Красавица и чудовище

Спустя полгода.

       — Дина! Дмитрин звонил? Какого хрена он не пришёл на встречу?! — в высшей степени недовольный ор Владлена доносился откуда-то то ли с кухни, то ли из ванной. Дина так и не поняла спросонья. Что-то невнятно пробурчав в ответ, кажется, настоятельный совет сходить вместе со своим Дмитриным куда-нибудь к лешему, она перевернулась на живот и, запустив руки под подушку, обняла ее со свойственной всем девушкам нежностью. Смежила веки покрепче, намереваясь доспать положенные ей в выходной день полтора-два часа. Но начальник, кажется, считал иначе.        — Дина! Где мой бордовый галстук?!       И по-волчьи зарычав в подушку, Дина неохотно открыла глаза. Остатки былого сна с пугающей готовностью улетучились под натиском искреннего желания тут же отыскать этот дурацкий бордовый галстук в какой-то несуразный, то ли горошек, то ли крапинку, который, к слову, Владлену совершенно не шёл. Но тот продолжал наивно верить в обратное. Отыскать галстук девушка планировала только по одной причине, — как можно туже затянуть его на шее начальника, чтобы впредь не смел будить ее своим ором в кои-то веки выпавший выходной день.       Рывком встав с постели и нисколько не стесняясь мятой отцовской футболки, которую использовала в качестве ночнушки, Дина, демонстративно шлепая босыми ногами, выскочила из комнаты. Дотопала до висящего в гостиной чехла с недавно привезенным из химчистки костюмом и, расстегнув «молнию», вытащила искомый мужчиной предмет. Сам же мужчина обнаружился на кухне, размеренно потягивающим свой утренний кофе. И Дине потребовалось просто колоссальное усилие, чтобы не ткнуть его носом в его же чашку.       Вот же скотина бесстыжая, — мрачно подумала девушка, когда Владлен даже не удостоил ее и взглядом. — Сидит тут кофе распивает, а я должна по всей квартире санным веником летать, галстуки его искать.        — Галстук, — обозначила она своё присутствие тоном, что был мрачнее самих мыслей и адской бездны в целом. А затем, так и не дождавшись, когда мужчина вскинет на нее взгляд, набросила предмет мужского гардероба на его макушку. И, круто развернувшись, направилась в ванную, прекрасно понимая, — доспать ей не позволят.        — Симпатичная футболка, — крикнул ей вслед мужчина, и даже не видя его лица, девушка поняла, что он ехидно усмехается.        — Иди к лешему, — под нос пробубнила она, все еще не в силах простить ему раннее пробуждение.       Часы в гостиной показывали ровно половину седьмого утра. И как человек, обычно впахивающий все двадцать четыре на семь, Дина не могла так просто смириться с потерей единственного шанса выспаться хотя бы в редкий выходной. Который, не преувеличивая, и правда, выпал за последние полгода впервые. А все потому, что из отпуска вернулся господин Дмитрин Игнат Михайлович, — финансовый директор и еще один бесячий сноб в обществе Дины по совместительству. С возвращением оного обязанности Владлена сократились примерно вдвое, а это означало и то, что с Дины также стали меньше требовать. Но легче ей от этого не стало, хотя бы потому, что стоило только ей пересечься с Игнатом, как она сразу же поняла, — прохода ей не дадут.       Дмитрин представлял из себя статного мужчину, на вид чуть помладше Владлена. Вот только если последний был темненький и колкий на язык, то вот Игнат отличался светлой шевелюрой, уложенной в лучшем салоне и при использовании лучших средств для укладки, такими же светлыми, даже какими-то прозрачными глазами и особой манерностью. Которая, казалось бы, должна была по идее войти в список положительных качеств. Но Дине хватило и двух часов, некогда проведенных с финдиректором наедине, чтобы от вышеупомянутых манер ее мутило до сих пор. Более двуличной и лицемерной личности она еще не встречала. Может, поэтому настойчивые знаки внимания, что Дмитрин регулярно проявлял в ее адрес, отталкивались девушкой с не меньшим энтузиазмом, чем периодические попытки Владлена наладить чуть более дружественный контакт. И под фразой «чуть более дружественный» имеется ввиду именно чуть более дружественный, так как за эти полгода, как и пророчила Дина, она не позволила ему сблизиться с собой хотя бы на толику.       Подобный расклад Владлена, конечно же, не устроил. И нет, он вовсе не начал стелиться перед девушкой, в надежде хоть как-то добиться ее расположения. Наоборот, казалось бы, его колкие насмешки, порой отпускаемые в ее адрес, становились все злее. И вместе с тем мужчина словно бы проявлял некое терпение. Ну, или слабый намек на участие. По крайней мере, теперь в пригород за деревенской картошкой ездила Ника, в обязанности которой это вообще не входило. Секретарша было попыталась однажды на это тонко намекнуть, но была молниеносно лишена премии. А все потому, что «попала под плохое настроение со своим нудным нытьем». Дина лично, собственными ушами слышала это, так как драма происходила на ее глазах. Причем, время шло, а холодное безразличие, проявленное в адрес секретарши в тот приснопамятный день после сорвавшейся полгода назад встречи, нисколько не умалялось. А даже, наоборот, казалось бы, с каждым днем крепло все больше и больше.       Сколько раз Дина с опаской приближалась к дверям кабинета, не желая во второй раз становиться свидетельницей пикантных сцен между Владленом и Никой, как уже было однажды. И ей понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли, что тот раз был не только первым на ее памяти, но и, слава богу, кажется, последним. По крайней мере за эти полгода Дина так ни разу и не была отправлена в тактичную ссылку на край города, а все для того, чтобы ее начальник и его секретарша опробовали рабочий стол на крепость. И Дина была несказанно рада этому. Немного омрачало ситуацию лишь то, что сама Ника все эти полгода пребывала в состоянии тихого бешенства. Мало того, что Владлен больше не предлагал ей «обсудить отчет», так он еще умудрялся потихоньку, но верно перебрасывать обязанности Дины на нее до тех пор, пока на совести последней, и правда, не осталось только то, что мог решить личный помощник. Ника же, первое время злорадно подтрунивающая над девушкой, сейчас была больше похожа на загнанную лошадь, — вся внутренняя документация была нагло спихнута на ее плечи, в том числе и разного рода отчетность. И самое неприятное было то, что Владлен требовал такой же упорядоченности и систематизации, которые были тогда, когда дела вела Дина.       От всего этого градус ненависти Ники к новоявленной сотруднице с каждым днем становился все выше и выше. И когда в офисе наконец появился загорелый и отдохнувший Игнат, секретарша, недолго думая, излила свою израненную душу ему, не погнушавшись приукрасить некоторые моменты. Так, например, по словам Ники, Дина попала в их офис через мягкую постельку Владлена. И тут уж обиженная и обделенная мужским вниманием секретарша не стала осаждать свою больную фантазию, напридумав целую драму, что могла бы стать идеальной почвой для сюжета душещипательного романа.       Все эти грязные слухи Дина слышала прекрасно, как и различного рода обличающе-укоризненные шепотки, что раздавались за ее спиной первые месяца два-три. Потом Ника, видимо, устала придумывать про нее гнусные сплетни, ну, или же просто ее фантазия неизбежно иссякла. Дина не знала точно, в чем было дело. Но и тогда, и сейчас, порой слыша отголоски былых слухов, девушка держалась достойно, не позволяя себе падать до уровня тех, кто их мусолил. Лишь один раз она позволила себе эмоцию в ответ на очередную сплетню. Это было крайнее удивление и невольно вздернутая бровка. И то, только из-за того, что узнав от все той же Ники подробности личной жизни своей помощницы, Владлен настоятельно рекомендовал секретарше впредь не заниматься ерундой, иначе ее жизнь будет так же весела и насыщена, как и жизнь Дины согласно сплетням.       Это произошло месяца два-три назад, и это был первый случай на памяти Дины, когда Владлен заступился за нее. Хоть она не просила, и уж тем более не жаловалась. Когда дело касалось слухов и баек, девушка предпочитала мудрую политику тотального игнорирования. И давалась она ей довольно-таки неплохо. Поначалу Нику даже задевало равнодушие Дины. Она ведь так старалась придумывать все эти глупые истории на ночь глядя, а в ответ получала лишь слегка закатываемые глаза и искреннее презрение на ненавистном лице сотрудницы. Но затем Ника вошла в раж, и остановилась только тогда, когда все сплетни были уже придуманы, распущены, перемусолены вдоль и поперек. А в голову ничего нового и путного не шло.       Вспоминая «веселые» деньки прошедшего полугода, Дина невольно анализировала и поведение Владлена.       Не сказать бы, что он стал относиться к ней как-то мягче. Но все-таки кое-какие изменения были. И в первую очередь они коснулись списка ее обязанностей, из которого постепенно было вычеркнуто то, чем, по идее, должны заниматься именно секретари. Нику подобное не устроило. Девушка привыкла особо-то на работе не напрягаться, но сейчас она буквально впахивала в поте лица, между делом не забывая приносить кофе всякий раз, когда Владлен этого требовал. Дине порой даже становилось ее жалко. Но потом она вспоминала все те грязные слухи, что распускала про нее Ника, и с присущей холодной вежливостью просила прихватить чашечку чая и для себя. Ника плевалась ядом, недовольно фыркала и злобно зыркала, но в итоге исполняла. Неохотно, через искреннее «не хочу» и вместе с тем демонстративно, стремясь задеть Дину хоть как-то. Так что неудивительно, что за прошедшие месяцы последняя научилась не только терпению, но и стала признанной мастерицей надевать на лицо разного рода маски, — начиная с вежливых улыбок на деловых встречах, и заканчивая злорадным оскалом во время очередного провала Ники.       Еще одним изменением в поведении Владлена стало его обращение. В первый раз, когда, прося Дину забронировать столик в ресторане, он между делом упомянул слово «пожалуйста», девушка грешным делом решила, что у него тепловой удар. А что? Отопительный сезон, все-такое прочее, а на улице тем временем, несмотря на середину октября, распускались почки. Вот от духоты резьба и поплавилась. Дина даже всерьез подумывала, а не вызвать ли ей бригаду «Скорой». И когда Владлен решил добить вежливым таким: «И, пожалуйста, позвони еще Черкасову, если не трудно…», Дина, и правда, потянулась к стационарному телефону. А затем, так и не решившись вызвать санитаров, занырнула любопытным носом в его стол сразу же, как только мужчина вышел из кабинета. Однако, поиски наркотических веществ также не увенчались успехом. И Дине потребовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с мыслью, что, да, Владлен «всамделишно» говорит ей «пожалуйста», называет именно по имени, а не своим бесячим «детка», и однажды даже искренне улыбнулся, оценивая ее тонкий, стебный ответ, прилетевший по адресу раздражающей секретарши.       Все эти изменения заставляли девушку недоуменно и растерянно моргать. Но в итоге она все-таки к ним привыкла. Хотя, не стоило, так как расслабляться Владлен все же не давал, отыгрываясь если и не на работе, то на квартире точно. Чего только стоила его «внезапная» идея отправить домработницу в заслуженный отпуск. Вследствие чего Дина была вынуждена готовить и убирать целых две недели. На вопрос мужчины, почему не поглажены рубашки, девушка искренне посоветовала ему обожраться своими сорочками, подавиться пуговками и сдохнуть в адовых муках, что привело Владлена в неописуемый восторг. Издевательски хихикал он еще долго, но по итогу все равно потребовал глаженную рубашку, за что чуть не схлопотал утюгом, — успел увернуться. К превеликому огорчению Дины. Хотя, кое-какие плюсы в наглой эксплуатации все же были. Например, девушка раньше понятия не имела, что, оказывается, он терпеть не может черный, молотый перец, карри и сушеную мяту. Зато теперь на кухне, за многочисленными банками, было надежно спрятано и то, и другое, и третье. И в любой непонятной ситуации, когда мужчина начинал неимоверно бесить и раздражать, Дина без каких-либо угрызений совести щедро сыпала и то, и другое, и третье во все, куда это можно было только насыпать. Супы, гарниры, чай, кофе. Однажды, когда он вздернул ее среди ночи, и только потому, что якобы забыл номер телефона посредника, Дина всерьез подумывала, а не «накрахмалить» ли ей черным перцем его брифы-боксеры? Но в итоге, мстительно ухмыльнувшись, приберегла эту гениальную идею на самый черный день.       Сейчас же, с особым усердием чистя зубы, девушка уже пару раз многозначительно косилась на висящие на сушилке мужские трусы, пытаясь лихорадочно определить, стоит ли сегодняшний день отнести к самому «черному» из всех, что были за эти полгода. Она так надеялась выспаться. Видимо, не стоило вчера вечером, перед тем, как гордо захлопнуть дверь перед самым носом мужчины, искренне желать ему подхватить уже у своих шлюх какую-нибудь венерическую чесотку. Авось, сегодня пронесло бы и он сам бы догадался заглянуть в чехол из химчистки.       Сегодняшний день не зря был выходным, так как Дина лично звонила некой Олесе, для уточнения даты встречи. А затем и в отель, для подтверждения брони на сутки. Прекрасно понимая, какие именно «деловые» вопросы обсуждаются в гостиничном номере с грудастой девицей (довелось лично видеть эту Олесю), Дина вся исплевалась, не переставая возмущаться на то, что ей уже надоело вызванивать его подстилок.        — Я вот не понимаю, ты просто хочешь меня лишний раз побесить, или реально такой несамостоятельный, что я даже со шлюхами твоими договариваюсь? — между делом поинтересовалась девушка, когда аккуратно вешала только что привезенный костюм из химчистки.       Темно-серый костюм из шерсти перуанской викуньи был, наверное, самым шикарным во всем гардеробе Владлена. Этого не могла не признать даже Дина, едва ли не каждый день мусолившая мысли о том, чтобы по-тихому удавить своего начальника подушкой, пока тот спит. А сколько времени она бегала по городу, пытаясь отыскать приличную химчистку, способную дать гарантию на то, что они не испортят дорогой материал. Костюм этот Владлен планировал надеть как раз-таки на встречу с Олесей, поэтому ежечасно вызванивал Дину, пытаясь выпытать у нее, готов ли костюм, и все ли с ним в порядке. А что в итоге? А в итоге он надел самый обыкновенный, темно-синий, в котором частенько хаживал в офис. Да еще и галстук этот несуразный нацепил, который Дина прихватила тогда в химчистку чисто из жалости. Была бы ее воля, она бы давно выкинула это недоразумение, которое Ника называла никак иначе, чем «дизайнерское чудо». Что было дизайнерского в этой придурковатой мелкой крапинке, Дина отчаянно не понимала. Но когда мужчина решил надеть именно этот галстук на встречу с Олесей, препятствовать не стала. Может хоть «деловая партнерша» откроет ему глаза на этот наркоманский кошмар дизайнера.       Сполоснув рот, девушка приткнула зубную щетку в стаканчик рядом с точно такой же, только синей, и, поддавшись испорченному настроению, скривилась.       Идея купить синюю и розовую зубные щетки принадлежала именно Владлену. И дело было даже не в гендерном распределении цветов, мол де, как повелось с детства — мальчиком сине-голубое, а девочкам все сахарно-розовое. Дина терпеть не могла розовый цвет. И так получилось, что Владлен узнал и об этом. Как уж его угораздило, до сих пор оставалось для девушки секретом, а сам мужчина наотрез отказывался рассказывать. Просто в один день он едва ли не насильно потащил ее в торговый центр, где под ее скептично-недоверчивую гримасу и приобрел набор сине-розовых зубных щеток и отвратительно-розового, маленького плюшевого кролика с безумно-выпученными глазами. Радужка которых, что? Правильно, была щедро присыпана розовыми блестками. При виде игрушки у Дины начался нервно дергаться глаз. А когда она на полном серьезе уже хотела выкинуть несчастного, ни в чем не повинного кролика в урну, Владлен как бы невзначай напомнил и про отца, и про его фирму, и про неминуемое поглощение оной, если Дина будет, как он сказал: «выделываться с особым энтузиазмом». Поэтому-то кролик этот сейчас стоял в изголовье кровати, щедро придавленный всеми подушками, что только смогла отыскать девушка в своей комнате, лишь бы не видеть это убогое, блевотно-розовое создание. Каждую же новую зубную щетку, купленную вместо розовой, Владлен регулярно выбрасывал, на что девушка не переставала шипеть и огрызаться, обвиняя его в крайне-неразумном инфантилизме. Мужчина неизменно ухмылялся, и в итоге все равно выбрасывал зубные щетки, вместо оных подкладывая ту самую, розовую. И вскоре Дина отступила. Но не из-за того, что решила прогнуться под него, а от осознания, что таким макаром банально разорится на щетках.       Умывшись и приведя себя в порядок, Дина все-таки сумела отыскать в сегодняшнем дне кое-что радостное, даже несмотря на то, что день этот начался весьма паршиво, но, в принципе-то, знакомо. Владлен намеревался уехать на сутки, оставляя ее в гордом одиночестве и даже без серьезных поручений. А что может быть лучше? Разве что шанс съездить наконец к отцу и проведать его в первые за эти полгода.