Чем черт не шутит

Глава 11. Под веками взрывается фейерверк боли. До скрипа зубов и сжатия челюсти. Горло будто бы сдавливает невидимая рука, не давая вздохнуть, не давая проронить ни звука. Не давая ничего. Волна отчаяния и страха, охватившая все тело, могла бы смывать континенты. Гермиона протягивает руки со скрюченными пальцами в попытке схватить хоть что-нибудь. Хоть что-то, что могло бы принести желанное облегчение. Но пальцы лишь царапают воздух, укореняя жгучее чувство безысходности в груди. Нет. Пожалуйста, нет. Она не понимала, что происходит и от этого непонимания хотелось отчаянно выть, раздирая ногтями горло, чтобы помочь застревающим звукам выбраться на поверхность. Будто ад взорвался в голове. Еще секунда и еле слышное «Грейнджер». Сильные пальцы касаются руки и чуть встряхивают. Гермиона распахивает глаза и вдыхает сухой и теплый воздух сквозь плотно сжатые зубы, опаляющий горло и одновременно приносящий ему прохладу. Медленно моргает, пытается одним взглядом охватить все окружающее ее пространство. Касается рукой горячей щеки, а затем подносит ладонь к глазам, выхватывая на ней взглядом прозрачную влагу. Хмурит брови, удивляясь данному факту. — Что, черт возьми, с тобой не так, Грейнджер? — возмущенный голос по левую руку от нее, который возвращает в реальность. Откуда бы то ни было. Слегка загорелые руки с массивным серебряным кольцом на безымянном пальце, вцепившиеся в руль. Гермиона медленно ведет взглядом по этим рукам, выше, к лицу. Отмечает нахмуренные брови и недовольно сжатые в тонкую линию губы Винчестера. Шумно сглатывает, пытаясь прийти в себя. Глупо, должно быть, она сейчас выглядела, раз человек, сидящий за рулем, периодически бросает на нее удивленные вперемешку с раздражением взгляды. А ей совершенно плевать на это. Плевать потому, что она все еще ощущала страх, склизкой змейкой ползущий вниз по ее позвоночнику, заставляющий подрагивать такие же плотно сжатые как у Винчестера губы. — Била руками воздух, словно умалишенная. Совсем крыша поехала. Ядовитые слова сквозь зубы. — Отвали, Дин, — девушка морщится от каркающего голоса, словно горло все-таки было разодрано непослушно-скрюченными руками. Гермиона глубоко вздыхает, пытаясь унять бешено бьющееся маленькой птичкой сердце в груди. Касается прохладными пальцами воспаленных век. Просто сон. Очень кошмарный сон с множеством неизвестных переменных. — Сколько я проспала? — усталым голосом спрашивает девушка, окидывая прищуренным взглядом салон автомобиля, и бешено проносящиеся за окном высокие ряды деревьев. — Достаточно, — цедит Дин, — еще часа два и мы будем на месте. Гермиона бросает взгляд на Винчестера и натыкается на вопросительно-раздраженный прищур ярко-зеленых глаз. Открывает было рот, намереваясь что-то сказать по поводу произошедшего и тут же закрывает, от быстроты действия еле слышно клацая зубами. Ей не хотелось обсуждать это. Не прямо сейчас. Дин на секунду прикрывает глаза, пытаясь прогнать образ беснующе-плачущей девушки с пассажирского сиденья, который горел под веками и сжимал горло тупыми клещами. Стискивает руками руль, стараясь не смотреть на Грейнджер, мысленно приказывая шестеренкам в голове сбавить свой ход и не думать об этой ситуации. Господи, какое ему вообще дело? Но перед глазами волей неволей вспыхивают крепко-до-боли зажмуренные глаза, прозрачные ручейки слез, прочерчивающие дорожки на бледных щеках и заканчивающие свой путь соскальзыванием с подбородка. Рот, искривленный в немом крике. Конечно, ему наплевать. — Уже придумала, что скажешь Полумне о своем нынешнем.. состоянии? — еле заметно дергается правый уголок губ, а когда Винчестер натыкается на яростный прищур шоколадных глаз, растягивает губы в издевательско-кривой усмешке. Справа раздается глухой рык. И Винчестер понимает, что от этой реакции получает извращенное удовольствие. Желая, чтобы последнее слово осталось за ним, жмет кнопку радиоприемника, наполняя машину оглушающими звуками старого рока.