У дальней кромки леса

Прежде он не бывал в лесу ночью. И предпочел бы не бывать никогда. Чувство, что за ним неустанно следят, не покидало парня с первых шагов по жухлой траве на окраине леса. Было ли это от усталости или пережитого страха, но он мог поклясться, что, ни на метр не отклоняясь, точно след в след, за ним что-то идет. Но стоило Чимину обернуться — ничего, лишь промозглый ветер гуляет в кронах деревьев. Так продолжалось около часа. Порой ему казалось, что его просто выматывают, заставляя слоняться по незнакомым тропам, выжимают последние остатки сил, делая более легкой добычей. Уже готовый бросить все и пуститься наутек, парень уловил краем глаза смутное движение. Оглянувшись назад и не найдя ничего, он хотел было продолжить путь, но так и замер, не в силах сдвинуться с места. Все тело будто парализовало, когда он увидел перед собой знакомого разбойника. Тот мерно покачивался на соседнем дереве, смотря на Чимина пустыми глазницами. Трава под ним темнела от крови, а лицо едва узнавалось из-за ран и увечий. Чимин слишком хорошо понимал, что могло ожидать его самого. Чувствуя подступающую тошноту и истерику, парень на подламывающихся ногах кинулся прочь. Сухие ветки трещали от тяжелых шагов, и он точно знал, что они принадлежат не ему. Он боялся. Не выдержав, Чимин обернулся назад, и это стало его ошибкой. Зацепившись ногой за выступающие корни дуба и потеряв равновесие, он стремглав полетел вниз с покатого склона холма. Наверное, каждый ребенок, когда ему страшно, закрывает глаза и представляет, что если не видит он, то не увидят и его. Наверное, это успокаивает. Но, то ли Чимин вышел из этого возраста, то ли делал что-то не так, но ничего не срабатывало. Сколько бы он не жмурился и не пытался подняться — все бесполезно, лишь ногу сводило ноющей болью. В теле — лишь боль от ушибов, а в голове — лишь одна связная мысль: "Я не хочу умирать". Слезы бессилия и страха очертили влажные дорожки на пухлых щеках, покрытых грязью и кровью. Он хотел потерять сознание и не знать, что будет дальше, но лишь продолжал различать легкую поступь. Ее легко можно было принять за шум травы под лапой зверя, но Чимин знал, что это не так. Странно, ему казалось, что она отличается от предыдущей. Мягкая, крадущаяся, тихая. Собрав последние остатки сил, Чимин с трудом разлепил глаза. Представшее его взгляду, заставило парня усомнится, что он не спит. Он был прекрасен. Чимин никогда не думал, что бывают настолько красивые люди. Затаив дыхание, парень медленно скользил взглядом по фигуре незнакомца, границы которой размывались из-за слез и вечернего тумана. Он боялся поверить в свое везение. Ему помогут. Его защитят. Но едва он встретился взглядом с глазами напротив, слабая надежда рассыпалась в щепки, словно ее и не было — перед ним стоял хищник. Это было видно по тягучей кошачьей грации, с которой тот подходил к своей жертве. По подрагиваниям аккуратного носа, выуживающего среди тысяч запахов один правильный. По острому взгляду темных глаз, в которых не было ничего человеческого. Оценивающих, чутких, властных. Во всем его облике и движениях сквозила неясная опасность, заставляющая сердце Чимина заходится в бешеном ритме. Он слишком отчетливо понимал, кто перед ним. И это было хуже любого чудовища. Перед ним стоял вампир. Скорее самому себе, чем кому-то другому, парень прошептал: — Прошу, только не больно. Сделай это не больно. Потом все потемнело.

***

Он просто стоял и не мог сдвинуться с места. Этот парень… что с ним не так? Как он вообще оказался в этом богом покинутом месте? Почему оставил людское поселение? И почему смотрел на него так? Юнги медленно сделал шаг в сторону парня. За долгие годы соседства с людьми он отлично изучил их привычки. И поэтому был готов увидеть в глазах парня что угодно — ненависть, омерзение или страх, но никак не немое восхищение и мольбу. Он видел надежду, с которой тот следил за его приближением, казалось, немного и парень облегченно вздохнет и улыбнется, но потом в испуганных глазах мелькнула боль. Он понял. «Сделай это не больно». Он даже не сопротивлялся. Опустившись на колени перед лежащим парнем, Юнги неуверенно потянул к нему руку. Что могло произойти в жизни этого мальчишки, чтобы заставить просить о смерти? Тебе нет до этого дела. События прошлого некстати всплыли в голове, заставив Юнги отшатнуться. Он не должен. Человек никогда не примет такого как он. Даже если он только поможет ему, парень вряд ли будет признателен. Скорее нож вонзит в спину. Человеческая природа неисправима, и он больше не будет повторять ошибок прошлого. Юнги уже хотел подняться и покинуть злосчастную поляну, как до его слуха донесся слабый стон. — Мама. Мама, не уходи. Не оставляй меня одного. Чимин уже начинал бредить, и в тусклом свете луны можно было разглядеть блестящие капельки пота и нездоровый румянец. Неосознанно сжимая маленькие ладони в кулачки, он хмурил красивое, по-детски пухлое лицо, от чего между бровей залегла заметная морщинка. Аккуратно, словно боясь обжечься, Юнги протянул руку, касаясь мягкой щеки, на которой виднелись красные следы от царапин. Кажется, у того начиналась лихорадка. Не в силах сдержать порыв Юнги провел ладонью по смоляным волосам, в которых запутались остатки листьев. Слова вылетели до того, как он успел их осознать: — Все в порядке. Ты не один. Казалось, будто парень его услышал, потому что в следующее мгновение красивый лоб разгладился, а руки расслабленно замерли вдоль тела. Теперь лишь тяжелое редкое дыхание выдавало в нем боль от недуга. Но этого было достаточно — больше не думая о последствиях, Юнги легко подхватил парня на руки, осторожно прижимая к себе.

***

Он проснулся от громкого протяжного звука, от неожиданности подскочив на кровати. Резкая боль молнией пронеслась по телу, вынудив его со стоном опуститься обратно. Растерянно хлопая глазами, Чимин пытался понять, где находится. Комната, в которой он проснулся, оказалась небольшой спальней с длинным узким окном и странной резной мебелью. Из-за высокого потолка и голых стен создавалось ощущение холода и пустоты. В окно светила луна. Ее мутные проблески служили единственным источником света, лишь усиливая чувство дискомфорта. В комнате не было ни одной свечи. Внезапно повторившийся звук заставил Чимина вздрогнуть. Его он не смог бы перепутать ни с чем. Волки. От их низкого тоскливого завывания хотелось спрятаться, по-детски закрыв уши ладошками и представить, что это ему лишь снится. Но он не ребенок. Поэтому, стараясь не потревожить раны, Чимин осторожно встал с постели, медленно подбираясь к окну. Отдернув тонкую занавеску, он пораженно замер, не в силах оторвать взгляд. Прямо перед ним, куда только доставал взор, расстилался темный ковер ночного леса. Он никогда не думал, что тот так широк. При взгляде вниз его сердце готово было остановиться — земли почти не было видно из-за тумана, но он готов был поклясться, что до нее не менее семидесяти метров. Разгадка пришла быстро, но вместо облегчения лишь усугубила тревогу. Высота, каменные круглые стены и холод. Он находился в замке. Вслед за осознанием вернулись воспоминания о последнем вечере. Мать. Сестра. Он потерял их. Обессилено повалившись на кровать и тихо вскрикнув от боли, Чимин закрыл лицо руками. Конечно, он и раньше слышал о нападения на деревни, но никогда не думал, что это коснется его. Маленькая, забытая миром деревушка у самой кромки угрюмого леса. С другой стороны горы, не менее опасные для прохождения. Кто сунется в такую глушь? Но, видимо, такие нашлись. Тело сотрясали рыдания, которые однако скоро прекратились. Он слишком вымотался. Слишком устал. Слишком…Просто слишком. Сил хватало лишь на то, чтобы неподвижно пялиться в потолок. Мысли казались какими-то вязкими, тянулись как густая патока, не приводя совершенно ни к чему. Покоя не давала лишь одна мысль, маячившая на краю сознания и никак не желавшая проясняться. Горящая деревня. Девушка у ворот. Убитые близкие. Разбойники. Побег. Лес. Погоня. Падение. Темнота. Что-то во всем этом было не так. Словно потерянный кусочек пазла, без которого вся картина теряла смысл. Что-то забытое, но точно очень важное. Окончательно запутавшись в своих воспоминаниях, Чимин устало провел рукой по лицу, отмечая про себя зажившие царапины. Царапины. Он помнил, как упал в овраг, рассекая лоб и царапая до крови щеки. Но сейчас лицо было абсолютно гладкое и чистое. Или он очень долго оставался без сознания, или… Образ невысокого светловолосого мужчины внезапно всплыл в памяти, от чего по спине пробежал холодок. Слишком идеальное лицо, слишком тихая походка, слишком неожиданное место встречи. Лишь одни существа, схожие внешне с людьми, селились в этих местах. Вампиры. Встряхнув головой, Чимин пытался убедить себя, что ему пригрезилось. Если бы он действительно встретил вампира, то не сидел бы сейчас в теплой, хоть и не совсем уютной спальне. Они никого не оставляют в живых, люди для них — только пища. Вампиры не знают пощады и жалости, а в последствиях от встречи с ними Чимин лично сумел убедиться. Это невозможно. Скорее всего какой-то добрый человек нашел его и принес к себе. Да-да, так и было. Но… Человек. В лесу. В замок. Это казалось еще абсурднее. Не выдержав, Чимин обеспокоенно взъерошил волосы и снова поднялся с кровати. Нужно было срочно что-то сделать, иначе он просто сойдет с ума. Боясь, что собственные ноги подведут его, Чимин, опираясь рукой о гладкие стены, медленно пробирался вперед. Вопреки его страхам, дверь оказалась не заперта, и он неуверенно сделал шаг в холодное пространство коридора. Минуя очередную залу, Чимин уже сильно успел пожалеть, что высунул нос из спальни. Казалось, что огромные холлы и темные, расползающиеся змеями во все стороны, коридоры никогда не закончатся. Да и сама атмосфера не способствовала душевному равновесию. Очередной зал и снова та же картина: запущенная роскошь, гуляющий по мрачному помещению сквозняк и гробовая тишина вокруг. Собственное сердцебиение казалось непозволительно громким для этого места. Холод. Одиночество. Какая-то отрешенная заброшенность всего места. Но, несмотря на общую запустелось, дорогая мебель, большие, уже потемневшие от пыли, но некогда красивые гобелены и ковры говорили об обратном. Когда-то это место жило. Заглянув в очередной проем, в котором некогда была дверь — сейчас от нее остались одни завесы — Чимин в удивлении остановился. Такое он видел только на иллюстрациях в далеком детстве. Просторная, окаймленная по бокам рядами стройных колонн, комната утопала в полумраке. Рассеянный свет луны преломлялся на гладких поверхностях, от чего по стенам и полу бегали светлые блики. Несмотря на свои скудные познания в обустройстве замков, Чимин точно знал предназначение этой комнаты. Бальный зал. От этой мысли по коже забегали неприятные мурашки — было странно осознавать, что в прошлом здесь царило веселье. Чимин почти слышал звуки флейты и скрипок, шелест платьев и звон бокалов. Казалось, что зал ненадолго прикорнул, отсыпаясь перед будущим балом, что уже завтра светская суета снова ворвется в пустой проем, неся за собой дыхание жизни. Но так только казалось. Но пока все оставалось абсолютно пустым и безжизненным. Все, кроме одной вещи. Прямо в центре противоположной стены висел холст, с изображенной на нем, но едва различимой, фигурой. Луч света, льющийся из окна, падал на золоченную рамку, отчего по стене около портрета бегали золотые зайчики. Это завораживало. Делая осторожные шаги вглубь комнаты, Чимин ведет рукой по плотным шторам, пропуская через пальцы дорогую ткань, ступает на тяжелый ковер и направляется к холсту. Он уже почти видит красивое лицо и темные кудри, как краем глаза различает сбоку движение. Резко оборачиваясь, словно его поймали за преступлением, парень сталкивается взглядом с кроваво-красными точками. С мигающими кроваво-красными точками. Внутри словно что-то замыкает, прорывая плотину — парень тихо вскрикивает и, спиной отступая к двери, несется прочь из этой комнаты. Непонятно откуда взявшиеся силы и желание жить заставляют его один за другим преодолевать пролеты и перепрыгивать через ступеньки. Куда-нибудь, но подальше из этого проклятого места. Он пересекает холодные холлы, едва не растянувшись на полу в одном из них, и в мыслях молится, чтобы силы не оставили его. Но его везение заканчивается у верха старинной лестницы, крутой спиралью уходящей вниз. Споткнувшись о край выступающей каменной плитки, Чимин с ужасом ощущает, как теряет равновесие и летит вниз. Сильные руки подхватывают его у самого края, не давая упасть, и в следующий момент Чимин оказывается прижатым к чужому крепкому телу. Сердце учащенно бьется от избытка адреналина, разгоняя кровь по венам. С трудом сглотнув, Чимин медленно поднимает голову, через миг сталкиваясь с внимательным взглядом черных глаз. О, да, он очень хорошо помнит эти глаза. Они могли принадлежать лишь одному существу, тому, что сейчас с такой трепетной осторожностью сжимает его маленькое дрожащее тельце.