(1)
23 декабря 2017 г., 20:01
Лицо этого мужчины поразило его до глубины души. Оно было подобно застывшему лицу статуи, высеченной из мрамора. Холодное, властное и мертвое. Бездонные, как колодцы, черные глаза, в которых не было видно абсолютно ничего, кроме бесконечной ледяной пустоши. Да и сам он выглядел пустым, похожим на дорогую куклу руки мастера. Мастер выполнил работу искусно, профессионально и без какого-либо изъяна, но и без души. Красивая обертка, а развернешь ее и ничего! Воздух! Ким Химчан был таким же. Он не мог поддержать ни одной темы, ему были чужды всякие эмоции — негативные или солнечные, а в голове его был только он сам. Если вскрыть ему грудь, то на месте, где должен был быть один из самых важных жизненных органов, обнаружится булыжник, но и он окажется невелик.
— Ты мне не интересен, — сказал он как-то парнишке — постоянному клиенту бара — Чон Дэхёну, который просто из вежливости подошел к нему и завел беседу, посчитав, что тот скучает.
Ким долго молчал, глядя на него ничего не выражающими пластиковыми зрачками, потом вдруг раскрыл свой точеный розовый рот и из него вылетели, подобно зимнему ветру, ледяные слова и больно хлестанули Чона по лицу. Это было сродни пощечине. Дэхен так и побагровел от злости. Он замахнулся, намереваясь проучить собеседника, но чужая стальная хватка застигла его врасплох. Словно неприступная гора, за спиной Чона вырос крепко сложенный мужчина, лицо его было грубым, жестким, а узкие глаза грозно сверкали в свете электрических ламп. Спрятав руки в карманы брюк, Дэхён что-то пробурчал себе под нос и поспешил ретироваться из помещения.
— Я мог и сам справиться, Пан.
Названный оправил полы пиджака и, чуть ослабив узел галстука, отвернулся, цепким взглядом пройдясь по немногочисленной публике заведения.
— Тебе следовало бы лучше следить за своим языком, — решил предостеречь он мужчину, на что Ким Химчан лишь еле заметно вздернул изящными бровями.
— Не твоего ума дела, что и как я говорю.
У Ёнгука нашлось бы много чего ответить на этот выпад, но он не захотел, да и Химчан его больше не слушал.
Осушив бокал виски до дна, Ким вынул новенькую хрустящую купюру из бумажника, положил ее на стойку рядом со стаканом. Ёнгук зацепился взглядом за искрящиеся, почти растаявшие кубики льда по ту сторону стекла и усмехнулся. Для такого холодного человека как Ким Химчан они были крошками от айсберга. В мире, где обитал Химчан, царила вечная суровая зима и непроглядная тьма. Это он понял с первого дня их встречи.
— Не подходи ко мне больше. Встретишь меня, будь любезен сделать вид, что мы не знакомы.
— Я тебя раздражаю? — решил играть в открытую Ёнгук. Ему отчаянно хотелось вызвать хоть какие-то эмоции в этой статуе.
— Нет. Но я не вижу причин, почему мы должны общаться.
— А как же тот парнишка? Что, если он решит... — Ёнгук осекся, наткнувшись на неприступную стену, что как по волшебству выросла между ним и Кимом.
— Не твоего ума дела, — отчеканил он каждое слово и, развернувшись к нему спиной, гордой походкой заскользил к выходу из помещения.
— Опять не вышло, — отрешенно выдохнул Пан и заказал мартини с водкой, намереваясь приглушить досаду выпивкой.
То, что он стал мазохистом за одну только встречу с Ким Химчаном, ему теперь виделось таким же естественным, как парение птицы в небе. Только вот птица, в отличие от него, была вольна в любой момент спуститься на землю, он же своим эмоциям был больше не хозяин. Ёнгук очень радовался, что тренировки сейчас отнимали у него практически все время, в противном случае он стал бы частым клиентом этого заведения, в надежде снова пересечься с Ким Химчаном.
Ёнгук познакомился с Химчаном абсолютно идентичным вечером на этом самом месте. Назвать это знакомством, правда, можно было с трудом. Сидя за одним из столиков напротив девушки, с которой он собирался провести эту ночь и чье имя теперь даже вспомнить был не в состоянии, Ёнгук краем уха услышал, как упившийся в край клиент приставал, как в дальнейшем выяснилось, к Киму и требовал у него либо денег, либо интимных услуг. Развернувшись, и не без интереса оглядев с ног до головы шумных посетителей, он так и замер на месте. Ким Химчан, подобно скульптуре эпохи Римской Империи в тёмно-синем в серую вертикальную полоску костюме, сидел за стойкой, гордо подперев одной рукой подбородок и заложив одну ногу на другую, молчаливо взирал на своего оппонента. Худой как спичка коротышка все кричал, тряс перед ним кулаками и даже попытался стащить Кима с его пьедестала за края пиджака, но на лице Кима не дрогнул ни один мускул, не проскользнула ни одна эмоция.
— Железные нервы, — присвистнул Ёнгук и в один прыжок оказался возле них, стоило второму попытаться заехать по изящному жемчужно-белому лицу.
Прошло не одно мгновение, когда до Ёнгука все-таки дошло, что именно он сделал. Буйный посетитель валялся на полу, держась за живот и кряхтя от боли. Будучи непрофессиональным боксером в легком весе, Ёнгук без труда уложил его на лопатки и со всей дури ударил в живот. Подбежала охрана, и Пан не на шутку испугался, что теперь у них могли возникнуть проблемы.
Словно издалека, он услышал голос Кима — хриплый, низкий, полный стали и непривычных его уху слов. Химчан был адвокатом, очень элитным и дорогим. Его диалог с охраной длился не более минуты, по истечению которой они подхватили мужчину с пола под руки и поволокли прочь.
Ёнгук с восхищением уставился в отливающие черным металлом глаза напротив и быстро спросил:
— Что ты им сказал?
— Только то, что это была самозащита и, если они не желают, чтобы их хозяин был замешан в скандале, им стоит по тихому удалиться.
— Но я ни слова не понял из твоей речи.
— Значит, ты полнейший дурак, — на этой ноте он отвернулся обратно к своему стакану и продолжил пить в гордом молчании.
— Ким Химчан, верно?
Химчан быстро смекнул, откуда этот человек мог знать его имя.
— Подслушивать чужие разговоры —дурной тон.
На это Ёнгук пожал плечами и дружелюбно улыбнулся:
— Я только что разделался с твоим обидчиком, так что мы квиты.
— Тебя никто об этом не просил. Если тебя о чем-то просят, значит, взамен должны предложить нечто не менее ценное, — изрек он, и это была та истина, которой руководствовался Химчан всю свою жизнь.
***
В следующую встречу Ёнгук сделал то, о чем его попросил Химчан. Он проигнорировал его. Сев за свободный столик в зале, боксёр сделал заказ и пробежался мимолетным взглядом узких карих глаз по барной стойке. Справа, казалось, замерла все та же знакомая спина с идеальной осанкой, обтянутая черной шелковой рубашкой, в этот раз без пиджака. Поднеся круглый ободок к губам, Ёнгук сделал глоток и закашлялся, выпучив в удивлении глаза. В эту самую секунду по левый локоть от Химчана пристроилась девушка, что-то томно шепча ему на ухо и прикрывая при этом рот ладонью. Быстро опустошив стакан с неизменной медовой жидкостью в нем, и оставив кубики льда таять, Химчан пропустил девушку вперед и двинулся к винтовой лестнице, ведущей на второй этаж к вип-комнатам иного назначения. Оказавшись у подножия лестницы, он напоследок обернулся и окинул зал нетерпеливым взглядом, словно высматривая кого-то. Ухитрившись перехватить его взгляд, Ёнгук оцепенел, ожидая, какая последует реакция адвоката. Скользнув по его напряженному, освещенному разноцветными неоновыми огнями лицу, он только нахмурился, как тут сверху донесся высокий женский голосок и увел его. Толстое стекло в пальцах Ёнгука треснуло и осыпалось, с такой силой он сжал стакан. Струйка алой крови окрасила его руку и стол, но мужчина словно не замечал этого. Ярое желание соскочить с мягкого дивана и кинуться на второй этаж следом за Кимом бурлило в нем. Но он по-прежнему оставался сидеть, пригвожденный к кожаной обивке. И дело было вовсе не в том, что Химчан был адвокатом и мог с легкостью обвинить его в преследовании. Для Ким Химчана он был никем. Поэтому Пан Ёнгука не должно было волновать, с кем и где он предпочитает проводить свои вечера. Эта невидимая борьба длилась недолго. Задвинув свои принципы как можно дальше, он решительной поступью направился в вип-зону. На входе ему преградил путь охранник – верзила, которому впору было бы в сумо принимать участие. Решив действовать умом, а не силой, Ёнгук сделал вид, что он в стельку пьян и, подойдя вплотную к верзиле, начал заливать ему душераздирающую историю о том, как он следил за женой и видел, что она заходила в это здание с любовником под руку. Недоверчиво слушая его, охранник ещё колебался, и тогда Пан сунул ему две крупные купюры в обезьянью руку, и тот отодвинулся в сторону, охотно пропуская его. Ёнгук не знал, в какой из комнат расположился Химчан, и стал дергать каждую из ручек. Те двери, что поддавались, он бесшумно приоткрывал и заглядывал в комнаты. На пятой к ряду комнате он ощутил себя законченным извращенцем и хотел было уже плюнуть на свою затею, как тут в одной из них послышался знакомый голос. — Ты уверена, что он будет здесь? — Да. Он всегда приходит сюда, когда проигрывает в карты. — Хорошо. Тогда нам остается только ждать. — Господин Ким, разве не следует в таком случае обратиться в полицию? Он страшный человек, поверьте... Резко распахнув дверь, Ёнгук споткнулся о порог и смачно ввалился в комнату, снеся по пути тумбочку и телефон на ней. Переместившись с колен на пятую точку, он потер лоб и тихо выругался. — В-вы в порядке? — раздалось над самым ухом. Подняв голову, он увидел миловидную девушку в коротеньком блестящем платье, что плотно облегало ее хрупкую фигуру. С выражением неподдельного беспокойства на кругленьком загримированном личике, она склонилась над ним, и ее мягкие вьющиеся волосы защекотали кожу. — Простите… — начал было извиняться он, но тут его грубо схватили за руки, тем самым вернув вертикальное положение. — Что ты тут забыл? — полный свинца голос, подобно меткой пуле, прорезал воздух перед ним, больно врезаясь в уши, — Я повторяю: что ты тут забыл? — Ну… Действительно, что он здесь делает? Выскочил, как чертик из табакерки, напугал бедную девушку, и теперь посмеет требовать объяснений от Химчана? Нет. Лучше ему прикусить язык. — Я дверью ошибся, — глухо выдавил он из себя и криво улыбнулся, — Сейчас уйду. — Ничего глупее придумать не смог? Три головы одновременно повернулись к дверному проему, когда в глубине коридора послышались тяжелые шаги и шум. — Пак Юнхи! Пак Юнхи! — раскатисто пролетело по помещению, а вслед за ним дюжина хрипов, — Эй ты, уродец! Я спрашиваю, где моя Пак Юнхи? Мне передали, что она поднялась сюда! — Это он! Это он, господин Ким, — вцепилась она в рукав рубашки мужчины и задрожала от охватившего её страха. — Пан, скорее, прячься в ванную! — скомандовал Химчан и начал толкать его в указанном направлении. — Но постой… — Ёнгук не хотел оставлять их вдвоём, но Ким не дал ему выбора. — Делай, что тебе говорят! Очутившись в узенькой белой комнатке, он услышал, как за ним захлопнулась дверь, и тьма поглотила его. Прислонившись ухом к двери, он стал вслушиваться, что происходило за ней. Ему различались голоса: спокойный — Химчана, взволнованный, уходящий в слезы — девушки и громкий, лающий — незнакомца. Ёнгук дёрнул ручку — бесполезно. Он распластался на животе и приложился ухом к щёлке под дверью, из которой пробивалась полоска света. Как ни странно, теперь он слышал. — Не надо! Он не виноват. Пожалуйста, я умоляю тебя, дорогой. — Опусти пистолет, Пак Чжонши, и не делай глупостей. За убийство ты сядешь надолго. Кровь в жилах Ёнгука в момент похолодела. Как завороженный он продолжал слушать, но голоса затихли. Внезапно тишину прорезал выстрел. Не помня себя от волнения, он вскочил на ноги и со всей силы толкнулся плечом в дверь, та поддалась на удивление легко. Вылетев наружу, мужчина накинулся на упитанного корейца, что направлял ещё дымящееся дуло пистолета в лицо Химчану. Сбив его с ног, он сел сверху и начал осыпать его ударами. — Пан, остановись. Хватит. Прекрати это, Ёнгук! — ухватив сзади и заведя руки ему за спину, Ким оттащил Ёнгука, затем скомандовал уже бледной как простыня девушке, — Юнхи, откинь пистолет под кровать ногой. Ни в коем случае не прикасайся к нему руками. Поняла? — Д-да, — девушка неловко пнула дымившийся пистолет носком туфли. Присев возле Ёнгука, Ким властно спросил: — Успокоился? Ёнгук медленно кивнул, продолжив не сводить настороженных глаз с мужчины, что в полусознании распластался на ковре, истекая кровью. Встав на ноги, боксёр оценил плоды своей работы. Была рассечена губа, разбит нос, под правым глазом у верзилы обещал появиться тёмно-фиолетовый синяк, не говоря уже о многочисленных гематомах по всему туловищу. Химчан Вызвав по мобильному полицию, Химчан обернулся к нему: — Если не желаешь давать показания, то проваливай. — А ты? Хотя бы объясни мне, что тут происходит и кто эта девушка! — пойдя на поводу эмоций, сорвался на крик боксёр. — Мой свидетель. Нет, Пан, я не сплю с ней, как ты решил. Понимаешь, не все такие озабоченные недоучки с излишком силы и недостатком самоконтроля. — Благодарностей, я так понимаю, не будет. — А! Так ты медаль ждешь за проявленную доблесть? Но ее не будет, Пан. Поэтому, повторяю в последний раз: полиция будет с минуты на минуту. Мне и так придется тебя отмазывать перед ними, поэтому прошу тебя, как человек с высоким интеллектом человека, у которого имеются хотя бы его зачатки: уходи. Рассудив, что если сам Ким Химчан острит в подобной ситуации, ему здесь больше не за чем околачиваться. Опасность миновала. А объяснения он и завтра получить сможет, как и вытащить из Химчана "спасибо". Оттого Ёнгук возвратился в бар на следующий день, но тот к его изумлению оказался закрыт на инвентаризацию. Так прошла неделя, в течение которой он ежедневно наведывался в бар, до закрытия ожидая появления Химчана, точно второго пришествия. Ничего не добившись, ему пришлось отказаться от этой идеи. Бой был не за горами, он не мог продолжать тратить время впустую. Химчана он встретил совершено случайно. Во время боя мужчина наткнулся глазами на него, мирно сидящего в толпе зрителей, отвлекся, вследствие чего получил ощутимый удар в живот. Тренер тут же запросил тайм аут, чтобы отчитать витающего в облаках бойца, но Ёнгук отказался прерывать бой. Остаток раунда для него прошел как в тумане. Он не помнил, как наносил удары, как выиграл в конце. Все его мысли были обращены к единственной персоне, что внимательно наблюдала за ним из зала на протяжении боя. — Ким! Ким Химчан, подожди, — ловко перебросив подоспевших репортеров на тренера, Ёнгук кинулся догонять навострившего лыжи к выходу мужчину — недавнего зрителя. Они стояли на улице, вокруг них проходили толпы людей, то и дело бросая на вспотевшего, обнаженного по пояс боксёра любопытствующие взгляды. — Откуда ты тут? Пришёл посмотреть... на меня? — он не успел отдышаться как следует после трудного боя, сразу кинувшись за Кимом вдогонку, а тут ещё подступившее волнение мешало внятно говорить. Но спросить всё-таки нужно было. Его смерили внимательным взглядом эбеново-чёрных глаз. Лицо адвоката было привычно спокойным и неподвижным, но что-то в его глазах подсказало Ёнгуку – Ким Химчан жаждал быть здесь в эту самую минуту. — Всего лишь вернул тебе долг. Не вздумай вообразить себе чего лишнего, Пан. — Это так ты долги возвращаешь? Сам ведь как-то сказал, что меня ты ни о чём не просил, так откуда взяться этому благородству, Химчан? — Не важно, — Химчан нарочито сосредоточенно перевел своё внимание на квадратный циферблат наручных часов и поспешно обронил, — Мне нужно идти. Вновь чаши весов сравнялись. Только Ёнгуку почудилось, что он смог склонить черствого циника Ким Химчана к себе, как тот отгородился от него стеной из прочного камня, демонстрируя всем своим видом, что он был и остается для него случайным знакомым и ни под каким предлогом тот не пожелает впустить его в свою жизнь.***
В один из вечеров Химчан застал Ёнгука в баре, когда до закрытия оставалось полно времени. Непривычно мрачный, полностью спившийся, мужчина задремал, растянувшись на барной стойке с зажатым бокалом в руке. Неизменный в своих привычках, Химчан бесшумно опустился на соседний стул, заказал любимый виски со льдом. Мирно попивая из стакана, он исподтишка бросал мимолетные взгляды на посапывавшего в обе ноздри Ёнгука. Когда стакан опустел до половины, Ким повернулся и теперь в открытую, с прохладной небрежностью, изучал его. Про себя отметил, что Ёнгук обладал хорошо тренированным жилистым телом и немного грубоватым лицом с простодушной улыбкой, которую тот неустанно демонстрировал ему всякий раз будучи в приподнятом настроении. Также от Химчана не ускользнула изящность его запястий, целиком покрытые мозолями длинные пальцы, покоившиеся на выполненной из толстого матового стекла барной стойке. Химчан полюбил это место именно за эту стойку и недешевый добротный виски. Интерьер заведения находил отзвуки в его душе всякий раз, когда он бывал здесь. Телефон в кармане завибрировал, достав его, мужчина без угрызений совести сбросил вызов. С тихим интересом он вернулся к созерцанию прикорнувшего посетителя на соседствующем стуле. Вдруг густые ресницы затрепетали, пара заплывших тёмно-карих зрачков блеснула под лампами. Короткий низкий хрип вылетел из пухлых обветренных губ. По-медвежьи опёршись на стойку, Ёнгук слишком резко оторвал ягодицы от мягкой кожаной подушки барного стула и повалился на пол. Наблюдая за ним, Химчан не проявил и тени попытки помочь посетителю. Подошедший к ним бармен вяло улыбнулся и плеснул свежую порцию в стакан Кима. Внезапно он почувствовал, как чья-то рука не слабо вцепилась ему в ногу, дорогая ткань брюк предостерегающе натянулась. К счастью, она оказалась достаточно крепкой, только лёгкие складки остались на том месте, где только что виднелась смуглые пальцы. Собрав последнюю волю в кулак, Ёнгук, пошатываясь, встал, и только теперь разглядел перед собой гладко выбритое лицо адвоката. Его рот исказила мерзкая усмешка, в мутных зрачках плясали чертята. — Ким Химчан собственной персоной! Чем обязаны такой чести? — его манера речи изменилась, голос был грубым и неприятно резал по ушам. Залпом осушив вторую порцию, Ким не удостоил его восклицание вниманием, и ответил на звонок. — Подобные услуги стоят недешево, надеюсь, вы это понимаете. Хорошо. Встретимся в моём офисе через тридцать минут. Все документы, что у вас есть, берите с собой. Дело обещало быть прибыльным, но безынтересным. Ему не впервой было защищать коррумпированных чиновников или нечестных бизнесменов, а все они в своем поведении подражали друг другу. — Уже уходишь? А вот не отпущу! — на этой ноте Ёнгук буквально стащил Химчана с его стула и повалился на него, безуспешно пытаясь зацепиться губами за его рот. Теряя последнее самообладание, Ким грубо оттолкнул его от себя и удивился, что Ёнгук как-то ухитрился, пусть не крепко, остаться стоять на ногах. — Забыл, что я адвокат, Пан? Хочешь сесть за решетку, так я тебе это обеспечу. Только представь, как громко зазвучит дело о домогательстве элитного адвоката небезызвестным боксёром в баре? Ёнгук громко и пьяно рассмеялся ему в лицо, заставив его чуть поморщиться: — Отличное показательное дело в твою коллекцию. Уверен, журналюги скушают его с потрохами, — он приблизился к нему вплотную и, склонив голову к его шее, оставил легкий засос, чем заставил впервые за долгое время Ким Химчана испытать настоящий шок, — Так чего же ты ждешь, Химчан? Ты — самый лучший адвокат, какого можно найти в Сеуле! Слышал, что ты не проиграл ни одного дела с тех самых пор, как начал свою карьеру на этом поприще. Язык Ёнгука заплетался, но Химчан без проблем понимал каждую фразу, что он пытался до него донести. Он внимательно посмотрел на Ёнгука, заглядывая в его матовые от количества выпитого глаза. Но следующее его действие стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Вновь сделав шаг к нему, Пан потянул его за пряжку ремня на себя и Химчан явственно ощутил, как твердая плоть уперлась ему в пах. — Сукин ты сын, Пан Ёнгук! Да за кого ты меня принимаешь? — Химчан со всей силы заехал ему в челюсть, заставив мужчину повалиться на пятую точку. Ёнгук потер скулу, оценив вполне весомую силу оппонента. Секундная ярость исказила безупречное лицо адвоката и быстро растворилась без остатка. Её место как обычно заняла стальная маска безразличия. — Не связывайся со мной, в последний раз предупреждаю. Еще хоть одна такая попытка завести со мной «отношения», и ты будешь гнить остаток своей никчемной жизни в тюрьме. Химчан выудил из кармана жилета телефон и, наблюдая, как лихо он набирал неизвестный номер, Ёнгук весь побелел. — Ты серьезно... — вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок и алкоголь тотчас выветрился из головы. Расправившись в плечах, Ким поднёс трубку к уху и деловым голосом сказал: — Машину ко входу бара «Веном». — ...вызовешь полицию, — выдохнул Ёнгук, на его лбу выступил холодный пот. С Химчаном шутить не стоило — он, наконец, это понял. Проводив удаляющуюся гордой походкой статную фигуру своего объекта вожделения тусклым взглядом, мужчина на ватных ногах направился к туалету. Сунув голову под струю ледяной воды, он пытался не замечать, как неприятно тянула ему грубая ткань джинсов. — Кретин! Именно из-за таких вот посторонних мыслей ты проиграл сегодня.
