All shall fade

      Легкий порыв ветра прошмыгнул в открытое окно, разворошил бумаги и взъерошил седые волосы на макушке Хида. Все утро он отговаривал меня, аргументируя тем, что я не знаю, куда и к кому иду, а вот он знает и переживает. Только что толку от его знаний, если делиться он ими не хочет? Я от своего не отступила, и Хид поник. Морщинистые руки сжимали заявление на перевод.       Я могла этого всего не делать и остаться, чтобы не огорчать близких, но насколько меня хватило бы? Год-два? А потом все по кругу: жалкая серая жизнь из-за страха кого-нибудь обидеть. Жертвенность хороша для тех, кто эту жертву принимает. Отдающий будет довольствоваться чувством выполненного долга, одобрительным кивком и задушенными мечтами.       — Очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь, — покачал головой мистер Хид, протягивая подписанное заявление. Мне было стыдно поднять глаза — так он был расстроен.       — Если бы она знала — не делала бы такой херни! — А вот подала голос развалившаяся в кресле Эйлин. Она отказывалась верить, что я перевожусь, хотя сама же пару месяцев назад предлагала мне уволиться, потому что что неженкам здесь не место.       — Эйлин Вимент, несносная ты девчонка, сколько раз я просил тебя держать свой грязный язык за зубами! — прогремел Хид. Элли втянула голову, будто ее лопатой огрели. Надо же, хоть кто-то еще способен поставить ее на место. Только я выдохнула, что про меня забыли, и уже бывший начальник снова развернулся ко мне, — В общем так, Виви, ступай к Андерсону, но если вдруг что… Мало ли, не сложится там… Сразу возвращайся сюда, поняла?       — Поняла, мистер Хид, — улыбка вышла натянутой. Он любил нашу шайку-лейку, но не верил в меня. В его глазах я была глупым птенцом, не умеющим летать, но с завидным упорством пытающимся выпрыгнуть из гнезда. И как тут улыбаться когда…       — Вы ее будто на войну отправляете, — закончила мою мысль Тейм. Мы не заметили, как она вошла. — Ничего с ней не случится. Будет работать с красавцем детективом, получать неплохие деньги и ужинать в ресторанах средней паршивости. Все лучше, чем здесь руки марать.       — Красавец детектив хитер не по годам, Кэрол. Не стоит его недооценивать.       — Ну так и Вивиан девочка уже взрослая, за себя постоит. Вас послушать, так вы двое верите в нее еще меньше, чем она сама. Тоже мне поддержка, — недовольное выражение лица Тейм было уже чем-то привычным, но сейчас оно впервые не раздражало. — Главное не опускай руки, малышка Доул, и крепко держи молодого детектива за яйца.       — Кэрол! — побагровел Хид. — И Эйлин! Две занозы в моем кресле, испытывающие мое терпение!       — Простите, босс, уже ухожу, — сладко прощебетала Тейм, подхватывая меня под локоть, — Вивиан ждут, так что я ее украду, — и вывела меня в коридор.       — Ловко Вы с ними…       — Тебе бы тоже не помешало этому научиться — в спецзачистке не сюсюкаются. Чтобы выжить в огромном террариуме, нужно самой уметь кусаться, плеваться ядом и выкручиваться.       Кэрол Тейм оказалась единственной, кто спокойно отнесся к моему переводу. Она не отговаривала, не запугивала, даже по-своему поддерживала, и меня вдруг осенило:       — Мисс Тейм, это ведь Вы ему меня порекомендовали?       — Я? Тебя? — ее серебристый смех звонким эхом разнесся по пустому коридору. Смеялась она красиво. — Глупышка Вивиан, я конечно недолюбливаю детектива, но так подставлять не стала бы. Для меня большая загадка — почему он запросил именно тебя. Хотя то, почему при таком звании он все еще вкалывает детективом — загадка не менее интересная. Куча подчиненных, а он сам копается в грязи и трупах. Фи! Столько дел раскрыл к тридцати годам… Или сколько там ему? Уж в этом они с нашим дедом-трудоголиком похожи.       Я согласно кивнула. Даже будучи лейтенантом, Андерсон уже имел в своем распоряжении пару-тройку детективов, но все равно проводил допросы и выезды лично. Не доверял другим? Или придерживался правила: хочешь сделать хорошо — сделай это сам? Такой подход был у Хида, и стоит признать — он не так уж плох.       Всю ночь перед новой работой я проворочалась, будто снова лежала на корнях и еловых шишках. Если я не справлюсь? Если он устроит мне очередной допрос? Если он что-то задумал? Столько этих если… Которые в конечном итоге не оправдались.       Я ждала, что Андерсон начнет меня гонять, дергать по пустякам, сыпать замечаниями и угрожать увольнением, в итоге он оказался маньяком-трудоголиком, не знающим отдыха и дневного света настолько, что ему было жалко времени даже для пары слов. Он коротко объяснил мои обязанности, потребовал одеться во что-то приличное и сплавил меня к мальчишке-детективу, точно цыпленка к курице. Вот, Вивиан, это детектив Янг, он все объяснит, а меня не дергай.       Янг без особого энтузиазма провел для меня экскурсию по отделам. Я обрадовалась, обнаружив, что в подвале вовсе не тюремные камеры, а бесконечный лабиринт архивов, и ужаснулась, сколько информации приходится обрабатывать детективам. Рехнешься тут! Я училась работать с отчетами, запоминала, где и что искать, но самый главный навык Джастина Янга я так и не смогла перенять — со спокойной совестью дремать между пыльных стеллажей казалось все еще непозволительной роскошью для новичка. К тому же работе не предвиделось ни конца, ни края. Запросы на дела, выписки и справки не то, что не убывали, они росли со страшной силой. За совместными обедами Янг не уставал повторять, как хорошо, что появилась я, иначе некому было бы составлять ежемесячные отчеты по округам Портидж и Томпсон. Он был улыбчивым и добродушным парнем, не претендующим на что-то большее, чем дружеские подколы и обсуждение одинаковых костюмов нашего горячо любимого начальника.       С Андерсоном мы негласно соблюдали хрупкий мир, ограничиваясь сухими разговорами исключительно по рабочим моментам. Я как могла выдавливала из себя вежливость и следила, чтобы ничего лишнего не ляпнуть.       В первые же выходные я закупилась необходимым минимумом офисной одежды и косметики — все это после локальной зачистки казалось ненужным и фальшивым. Разве это так важно, когда вокруг все еще умирают люди и разгуливают мертвецы? Но Андерсон требовал порядка во всем, в том числе и во внешнем виде подчиненных. Каблуки эти ужасные… далеко на них от мертвеца не убежишь. Две привычные косы пришлось сменить высоким пучком. Деду бы это не понравилось. Эх, старый ворчун, как мне тебя порой не хватает… Увидел бы он меня сейчас — плюнул бы под ноги со словами: «Совсем стала как эти твои белые! Не позорь меня, Шават-хиц!». Ну, зато Андерсон довольно кивнул и больше не придирался к моему внешнему виду.       С головой уйдя в новые обязанности, я смогла позабыть, что эпидемия никуда не делась. Нет, конечно я помнила о ее существовании, но мертвецы и зараженные превратились в цифры, в черные палочки и кружочки, отпечатанные машинкой на плотной бумаге. Они перенеслись на нее из переулков и заброшенных домов.       Так пролетел месяц. Один и тот же день повторялся снова и снова — рано утром я приходила в офис, варила Андерсону эспрессо, до обеда зарывалась в джунглях из списков имен и фамилий, подписей и печатей, изучала чужие отчеты, а после составляла свои, наводила порядок в бумагах капитана, которыми он обрастал как моллюсками затонувшая шхуна. Янг частенько ошивался рядом, то и дело подкидывая новые сводки по Портиджу и Томпсону. Мародеров там хватало, а раскрываемость была почти нулевой. Педанту Андерсону это не понравится, но это уже не моя забота.       Не выдалось ни дня, когда бы я не задержалась до позднего вечера. Даже с Тайрой мы пересеклись всего раз, по-быстрому отметив мой день рождения и пересказав друг другу последние новости. Так я узнала, что Мэри взяли в зачистку без малейших вопросов. Тайра не переживала за нее, но я спокойствия не разделяла. Это у Хида к Мэри не было вопросов, а у моего начальника они вполне могут возникнуть, как только он прознает о появлении одной из Фейдеров. Дело ведь так и не закрыли.       — Как Элли? — спросила я Тайру, когда праздничная бутылка дешевого вина подходила к концу.       — Ну, как… — пожала она плечами. — С твоим уходом будто злее стала. У нас вместо тебя теперь Фред. Вот не повезло ему. Но и про тебя Элли не забывает. Когда у нее хорошее настроение, она хлопает Фреда по плечу и говорит «В любом случае ты будешь получше той трусихи, которая была до тебя».       — Бедный Фред. Почему я не удивлена? — хмыкнула я. — Судя по всему, она вернулась домой?       Вещей Эйлин в нашей квартире поубавилось, да и саму ее я давно уже не видела. Тайра хоть записки оставляла: как все прошло и когда она вернется. От Эйлин я не получила ни слова.       — Да, — кивнула Тайра. — Взяла Мэри под свое крыло, соседствуют. Думаю, это хорошо, что они обе не одни.       Я согласно кивнула. Мы с Тайрой боялись, что смерть Аарона напрочь выбила из Эйлин человека, но если она вернулась домой, значит, ей хоть немного стало легче. Может быть, со временем оттает и станет больше похожа на ту Элли, шутки которой веселят, а не задевают за живое.       — В Морден вас больше не отправляли? — спросила я, сама не зная, какой ответ хочу услышать.       — Не-а. Мы вообще, кажется, единственные, кого туда отправляли, и то по ошибке. Там как-то спокойно и зачищать нечего.       — Да уж, Андерсон так не думает, — фыркнула я. — Хорошо, что сейчас ему не до этого.       — Ничего себе… его упоминание тебя больше злит, — наигранно удивилась Тайра. — Неужели притерлись?       — Ну-у, мы друг друга не оскорбляем и не посылаем. Это подходит под «притерлись»? — фыркнула я.       — О, да по таким меркам вы почти лучшие друзья, — рассмеялась Тайра. — Я даже немного ревную.       А для ревности повод был, ведь на работе я проводила больше времени, чем дома. Еще чуть-чуть, и можно забыть, что в мире существуют другие люди помимо прилипалы Янга и трудоголика Андерсона. Искать друзей на работе было некогда, а моя прошлая работа в локальной зачистке не прибавляла мне хорошей репутации. Я была падальщиком, а это почти то же самое, что алкаш с улицы, только чуть хуже.       Чем ближе был июль, тем ярче распалялось лето, сменяя свежий ветерок на знойные порывы. Когда очередная рабочая неделя подходила к концу, мой организм устроил самый настоящий бунт. Глаза отказывались фокусироваться, спина — разгибаться, а голова — соображать. Полуденное солнце, раскаленное и румяное, сеяло по кабинетам марево.       Захватив с собой отчеты и бутылку воды, я спряталась в архиве — прохладном оазисе среди душной бетонной пустыни — и прикорнула в самом дальнем углу. От жары спасло, но сил не прибавило. Я не сдавалась, честно пыталась разобраться в бумагах, перечитывала каждое предложение по сто раз, и все сто раз мозг упорно отлынивал от работы, нашептывая, как здорово было бы сейчас оказаться дома на диване под барахлящим вентилятором.       Мне был нужен отдых, хотя бы пятнадцать минут. «Немного посплю и снова за работу» — заверила я себя, вытягивая ноги и откидываясь на стеллаж. Его сталь приятно холодила кожу, а пол казался ничем не хуже домашней постели. Когда вкалываешь и не высыпаешься — учишься быстро отключаться в любом месте. Даже совесть молчала, впервые позволяя бездельничать, и я с блаженной улыбкой провалилась в сон без сновидений.       Прошло не больше пяти минут, когда кто-то хлопнул меня по плечу. Я дернулась, ожидая увидеть недовольного Андерсона или Янга, но рядом никого не оказалось. Предзакатное солнце, переливаясь сквозь узкое подвальное окно, окрасило белый потолок и верхушки стеллажей в огненно-рыжий. В воздухе золотистой крошкой зависла пыль. Я вскочила, не веря своим глазам — я умудрилась проспать не пятнадцать минут, а конец рабочего дня! Стрелки на часах убежали совсем далеко, и это значило, что архив заперт. Почему никто меня не разбудил? Неужели не заметили? Не хватало только заночевать здесь. Андерсон меня убьет. Дел осталось до черта, а я сплю в архиве.       Руки сгребли вещи в охапку, ноги машинально понесли к выходу, когда под подошвой что-то зашуршало. На полу валялись листы. Часть из них спряталась под стеллажами, другая — осталась в раскрытой папке. Черт. Это она на меня свалилась? И как теперь все собирать?       — Кто хоть ты такой, нарушитель моего спокойствия? — пробубнила я, выуживая очередной лист.       В верхнем углу с прикрепленной фотографии угрюмо пялился бритоголовый широколицый парень. Вид у него был, как у громилы, не обремененного интеллектом — грозный и вместе с тем глуповатый. Кривой нос и малоосмысленный взгляд добавляли антуража. Ниже обозначилось его имя — Джеральд Раст, а справа — выведенная карандашом приписка «Лоялен?». Я фыркнула. Уместнее смотрелось бы «Умен?». Не казался Джеральд Раст человеком, знающим слово «лоялен». К чему он мог быть лоялен? К прогулам в школе Мордена? Стоп. Так он из Мордена, и лицо знакомое. И чем же он заслужил свое личное дело в зачистке?       Ответ нашелся на следующей странице: школу Джеральд не закончил, был проблемным подростком, привлекался за разбои и грабежи, злоупотреблял алкоголем, а в участок его доставлял никто иной, как сам Джон Фейдер. Любопытно, однако. Так к чему же ты лоялен, Джеральд Раст? Собрав его папку и изучив все листы, я поняла только одно — ни к чему хорошему такой человек лоялен быть не мог. Грабежи, побои, наркотики, попытка изнасилования… Отморозок в чистом виде. Хорошо, что не попался нам. Или скорее мы ему. Но ведь где-то я его точно видела.       Интересно, как там Эван и Никки? Мэри с ними так ни разу и не созвонилась. Я спросила ее о семье всего один раз, но она только разозлилась и попросила больше о них не напоминать.       Убрав папку на место, я направилась к выходу и без особой надежды дернула за ручку двери — не заперто. Даже странно. Архив открытым оставлять нельзя, иначе можно получить внушительный штраф.       В коридоре было непривычно темно и тихо. Все уже давно разошлись по домам, и мне предстояло, судя по всему, ночевать здесь. До заката я работу не закончу, а после — улицы теряют всякую безопасность.       Прижав документы к груди, я наугад двинулась вглубь коридора. Стук каблуков гулким эхом отскакивал от стен. Дверь в приемную Андерсона была не заперта, как и в его кабинет. Горел свет. Я поморщилась, предвкушая недовольство начальника, постучалась приличия ради и тихо прокралась внутрь. Никого. Только висевший на спинке стула пиджак свидетельствовал о том, что его хозяин еще где-то здесь.       — Выспались? — спросил голос позади. Я вскрикнула и схватилась за сердце, выронив отчеты. В проеме со стаканчиком кофе стоял Андерсон. Перешагнув разбросанные листы, он подошел к столу и уселся в кресло. — Не припомню, чтобы просил Вас убиваться и ночевать на работе.       — Не успела закончить со сводками по Томпсону, — проворчала я, собирая бумаги в папку.       — Разве я просил Вас работать по Томпсону?       — Но Янг сказал…       — Я приставил Вас к Янгу на одну-две недели, чтобы Вы ознакомились с процессом работы, а Вы уже месяц облегчаете ему жизнь? — продолжал между делом отчитывать Андерсон, заполняя бумаги.       — Но он приносил отчеты по Вашему поручению, — возмутилась я.       — А меня Вы спросить не могли? Я не давал ему никаких поручений касаемо Вашей работы. То, что нужно сделать, я передаю лично Вам.       Вот же сволочь! Янг обвел меня вокруг пальца как деревенскую простушку. Еще бы он не находил времени на обеды со мной! Наверное, сам весь месяц плевал в потолок, пока я за него разгребала бумаги. В самом деле, если подумать, напрямую Андерсон не поручал мне никаких ежемесячных отчетов по округам, даже ни разу не спросил про них. Что за дура… можно было догадаться.       — Видимо, я не до конца прояснила свои обязанности и потому была введена в заблуждение. Извините, мистер Андерсон, — нехотя ответила я. Ох не люблю я извиняться перед людьми, которые сами никогда не извиняются.       — Мисс Доул, кажется, я уже просил Вас не забывать, что я капитан. Соблюдайте хотя бы элементарный рабочий этикет. Или это так сложно?       — Нет, не сложно, — пожала я плечами. Я вообще-то извинилась, а он решил докопаться до слова мистер? Захотел ощутить силу своих воображаемых погонов? Принципиально не доставлю ему такого удовольствия. Все предыдущие «Доброе утро, мистер Андерсон!» и «До свидания, мистер Андерсон!» его вполне устраивали, даже сегодня утром. Пусть довольствуется этим и дальше. — Это глупо, — уже тише добавила я.       — Что, простите?       Внутренний голос шепнул, что лучше прикусить язык. Андерсон не грубил мне, я — ему, но сейчас его высокомерный тон раздражал. Мистер Хид никогда не смотрел на своих подчиненных свысока. Его не боялись, но уважали. С Андерсоном все обстояло с точностью да наоборот. Захотелось ему вдруг придраться к мистеру, жмет он ему теперь, не по статусу… Не буду я плясать под его дудку самолюбования только потому, что он не в настроении. Не уволит же из-за этого.       — Я сказала, что это глупо, — громче повторила я, поднимаясь на ноги. Детектив оторвался от своих записей и взглянул на меня, машинально поправляя галстук.       — Что ж, согласен. Тогда по-умному, пожалуй, будет оставить на Вас ежемесячный отчет по Томпсону. Думаю, ничего страшного, если еще пару раз переночуете на работе. Может быть, сил на дальнейшие препирательства не останется.       Я открыла рот, чтобы возразить, но вовремя себя одернула. Слишком много удовольствия доставлю этому змею, если покажу, что он добился своего и вывел меня из себя. Спокойно, Вивиан, никаких истерик. С Эйлин ужилась, и этого сноба вытерплю. Крепче сжав папку с документами, я выдохнула и нацепила дежурную улыбку.       — Хорошо, — кивнула я. — Тогда могу я вернуться к работе?       — Не смею Вас задерживать.       Я вышла из кабинета, едва подавив желание хлопнуть дверью. Думает, я буду ныть и жаловаться, что он несправедлив? Думает, буду лебезить перед ним, только бы поручений давал поменьше? Не буду. Одним махом осушив стакан воды, я села за стол и принялась за работу. Сводок по Томпсону за эту неделю было не так уж и много, или я просто привыкла к их объему. В любом случае после полуденного сна и спавшей жары работалось легче и быстрее. Стопка бумаг потихоньку редела, и я уже забыла о неприятном разговоре, когда Андерсон вышел из своего кабинета, заперев его на ключ. Можно подумать, у него там супер-секретные документы.       — До свидания, мистер Андерсон, — сладко улыбнулась я. Никакого ему капитана.       — Доброй ночи, Шават-хиц, — бросил он, скрываясь в темном коридоре.       Рука дрогнула, оставив на готовом отчете вместо подписи грубую черную линию. Придется переделывать. Решил напомнить мне, с чего мы начали — с допроса? Мое второе имя значилось только в документах и называл им меня только дед, который сам же его и придумал. Не то, чтобы мне это имя не нравилось… внешне оно мне даже больше подходило, но было будто из прошлой жизни, когда на холодном острове Ситка счастливо жили-были маленькая Шават-хиц, ее мама, любящая играть на флейте, папа, обожающий рыбалку, и ворчливый дед с трубкой. Так похоже на детскую сказку… Хорошие были времена. Тайра с Эйлин постоянно спорили, кто из них выше, пока не выходил старший брат Тайры и не раздавал обеим подзатыльников. Подруги заходили за мной, и втроем мы убегали в лес за домом строить шалаши из веток и досок, украденных на лесопилке. На острове мы знали каждую тропинку между пушистых елей, поэтому не боялись заблудиться. Я скучала по дому каждый божий день. В такую жару еще сильнее хотелось ощутить его прохладную свежесть.       Щелчок прокручиваемого в замке ключа ознаменовал собой восемь утра. Я дернулась, ударившись головой о настольную лампу и глухо простонала. Умудрилась заснуть прямо за столом.       — Выглядите отвратно, — поприветствовал Андерсон.       — Чувствую себя так же, если Вас это утешит. Но не будьте так жестоки, ведь я самозабвенно кладу жизнь на алтарь работы, — пробубнила я, протирая заспанные глаза. Шея болезненно ныла. Спина забыла, что еще вчера была способна разгибаться.       — Для утра Вы слишком много болтаете. Принесите мне кофе и приведите себя в порядок, — бросил Андерсон, скрываясь в своем кабинете.       — Именно в этой последовательности? — фыркнула я вдогонку и опустила голову на сложенные руки. Как же хотелось спать.       — Не испытывайте мое терпение, мисс Доул, — да-да, его любимая фраза.       Чем больше мы препирались с Андерсоном, тем меньше я его боялась. Обычный начальничек. Не самый лучший, конечно, но могло быть и хуже. Как говорится, дареному начальнику в зубы не смотрят. Справедливости ради, он вытащил меня из вонючих домов локальной зачистки и платил побольше.       — Где здесь можно найти душевую, капитан? — спросила я, поставив перед ним чашку горячего эспрессо. Мне бы тоже не помешало взбодриться, к тому же из-за вчерашней духоты одежда неприятно липла к телу.       — Спуститесь к архивам, и от них по коридору до конца, — отозвался Андерсон, не взглянув на меня. Не успел свой пиджак скинуть, а уже весь в работе.       Душевые нашлись быстро, а самое главное — они были пустыми. Я стянула блузку, брюки, нижнее белье и уставилась на себя в зеркало. Да уж, выгляжу так, будто бурная ночь у меня была совсем не с отчетами. На голове вместо укладки черт знает что, тушь размазана под глазами. Сразу видно — любимая сотрудница Андерсона. Я крутанула оба вентиля и, не дожидаясь, когда побежит горячая вода, встала под ледяные струи. Холодно, зато бодрит. Иначе можно час под теплым душем простоять в полудреме, пока капитан не вызовет помощников, чтобы те выломали дверь и за шкирку притащили меня на рабочее место.       На полке нашелся кусок мыла и шампунь, вонючий как бочка с химикатами. Очевидно, что выбирал мужчина. И не удивительно. Женщин в спецзачистке было ничтожно мало, и вряд ли хоть одна их них горела желанием помыться в таких скромных условиях.       Посвежевшая и взбодрившаяся, я вышла из душа и шлепнулась на деревянную скамью. Хорошо-то как… Только вот об одном не подумала — о полотенце. Что теперь делать? Одеваться на мокрое тело? Волосы за десять минут не высохнут. Отжав и забрав их в пучок, я быстренько оделась, давая клятву больше никогда не ходить в офисный душ. Чтобы в таком виде не разгуливать по коридорам, я прошмыгнула на пожарную лестницу, которой почти никто не пользовался. Большинство лентяев предпочитало лифт. Слава богу, кабинет был на втором этаже, и заново вспотеть я не успела. Капли с волос падали на плечи, грудь, стекали за шиворот. Лучше бы сидела как общипанная курица, чем мокрая.       — Вы прямо в одежде душ принимали? — раздался сбоку голос Андерсона. Не заметила, как подполз этот змей.       — Нет, это с волос накапало. Не думала, что полотенце на работе сможет когда-нибудь пригодиться, — фыркнула я. Еще издеваться надо мной будет?       — Вы могли попросить, — сказал он.       — Как Вы себе это представляете?       Ничего не ответив, Андерсон скрылся в своем кабинете и вернулся с полотенцем в руках.       — Потом вернете, — сказал он, положив его на мой стол.       — Спасибо, лейтенант, — растерянно пролепетала я, накидывая полотенце на плечи, и поспешила исправиться, — извините, капитан! Я хотела сказать капитан.       — Да говорите уже как привыкли, — отмахнулся он. — Главное сдайте все в срок.       Ничего себе. Ушам своим не верю. Какой добряк его сегодня укусил? Машина все больше походила на человека. Волшебство какое-то. Такими темпами скоро мертвецы кусаться перестанут, не иначе.       Я очень надеялась, что Андерсон сохранит свое добродушие до конца рабочего дня. А вот на мое добродушие Янг рассчитывать не мог. Он ясно осознал это на обеденном перерыве.       — Привет, Доул. Присяду? — я подняла злые глаза от остывшего обеда. Этот лжец пришел дальше строить невинные глазки. Проигнорировав его вопрос, я продолжила бездумно гонять по тарелке горошек.       — Прости, что навесил на тебя лишнего. Андерсон меня уже отчитал, — Янг поставил рядом ароматный кофе со сливками и сел рядом. — Это тебе в качестве извинения.       Я молча взяла чашку, отхлебнула и устало закрыла глаза. Только его оправданий для полного счастья не хватало. Пришел лапши на уши навешать. Если поведусь на нее еще раз — буду полной дурой.       — Я бы не стал так делать, если бы знал, что ты зашиваешься. Думал, зверюга капитан завалил отчетами наш отдел, а ты ему только кофе носишь и мило улыбаешься. Из-за его повышения у нас теперь работы на тысячу лет вперед, а сделать ее надо за месяц, и ему глубоко насрать, как мы все успеем.       — Это не повод врать и сваливать на меня чужую работу. Ночуешь ты небось дома? А я вот здесь сегодня ночевала, — ответила я, поймав пристальный взгляд Андерсона. — Милые улыбочки что-то не помогают.       — Черт, ну прости дурака. Клянусь, не знал, — рука Янга легла на мое плечо и он заговорщицким шепотом продолжил, — Весь отдел думает, что к тебе он добрее, потому что после рабочего дня вы запираетесь в его кабинете и предаетесь страстному сексу на столе.       — Джас, ты больной? — По большому счету мне было плевать, кто и что говорит. Все равно кроме Янга и Андерсона я здесь никого не знала. Меня удивило, что многие не замечают очевидной истины: — Мы же с ним друг друга терпеть не можем.       — Насчет тебя не сомневаюсь, — усмехнулся Янг, — но он… иногда наш капитан так на тебя смотрит, что я удивляюсь, почему его руки еще не под столом.       — Господь всемогущий, ты что несешь? — вспыхнула я. Обхватив раскрасневшееся лицо ладонями, я покосилась на Андерсона. Тот цедил кофе и о чем-то говорил с начальником соседнего отдела.       — Давай я поговорю с ним, а? Скажу, что ты и так над двумя отчетами уже поработала. Может, сжалится и отстанет.       — Такой не отстанет, — отмахнулась я. — Он сегодня добрый, но не уверена, что это надолго. Так что не смей подходить к нему, ясно?       — Да ясно, ясно. Так и быть, не буду уводить у тебя нашего секси-начальника,— замахал руками Янг, — развлекайтесь в своем кабинете вдвоем.       Я цокнула, закатив глаза. Еще одна такая шутка — и я всажу вилку ему в руку. Не спецзачистка, а какой-то кружок сплетниц. Пытаясь загладить вину, парень предложил выпить на выходных пива за его счет, и я зачем-то согласилась, хотя лучше бы дома провалялась.       День из-за отчетов предстоял долгий, и я нехотя заставила себя съесть хотя бы половину обеда, пока Янг рассказывал очередные сплетни про своих коллег, имена которых я даже не пыталась запомнить. Но мое спокойствие длилось недолго. Я уже корпела за отчетами, когда Андерсон заявился на рабочее место светящимся от счастья. Янг опять соврал.       — Мисс Доул, спешу Вас обрадовать. У Вас появился первый защитник: детектив Янг только что подошел и благородно заступился за Вас, — Янг болван, просила же не подходить! Я напряглась, не ожидая от начальника ничего хорошего. — Он признался, что Вы усердно работали не только над сводками по Томпсону, но и Портиджу… я был приятно удивлен Вашим трудолюбием и подумал, что будет нечестно лишать Вас этой радости, так что будьте добры, подготовьте к четвергу отчеты по обоим округам.       Самодовольство так и сочилось из каждого его слова. Я вскочила из-за стола и сжала челюсти, не позволяя ни единому грубому слову сорваться с языка, а их накопилось достаточно. Андерсон с интересом изучал мое лицо, машинально поправляя свой галстук. Ублюдок, да я бы за него оттаскала так, что…       — Что-то хотите сказать, мисс Доул?       — Нет, ничего, мистер Андерсон, — процедила я сквозь зубы и опустилась обратно на стул. — К четвергу, так к четвергу.       Я не знала, кто меня раздражал сильнее: болван Янг или хитрый змей Андерсон? До четверга у меня еще оставались пара дней, но для двух отчетов это был слишком короткий срок. Если к выходным я буду жива, то обязательно попрошу Янга заказать мне два бокала пива и на глазах приглянувшихся ему девушек опрокину пиво на его голову.       Все последующие дни я утешала себя этой фантазией и безвылазно сидела в архиве. Там хотя бы не отсвечивало глумливое лицо начальника. Янг пытался помочь, но только еще сильнее раздражал своим присутствием и в итоге сдался, оставив меня одну. К четвергу я ожидаемо ничего не успела, а в пятницу Андерсон впервые ушел раньше обычного, и я не знала, радоваться мне или переживать, что головомойка откладывается на понедельник. У меня еще оставалась незавершенная работа, и я твердо решила, что снова задержусь и закончу все во что бы то ни стало. Пусть в понедельник у меня будет хоть какая-то радость. Например, вовремя уйду с работы и проведу вечер с Тайрой. Она как раз вернется с задания.       Когда стрелка часов перевалила за десять, я с чувством выполненного долга закрыла архив и поднялась в приемную капитана забрать свои вещи и выключить свет. Стон разочарования едва не сорвался с губ — свет горел не только в приемной, но и в кабинете начальника. Приперся на ночь глядя, да еще и перед самыми выходными. Я заглянула к нему и не сдержала удивленного смешка. Андерсон, вместо того, чтобы как обычно сидеть прямо, будто палку проглотив, на этот раз развалился в кресле, закинув ноги на стол, и крутил в руках бокал с виски. Лед звонко перекатывался по стеклянному дну.       Впервые я видела начальника таким расслабленным и непринужденным. Еще и верхние пуговицы рубашки расстегнул. В голове мелькнула предательская мысль, что костюмы ему все-таки чертовски идут, а с легкой небрежностью в волосах он и вовсе показался мне привлекательным. Жаль характер у него был прескверным.       — Сегодня опять ночуете здесь, мисс Доул? — взглянул на меня мужчина.       — Нет, уже ухожу. Отчеты на столе, мистер Андерсон.       — У меня сегодня день рождения, а Вы дарите мне свое вечно недовольное лицо и отчеты, которые я ждал еще вчера? — усмехнулся он, отпивая из бокала.       — Я не знала, что у Вас день рождения, — растерянно пробормотала я. — Поздравляю.       — Но, как полагается, не от всего сердца? — снова усмешка уже без прежнего яда.       — Читаете мысли, капитан, — кивнула я. Подвыпившим Андерсон был приятнее и проще. Это была моя легальная возможность посоревноваться в колкостях. — Надеюсь, Вы не сильно из-за этого расстроились.       — Меня не так легко расстроить, как Вас, — вдруг посерьезнел он. — Или ты стала забывать нашу первую встречу, Шават-хиц?       О, я не забыла. В нашу первую встречу я не только боялась, но и была готова задушить его галстуком, который он без конца поправляет. Так бы и затянула потуже, как следует. Посмотрела бы я тогда на его самодовольное лицо. Сидел бы он все так же спокойно? Я ухмыльнулась своим мыслям, оторвала взгляд от белого ворота рубашки и столкнулась с внимательными серыми глазами детектива.       — Ну что Вы? Это было незабываемо, — протянула я, не отводя взгляда. Стоп. Я что, флиртую с ним? Да нет, бред какой-то. Я просто злюсь. Никакая я ему не Шават и не боксерская груша для битья. Больше он меня не запугает.       Андерсон ничего не ответил, встал из-за стола и направился в мою сторону. Усилием воли я заставила себя стоять на месте, сглотнув ком в горле. Между нами оставались жалкие полметра, когда капитан остановился.       — Дерзайте, мисс Доул, — сказал он, делая короткий глоток. В нос ударил тяжелый, пряный запах алкоголя.       — Не понимаю, о чем Вы, — глухо отозвалась я, шагнув назад. Не умеет же он мои мысли читать? Хотя один раз сегодня он уже сделал это.       — Я уже говорил, что у Вас все на лице написано. Вижу, мой галстук не дает Вам покоя. Каждый раз, когда Вы злитесь, Вы гипнотизируете его взглядом — так хочется схватить. Упрощаю задачу: пожалуйста, не скромничайте, вот он, прямо перед Вами. В честь моего дня рождения могу Вас немного побаловать. Или что, испугалась, Шават-хиц?       — Не называйте меня так!       — Почему? Разве это не Ваше имя? Или лучше называть Вас верной собачонкой Янга, готовой ночевать на работе, лишь бы не отказывать ему?       — Вообще-то я тут ночевала из-за Вашей прихоти, — прошипела я, наматывая шелковую полоску на кулак. Серые глаза смотрели насмешливо и с вызовом. Моя ладонь заскользила вверх по галстуку, затягивая узел. Теперь ему будет не так весело.       — Интересно, — красивое лицо Андерсона было так близко, что я напрочь забыла, чего на самом деле хочу. — На что Вы еще готовы пойти, чтобы не злить своего начальника?       Капитан запустил руку в мои волосы, распуская их и оттягивая назад. Я открыла рот, чтобы возразить, когда почувствовала влажные губы на своей шее.       — Мне казалось, я все делаю для обратного, — выдохнула я.       Осторожные, невесомые поцелуи под самым ухом действовали на меня как успокоительное. Я должна была разозлиться и оттолкнуть Андерсона, но зачем-то закрыла глаза и прижалась ближе, чувствуя, как для раздражения и гнева в моей голове не осталось места. Запах мужского тела и пряного виски пьянили. Пальцы сами нашли на рубашке капитана еще не расстегнутые пуговицы. Пальцы скользнули под белоснежную ткань, едва царапая ногтями разгоряченную кожу. Где-то внизу раздался звон разбитого стекла.       — Иногда у Вас получается, — Андерсон развел коленом мои ноги, подхватил меня за бедра и прижал к стене. Я послушно обхватила его за талию и выгнулась в спине, подставляясь под новые и новые поцелуи на шее и ключицах. Он вжался в меня, и я почувствовала его возбуждение.       — Останемся здесь или перейдем к столу? — горячее дыхание коснулось моего уха, посылая по всему телу волну жара. С губ сорвался стон. Я бездумно облизала пересохшие губы, желая, чтобы он поцеловал меня по-настоящему, чтобы перестал дразнить этими нежными касаниями. Я кожей чувствовала его самодовольную улыбку, и испуганно распахнула глаза. Мы сейчас что, воплощаем в жизнь офисные сплетни? Я должна его ненавидеть. Я ненавижу его. Что, черт возьми, происходит?       — Я не… Господи! — я оттолкнула капитана, пытаясь отдышаться. Ноги дрожали. Как я могла так быстро забыть, с кем имею дело? Поверить не могу, я действительно собиралась переспать с этим хитрым, высокомерным, безжалостным змеем!       — Думаю, такого подарка мне более чем достаточно, — хмыкнул Андерсон, проводя большим пальцем по моей нижней губе.       Ладони уперлись в его вздымающуюся грудь, но вместо облегчения я почувствовала неожиданные разочарование и стыд. Мне почему-то не хотелось его отталкивать, не хотелось сбрасывать его теплые руки с моего тела. Доигралась, идиотка. Нечего соревноваться с теми, кого ты хочешь, особенно в тайне от самой себя. Вжавшись в стену, будто через нее можно было пройти, если сильно захотеть, я наблюдала, как спокойно, пуговица за пуговицей, Андерсон застегивает рубашку и поправляет манжеты. Его невозмутимость злила меня. С другой стороны, чего я ждала от главного детектива? Что он, как мальчишка, будет дрожать от возбуждения после легких поцелуев?       — Идите домой и как следует отдохните до вторника, в понедельник Вас не жду, — распахнул он дверь. — И больше не позволяйте всяким лентяям вешать на Вас свою работу. Если в чем-то сомневаетесь, спрашивайте у меня.       Да уж как теперь спрашивать? Я взглянуть на него не смогу. Раскрасневшаяся и растрепанная, я схватила сумку и выскочила в коридор, не прощаясь.