - Это из-за него, да? Кажется, словно кости стали шептать громче и это привлекает ходячих мертвецов. - Если я его сниму, вы пойдете за мной? – девушка понимает, что, скорее говорит сама с собой, но блеск в глазах пятерки начинает понемногу смущать. Она права. Только вот сними его – и проблемы начнут браться буквально с воздуха. Да и если она оставит его где-то здесь вряд ли вернется назад. Как можно взять его с собой и одновременно не взять? Она складывает руки на груди и вдумчиво спрашивает: - Что же нам с вами делать? В голову приходят мысли о хрустаках, с которых получились бы неплохие переносные базуки, но если оторвать моллюска от ножки, он тут же умрет. Идея с кирпичом ей начинает нравиться всё больше. «Крысы же гнались, и они погоняться». - Я сейчас, пацаны. Оставайтесь здесь. Обломки досок, кирпич, консервные банки, пара бутылок за пазухой и даже граната. Работает ли она после проведенного под водой времени девушка не знала, но если что – сработает психология. Ей хотелось в это верить. Несмотря на наблюдения, Дорадо всё ещё верила, что внутри каждого плакальщика живет человек, а то, что она собирается сделать явно пример дурного обращения, но… Первым летит кирпич. Потом обломок доски. Со звоном разлетается бутылка. Вместо стонов раздается рёв. Цель достигнута, но большой ценой. Девушке кажется, что всё вокруг меняется: и солнышко светить перестает, и дождик собирается, вода темнеет, а плакальщики завывают подобно адским тварям. Пора бежать. Зараженные бегут за ней настолько быстро, что шатенка пару раз почти удостаивается дружеского хлопка по спине. Мир вокруг идет кругом и как она добирается до базы бандитов ей самой непонятно. - Плакальщики!!! Подымает тревогу один из них. Девушка тут же юркает в разбитое окно. Часовой вытаскивает пистолет и начинает палить по чумной заразе. За ним следует второй, третий. И минуты не проходит, как покрытый черной кровью мужчина врывает внутрь и пытается скрыться от них на втором, а то и третьем этаже, но мертвецы бегут за ним как сумасшедшие. Девушке посчастливилось приземлиться на груду мусора в углу первого этажа. Старая мебель, облезшие обои, пробитый потолок и нагромождение ящиков посреди. Она видит, как снизу все выбегают, решает подняться под крики наверху. Это не всё. Далеко не всё. Вскоре шум затихает. Дорадо набирается смелости, подбирает меч, перезаряжает пистолет и осторожно подымается наверх. Плакальщики и люди лежали на полу, а вокруг желаемая еда. «Действовать нужно быстро. Кто знает, когда вернутся остальные». Она хватает портфель и запихивает туда всё что под руку попадается. Неожиданной находкой становится внушительный объем эликсира Соколова. По всей видимости, рассчитанный на всех охранников. Этот день стоило отпраздновать! Вечером того же дня, под светом лампы в поношенном черном плаще девушка сидела у обвалившегося балкона своих апартаментов с бутылкой виски и смотрела как начинается дождь над и так Затопленным кварталом.