Дневник моей королевы

Эмма резко распахнула дверь кабинета мэра, даже не постучавшись, и тут же встретилась взглядом своих глаз с взглядом карих рассерженно-обиженных глаз мэра. - Мисс Свон! - Мадам мэр! Обе женщины долго смотрели друг на друга в упор, но первой очнулась Эмма. - Мадам Мэр, нам надо серьёзно поговорить! - Очень серьёзно… - подтвердила её слова Регина и, закрыв дверь, уже более спокойно указала пришедшей на стул напротив её стола. Регина не хотела скандалить, так как ей это было невыгодно, да и к тому же крайне вредно. Эмма же не желала разбираться по-хорошему. В ней клокотала обида за то, что Регина ей изменила, хоть они и не вместе. - Мадам мэр, что это всё значит, чёрт побери?!- тут же вскрикнула Эмма, подлетев к столу женщины и роясь в нём, чем не мало озадачила Регину. Точнее её поразила наглость шерифа, особенно когда та достала её личный дневник. Тут-то все и встало на место. Она поняла, какого лешего тут находилась блондинка каждую ночь. Сидни был прав, она искала тут оружие против неё, и нашла. Сердце Регины предательски сжалось от мысли, что Эмма могла прочитать и последние записи. Там ведь было так много личного: и чувства к ней, и все её переживания, и проблемы, и всё-всё-всё… - Смотря, что именно вы имеете в виду! - холодно отрезала Регина, подойдя к незваной гостье и попытавшись взять из её рук своей ежедневник. Наверное, это был самый большой страх за всю жизнь, которую она прожила как в том мире, так и в этом. - Это! - рявкнула Свон и, раскрыв дневник на нужной странице, указала на интересующие её строки.- Что это всё значит?! Что это за чепуха?! Мэр Миллс, вы тронулись умом! А, если это ваша попытка сломать меня, выгнать или сделать что-нибудь ещё, то это самый идиотский план! Регина отшатнулась, чувствуя, как ноги её становятся ватными, а маска холода и бессердечия треснула, рассыпаясь на части. В карих глазах появились слёзы страха и обиды, ведь Эмма резала её без ножа. Она, похоже, считала всё это просто глупостью и детскими сказками. «Конечно, она ведь скептик… Регина, неужели ты действительно думала, что сможешь объяснить женщине, обученной тому, что дети бывают только от связи мужчины и женщины, что такое волшебство и как им пользоваться…» Ударив кулаком по столу, Эмма зло засопела и посмотрела на Регину снизу вверх. В её глазах читались негодование и злость, и похоже они сейчас были самим что ни на есть настоящими. Поджав губы, Миллс потёрла виски и тихо начала свою речь: - Мисс Свон… Эмма… прошу, послушай меня внимательно. Я бы могла задать тебе вопрос, какого чёрта ты делала в моём кабинете и читала мой личный дневник, который тебя не касается… - Ещё как касается! - рявкнула блондинка. - Чёрт побери, вы пишите полнейшую ересь! Это не то, что не логично - это ставит людей в тупик! - Не перебивайте меня, шериф Свон! - холодно огрызнулась брюнетка и, сев в кресло, продолжила: - Я прекрасно понимаю и осознаю, что вам сложно поверить в такое явление, как беременность у женщины, переспавшей с женщиной. Я и сама бы не поверила, будь на вашем месте, но я не на вашем месте и, в отличии от вас, я знаю, что такое волшебство. Знаю, как им пользоваться, и даже знаю его цену. Я подмешала вам в тот вечер в вино зелье, чтобы завести ребёнка. В начале я хотела сама это сделать, но потом поняла, что тогда вы совсем не поверите ни во что и убьёте ни в чём не повинную жизнь… - Вы думаете, я такой ирод? - иронично вздёрнула брови Свон, скрестив руки на груди, и, теперь уже, смотря на мэра сверху вниз. - Вы отдали Генри в детский дом, зная, что это такое! - не выдержала Регина и сама уже перешла на крик. Её щёки, да и всё лицо, покраснело от нервов, от обиды, от всего, что произошло. Напряжение нарастало, а нервничала Регина с каждой минутой всё больше и больше, не обращая внимания на подкатывающую к горлу тошноту. - Хорошо, допустим, я поверю во всю эту ерунду. Откуда у вас это «зелье»? Потерев переносицу ещё раз и, отпив немного воды из стакана, что стоял на столе, Миллс поднялась и подошла к окну, думая над тем, говорить ли Эмме? Она ведь не поверит во всё это, посмеётся, забудет и уйдёт. Впрочем, её это уже и не интересует. У неё есть тот, кто будет её любить, и кому она будет нужна до поры до времени… - Голд. Он дал мне его, когда я попросила,- спокойно ответила на вопрос шерифа мэр, убрав с глаз чёлку. Она смотрела, как все готовились к Рождеству. Дети смеялись и бегали по улице, а взрослые ходили с покупками, куда-то спешили. Наверное, к своим родным, чтобы порадовать их подарками, чтобы нарядить ёлку и приготовить Рождественский пудинг. Она же сегодня с работы не скоро придёт, хотя обещала Генри, и это печалило женщину ещё больше, чем вопли шерифа, недалёкого и совсем слепого. Не желающего видеть то, что перед самым носом. - Голд…- усмехнувшись, Эмма тут же расхохоталась. Её мысли были крайне страшны и мрачны, ведь для неё это был вопрос с подвохом. Она спросила Регину об этом лишь потому, что хотела узнать, с кем вероятнее всего женщина переспала. Она ждала кого угодно. Даже того бедного врача - Арчи, но не Голда. - Что тут смешного? - спросила мэр, всё ещё не оборачиваясь, чтобы не видеть насмешливой улыбки той, кого она так любила. Наверное, это и было её платой за волшебство, чтобы наслать на всех проклятье. Теперь она должна мучиться от любви к той, которая никогда её не полюбит. - То, что вы пытаетесь прикрыть свою тайную связь с мужчиной из этого города или из чужого, может даже связь с Голдом, маловероятной связью со мною. Ни один здравомыслящий человек не поверит в эту чепуху! Регина, признайтесь, что вы переспали с Голдом за что-то нужное вам. Может быть даже за компромат на меня. Это стало последней каплей для Миллс. Резко обернувшись, она подошла к Эмме и ударила её. Пощёчина была достаточно сильной и звонкой даже для такой женщины, как Регина. Свон совсем не считалась сейчас с ней и даже забыла о её деликатном положении, решив вывести. Что ж, ей это удалось. Шериф не сразу поняла, что случилось, но прикоснувшись рукой к пылающей, красной щеке, спросила практически одними губами: - Вы ударили меня? - Да, я вас ударила, мисс Свон, и прошу, убирайтесь из моего кабинета немедля! Не желаю вас больше видеть ни в моём доме, ни в моём кабинете! И вы отстранены от должности Шерифа! - голос её был сильным и достаточно холодным, но в нём чувствовалась власть, присущая Злой Королеве. Свон, закусив нижнюю губу и поняв, сколько же всего она наговорила этой женщине, достаточно быстро ушла из кабинета, вложив в её холодную и дрожащую ладонь значок шерифа. Наверное, Регина была права. Быть шерифом человеку, который так нечестно себя ведёт по отношению к людям, за которых отвечает, нельзя. А за Регину и её спокойствие она тоже отвечает. Миллс, поджав губы, быстро закрыла кабинет на ключ и разрыдалась, словно маленькая школьница. Уткнувшись в ладони и, сев на пол, она плакала навзрыд, заливая слезами свои холодные руки, значок шерифа и свой костюм. Ей было страшно и безумно обидно. Неужели она заслужила всё это? Разве может быть большее наказание, чем нелюбовь того, кого ты любишь всем своим сердцем? Ах, что же она делает? Ненависть к Белоснежке вспыхнула с новой силой, ведь если бы не она, Даниэль был бы жив. Если бы не она, Регина бы не стала убивать никого и уж тем более проклинать. Она жила бы счастливо где-то с любимым Даниэлем, с оравой детишек, которых бы любила, и не знала горя. Злость и ненависть мгновенно стихли, как только Регина поняла, что это ведь она мать Эммы. Она подарила ей этот шанс на любовь. Белоснежка отобрала его когда-то давно и вновь подарила, вот только этот шанс очень уж не любит Злую Королеву. Наверное, сильнее всех на свете. А ведь ей ещё предстоит узнать когда-нибудь, что всё это правда. Что Мэри-Маргарет - её мать. Что Дэвид Нолан - её отец. Что именно она, Регина, разлучила их всех. Разлучила её с родителями. От этой мысли, Регина расплакалась ещё сильнее, свернувшись клубком на полу, и захлёбываясь собственным горем и отчаяньем… Эмма медленно шагала по улице, раздумывая над тем, что же ей теперь делать? Регина действительно беременна и это видно. Свон хорошо помнила, как сама была такой же агрессивной, раздражительной и уставшей, поэтому сомнений не оставалось ни на миг. Ей вновь стало стыдно, ведь она так жестоко всё это говорила Миллс в то время, как она в данный момент принимает всё слишком близко к сердцу. Она ведь и правда всего лишь беззащитная женщина. На мгновение Свон увидела вывеску лавки Голда, и гнев вновь в ней вскипел. Практически зарычав, словно зверь, бывший шериф быстрыми шагами направилась в ломбард, собираясь как следует разобраться и с Голдом, который так подставил бедную Регину. Она всё ещё была уверена, что это был кто-то из мужчин, ну, а Регина, как женщина уже не двадцати пяти лет, не решилась, конечно же, сделать аборт, даже имея Генри. - Доброе утро! - учтиво произнёс Голд, как только колокольчики его лавки звякнули. В помещение, словно ураган влетела Спасительница и, подбежав к витрине, за которой стоял владелец города и лавки, взяла его за воротник рубашки. - Признавайтесь, старый извращенец, это ваших рук дело?! – зелёные глаза женщины пылали злостью и бешенством от того, что в какой-то степени она была бессильна. Но вместе с тем, разочарована, что сказки Регины о том, что именно она зачала в мэре ребёнка, не могут быть реальностью, как бы не хотелось ей в это верить. - Ну, для начала шериф, может быть вы мне хотя бы скажите, в чём дело? – всё так же учтиво спросил мужчина, даже не пытаясь сопротивляться. С его ногой и физической подготовкой он явно уступал шерифу и мог избить лишь лежачего связанного старика. - Говори, твоего ребёнка носит Миллс?! - взревела Свон, хорошенько тряхнув мужчину так, что его голова болталась словно у тряпичной куклы. На губах Румпельштильцхена тут же появилась язвительная, самодовольная улыбка. «Значит сработало. Вот уж плутовка, не ожидал…» - усмехнулся про себя Тёмный и, оттолкнув Свон, стал осторожно поправлять помятый ею воротник рубашки. - Нет, мисс Свон, отец ребёнка не я. Даже, если бы хотел, боюсь, мои годы уже не те, а Регина ещё не настолько отчаялась… - пояснил подозреваемый, окинув женщину взглядом и добавив, - неужели Регина решила рассказать вам свой маленький секрет? Эмма потупила взгляд в пол, поняв, что её мысли нелогичны, но тут же вспыхнула новой волной и, вскинув голову, закричала: - Тогда кто он?! Вы ведь все обо всех знаете. И о Регине в том числе! Кто он?! Румпельштильцхен засмеялся, тихо, но достаточно зло. - А вы уверены, что действительно хотите знать это? Свон кивнула, стараясь умерить свой пыл. С этим человеком проще договориться тихо, спокойно и мирно, нежели кричать, как последняя фурия, и пытаться вытрясти информацию, хотя так тоже вполне возможно, но уже в крайних случаях. - Что ж, я разговариваю с этим человеком прямо сейчас. Да, Эмма, мэр Миллс сейчас носит под сердцем вашего ребёнка, и как бы абсурдно это не звучало - это правда. - Вы все сговорились? Я не собираюсь убивать этого человека, я просто хочу, что бы он помогал Регине, вот и всё! Я знаю, что такое быть в её положении совсем одной! - возмутилась блондинка и добавила, - Волшебства не бывает. Это всего лишь сказки… - Сказки часто становятся явью, шериф Свон, - усмехнулся Голд и вернулся за свою витрину, на которой что-то мастерил. Сердце Спасительницы тут же защемило от боли и от счастья. Правда, второе чувство женщина пока не до конца поняла и осознала. - Но, тогда выходит всё, что написано в книжке Генри, правда?! - Выходит, что да, - подтвердил брюнет и уже погрузился с головой в свою работу. - Но ведь тогда Регине придётся платить за волшебство, которое она у вас взяла! - тут же опомнилась Свон, и быстро подойдя к витрине, заглянула в глаза тёмного.- Что это? Какая цена за это волшебство? Что вы взяли у неё взамен? Вы ведь не могли отдать ей такую вещь бесплатно! Спаситель была более чем возбуждена. Сейчас все её мысли были где-то там, с Региной, в ту ночь, когда они праздновали её день рождение. Она вспоминала всё до мельчайшей детали, и пока думать над тем, что Нолан - её отец, а Мэри-Маргарет - мать, не было ни времени, ни сил, ни желания. - Ну, я лишь спросил у неё один интересующий меня вопрос, - усмехнулся Румпель, подняв свои тёмные глаза, в которых явно сейчас не читалось ничего хорошего. - И всего лишь? - удивилась Эмма. По ее мнению все было слишком легко и Регина, конечно же, окрылённая счастьем, не задумалась над этим. Так же Свон понимала, что, похоже, все записи в её дневнике были более чем правдивы. - Уже нет, - скрипучим голосом пропел мужчина и, улыбнувшись от уха до уха, произнёс, - Теперь, когда ты всё знаешь, я могу заключить с тобою сделку. Как я понял, вы с Королевой поругались. Я прав? Эмма кивнула, словно китайский болванчик, но тут же напряглась. Её немного волновало то, что Голд переменился в лице и кажется что-то задумал. - Я предлагаю сделку, на ближайшие, ммм, девять месяцев! Если вы с Региной сможете ужиться, помириться и быть вместе, так и быть, я оставлю вам вашего первенца, но если нет, то он станет моим! - чуть ли не прыгая, произнёс тёмный, дожидаясь ответа Спасителя. - А если я откажусь? - Тогда ребёнок заранее будет моим. Эмма понимая, что Регина не простит ей такого, протянула руку и скрепила рукопожатием сделку. Ей нельзя было её проиграть. Нельзя было позволить этому человеку забрать у Регины её маленький кусочек счастья, и Эмма понимала, что если позволит это сделать по собственной же глупости и вине, Миллс никогда её уже не простит. Выйдя из лавки Голда, бывший шериф окинула улицу взглядом, пока не зашипела рация. Генри пытался связаться с ней и похоже случилось что-то серьёзное, ведь сейчас на каникулах мэр запретила им общаться, и Генри связывался с ней лишь в крайних случаях. - Да, малыш, что случилось? - спросила Эмма, потягиваясь и планируя отправиться в кафе «У бабушки», чтобы поболтать с Руби. - Эмма, маме плохо! Приезжай скорее в её кабинет! Эмма, поторопись!