У дальней кромки леса

Это был один из тех осенних зябких дней, которые всякий стремится утопить в чашке горячего чая и плотно закутаться в плед. Чимин не был исключением. Сидя в просторной гостиной с камином и заваривая очередную чашку травяного настоя, он ждал, когда спустится Юнги. Парень привык, что вампир появляется лишь с заходом солнца, благо, дни становились короче, и Чимин мог проводить с ним больше времени. Чимин совершенно точно привязывался. И чем сильнее он влюблялся, тем больше ощущал, что Юнги что-то скрывает. Это было заметно по взглядам, которые иногда бросал Мин, когда думал, что парень не видит. Как он протягивал руку, пытаясь помочь, но тут же сразу отдергивал ее. Чимин видел. За эти дни он научился безошибочно определять настроение Мина. Но до сих пор не мог понять его самого. Он видел, как тот радовался его первым успехам в каллиграфии. Однако Чимин уже не был рад этому. Ведь с того момента, как тонкая кисть в его пальцах перестала дрожать, выводя очередную букву, Мин отступил. Он больше не пытался накрыть его руку ладонью, показать, направить в верную сторону. Не наклонялся над ним слишком низко, становясь специально так, чтобы не загораживать слабый свет тонкой свечи. Со временем он перестал приходить вечерами. Юнги отдалялся. И Чимин не понимал, что делал неправильно. Этим вечером вампир так и не спустился. Большая холодная комната утопала во мраке. Лунный свет сочился узкой полоской по полу и стенам, проходя через неплотно задернутые шторы. На первый взгляд спальня была совершенно необитаема, но доносящиеся из смежного помещения звуки говорили об обратном. Через секунду соседняя дверь отворилась, и хозяин замка вошел в спальню, рассеянно проводя ладонью по влажным от недавно принятой ванны волосам. Кипа нераспечатанных бумаг все еще лежала на столе. Задернув плотнее шторы, Юнги направился к столу. Несмотря на все суеверия, вампиры не умирали от света. Он не оставлял на их теле неизлечимые ожоги и даже не резал глаза. Но люди не знали об этом, наивно полагая, что днем они в безопасности. Это и было их ошибкой. Тряхнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, Юнги распечатал первый конверт. Но тот, едва по нему пробежали глазами, сразу отправился в полыхавший в камине огонь. За ним последовали и остальные. Тщетно. Его поиски так и не принесли результата. Пламя в камине трещало, посылая по комнате снопы искр. Юнги смотрел, как языки пламени быстро пожирают исписанные мелким почерком письма. Он пытался понять произошедшее с первого дня знакомства с Чимином. Мальчик, который бежал от опасности, решив принять помощь от того, кого следовало бы бояться в первую очередь. Мальчик, которого он сначала не узнал. Осознание своей ошибки пришло слишком поздно. Этот милый щекастый и ужасно неуклюжий парень уже успел прочно обосноваться в сердце вампира, заставляя каждую секунду ощущать вину. Мин думал, что не сможет полюбить снова. Что не забудет той боли, которую испытал однажды. Но каждая радостная улыбка Чимина, каждый преданный взгляд и «хен, у меня не выходит», «хен, помоги» заставляли охладевшее сердце замирать снова и снова. И с каждым днем приходило осознание: если Чимин предаст, это уничтожит его до конца. Словно аккомпанируя мрачным мыслям, снаружи раздался протяжный волчий вой. Ночь обещает быть бурной, и Юнги уверен, что не хочет провести ее в стенах старого замка, терзаемый внутренними демонами. Но, когда вампир спустился вниз, планы на удачную охоту мгновенно рухнули. В освещаемой лишь парой свеч гостиной находился Чимин. Камин почти прогорел, отчего в большой полутемной комнате стало по-настоящему холодно. Юнги прошел внутрь и замер. Чимин свернулся клубочком на старинном, но очень твердом диване, подтянув голые колени к груди. Сквозняк, проникавший сквозь щели в старых высоких окнах, шевелил волосы парня и пробегал по сжавшемуся от холода телу. Чимин вздрагивал, но не просыпался. Осторожно, стараясь не спугнуть хрупкий сон, Мин приблизился к нему. Во сне лицо парня нахмурилось, а пухлые губы что-то неразличимо бормотали. Не в силах сдержаться, Юнги протянул руку, бережно касаясь лица. Он нежно провел по высокому лбу, стирая пальцем складку между бровей, очертил линию носа и губ. Когда парень пошевелился во сне, Мин пришел в себя и резко отдернул руку. Нельзя. Он не может. Этот ребенок достоин большего. Лихорадочно оборачиваясь в поисках того, чем можно было бы укрыть Чимина и уйти, Юнги услышал судорожный вздох. Чимин беспокойно заворочался, вздрагивая и обнимая себя руками. Он в страхе жмурил глаза, и, казалось, готов был заплакать. — Нет… П-пожалуйста, не трогайте меня. Не трогайте меня там. Юнги. Юнги-хен. Я хочу к Юнги-хену. — Чимин начал судорожно всхлипывать, сжимая пухлыми пальчиками жесткую ткань дивана. Сердце Юнги пропустило удар. — Эй, Чимин. Малыш, проснись. Давай, ну же, — Мин осторожно тряс его за плечи, боясь сделать это сильнее и еще больше напугать его. Глаза парня резко распахнулись. Не привыкнув к темноте, он увидел чужой силуэт и в страхе прижался к спинке дивана. Было крайне трудно понять, где он находится. Но потом Чимин узнал голос. Радостно взвизгнув, он бросился Мину на шею, утыкаясь в нее мокрым носом и теснее прижимаясь всем телом. Юнги боялся даже вздохнуть. Парень льнул, комкал его тонкую рубашку на спине и тяжело дышал на ухо. Мин собрал все свое самообладание, чтобы не ответить объятиями. Иначе после он просто не остановится. — Хен! Ты пришел. Мне приснился кошмар. Я думал, что… — Чимин резко замолк, неподвижно застыв в объятиях, которые создавал только он. Руки Юнги по-прежнему не касались его. — Хен, я… прости. Тебе неприятно, я не должен был. Парень отстранился, и Юнги готов был поклясться, что тот сейчас снова заплачет. Медленно, словно в каком-то трансе, Мин протянул руку, беря за подбородок и заставляя его поднять глаза. Они были и вправду влажные, с комочками слипшихся от слез ресниц. Чимин смотрел растерянно, но с какой-то робкой надеждой, которая таяла с каждой секундой. — Чимин, я… — Чимин, я не могу. Чимин, ты мне безразличен. Чимин, я чудовище. Он должен сказать хоть что-то из этого. Но не говорит. Юнги смотрит в эти большие и такие детские глаза и не говорит. Он не может. Мин тяжело выдыхает, признавая собственную слабость, и приникает к мягким губам. Парень ошеломленно замирает, боясь даже пошевелиться. Теплые губы Юнги осторожно касаются его собственных, в то время как сам Чимин пытается прийти в себя. Но когда его нижнюю губу легко прикусывают, а чужая сильная рука властно ложится на затылок, Чимин тихо стонет и растворяется в чужих объятиях. Он неловко возится, пытаясь ответить на поцелуй, и со стыдом понимает, что просто не умеет. Он уже готов отстраниться, но чужой язык требовательно проходится по губам, заставляя их приоткрыться. И все идет прахом. Юнги врывается в чужой рот, ласкает, заставляет сильнее вцепиться в сильные плечи. Его красивые руки зарываются в волосы парня, не давая отстраниться. А потом Чимин чувствует это. Неожиданно его язык проходится по острым клыкам, а на своей спине он ощущает прикосновение длинных когтей. Сейчас Чимин вспоминает, кто перед ним. Он вспоминает и с какой-то обреченностью, как перед прыжком в пропасть, обнимает Юнги. Даже если все кончится плохо, он уже не сможет от него отказаться. Когда Чимин засыпает в его руках, Юнги остается лишь отнести парня наверх, провести рукой по мягким волосам и, выходя, тихо прикрыть дверь. Он сделал это. Назад пути нет. Чимин просыпается далеко за полдень. Несмотря на то, что он заснул лишь под утро в объятьях Юнги, он не чувствует себя уставшим. Вспомнив о последнем, парень заливается краской и невольно тянет руку к губам. Юнги поцеловал его. И позволил обнять себя. Он не ушел, а лишь плотнее прижимал его к себе, ожидая, пока парень уснет. Тихо пискнув, Чимин тискает в руках подушку. Ему одновременно любопытно и боязно спускаться вниз, но он берет себя в руки, надевает рубашку, стараясь не думать, как остался без нее, и выходит на лестницу. Замок привычно бесшумен и тих, как это всегда бывало в предзакатные часы. Юнги еще не вышел из комнаты, и это давало время Чимину собраться с мыслями. Стараясь быть максимально честным с собой, парень приходит к выводу, что он абсолютно не знает, что делать дальше. Он не знает о чувствах Юнги, но очень хочет верить, что они хоть немного похожи на его собственные. А пока же остается коротать время в одиночестве, дожидаясь, когда сядет солнце. Осталось каких-то пару часов. Но уже скоро Чимин понимает, что не сможет просидеть на месте больше ни секунды. Горячий листовой чай набил оскомину, а основная масса книг в его комнате зачитана до дыр. Если только… Если только он не найдет в себе смелости поискать что-нибудь в библиотеке Юнги. Чимин пару минут взвешивает это решение и, решив, что ничего страшного не случится, приподнимается со своего места. Он плутает по замку около получаса, прежде чем, наконец, открывает тяжелую резную дверь, за которой высятся громады шкафов. Почти упираясь в потолок, они до отказа набиты книгами, свитками, картами. Парень на мгновение теряется от разнообразия, но после подходит к одной из полок. Книга, которую он заприметил уже давно, стоит на предпоследней полке, заманчиво поблескивая металлическим корешком. Отыскав глазами небольшую лестницу, что позабыто стояла в углу, он подвигает ее к шкафу, ставя ногу на первую ступеньку. Высоты он, по правде, боится, но даже это не заставляет его отказаться от задуманного. Но на последней ступеньке Чимин понимает, что книги – не самое важное в этой жизни. Опустив взгляд вниз, он тут же жалеет об этом: мозаичный пол под ним плывет, а от ярких плит сильно рябит в глазах. Ухватившись рукой за край шкафа, Чимин неловко пошатывается, отчего верхние полки дрожат, и несколько книг валится вниз. Проклиная свою нелепую идею и неловкость, парень с горем пополам спускается с лестницы. Он уже мысленно сочиняет речь, как будет оправдываться перед Юнги за устроенный беспорядок, когда взгляд цепляется за упавшие книги. Точнее, за одну из них. Она лежит поверх остальных, светя открытыми страницами, между которыми затерялся старый потрепанный конверт. Рядом, видимо, из той же книги, лежит развернутый маленький свиток. Не спеша, словно боясь, Чимин наклоняется над книгой и берет в руки конверт. Он небольшой и помятый, с небольшими заломами по краям. Этот конверт словно жжет его руки, заставляет бросить, уйти. Но Чимин не может. Он только вновь переводит взгляд на свиток, с которого ему задорно улыбается Юнги. Юнги, которого он не знает. Рядом, положив голову ему на плечо, стоит молодая девушка. И, хотя ее лицо от времени стерлось, Чимин почему-то уверен, что она красива. С какой-то внутренней болью он следит за рукой Мина, нежно обнимающей ее, его улыбкой, так непохожей на привычную ухмылку, за коричневыми локонами девушки. Последние кажутся ему смутно знакомыми, и Чимин пытается разглядеть их поближе. Увы, рисунок, скорее набросок, сделан недорогими красками, отчего те от старости высохли. В душе волной поднимается тревога. И она лишь усиливается, когда парень вновь переводит взгляд на конверт. Не медля больше ни секунды, Чимин уверено вскрывает его. Ему кажется, что он плачет, когда пробегает глазами по строкам, написанным аккуратным знакомым почерком. Дорогая Аюн, Прости за долгое молчание, ибо появились неотложные дела в городе. До меня дошли слухи, что ты собираешься замуж. Я не верю этому, но очень встревожен. Я знаю, ты не предашь меня, но мне больно от мысли, что он может навредить тебе. Этот Пак слишком упрям и груб. Он пойдет на многое, лишь бы заполучить тебя. Поэтому завтра я возвращаюсь в город. Письмо передам посыльным. Только дождись меня. Люблю тебя, милая. Навеки твой, Юнги. Когда Чимин приходит в себя, ему кажется, что прошло несколько часов. Однако за окном солнце все еще робко светит над горизонтом, постепенно скрываясь за ним. И сейчас Чимин безмерно рад этому. Мысли смешанные и нечеткие пробегают в его голове. Целая картинка не складывается, но он почти уверен, что просто сам не хочет увидеть ее. Юнги. Упомянутый в письме Пак. Девушка с знакомыми темными волосами… …Убитый два года назад отец. Следы от клыков вампира. Юнги. Вскочив на ноги, Чимин неверяще озирается вокруг. Раскрытый конверт светлым пятном валяется на полу. Со старого свитка на него смотрит улыбающийся Юнги. Чимин срывается с места, оставляя рисунок смотреть ему вслед. Он бежит туда, откуда все началось. Большой бальный зал встречает его той же гробовой тишиной, что и в первую ночь в этом замке. Только теперь он хотя бы видит дорогу и не спотыкается о каждый предмет. Он все еще находится там. Утопая в тени от массивного шкафа, портрет, который он не рассмотрел в прошлый раз, все еще находится в зале. Чимин неуверенно останавливается перед ним. Сердце отчаянно бьется, и парень уверен, что это не из-за быстрого бега. Он боится. Боится того, что окажется прав. В этот раз портрет занавешен тяжелой тканью, концы которой свисают до самого пола. Дрожащей рукой Чимин тянется к ней, беря за один край. И с силой срывает. Ему кажется, что пол уходит из-под ног. С портрета ему улыбается мать.