Потерянные души

- Мне так кажется, или твоя подружка Кэролайн запала на меня? – произнёс Джереми таким будничным тоном, будто бы обсуждал какое-то намечающееся школьное мероприятие, которые он не очень-то жаловал. - Ну, знаешь… Как сказать… - Елена не знала, как выкрутиться: ей не хотелось выдавать подругу, однако было видно, что Джереми достаточно проницателен для того, чтобы отличить обыкновенный интерес от проявления более глубокой симпатии. - Можешь не говорить. Знаешь, я всегда считал, что она умнее, чем кажется. Только вот не в этот раз. Что она во мне нашла? Мне всегда казалось, что её вполне устраивает её бойфренд - Мэтт. Своеобразный, надо сказать, у него вкус. - У него вкус лучше, чем ты можешь предположить, - Елена была раздражена пренебрежительным тоном брата. – Кэролайн на деле представляет собой гораздо большее, нежели ходячие легенды о ней в стенах школы в устах наших горделивых, любящих пересуды кумушек. - И всё же я никак не могу взять в толк, что же она во мне нашла? – Джереми, казалось, был искренен. – Не думаю, что для неё я могу представлять сколь-нибудь устойчивый интерес. - Однако это так, - сдалась Елена. – Как ты уже успел заметить, жаль только, что не оценить должным образом. - Я не о себе думаю… Если бы даже и предположил, что между нами может быть что-то общее. Я просто уверен, что не смогу быть тем, кого она во мне видит. Не думаю, что у меня получится соответствовать её стандартам: они ведь так высоки, несоизмеримо, правда, с увиденными мной в ней достоинствами. Ты, сестрёнка, быть может, видишь больше, я даже уверен в этом. Однако в последнее время я так свыкся с образом школьного эмаря, что мне трудно верится в то, что я смогу кого-нибудь очаровать. - В этом-то вся беда, - покачала головой Елена. – Знаешь, ты мог бы быть совсем другим. Если бы вёл другой образ жизни. - Ну вот, ты опять о том же… - Я серьёзно. Хотя тебе, как мне кажется, серьёзность не по нутру. - Ну, как сказать, - почесал бровь Джереми. – Сейчас я более чем серьёзен. - Однако не уверен в себе. Не думаю, что это может сыграть тебе на руку – пусть не в отношениях с Кэролайн, которой, как мне теперь начинает казаться, ты недостоин (хотя с другой стороны у тебя явно заниженная самооценка), а в отношениях с любой другой девушкой. - Вспомнить бы, когда у меня были последние… Пассии. - Да уж, проблемка. Ты всё время замкнут в своём мире, и, несмотря на множество своих бесспорных достоинств, ты упорно не желаешь демонстрировать миру своё настоящее «я», которое, как мне кажется, гораздо лучше того, чем ты являешься сейчас, во всяком случае, для поверхностного наблюдателя. Джереми, почему ты так упорно не желаешь поработать над собой? У тебя есть ум, талант, душевные качества, за которые я тебя всегда любила… Где твоя отзывчивость и чуткость, где та милая сентиментальность, которой я так восхищалась в детстве?.. - Сентиментальность – не мужское качество, - ответил Джереми, кисло улыбнувшись. – Мне кажется, что это, скорее, моя слабость, нежели достоинство. - И ты так упорно пытаешься взрастить в себе противоположность этому – черствость и бесчувственность, которые так отталкивают, даже если ты имеешь то, за что можешь нравиться!.. Не думаю, что наши родители были бы счастливы видеть тебя таким. Сентиментальность, как говорил Деймон, может быть очень ценным качеством, если… - Ха! Деймон говорил! Да всё, что он говорит… Тебе не кажется, что этот чувак – превосходный кандидат на роль антигероя? Не узнаю тебя, ведь ты никогда прежде не считала его авторитетом. - Да, но в некоторых вещах он, безусловно, прав. Сказывается большой опыт в амурных похождениях. - Интересно, что бы сказал Деймон, узнав, что Кэролайн собирает мои рисунки? - усмехнулся Джереми. - А вот этого ему лучше не говорить, - согласилась Елена со вздохом. – Он разнесёт эту новость по всему городу, приукрасив её своими выдумками, так, что мы горько об этом пожалеем. Нет, я никогда бы не доверила ему то, что видела сегодня. - Вот видишь, - Джереми отвернулся к окну, отставив остывший кофе. За окном шёл дождь, его капли барабанили по стеклу, навевая мучительное меланхолическое настроение, и парень с каждой минутой чувствовал себя всё более паршиво. - Знаешь, я долго сомневалась в том, является ли Стефан тем, что мне нужно, - сказала Елена после длительного молчания. – Однако после примирилась с тем, чем он является, и, как мне кажется, не прогадала. - Ну, не знаю. Если ты хочешь сказать мне, что Кэролайн может стать тем, что нужно мне, - ответил тихо Джереми, - то я могу сказать лишь то, что она не видит главного. - Чего же? – спросила его сестра. - Ну, того, что я вряд ли сумею быть тем, что нужно ей. Этот ответ рассмешил Елену. - Твоё своеобразное остроумие, возможно, придётся ей по вкусу, - ответила она. - Ну, это, возможно, единственное, что её во мне может устроить. При более внимательном рассмотрении. - Тогда я думаю, что вам стоит узнать друг друга получше. Хотя бы просто потому, что, на мой взгляд, вы никогда раньше не знали друг друга достаточно хорошо, чтобы сделать правильные выводы. - Мне кажется, я свой вывод уже сделал, - Джереми нахохлился и напомнил Елене однажды виденную ею мокрую птицу на побережье моря, где она с братом любила в детстве гулять. - Ты всегда делаешь выводы слишком преждевременно, - сказала она. - Ну почему ты так настаиваешь на том, чтобы я переключил на неё своё внимание? - Ну, хотя бы потому, что она настойчиво пытается завоевать его, такое бесстрастное и обособленное, отчасти пытаясь отождествиться с тобой. Причём делает это она уже довольно давно. - И с каким же успехом? – всё так же кисло спросил её брат. - Достаточно, чтобы можно было оценить её старания, - Елена снова почувствовала себя раздражённой. - Тогда ей стоит ожидать неожиданного, - внезапно повеселел парень. - А чего же ещё можно от тебя ожидать? – на это раз пришёл черёд скиснуть самой девушке. - Не знаю, чего она от меня хочет… И вообще зачем ей понадобилось всё это – ну, собирать мои рисунки, изучать мою подноготную… - Amor tussisque non celantur, - вспомнила Елена латинскую фразу, ту, что когда-то высказал Стефан. – Любовь и кашель не скроешь. - Да она, кажется, инее пытается это скрывать. Но путь, который она выбрала… - Ты имеешь в виду путь к твоему сердцу? – усмехнулась Елена. – Говорят, что у мужчин он лежит через желудок, но для этого ей, по-видимому, нужно будет таскать тебя по фастфудам Мистик Фоллса, а худшей пищи, чем там, не сыщешь больше нигде. - Мы говорим с тобою так, как будто я уже встречаюсь с ней, - рассмеялся Джереми. – С каких это пор ты стала так печься о судьбах ближнего? - Ну.. – несколько смутилась Елена. – Наверное, потому, что ближе вас у меня больше никого нет. Я-то уже устроила свою судьбу. - У тебя совсем другая ситуация, - сказал Джереми, глядя на то, как капли дождя стекают по стеклу. – Моя душа никогда не будет понята в полной мере. - Пафос тоже не скроешь. Почему ты так решил, потерянная душа? – спросила с сарказмом Елена. - Ты сама ответила на этот вопрос. Потому что она потерянная. Этим всё сказано. - Знаешь… - Елена задумалась. – Мне кажется, что её душа такая же. Просто выражает она себя по-другому, но Кэролайн одинока в своём непонимании. Она так нуждается в любви. Всё в мире лишь ради любви, и она в это свято верит. - Ради любви? – удивился Джереми. – С какого-то момента мне начало казаться, что в этом мире для любви довольно мало места. Её утомлённые нежеланные крылышки не устают искать себе приюта – и не находят. Точно голубь, которого выпустил Ной. - Но на третий раз он всё же принёс с собой ветку оливы. Брат и сестра замолчали. Отчего-то им обоим расхотелось говорить.