A Poor Imitation (Плохая имитация)

— Розовые, — пробормотала девушка зеркалу, крутя в пальцах несколько прядей своих волос. Последний час Сакура провела в ванной больничной палаты, разглядывая свое отражение и запоминая каждый дюйм не скрытой под одеждой кожи. Когда она проснулась этим утром в комнате с искусственным освещением, Какаши уже стоял у ее кровати. С опущенной вниз маской, он виноватым тоном рассказал ей, что должен покинуть ее на некоторое время. Однако пообещал вернуться в тот же день, и этого оказалось достаточно, чтобы успокоить девушку и позволить ей его отпустить. Перед своим отъездом он в течение часа беседовал с ней, предоставляя знания о самой себе и окружающем ее мире. Он рассказал ей о ее друзьях, о Стране Огня и о том, как это быть ниндзя и медиком. Ей нравилось слушать, что она спасала жизни. Все еще прибывая в некотором недоумении и шоке от рассказа мужчины о ее прошлой жизни, Сакура была счастлива провести остаток утра в размышлениях и обдумывании его слов. После еще одного короткого сна и пары анализов крови она попыталась отрешиться на некоторое время. Быть порядочно истыканной и исколотой иголками и инструментами, названия которых она могла спокойно перечислить, и тестами, что она могла спокойно объяснить — утомительное занятие. Она хотела побыть одна. Ванная комната была единственным уединенным местом, а потому Сакура укрылась в ней, приводя в порядок мысли и надеясь найти, наконец, себя. Она вытянула одну длинную розовую прядь перед лицом и наклонилась ближе к зеркалу. То, что ее волосы были розовыми (и при том натуральными) было небольшим удивлением, но ей понравилось каким глубоким и чистым был на их фоне цвет ее зеленых глаз - практически прозрачным. Нос был маленьким и по-детски милым для взрослой девушки, а веснушки, которые можно было заметить только если приглядеться, по ее мнению, очень ей шли. У нее было молодое лицо и, можно было даже так сказать, очень красивое. Она сняла с себя больничную сорочку, оставшись полностью голой посреди стерильной комнаты. Проведя прохладными кончиками пальцев по плечам, она стала следить за собственными осторожными движениями по коже. При первых же прикосновениях, она обнаружила, что ее кожа была гладкой и теплой, а на правом плече располагался L-образный шрам. Медленно ведя пальцами по рукам, Сакура чувствовала каждый изгиб крепких бицепсов, еще один маленьких шрам с внутренней стороны плеча, и небольшой огрубевший участок кожи чуть ниже локтя. Она очертила линию от края брови к подбородку и горлу, и наконец, по внешним изгибам груди. Рассматривая в зеркале свой тугой, плоский живот, она заметила чуть ниже пупка маленькую круглую родинку. Двигаясь по направлению к ногам, она обвела по кругу пупок, прежде чем легко мазнуть ладонью по области между ног. Ее бедра были мускулистыми и крепкими на ощупь, а когда она, наконец, опустилась на стульчак туалета, то наклонившись, дотронулась до пальцев ног, обнаруживая потрескавшийся на ногтях лак и маленький скол ногтевой пластины на мизинце. Как она могла быть в порядке? Кем она была на самом деле, помимо этой девушки в зеркале, помимо этой кожи и костей, необычных волос и ярких глаз? Более прагматичный осмотр ее тела показал, что врачи и медсестры проделали огромную работу по исцелению ее ран. За исключением желто-коричневого синяка вдоль ее лба, Сакура не обнаружила на себе повреждений. Она чувствовала себя здоровой и полной сил — и слегка безрассудной для того, чтобы сбежать из палаты, но не имела представления, куда идти. Как будто находилась в аквариуме, за стенками которого она ничего не видела. Подняв с пола тонкую хлопковую сорочку, вынужденная пациентка протолкнула руки через проймы, а потом завела их за спину, чтобы завязать шнурки. Бросив последний долгий взгляд на свое отражение, она вышла из ванной и обнаружила в палате Цунаде, присевшую на край больничной койки. В действительности, Хокаге весь день находилась в больнице, периодически заглядывая к девушке, поэтому ее появление не стало для Сакуры сюрпризом.  — Как ты себя чувствуешь? Лучше? — спросила Пятая.  — Намного, — спокойно ответила Сакура. — Спасибо.  — Ты выглядишь отдохнувшей… здоровой, — продолжила она. Для Сакуры этот разговор был лишь еще одним бессмысленным подхалимажем. Она замечала, что Цунаде очень заботится о ней, практически по-матерински, но это было так трудно — ответить совершенно незнакомому тебе человеку так, как она того просила своими жалостливыми взглядами и долгими паузами. Сакура кивнула и прошла к кровати. Найдя на ней легкую хлопковую накидку, что больница предоставляла своим пациентам в качестве халата, она накинула ее на плечи.  — Я чувствую себя лучше. Хотелось бы знать, когда я смогу уйти. Как я понимаю, Какаши все еще нет, а я надеялась, что он заберет меня сегодня домой. Он обещал рассказать мне побольше о моей жизни.  — Как он и сказал тебе утром, он отправился на миссию. Это ненадолго, но он не вернется до вечера, — Цунаде поерзала на кровати, улыбка исчезла с ее губ. — Кажется, ты очень привязалась к Какаши. Сакура чуть пожала плечами.  — Он спас меня. Полагаю, это вполне естественно. Я доверяю ему, — она подошла к окну, наблюдая как кружатся в воздухе бурые воробьи. Она смотрела сквозь стекло на близлежащую чащу из высоких деревьев, что своими темными зелеными верхушками встречались с голубым безоблачным небом. Жаль, что даже из окна палаты не на что было посмотреть.  — Какаши заслуживает доверия. У тебя есть много хороших друзей, которым можно доверять. Но Какаши относится к разряду элитных шиноби, поэтому зачастую его не бывает в деревне. Мне будет спокойнее, если ты впустишь в свою жизнь и других людей. Все еще не смотря на Пятую, Сакура кивнула. Она понимала, что это правда, но, в данный момент, не знала как к этому относиться.  — Могу я задать Вам один вопрос, Хокаге-сама?  — Конечно, — ответила Цунаде, поднимаясь с кровати и поворачиваясь к Сакуре лицом.  — Кто Какаши для меня?  — Я… Прости? Оглянувшись на Пятую, Сакура заметила залегшую меж ее бровей глубокую складку.  — Я хочу знать кто мы друг другу. Он — друг, знакомый… родственник?  — Ну… Полагаю, на данном этапе твоей жизни, я могла бы сказать, что он тебе друг. Когда-то он был твоим учителем, а затем, уже в подростковом возрасте, ты служила у него в подчинении, работая медиком в его команде. Я уверена, что вы не состоите ни в каких родственных отношениях. Почему ты спрашиваешь? — голос Цунаде был пропитан любопытством в большей степени, чем того хотела Сакура.  — Просто интересно. Кажется, он много обо мне знает. — Сакура провела большую часть утра, переживая момент, когда впервые увидела его лицо. Она думала, что умрет в этой холодной комнате в одиночестве, не имея никакого представления почему она была приговорена к такому концу. Боль и смерть, а потом Какаши и надежда. Как это могло не оказать влияния на человека?  — У меня есть несколько предположений касательно твоей амнезии, но, мне кажется, мы должны дать тебе время, чтобы попытаться исцелиться самостоятельно, и понаблюдать, вдруг память вернется сама. Уверена, что так оно и будет, но не знаю сколько времени займет этот процесс, — Пятая прошла к двери. Сакура повернулась к ней, наваливаясь спиной на металлический подоконник. Она понимающе кивнула, однако, судя по тону Цунаде, могла сказать, что женщина и сама была не уверена в своих словах. Черепно-мозговые травмы были полны загадок. Опираясь на свои медицинские знания, Сакура понимала, что время и наблюдение — самое правильное решение. Ей нравилась Цунаде, но расстраивало, что у этой женщины не хватало уважения сказать правду о своих догадках. Ее воспоминания могут никогда не вернуться — Сакура уже знала об этом.  — О, Наруто и Саске уже здесь, — сказала Цунаде, открывая дверь в коридор и оглядываясь. — Они зайдут к тебе через минуту.  — Кто? — удивилась девушка, припоминая какие-то имена, упомянутые Какаши утром. Повернувшись, она увидела в коридоре двух высоких парней, пристально рассматривающих ее. Глаза блондина были полны беспокойства, в руках он держал небольшой сверток. Брюнет же выглядел абсолютно равнодушным. _______________________________________ Какаши и Генма стояли перед отелем и быстро кивали, обсуждая план дальнейших действий. Четыре часа погони по ложному следу оставили Какаши в нейтральном расположении духа. Они не добились никаких результатов в решении их проблемы, ни на шаг не приблизились к выяснению личности человека, который пытал Сакуру. Генма был в некоторой степени зол, и Какаши практически видел его раздражение, словно оно поднималось с кожи напарника, как горячий пар.  — Он на верхнем этаже, — хмыкнул Ширануи.  — Пентхаус? — пробормотал Какаши. Генма кивнул и нахмурился, открывая дверь шикарного вестибюля и проходя мимо консьержа, который поднял палец и открыл рот, чтобы остановить их. Какаши взглянул на мужчину и покачал головой. Этого хватило, чтобы заставить его замолчать. Генма оказался у двери пентхауса первым - как только они вдвоем взлетели вверх по лестнице на четвертый этаж. На этом этаже располагалось два экстравагантных номера. Высокие двойные двери из вишневого дерева с золотыми ручками выходили напротив друг друга на мраморную лестничную площадку, украшенную произведениями искусства и антиквариатом. Коноха была отнюдь не туристическим местом, поэтому комнаты в отеле использовались в основном, как место для тайных встреч и расположения приезжих делегаций в Страну Огня — а так же, как в данном случае, в качестве убежища. Еще больше Генму злило, что этот человек, Цутанай Ито, даже после всего случившегося по его вине, мог позволить себе устроить дорогостоящий отдых, оплачиваемый, между прочим, из выручки ниндзя. Едва держа себя в руках, Генма постучал в дверь, пока Какаши прислонился к стене рядом. Они оба до сих пор были одеты в стандартную черную форму, черные жилеты и имели при себе катаны, оставшиеся с поездки по Стране Огня. Когда дверь, наконец, распахнулась, женщина в белом банном халате молча поклонилась им. Мужчины вошли, и ее взгляд задержался на темном глазе Какаши — между ними проскользнуло понимание. Она являлась особенным эскортом. Он не ожидал этого, однако, когда их взгляды встретились, они уже инстинктивно знали, что оба принимают участие в грязных делишках Конохи. Им обоим платили за выполнение тех необыкновенных заданий, на которые у остальных не хватало духу.  — Кто там? — из соседней комнаты послышался грубый мужской голос. Запах свежих цветов и сандалового дерева наполнял пентхаус, раздражая Какаши горло. Из открытой двери по полу катился пар, словно туман над рекой, поэтому мужчины направились к ней.  — Те, от кого ты, вероятно, хочешь сбежать, — прорычал Генма, ступая в большой открытый дверной проем комнаты с лакированными деревянными полами, огромной утопленной в пол ванной, наполненной горячей водой, в которой сидел очень бледный худой мужчина. Компанию ему составляла обнаженная женщина. Ее напарница, открывшая им дверь, обошла джонинов, бросившись к стопке белых махровых полотенец в углу.  — Ниндзя, — вздохнул он. — Разве вы не видите, что я занят? — По его тощему лицу катился пот, и женщина любовно обмакивала кожу мужчины влажной тряпкой.  — Твоя зацепка была фальшивкой, — спокойно сказал Какаши. — Я пришел, чтобы узнать, что случилось с отрядом?  — Я непонятно выразился? Я занят! Приходите позже, — мужчина нахально рассмеялся. К тому моменту Генма решил, что с него достаточно, и сделал шаг вперед, заставив Ито посмотреть на себя. Плавным движением он вытащил из ножен за спиной катану, направляя острие меча на тут же сжавшуюся в воде парочку. Женщина испуганно вскрикнула и дернулась в сторону, протягивая руку напарнице, которая помогла ей выбраться из ванной. Они схватили полотенца и бросились прочь из комнаты. Прежде чем уйти, женщина в халате почтительно поклонилась мужчинам, а затем сбежала.  — Похоже, твоя ночь немного потускнела, — ухмыльнулся Генма, медленно опуская лезвие в воду.  — Здесь я под защитой вашего Хокаге. Ваши люди не смогли должным образом уберечь меня от опасности, и теперь я вынужден торчать в этой дыре. Одно слово - и вас накажут за это вторжение, — трясущейся рукой он вытер пот с лица, выглядя куда менее храбрым, нежели на публике. Какаши покачал головой — ему надоело попусту тратить время. Молниеносно он оказался за спиной Ито, прижимая к его горлу кунай. Оружие царапнуло кожу мужчины, и тонкая струйка крови побежала по его груди, растекаясь в воде, словно чернила.  — Попробуем еще раз. Мы предоставили тебе достаточно людей для миссии. Сокрытие деталей работы от капитана равносильно отправлению отряда на верную смерть. Я лично знаком с каждым шиноби в моем подчинении. Представьте, как щепетильно я отношусь к сложившейся ситуации, — Какаши говорил так тихо и холодно, что это, пусть и не выглядело угрожающе, но произвело впечатление.  — Д-да… Каюсь. Я просто забыл упомянуть о кое-каком грузе, — испуганно промямлил Ито.  — Да, забыл, — спокойно сказал Какаши. — Но у Вас еще есть шанс все исправить. Начнем, пожалуй, с того, что именно Вы перевозили и почему в живых остался только медик. И поверьте, я сразу пойму, если Вы вознамеритесь мне солгать.  — К-конечно. Только, пожалуйста, позвольте мне выйти из ванной — в гостиной нам будет удобнее. Я расскажу все, что знаю, — Ито помахал Ширануи морщинистой, дрожащей рукой, выпроваживая того из комнаты. Совершать иных телодвижений мужчина не рискнул, все еще чувствуя острое лезвие куная на своем горле.  — Давай, вылезай, — рассмеялся Генма, но с места не сдвинулся, — если, конечно, тебе нечего стыдиться. ________________________________________ Солнечные лучи приятно грели лицо Наруто с тех пор, как они вышли из дверей госпиталя. Он сделал глубокий вдох, вкушая сладкий запах свежескошенной травы и рамена, что готовили в лавке неподалеку. Наруто всегда был одним из тех, кто ни за что не упустит возможность насладиться маленькими радостями жизни — в отличие от Саске, который, казалось, мог спокойно пренебречь даже приятной минутой. С момента их прибытия солнце в небе уже начало спускаться, и сейчас выглядело лишь ярким оранжево-желтым пятном, окрашивая окружающие его облака. Он обернулся и широко улыбнулся, видя, как Сакура шагает позади него. Она выглядела взволнованной — эмоция, которую он не замечал за ней очень давно, но присущая ей во времена их юношества. Когда он узнал, что она ранена, его сердце практически остановилось. Он и Саске немедленно бросили свою миссию Анбу, как только получили срочный приказ от Цунаде к возвращению. Наруто весьма деликатно захватил пару вещей из ее квартиры, ключ от которой как обычно хранился под терракотовым придверным ковриком. Он взял платье из шкафа, потому что не хотел рыться в комоде, хотя прихватил с собой пару трусиков, вслепую пошарив рукой в бельевом ящике. Сакура редко носила платья, но это было проще, чем искать шорты и футболки. Он взял пару ее сандалий в прихожей, а затем они отправились в больницу.  — Отличный денёк, — счастливо изрек Наруто. Сакура постаралась улыбнуться, но ее волнение явно преобладало над ней. Однако верная своей смелости, девушка все же сделала еще один шаг вперед, чтобы поравняться с парнем. Потребовалось не меньше часа, чтобы убедить ее в том, что им можно доверять, и что они в целости и сохранности проводят ее до квартиры. Казалось, Наруто понравился ей моментально, зато от Саске она предпочла бы держаться на расстоянии. Четырежды она заикалась, что хочет просто дождаться Какаши. Саске брел в хвосте, скрестив на груди руки и, как обычно, в молчании. Он никогда не выставлял на показ свою заботу о Сакуре, но Наруто знал его достаточно хорошо, чтобы предсказать, что в данный момент Учиха не смог бы быть в другом месте. Самым ярким проявлением чувств Саске к Сакуре был тот момент минутной паники, когда они получили письмо от Цунаде.  — Не переживай. Мы доставим тебя домой, и там память начнет возвращаться к тебе, — добавил Наруто, протягивая подруге руку. Сакура перевела взгляд вниз на его пальцы и замешкалась.  — Ну же, я не кусаюсь, — рассмеялся он и посмотрел на качающего головой друга.  — Давай, — ровно и спокойно произнес Саске. Он не привык уговаривать и тратить время попусту. Встав рядом с Сакурой, он взял ее за руку и осторожно потянул за собой. Она молча последовала за ним, открыто не протестуя, однако бросила испуганный взгляд на Наруто.  — Не волнуйся, Сакура-чан, он тоже не кусается, — усмехнулся Наруто, догоняя их. — Тебе это место что-нибудь напоминает?  — Н-нет, — запнулась она. — Что это за лица? Ее огромные, удивленные глаза метались от одного лица к другому.  — Это памятник Хокаге. Эти пять лиц принадлежат пяти Каге, что правили в Конохе со времен основания деревни. Вот бабуля-Цунаде. Выглядит куда приятнее оригинала. А тот красавчик рядом с ней — мой отец, — с восторгом рассказывал Наруто. Сакура вдруг почувствовала себя маленькой, незначительной в такой большой деревне, а, в особенности, в сравнении с этими огромными каменными лицами, что смотрели на нее со скалы. Это было невообразимое зрелище, и она оказалась не готова столкнутся с чем-то подобным всего в паре шагов от госпиталя.  — Привет, ребят. Привет, Сакура, — послышался с крыши соседнего здания голос.  — Киба, — пробормотал Саске, когда они все вместе посмотрели наверх. Когда они посмотрели наверх, над их головами пронеслись три ниндзя, один из которых крайне неустойчиво пробежал прямо стене рядом стоящего дома. Еще двое запрыгнули на высокую стену и, отскочив от нее, исчезли за поворотом. Откуда-то сбоку еще один незнакомый голос крикнул «привет» и Сакура поняла, что с неё хватит.  — Что это за место? — испуганно прошептала она, и парни услышали как участилось ее дыхание.  — Достаточно, — сказал Саске Наруто, который так же взял Сакуру за руку. Узумаки приобнял девушку за спину, тихо призывая ее успокоится и дышать медленнее. В этот момент ее глаза закатились, и она обмякла в их крепких руках, что удержали ее от падения в грязь. Наруто позволил Саске подхватить бессознательную куноичи на руки. Учиха лишь вздохнул, качая головой, и покрепче прижал к себе Сакуру.  — Она как потерявшееся дитя или типа того. Обычно, если бы ты позволил себе так ее схватить, костей бы потом не собрал, — с содроганием произнес Наруто. Саске активировал Шаринган и осмотрел девушку с головы до пят.  — Ее тело не продуцирует чакру, но я вижу нечто в ее мозге — крошечное, размером с булавку, практически невозможно разглядеть.  — Давай-ка отнесем ее домой. Может быть там она что-нибудь вспомнит, — добавил Наруто, доставая из кармана брюк ключи. ________________________________________ Какаши с Генмой медленно отдалялись от отеля. Сегодня им повезло добыть необходимую для продолжения расследования информацию и при этом не убить Ито. Мужчина оказался достаточно болтлив, лишь почувствовав на своей коже острие куная, поэтому все прошло, как по маслу. Ито рассказал им, что как только началась атака, он тут же признался лидеру отряда о имеющихся у него документах, которые, вероятно, и ищут налетчики, а так же, что его родной деревне грозит нищета, если эти бумаги попадут не в те руки. Сакура была назначена ответственной за их сохранность, обязуясь спрятать документы глубоко в лесу Страны Облака — недалеко от того места, где произошла засада. Все, что мог сказать Ито по этому поводу — девушку выследили, и он не видел ее с тех пор, как она убежала. Казалось, она успела спрятать бумаги прежде, чем ее поймали и принялись допрашивать. Нападавшие знали, что документы у нее, поэтому Какаши был уверен — Ито отдал ей бумаги, дабы спасти свою шкуру. Он был единственным выжившим, когда они наткнулись на отряд.  — Жаль, что не пришлось засадить в него меч…  — Генма, — тихо отозвался Какаши. — Я знаю, ты не обязан участвовать во всем этом. Спасибо за компанию.  — Да брось, — ответил Генма, доставая из кармана пачку сигарет и подцепляя одну зубами. — Сакура хорошая девчушка, и я знаю, что она значит для тебя. Тебе стоит лишь попросить меня, и я тут как тут. Это была абсолютная правда, подумал Какаши. Они столько раз с Ширануи прикрывали друг другу спины в бою, что и не вспомнить. Подкурив сигарету, Генма отошел к обочине дороги и, навалившись плечом на телефонный столб, затянулся.  — Что собираешься делать?  — Вероятно, переоденусь, а потом проведаю ее, узнаю все ли в порядке. Цунаде посчитала, что будет лучше, если Сакуру заберет домой Наруто. Пятая взволнованна ее излишней привязанностью ко мне, — Какаши повернулся к закату и поскреб затылок.  — И тебя это беспокоит? — невозмутимо поинтересовался Генма. Какаши закрыл глаза, обдумывая вопрос, но не ответил. Прежде, кто-либо когда-либо сказал ему об этом, с первым своим прикосновением к девушке и ее спокойной реакции на это, Какаши уже знал — она привязалась к нему. И, если честно, это ни коим образом не беспокоило его. ________________________________________  — Сакура-чан? — Голос Наруто звучал будто бы издалека, но все же достаточно громко, чтобы разбудить ее.  — Наруто… — выдохнула она, открыв глаза и обнаружив себя на двуспальной кровати в маленькой светло-голубой комнате. Кровать была мягкой; девушка лежала на большом пуховом одеяле и, чуть повернувшись, услышала как тихо скрипнули пружины матраца. В комнате было темно, лишь свет уличного фонаря проникал сквозь два высоких двустворчатых окна.  — Как ты? — негромко поинтересовался он. Сакура застыла на мгновение, соединяя воедино недавние события. Покидая госпиталь, она все еще чувствовала некоторую слабость. Саске заставлял ее нервничать; она будто физически ощущала исходившую от него опасность — в отличие от Наруто. Затем те странные вещи, что она видела по пути домой: люди, прыгающие по стенам, и огромные каменные лица, уставившиеся на них со скалы — в прямом смысле вскружили ей голову. А когда сердце ускорило свой бег, ее разум вдруг сдал свои позиции, и в глазах потемнело.  — Где я? Наруто улыбнулся ей, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него. Влажное полотенце соскользнуло с ее лба на подушку.  — У тебя дома. Сакура медленно села и огляделась. Перед девушкой предстала обычная светлая комната, без всяких излишеств. Вокруг были чистота и порядок, имелся небольшой комод с расположенными на нем парой фотографий в деревянных рамках. В углу стояла вешалка для одежды, а между высокими окнами стоял стол с еще несколькими изображениями в рамках.  — Где Саске? — спросила она. Наруто расположился в кресле, что стояло в углу рядом с гардеробной.  — Ему пришлось ненадолго отлучиться домой. Мы буквально только сегодня вернулись с миссии, поэтому я сказал ему, что побуду с тобой, пока ты не придешь в себя. Он заметил, как ты нервничаешь рядом с ним. Может показаться, что он немного холоден, однако, на самом деле, он очень заботится о тебе. Уход Саске был облегчением. Он не казался ей жестоким и не вызвал чувство ненависти; просто рядом с ним ей было не по себе.  — Выглядишь уже лучше! — рассмеялся Наруто. — Он не так уж и плох, на самом деле, когда узнаешь его получше. Ну…ты его уже знаешь. По правде говоря, ты была влюблена в него, когда нам было по двенадцать.  — Мне нравились мрачные парни?  — О, да. Очень.  — Не думаю. Он выглядит так, будто его напрягает любой, кто хочет заговорить с ним. Наруто прикрыл рот рукой, смеясь. Его глаза сощурились в улыбке, и Сакура поняла, Наруто нравится ей все сильнее. Он был первым, кто искренне улыбнулся ей. И она ответила ему улыбкой.  — Эй, ты улыбаешься. Вспомнила что-нибудь? — счастливо спросил Наруто.  — Нет, но я уже чувствую себя лучше. Так значит, это моя квартира? — Встав с кровати, Сакура вышла из комнаты в небольшую гостиную. Там она нашла мягкий синий диванчик с обивкой из мятого бархата — потрепанный, но стильный. Бледно-голубые стены пестрили развешанными на них черно-белыми фотографиями. В центре комнаты стоял журнальный столик, а в углу располагалась стерео-система. Интерьер выглядел причудливо и «на любителя». В аккуратной кухоньке, в которую плавно перетекала гостиная, на темно-синей столешнице стоял электрический чайник и пачка чая в пакетиках. Буквально в паре шагов от кухни находилась входная дверь, возле которой в серебряной подставке стоял красный зонт. Пол был из темного дерева, а возле порога по строгой линейке стояла ее обувь. Между ванной комнатой и дверью, ведущей в спальню, располагался большой книжный шкаф, полный как медицинской, так и художественной литературы.  — Как долго я тут живу? — Спросила она, пробегая пальцами по корешкам аккуратно выстроенных в алфавитном порядке книг.  — Чуть больше трех лет. Ты переехала из дома своих родителей, как только тебе исполнилось восемнадцать, — он проследовал за девушкой из спальни.  — Дома моих родителей…  — Они живут недалеко отсюда. Им уже рассказали о случившемся, и теперь они ждут позволения встретиться с тобой. Цунаде хочет, чтобы твоя адаптация происходила медленно.  — Отправить меня в компании двух совершенно незнакомых мне людей домой в «таком» месте разве это «медленно»? — тихо усмехнулась она.  — Знаешь, уж лучше так, чем столпившиеся у твоей палаты двадцать человек, — Наруто прошел к выходу и принялся обуваться. — Мне ужасно жаль так поступать, но я должен сбегать домой. Если хочешь, можешь пойти со мной. Мой дом на этой же улице, так что я мигом.  — Все в порядке. Пожалуй, я хочу немного побыть одна, — в углу гостиной она заметила огромный черный чемодан. — Мне хотелось бы осмотреться и выяснить кое-что. Спасибо, что привел меня домой.  — Всегда пожалуйста, — сказал он, вновь широко улыбнувшись. Однако сейчас улыбка никак не отразилась в его глазах. Он покидал ее в смешанных чувствах. Она не обязана была знать его, чтобы понять, какая неразбериха творилась сейчас у парня в душе. Улыбка Сакуры сползла с ее лица.  — Да, я напугана, но со мной все хорошо. Думаю, мне необходимо некоторое время, чтобы понять кто я есть. Почему бы тебе не зайти завтра утром, выпьем чаю, — она перевела взгляд на небольшую корзинку с разноцветными пакетиками чая. — По крайней мере, я знаю, что у меня есть чай, — она попыталась рассмеяться, но это смех вышел напряженным и грустным. Наруто подошел ближе к девушке и положил руки ей на предплечья, легонько сжимая. Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него.  — Я обещаю, мы никогда не бросим тебя. Мы так сильно переживаем о тебе, даже Саске, что только скажи, и мы уже тут как тут. Ты не одна. Его слова поразили ее. Ей вдруг безумно захотелось, чтобы и Какаши скорее вернулся. Она скучала по нему и надеялась, что он сдержит свое обещание приехать к ней.  — Спасибо, — шепнула она, коротко кивнув. Нехотя, Наруто открыл входную дверь, выходя в прохладу ночного воздуха. Теперь, когда она осталась одна, Сакура почувствовала как в ее животе завязывается узел из предвкушения и страха, что же еще она сможет о себе узнать. Даже продолжительная беседа с Какаши с утра не смогла дать ей четкого представления о человеке, которым она была. Ее первой остановкой стал чемодан. Казалось, это самое простое с чего можно начать. Она отщелкнула медные замочки и подняла тяжелую крышку, прислоняя ее к стене. Увидев внутри кучу бумаг, фотографий и документов, она поняла, что чутье ее не подвело. В одном углу чемодана были аккуратно сложены свитки разных цветов и символикой, а в другом, под пучком засушенных цветов, она нашла деревянную шкатулку из бамбука с замысловатым цветным дизайном. Одно за другим она вытаскивала содержимое чемодана, рассматривала их, читала, а затем, откладывая в сторону, переходила к следующему. Фотографии были различной давности. На первой будто бы был изображен выпускной, на другой — урок по флористике, а на третьей она была вместе с Цунаде в больнице. Ничто из этого не смогло найти в ее памяти ни малейшего отклика, лишь заполняло собой пространство на полу вокруг девушки. Наконец, она взяла в руки деревянную шкатулку и обнаружила, что чтобы ее открыть, ей нужен ключ. Ломать вещь ей казалось бесчестно, и она подумала об использовании кухонного ножа в качестве отмычки. Шкатулка пахла кедром, дерево было мягким, непокрытым лаком. Сакура пробежала пальцами по резному узору на крышке, а затем по маленькому серебряному замочку спереди. Тут она откинулась на пятки и вздохнула. Последние двадцать минут она чувствовала, как взволнованно стучало ее сердце при каждой находке, в надежде найти в чем-либо идеальное объяснение всему, но этого так и не произошло. Это словно рыться в чужих вещах. Ощущая, как разрастается в душе чувство безысходности, Сакура положила шкатулку обратно в чемодан, а потом склонилась и положила лоб на край. Едва слышный стук в дверь заставил ее слегка вздрогнуть, но затопившее девушку отчаяние заставило ее переступить через свои амбиции.  — Входите, — буркнула она так тихо, чтобы никто не услышал. Тем не менее дверь бесшумно открылась, а потом так же незаметно захлопнулась. Сакура подняла голову и, повернувшись, увидела стоящего рядом с серебряной подставкой Какаши. Однако, лишь стоило ей поднять на него свой взгляд, как от основания черепа до глаз прострелила вспышка боли, словно сквозь ее голову проталкивали раскаленный прут. Она зашипела и упала лицом вперед, чувствуя кожей шершавость бумаги под щекой и слыша ее шуршание, вместе с оглушительным грохотом сердца в ушах. Ее голова лежала на полу, а ее рука шарила по разбросанным округ документам, комкая листы в кулаке. В ее глазах сверкнула белая вспышка, и Сакура закричала от боли. Неожиданно она ощутила прикосновение теплых рук: одна дотронулась до ее затылка, другая — до запястья. Сердце забилось в грудной клетке сильнее, и девушка почувствовала тошноту, пророчащую скорую потерю сознания.  — Ка…каши… — Она вновь застонала, сжав зубы. Так прошли несколько неподвижных и мучительных секунд, прежде чем боль стала уходить, так же быстро, как и появилась. Это было похоже на песочные часы, когда песок пересыпается по крупинке. Спустя мгновение она уже могла дышать.  — Говорить можешь? — тихо спросил Какаши, заметив, как ее мышцы немного расслабились. Ее пальцы перестали комкать бумагу, а руки потеряли былую жесткость. Она просто неподвижно лежала и дышала, пока, наконец, последняя крупинка боли не исчезла.  — Д-да, — вздохнула она. — Я… Да, думаю я в порядке.  — Что произошло? — спросил он чуть громче, убрав руку с ее запястья, но не опуская другой руки. Сакура медленно поднялась, оказываясь колено к колену с Какаши, его пальцы при этом все еще касались ее шеи.  — Это была острая боль, словно кто-то воткнул мне в затылок горячий штырь до самых глаз. Но все прошло… как-то так, — Сакура была поражена тем, как странно она себя чувствовала. Кожу немного покалывало, а руки ослабели. Она была разбита от пережитого стресса, а потом все прошло, как будто никогда и не было.  — Может быть, тебе стоит вернуться в больницу.  — Нет… Пожалуйста, я в порядке. Я не хочу обратно. Только не мог бы ты помочь мне перебраться на диван? — Разгребая руками бумагу и другие вещи вокруг себя, она попыталась встать. Какаши подхватил ее одной рукой под локоть, а другой — под спину, помогая девушке подняться. Последнее, что она хотела, это вернуться в ту палату, где ее каждые несколько минут осматривали и обкалывали любопытные медсестры и чересчур дотошные врачи. Они прошли до дивана, и, буквально рухнув на него, она подтянула к себе с другого края подушку, обняв ее. Какаши остался стоять, а когда Сакура подняла на него глаза, снял маску.  — Я сделаю тебе чай, — спокойно сказал он.  — Здорово, — мягко отозвалась она и попыталась улыбнуться, но лишь тупо уставилась на его лицо. У него было приятное лицо, привлекательное и дружелюбное. В ее голове вновь промелькнул вопрос о его маске, но сейчас было не подходящее время. Какаши обогнул диван и прошел на кухню, что находилась позади него. Сакура слышала, как сначала зашумела вода, а потом щелчок кнопки электрочайника. Она не оглядывалась на него, лишь слушала что он делает. Сначала шумно зашуршал ящик, а затем скрипнула дверца шкафа, и одна кружка, а потом и другая с глухим стуком опустились на столешницу. Он не спрашивал ее о том, как она любит и какой чай ей нравится. Забавно, но ее мозг сохранил эту информацию — Оранж Пеко*, чрезмерно сладкий, с каплей молока. Через мгновение она дождалась звука закипающей воды и легкого щелчка выключения чайника, разглядывая натюрморт на стене напротив.  — Какаши, — мягко позвала она, повинуясь внезапному странному порыву, — можешь сделать мне чай в красной кружке? Когда белый свет ослепил ее, а голова готова была вот-вот взорваться, она увидела нечто — короткая вспышка воспоминаний — что-то, что не могла объяснить. Может быть, причиной этому был красный зонтик в подставке или выстроенная в ряд обувь, или же содержимое чемодана, но это было. Красная кружка… в руках мужчины. — Конечно, — спокойно ответил Какаши. Он наполнил водой кружки, и Сакура снова прислушалась. Он больше не открывал шкаф. Так вышло, что он достал ее прежде, чем она попросила. Ей вдруг стало интересно, сколько красных кружек у нее было. Обойдя диван с двумя кружками в руках, он протянул ей красную кружку, оставив себе черную с камнями. Сакура обхватила горячий фарфор пальцами и поднесла к носу. Оранж Пеко с молоком. Первый же глоток подсказал ей, что чай был подслащен так, как она любила.