Потерянные души

Елена сидела на своём любимом диванчике и попивала кофе. - Хочу, Кэролайн, душка, совершить в этой жизни что-то большое, - жаловалась она своей подруге. - Совершить большое и как-то отблагодарить и улучшить жизнь других людей, а не только свою собственную. - Для этого, подружка-лягушка, нужно иметь Юпитер в десятом доме. А не занудство, жадность и жестокость Юпитера в четвёртом. Задача твоего Юпитера в четвёртом - исследовать и изучать мир во всех его формах и ипостасях. Сиди, изучай Аристотеля. Целых четыре тома задал нам мистер Гарвей на изучение. Тебе мало, что ли? - Меня всему учит Стефан, - скуксилась Елена. - Мне достаточно того знания, что он мне даёт. Зачем мне большее? Я не использую свой высший разум для того, чтобы перерасти переделы своего сегодняшнего уровня. Вот так. - Это ты так думаешь, что не используешь. А на самом деле ещё как используешь. - Я использую свой разум только для здорового соперничества с мужским эго Деймона, - сказала Елена и заглянула в очередной бокал, на дне которого ещё осталась благословенная жижа. - Ты знаешь, что мне всегда приходилось использовать свой ум для того, чтобы разобраться с изменчивыми вызовами этого типа в то время, как он субъективно выражал своё эго. Моя задача - написать как можно больше хороших книг. Деймон же мечтает обольстить как можно больше красивых девушек и уйти при этом от ответственности. - Можно подумать, что у творца нет ответственности за своё творчество, - скептически подняла бровь Форбс. - В сердце писателя совесть эпохи борется с его же бессовестностью. - Вот как? - Ну да. А ты что, хочешь повторить литературный подвиг мамы Роулинг? Она писала потому, что ей было плохо. - А я это делаю для того, чтобы послужить красоте мира. Просто для того, чтобы кто-то нашёл в моей писанине свой источник вдохновения. Всё же мой опыт никуда не денется. - Заливай мне... Деймону приходилось развивать новый взгляд на жизнь прежде, чем начать новый цикл опыта, к которому он подготавливался. Всё, что он считал своими корнями, должно было быть перенаправлено в другую сферу, которую он не принимал во внимание, но которая стала для него более значимой, чем он мог подумать. Это всё же не пустое сидение на периллах моста под закатным огнём и не поплёвывание в речку в минуты бездумных созерцаний. - А как по мне, так в этом созерцании есть что-то бесконечно прекрасное, - сказала Елена и улыбнулась милому детскому воспоминанию: Джереми сидел с удочкой и рыбачил, размышляя о том, что не касалось его ума. - Ну да. Мы раньше так тоже очень любили сидеть в кафешке и говорить ни о чём. Тоже дело. - Ну да. Особенно Деймон. У него есть кафешка, куда он обожает завлекать своих потенциальных жертв. Я боюсь, что следующей может стать мой младший брат. Твоё обаяние склонило его к сердцем прочувствованному желанию стать вампиром. Благо, что это не энергетический вампиризм и паразитизм любого толка. - Нет, Джереми сам сказал мне, что очень хотел бы выразить свою творческую силу... Чтобы не растерять талант в вечеринках и коллективных мероприятиях. У него такой насыщенный, сложный график, что ему просто жизненно необходимо личное пространство. Когда кончаются источники вдохновения, в ход идёт опыт прошлого. Или друзья, которыми он вдохновляется. Такова цена открытия - вечная неудовлетворённость как плата за способность взять коллективный материал и преобразовать его под действием влечения инстинктивной любви. Всё же кто как выражает свою индивидуальность. Джереми любит передавать опыт. Но когда передавать нечего, нечего и говорить. - Все так любят его учить... Учить жить. Но это пока. Поднаберётся навыков, и учить будет уже он сам. - Было бы чему учить, дорогая, было бы, чему учить. - Ну да, подруга. Ты права. - Он просто обожает поучать и раздавать эти свои поучения направо и налево, не подозревая, что его слова для того же Стефана обладают куда большей значимостью, чем для всех остальных. - Для здорового творчества нужна воля и сила, концентрация. Он не из тех натур, которые обладают сверхконцентрацией, волей, способной всё улучшать и преобразовывать. Да, такие люди в минуту опасности, действительно, создают работы большой ценности. Но у них и существует опасность стать жертвой своей сексуальности или пострадать от внутреннего огня. Джереми может при желании научиться его контролировать. Я знала периоды, когда его огонь и сексуальность выходили из под контроля... Порывы эмоций, без участия эго-сознания. Эпилепсия и другие нервные расстройства... Ну это когда большой самоконтроль и сдержанность в отношениях, боязнь столкновения с бурными эмоциями. Детство у него было непростым. - Однако оно дало ему ту силу, которой не было у твоего любимого изнеженного Деймона. Когда-то ему пришлось черпать энергию у сильной женщины, то есть у меня. Римская империя познала тонкости греха, а ведь против подобных типов извращений могут устоять лишь те, кто греха не боится, и, если быть точнее - не знают. - Покажи мне человека, который не знает греха, - хихикнула Елена. - Меня возьми, к примеру. Это не целомудрие и застенчивость, а пышная чистота. - Не думаю, что у тебя на этой почве может развиться невроз. - Может и ещё как. Главное - не утонуть в роднике собственных фантазий, в том, что обновляет "дух прав в утробе моей". Это во всяком случае лучше, чем погружение в пучину греха и низменных удовольствий, которые всё равно покажутся мне пресными и ненастоящими. Я никогда не разменивала себя на карусель многочисленных романов. Всё скучно. Перенаправляла либидо в познание и в творчество и становилась невъёбенно крутым профессором. - И несмотря на всю свою учёность, ты так и не поняла главного... - Идеи и принципы сражаются друг с другом... Что может быть сексуальней женщины, играющей в шахматы, как ты думаешь? - Сексуальней может быть только та, что использует ум для создания образа "я", - подметила Кэролайн. - Элегантность - это ум женщины, это всем известно. - Ну да... И что может быть пошлее, чем женщина, играющая в карты. - А вот здесь я бы не судила так строго, - отозвалась Форбс снова. - На моих глазах в своё время разыгрывалась целая драма жизни, и я была счастлива, что стала её участницей, может быть, поэтому Джереми и очарован многогранным опытом, который раскрывался перед ним через контакт со мной... Я обеспечивала возбуждение, в котором он нуждался в жизни, он становился моим источником вдохновения... Собственно, я и научила его ценности опыта. Хотя веселье и возбуждение, но слишком мало притяжения там, где встречаются умы и сердца. - Вы с Джереми больше говорите друг другу, чем друг с другом... Здесь много притяжения и умственной стимуляции, но... Для преодоления оного необходимо искоренить раздражительность, нетерпимость и холодность, возникшие из-за бесстрастной обособленности. Как я уже говорила, на высоком уровне это может раскрыть психические центры, в результате вы оба можете осознавать возвышенную реальность, и обмен взаимообучающим опытом может происходить на более высоких уровнях, чем вербальное общение. - Джереми видит ценность в количестве опыта... Я стремлюсь к оригинальности... Этот аспект не даёт уверенности ни одному из нас. - Вот поэтому Деймон для него как старший брат, которого у него никогда не было... Это странно, но именно этот тип, если верить моим прогнозам и расчётам, своей бескорыстной любовью сдвинет его с самых нигилистических и пессимистических установок на мир и эволюцию в целом. В странный год они встретились: казалось, силы мира иссякли, и свежи были лишь могилы... Девушка перевела взгляд на открытку, которую Деймон оставил ей на столике с цветами. - Смотри, что он мне тут написал... Эдгар, которому всё По. Интересно, похуй ли Деймону на меня? Любит, не любит, плюнет, поцелует... О, Елена, твоя красота для меня - Как Никейский челнок старых дней, Что, к родимому краю неся и маня, Истомленного путника мчал все нежней Над волной благовонных морей. По жестоким морям я блуждал, нелюдим, Но классический лик твой, с загадкою грез, С красотой гиацинтовых нежных волос, Весь твой облик Наяды - всю грусть, точно дым, Разогнал - и меня уманила Наяда К чарованью, что звалось - Эллада, И к величью, что звалося - Рим. Вот, я вижу, я вижу тебя вдалеке, Ты как статуя в нише окна предо мной, Ты с лампадой агатовой в нежной руке, О, Психея, из стран, что целебны тоске И зовутся Святою Землей! - Прелесть консерватизма и ухаживаний в этом духе, - улыбнулась Форбс.