Красавица и чудовище

      Проводив Владлена уже ставшим привычным за эти полгода искренним пожеланием таки подцепить чесотку, ну, или хотя бы лобковых вшей, Дина удостоилась такого же привычного смешка в ответ, и только, когда габариты машины начальника скрылись из поля зрения, позволила себе облегченно выдохнуть. Не сказать бы, что Владлен довлел над ней хоть как-то, более того девушка не без раздражения пару раз ловила себя на мысли, что, кажется, начинает потихоньку привыкать ко всем его выкидонам. Но тем не менее, она не могла не признать очевидный факт, — в отсутствии начальника дышалось ей в разы легче. Именно поэтому, оставшись в просторной квартире в гордом одиночестве, девушка ощутила небывалый прилив сил и каждой клеточкой своего уставшего тела прочувствовала, как улучшается ее настроение. Чему ни много ни мало способствовало осознание того, что сегодня она наконец-таки вырвется из этой клетки и сможет навестить своего отца.       За прошедшие полгода они так ни разу и не встретились. Совпадение, нет ли, но всякий раз, когда Дина заикалась об отгуле или хотя бы свободном часике, чтобы съездить к родителю, на нее «таинственным» образом сваливалось втрое больше дел, чем обычно. Возможно, она лишь накручивала себя, но все же не могла не думать о том, что большую часть из них должна была выполнять грудастая Ника. И девушка нисколько бы не удивилась, если бы корни всех этих пакостей и невозможности толком увидеться с отцом берут свое начало именно из-под мини-юбки этой элитной шлюшки.       Завалы на работе и, как следствие, нереальность встречи с родителем, Дину очень удручали. За эти полгода она успела соскучиться по нему настолько сильно, что регулярных звонков стало катастрофично не хватать. Ей было необходимо увидеть отца. И чем больше проходило времени, тем крепче становилась уверенность девушки в том, что она больше не может довольствоваться малым, чем и были звонки. Слышать голос родителя хорошо, но видеть отца в живую гораздо лучше. К тому же в последнее время он стал звонить все реже. Раньше Дина могла позволить урвать себе положенные пару раз в сутки, — с утра и под конец дня. Но вот уже как несколько дней, если не недель от отца ни слуху ни духу. Порой звонила Нина Петровна, и на просьбу девушки позвать отца, туманно отвечала, что он то занят, то спит, то ушел на прогулку. Прекрасно помня о неусидчивости своего отца, Дина особо не настаивала, да и сама завертелась до такой степени, что только сегодняшней ночью осознала всю подозрительность происходящего.       Ощущая щемящее в груди беспокойство и чувство вины, Дина всячески старалась не думать о плохом, вместо этого предпочитая размышлять о том, как обрадуется отец ее внезапному приезду. Именно по этой причине девушка даже не стала предупреждать домработницу.        — Устрою сюрприз, — с легкой улыбкой на губах, думала она, буквально влетая в легкое пальтишко и подхватывая сумочку.       Из-за щекотливого ощущения предстоящей, долгожданной встречи, Дина окончательно забыла о всех мелких дрязгах и неурядицах, что преследовали ее на вынужденной должности личного помощника. Забыла она и о стервозной, кичливой Нике, что не упускала возможности распустить отвратительные слухи. И об докучливом Игнате с его сахарной улыбочкой и регулярными слюнтявыми подкатами она тоже забыла. Забыла о назревающем корпоративе, приуроченном к юбилею компании, и о том, что сегодня, вроде бы как, обещали дождь.       Заскочив по дороге в кондитерский магазин, девушка купила любимый торт отца. И пусть «Графские развалины» и выглядели внешне не очень, но и сама Дина любила его вовсе не за неказистый внешний вид. Да и кто вообще будет оценивать торт по внешнему признаку, если он вкусный настолько, что ты готов съесть даже бумажную, насквозь пропитавшуюся салфетку? Правильно, никто. Вот и Дину видимая несуразность торта не оттолкнула.       Расплатившись за покупку, девушка вернулась в такси и, назвав нужный адрес, принялась с преувеличенным вниманием следить за тем, как за окном стремительно мелькала городская, суетливая жизнь. Словно слайд-шоу. Картинка за картинкой. Дом сменялся магазином, магазин — торговым центром, торговый центр — парком, парк — бизнес-центром, а бизнес-центр очередным жилым кварталом. И так по новому кругу. Неизменным оставалось лишь низкое, серое небо, висевшее достаточно низко, чтобы на этот раз отнестись к угрозам синоптиков чуть более серьезно, чем обычно.       Надо было взять зонт, — невольно подумала Дина, а затем, немного помешкавшись, все-таки решила проверить. Ну, а вдруг на самом деле прихватила на автомате и просто не помнит? Подобное с ней раньше не случалось, но то было раньше. С приходом в фирму Владлена в качестве его личного помощника, девушка «обросла» новыми привычками, — как хорошими, так и не очень. Хорошей стала привычка просыпаться раньше начальника, лишь бы не видеть его недовольную физиономию. Хотя, она далась нелегко, — поспать Дина любила всегда. Но зато сейчас могла похвастаться отшлифованным режимом, для сна в котором отводилось чуть меньше шести часов, — если всё шло хорошо. Если же все шло плохо, то Дина ходила не выспавшаяся, нервная и злая, как Полкан. Наверное, именно поэтому Владлен старался все-таки не перегибать палку и позволял девушке спать положенные шесть часов, — Дина могла похвастаться отличным воспитанием и выдержкой, однако, могла все же не удержать крепкого словца. В этом Владлен убедился лично, равно как и таксист, Игнат, Ника и еще половина офиса, в один день решившие, будто бы имеют право строить девушку, словно та была девочкой на побегушках. Но им не повезло, — мало того, что Дина была как раз из тех, кто не позволяет просто так собой помыкать, так она еще в тот самый день и не выспалась.       Удивились все. Владлен задумчиво чесал бровь весь оставшийся день, не без беспокойства поглядывая на злобно сопевшую помощницу, а пришедший по вызову электрик уважительно качал головой всякий раз, когда девушка проходила мимо. Еще бы, рычать отборным матом сорок минут без передышки и при этом ни разу не повторится, — дорогого стоит.       К списку плохих привычек Дина могла бы отнести уже выработанную до уровня условного рефлекса манеру издевательски хмыкать всякий раз, когда одухотворенная Ника подлетала к Владлену с весьма прозрачным и не многозначительным намеком. Но отлетала так же стремительно, как и подлетала, сразу же, стоило только мужчине недовольно зыркнуть на нее исподлобья. Дина не считала себя глумливой или злорадной, но на то, как ее начальник отшивает зарвавшуюся стервозину, могла смотреть вечно.       И, конечно же, дурной привычкой стало доведение до автоматизма некоторых действий. Если подумать, ничего плохого в этом вовсе не было. Дина зашивалась настолько, что могла не глядя сделать себе кофе, распечатать документ или, перебирая папки, одновременно разговаривать по телефону и накидывать в ежедневнике распорядок встреч. Все эти ритуалы были ежедневны, неизбежны и привычны. Поэтому девушка даже не зацикливалась на них, выполняя их словно автоматизированный конвейер. Неприятное было в том, что делая себе кофе, она могла забыть, что сделала его, и частенько получалось так, что на ее столе стояло сразу же несколько полных кружек. Она могла на автомате пихнуть телефон в сумку, а затем полчаса лихорадочно шарилась по столу, с отголосками легкой паники думая о том, что потеряла его. Она могла распечатать один документ несколько раз, за что частенько удостаивалась кривой гримасы от Ники и въедливого замечания о том, что у них не целлюлозно-бумажное предприятие и к офисной канцелярии следует относиться более экономно.       Будто бы из своего кармана покупает, — мрачно думала Дина всякий раз, когда секретарша с преувеличенным вниманием принималась наблюдать за тем, как она распечатывает документы.       Вот и сейчас, уже на полпути к дому, Дина подумала, что могла пихнуть зонтик в сумочку на автомате и благополучно об этом забыть. Правда, расстегнув сумку и убедившись в его отсутствии, особо расстроиться она не успела, — приткнувшийся в кармашке телефон вжикнул предупреждающей вибрацией, а затем отобразил знакомый номер над иконкой входящего вызова. И девушка мученически закатила глаза.        — Да что на этот-то раз, а? — под нос забурчала она, глядя на смартфон, как на клубок ненавистных слизней. — Забыл, куда презерватив надевать что ли?!       Не буду брать, — не без злости и раздражения мысленно решила девушка, упрямо игнорируя входящий звонок. Однако беззвучная вибрация была слишком настойчивой.        — А-а-а, да чтоб тебя… — зарычала девушка, вынуждая водителя невольно зыркнуть в зеркало дальнего вида. После чего все-таки полезла обратно в сумку и мазнула пальцем по экрану, перемещая ползунок в зеленое поле. — Да? — рявкнула она так, что таксист ненавязчиво так поправил стоящие на торпеде иконки.        — Не рычи, — снисходительно бросил Владлен, вынуждая девушку сжать кулаки. — Ты в какой гостинице оформила бронь?        — «Гранд Роял», — неохотно ответила Дина, всем своим мрачным тоном давая понять, насколько на данный момент велико ее желание поболтать с начальником.        — Я же просил Парк-Отель, — и перед ее глазами буквально встала картинка, как мужчина недовольно морщится, чуть жмурясь, словно получивший по хвосту кот.        — Ну так сам бы и бронировал! — отпарировала девушка и, не желая больше ничего слушать, сбросила звонок.       Пашешь на него, пашешь, а его гостиничный номер не устраивает, — раздраженно думала она, остервенело пытаясь запихнуть телефон обратно в кармашек. Но под «бампер» зацепилась вылезшая из подкладки нитка, и смартфон упрямо отказывался возвращаться на законное место. Что внезапно взбеленило девушку еще больше.       Слабо понимая, почему она такая раздраженная, Дина спихнула все на то, что в кои-то веки у нее выдался выходной и она наконец едет к отцу, но ей все равно мешают. И едва ли не рыча, она рывком рванула телефон на себя, пытаясь выпутать из приставучих ниток. Но единственное, чего добилась, — в бархатной тишине салона прозвучал предсмертный треск подкладочной ткани. В который практически сразу же вклинилась навязчивая вибрация.        — Да чтоб тебя… — в разы глуше зашипела девушка, сама толком не разобравшись, к кому именно обращалась, — к порванной подкладке или же к назойливому, крайне несамостоятельному начальнику.        — Что? — отчаянно отмахиваясь от запутавшихся в «бампере» ниток, что сейчас лезли в лицо, Дина попыталась мысленно досчитать до десяти. Ну не ехать же к отцу с перекошенным от злости лицом, в самом-то деле?        — Не рычи, — в мужском голосе прорезались первые издевательски-ехидные нотки. Владлен явно получал неописуемое удовольствие, доводя помощницу до белого каления. — Можешь переоформить бронь? Олеся Николаевна бегает по вечерам и утрам, а от «Гранд Роял» до ближайшего парка на такси минут сорок.        — Там поблизости есть фитнес-центр, почему бы ей… — начала было Дина в привычной, сдержанно-деловой манере, но довольно быстро вспомнила, что сегодня у нее заслуженный выходной. — Вы серьезно сейчас?! Владлен Сергеевич, а не могли бы вы… — крепко сжав телефон, девушка поджала губы, будто опасаясь, что нехорошие слова сами слетят с них. И словно чувствовавший это мужчина деловито отозвался:        — Да-да? Что вы хотели мне сказать, Дина Николаевна?       Девушка буквально видела этот ехидный проблеск темно-карих глаз и лукавые, совсем неуместные чертовы ямочки на щеках, так, если бы начальник сейчас не ехал к своей очередной подстилке на своей машине, а сидел напротив нее и нагло скалился ей в лицо.       У-у-у-у, индючара, — злобно подумала она, всем сердцем жалея о том, что все-таки не стала крахмалить его белье перцем.        — Не могли бы вы попросить об этом Нику, Владлен Сергеевич? — перейдя на официально-выдержанный тон, предложила Дина, уговаривая себя не поддаваться на его откровенные провокации. К тому же, они уже почти приехали, а это значит, что разговор следовало закруглить в ближайшие пять минут. — У меня выходной, и на данный момент я нахожусь не в офисе, и даже не… — девушка хотела сказать привычное «не в вашей квартире», но вовремя осеклась, покосившись на водителя, и неохотно выдавила: — не дома, — и мужчина ожидаемо встрепенулся.        — Как ты сказала? — переспросил он, вынуждая Дину сжать смартфон еще сильнее        — Я сказала, что я не дома, и не имею доступ к…        — Черт возьми, как же это звучит, — нахально отозвался Владлен, нагло перебивая тут же стиснувшую челюсти девушку. — Ты уже считаешь мою квартиру своими домом.        — А вот и ничего подобного, — глухо зарычала Дина, прикрывая рот рукой так, чтобы таксист не смог разобрать ее злобного шепота. — Я еду в машине и…        — И куда же ты едешь? — голос мужчины так резко сменился с нахально-насмешливого на внезапно-серьезный, что девушка даже опешила.        — Что?        — Я спросил, куда ты едешь? — с готовностью повторился Владлен, однако судя по холодным ноткам, что угрожающе дзинькнули на гласных, известие о том, что Дина куда-то сорвалась, ему не особо понравилось.        — Я вам что, домашняя зверюшка что ли, чтобы вы меня контролировали?! — зашипела девушка, все так же стараясь, чтобы водитель ее не услышал.        — Ты моя помощница, и я должен знать, где ты находишься, — терпеливо разжевал мужчина, и Дина негодующе заскрипела зубами. — Мало ли… дела неожиданные.        — Да идите вы со своими неожиданными делами знаете куда?! К отцу я еду! Ясно? Я из-за ваших «дел» его полгода не видела, или вам не по душе даже то, что я вижусь со своей семьей? Может, и от нее меня отгородите, а?! Так на цепь меня вообще посадите, почему бы и нет-то? И решетки на окна поставьте. И дверь в комнату запирайте. И еду выдавайте по расписанию, — закончив, Дина тяжело перевела дух, неохотно сознаваясь себе, что, кажется, ей немного полегчало. Видимо, скопившееся напряжение, искало выхода. И оно его нашло.       Однако, мысль, что, вроде бы как, стало легче, приятно грела душу первые несколько секунд. Ровно до того момента, пока в на том конце не раздался насмешливо-глумливый хмык.        — Решетки на окнах не актуально, а вот идея с цепями мне понравилась. Цепи, конечно, вряд ли найду, но вот наручники — постараюсь, — Владлен снова хмыкнул, а Дина, представив его кривоватую, выразительную ухмылку, передернула плечами.        — А не пошли бы вы со своими наручниками к… к Олесе! — в сердцах выпалила она, и мужчина снова хохотнул.        — Олеся предпочитает галстуки и шелковые ленты, — без обиняков признался он, и девушка тут же скривилась от отвращения, но сказать что-либо не успела. — Так бы сразу и сказала, что к отцу едешь.        — Оу, неужели подкинули бы? — не удержалась от ерничества Дина.        — Нет, прости, не по пути. Но если бы раньше сказала, что хочешь увидеться с отцом, я бы оформил тебе несколько выходных подряд. Недавно же было относительное затишье с «окнами», чего тогда не сказала? — Владлен ждал ответа, а вот Дина со всей своей природной красноречивостью так и не смогла отыскать нужных слов, чтобы выразить всю степень своего удивления.        — Вы… вы сейчас серьезно? — уточнила она, все еще отказываясь верить в то, что, оказывается, все было так просто. Это же ведь Владлен — себялюбивый, эгоистичный мужлан, думающий только о себе. Неужели он и правда дал бы ей несколько выходных подряд только потому, что она соскучилась по отцу?       Да нет. Бред. Он не способен на это…        — Почему бы и нет? — однако, вопреки всем ожиданиям, Дина буквально видит, как мужчина спокойно пожимает плечами, словно подтверждая очевидные вещи. — Говорил же, «окна» были, — с теми немногими обязанностями, что ты тогда выполняла, могла бы спокойно справиться и Ника. Не переломилась бы.        — Но… но я ведь говорила… — все еще немного растерянная от услышанного и неожиданной реакции Владлена, девушка даже не заметила, как машина подъехала к нужному дому. Немного проморгавшись, рефлекторно облизнулась. — Я же ведь говорила Нике ни один раз, что хочу взять выходной.       На том конце раздался длинный, какой-то мученически-терпеливый выдох.        — Дин, — внезапно как-то снисходительно-мягко начал Владлен, заставляя девушку вновь потеряно заморгать. Поведение начальника было странным. Непривычным. Дина бы даже сказала, неправильным. Он никогда раньше не разговаривал с ней таким тоном, — либо приказной, либо насмешливый. В последнее время куда чаще — последний. Но никак не… участливо-нежный?       А голос-то красивый… — некстати осознала Дина, и тут же резко тряхнула головой, будто силясь вытряхнуть эти дурацкие мысли из головы. — Голос красивый… Ну что за бред…        — Напомни мне, пожалуйста, — и снова от этого редкого, но пробирающего «пожалуйста», девушка почувствовала, как волоски на руках отчего-то повставали дыбом, — кто твой непосредственный начальник? Ника?        — А эм-м… Вы, — все еще находясь в легкой прострации как от происходящего разговора, так и от собственной реакции на вполне обыденные и обычные вещи, Дина поскребла затылок.        — Помни об этом, пожалуйста, когда у тебя внезапно возникнет потребность в чем-то. Я позвоню Нике, она отменит бронь. И постарайся не задерживаться, — завтра важная встреча с поставщиками, а я прекрасно знаю, как отвратительно ты себя ведешь, когда не выспишься. Не хотелось бы, чтобы у наших партнеров сложилось о тебе весьма скверное мнение, — на этих словах мужчина отключился. Даже не попрощался. Но как раз-таки в этом и не было ничего удивительного. Он никогда не прощался с ней по телефону, да и в жизни тоже. Удивительным было его поведение. Нет, за эти полгода поменялось многое. Больше всего Дину радовал тот факт, что он перестал называть ее бесячим «де-етка». Но и ничего подобного он прежде не говорил. Нет, он видел, что между Диной и Никой отношения довольно натянутые, но он никогда не вмешивался, за редким, очень-очень редким исключением.        — Девушка, мы приехали, — нетерпеливо обронил таксист, уставший ждать, когда Дина сама вернется в реальность. И девушка, встрепенувшись, кинула на него непонимающий взгляд.        — А?        — Приехали, говорю.        — А-а-а… Вот, возьмите, — заплатив за проезд, Дина подхватила сумочку, торт и выскочила на улицу, тут же делая глубокий вдох. Холодный, терпкий воздух осени с ощутимым дымком приятно кольнул не только нос, но и, казалось бы, отрезвил мысли, выветривая ненужные и оставляя только то, что девушка наконец-таки увидит своего отца.       И радостно улыбнувшись, Дина направилась по тротуару в нужную сторону.

***

      Мысленно репетируя приветственную речь и представляя, как обрадуется отец и Нина Петровна, Дина побряцала связкой с ключами, выискивая нужный. И не сдержала разочарованный полустон, когда поняла, что ключи от родной квартиры забыла у Владлена.        — Ну-у че-ерт… — скуксилась девушка, тяжело выдыхая.       Ну что ж, придется делать сюрприз на пороге, — и с этими мыслями она уверенно утопила кнопку звонка. Где-то в глубине квартиры раздался знакомый перелив, и Дина подобралась, рефлекторно поправляя легкий шарфик и чуть разошедшиеся лацканы пальто. На лицо сама собой порывалась широкая, радостная улыбка, и девушка не видела смысла сдерживать ее. Однако улыбка эта невольно начала угасать, когда ни спустя минуту, ни пять, ни десять, дверь так никто и не открыл.        — Что такое… — пробормотала Дина, упрямо нажимая на звонок и ощущая, как в груди ворочается нечто неприятное. Предчувствие чего-то нехорошего запустило в сердце холодящие нервы червоточины. Но расстраиваться раньше времени девушка не стала, и вместо этого в который раз утопила кнопку звонка.        — Ничего не понимаю, — перехватив по-удобнее связанный бечевкой торт, она извлекла из сумочки телефон и набрала номер стационарного телефона. Она даже слышала его перезвон. И когда трубку так никто и не снял, в груди томительно потянуло.       Медленно опустив руку с судорожно сжатым смартфоном, девушка растеряно моргнула, а затем вздрогнула от неожиданности, когда позади щелкнул замок. И тут же резко повернулась.        — Ой, Динуся, — Валерия Иннокентьевна, — соседка, которую Дина знала еще со времен своих младших классов, радостно улыбнулась. — Давно тебя видно не было. С полгода уж…        — Да, — лихорадочно кивнула девушка, поддаваясь течению беспокойства за родных. — Валерия Иннокентьевна, а вы не знаете, где… — так и не сумев связно договорить, она ткнула пальцем себе за спину, на дверь родной квартиры. И буквально каждой клеточкой ощутила, как с лица схлынивают краски, — слишком выразительно выгнула брови соседка.        — Так ты не знаешь что ли… — немного севшим голосом произнесла она, и Дина почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Где-то в груди что-то оборвалось, образовываю сосущую, парализующую пустоту.        — Не знаю что? — глухо и осторожно уточнила Дина, боясь услышать худшее.        — Так отец-то твой… Уж месяца два как в больнице, — немного удивленная незнанием Дины, Валерия Иннокентьевна развела руками и тяжело вздохнула, в то время как девушка, отшатнувшись, уперлась спиной в холодный металл двери. — Инсульт у него. На улице плохо стало, на «скорой» увезли. Нина-то к нему каждый день ходила. А тут с вечера позавчерашнего дня уехала, да так и не вернулась. Говорят, хуже ему стало. Он уж и в реанимации лежал, вроде б как выходили. В обычную палату перевели. А потом, видать, вновь худо стало… — соседка продолжала причитать, потихоньку отходя к другим темам, касающимся плохой медицинской помощи, халатности медработников и вездесущей коррупции, что не позволяет выписывать льготные лекарства.       Дина ее не слушала. Она перестала слушать ее еще в самом начале, после того, как в ухо с невыносимой болью и жжением ввинтилось одно единственное слово: «инсульт». В голове стало невыносимо, звеняще пусто. Пусто до нудной боли, что колокольным звоном разносилась по вискам и сосредотачивалась где-то в затылке. Пусто до судорожного, рваного выдоха, что оцарапал горло наждачкой первого всхлипа. Пусто до тех пор, пока в голове не сформировалась первая, оглушающая, сводящая с ума мысль:        — Из-за меня… Опять.