Красавица и чудовище

      Заметив девушку еще на лестнице, водитель поспешил спрятать плеер и, чуть развернув к себе зеркало заднего вида, лихорадочно пригладил топорчащиеся волосы, что растрепались от резких движений в такт музыке. После чего, совершив подобный нехитрый ритуал, проворно выскочил из машины и успел открыть дверцу до того, как это сделала сама Дина.        — Куда дальше? — вежливо уточнил он, устраиваясь на своём месте и поправляя зеркало так, чтобы в нём было видно отражение сидящей позади девушки.        — К ресторану «Променад», пожалуйста, — улыбнувшись, с готовностью ответила Дина. Настроение, изрядно подпорченное выходками и откровенно скотским отношением начальника, стремительно набирало обороты положительных значений. Думая о всяком-разном, Дина увлеченно следила за жизнью города, что мелькал за окном. Сумерки еще только сгущались, но город уже полнился множеством огней, как фонарей, так и различных витрин, вывесок и просто гирлянд, заманчиво подмигивающих сквозь густые кроны деревьев. По тротуарам размеренно выхаживали люди, и даже те, кто возвращался с работы, несмотря на усталость, отпечатавшуюся на осунувшихся лицах, невольно сбавляли шаг. Так, если бы вечер мягко и ненавязчиво вынуждал отбросить прочь дневную суматоху и поддаться бархатной неге степенно наступающей ночи.        — Приехали, — отрапортовал водитель такси, и Дина, коротко, но благодарно улыбнувшись, подхватила клатч. Все поездки оплачивались компанией, поэтому Дине не было смысла утруждать себя оплатой проезда.       Покинув салон такси, девушка неспешно, не теряя присущего ей достоинства и элегантности, направилась ко входу в ресторан, где ее сразу же встретила приятной наружности девушка-администратор. Дежурно улыбнувшись, она поинтересовалась, заказан ли у нее столик, а затем, услышав имя заказчика, лично провела ее в зал. На миг Дине даже показалось, что она вот-вот услужливо отодвинет для нее стул. Но девушка лишь вежливо улыбнулась, пожелала приятно провести вечер и удалилась, оставляя ее с легким намеком на непонимание, — столик был пуст. И только золотистая карточка рядом с салфетницей свидетельствовала о брони.       Рефлекторно поведя плечом, Дина села на оббитый, мягкий стул, приняла от подскочившего официанта алую книжечку меню, но в итоге смогла лишь открыть ее. И то, сделать это каким-то автоматным, инстинктивным движением, — голова мигом заполнилась вопросами, где Владлен, и почему здесь нет даже партнеров, с которыми он и должен был встретиться. Бездумно листая одну глянцевую страницу за другой, девушка по началу не переставала нервно озираться, но вскоре успокоилась — относительно, — и стала просто смотреть в одну точку.       «Возможно, они немного задержались. Сейчас многие возвращаются с работы, и они могли попасть в пробку», — размышляла она, бегая взглядом по строчкам с названием блюд. Но время шло, а в зале так никто и не появился, отчего Дина заметно нахмурилась и потянулась к клатчу.       Номер Владлена отыскался быстро. Но вопреки всем ожиданиям бывший всегда «на связи» начальник упрямо отказывался отвечать. Ни на первый звонок, ни на второй. После, наверное, пятой или десятой попытки вызвонить начальство вежливый автоответчик услужливо сообщил о том, что вызываемый абонент не отвечает, хоть Дина и так это поняла и без лишних слов. Посоветовав перезвонить позже, автоответчик затих, вызов сбросился, а сама девушка нахмурилась еще сильнее.       «Что за ерунда…», — подумала она, отнимая смартфон от уха и непонимающе глядя на его рабочий стол.       Мысли в голове крутились самые разнообразные, начиная с уже обдуманной вдоль и поперек пробки, и заканчивая тем, что Владлен перенес место встречи, а ее предупредить «забыл». С него станется. Причем, хорошенько обдумав каждый из вариантов, Дина поняла, что больше склоняется к последнему. Она совсем не удивится, если завтра Владлен сделает ей выговор, — не без раздражающей ехидцы, — мол, не успела приступить к своим обязанностям помощницы, а уже отличилась.       Одна мысль о подобном потенциальном и несправедливом обвинении вызвала у Дины волну негодования и неукротимого желания покинуть этот дурацкий ресторан, некоторые из посетителей которого нет-нет, да бросали на одиноко сидящую девушку красноречиво-сочувственные взгляды. Со стороны она, и правда, была похожа на ту, что несколько часов готовилась к свиданию, а затем была подло обманута и брошена. Подобные ассоциации девушке не нравились, но, прекрасно зная норов Владлена, она не уходила, хотя, ой, как хотелось. И в итоге она просидела битый час.       Устав то и дело зыркать по сторонам в не угасающей надежде столкнуться взглядом с опоздавшим начальством, Дина вскоре пришла к окончательному выводу о том, что над ней просто поиздевались. Подобный расклад девушку не прельщал, но она всё же сделала заказ. Не голодать же из-за этого индюка в самом-то деле.       Сделав все необходимые выводы по поводу своего начальства, Дина заметно осмелела, заказала пару блюд, в мстительном порыве постаралась выбрать самое дороге вино, — все оплачивалось за счет компании, — и даже успела все это съесть, продегустировать выбранный напиток и убедиться в том, что он невообразимо-кислый и никак не тянет на указанную в винной карте цену. Всё это заняло как раз-таки час, по истечению которого девушка наконец осознала, что, да, кажется, никто не придет. Ни партнеры, ни, тем более, Владлен.        — Вот же скотина, — пробубнила она под нос, несколько разочарованная тем, что ее маленькая пакость по поводу платья останется без внимания. А она так старалась, буквально через себя переступила. Ведь по идее платье-то совсем не виновато в том, что купивший его — самый настоящий, себялюбивый мудак.       Подхватив клатч, Дина поднялась с места, намереваясь наконец покинуть ресторан, но стоило только ей расправить подол платья и поднять взгляд, как ее глаза тут же встретились с такими знакомыми, но подернутыми характерной поволокой и… злыми. Владлен, на долю мгновения замеревший в дверях зала, был неимоверно зол, — Дина поняла это по сдвинутым к переносице темным бровям и тяжести его взгляда. А еще — бесповоротно пьян. Об этом же свидетельствовала нетвердая, шаткая походка, которой мужчина на удивление уверено двинулся в сторону нужного столика. И во всей его позе, настрое и просто взгляде было нечто такое, что заставило сердце девушки боязливо дрогнуть.        — Ох, — выдохнула она, внимательно следя за неумолимо приближающимся начальником, после чего неохотно села на прежнее место, хотя при виде пьяного мужчины покинуть зал захотелось в два раза сильнее. Не без напряжения ожидая, когда же он обогнет столик, чтобы сесть напротив, Дина даже стиснула клатч, чувствуя, что сейчас что-то будет. Что-то отвратительное, выходящее за рамки всех приличий и норм.        — О, д-дождалась-таки, Хатико, — вместо приветствия заплетающимся языком выдал Владлен, склоняясь к уху девушки неприлично низко. Настолько низко, что она не только расчувствовала неприятную смесь сигаретного дыма и запаха спиртного, но и всей кожей ощутила чужое, теплое дыхание, от чего вниз по спине мигом сползли мурашки искреннего отвращения. Но прежде, чем она успела высказаться насчет неподобающего поведения, мужчина сам отстранился и, обогнув-таки столик, рывком выдвинул свободный стул. Ножки неприятно проскрипели по полу, вынуждая Дину невольно сморщиться. После чего Владлен вальяжно рухнул на стул. — Кто бы мог подумать, — и наградил девушку прямым, жестким взглядом, за хмельной поволокой которого угадывалась не понятная для Дины злость.       От одного лишь вида этого самодовольного типа внутри у Дины словно вскипел вулкан. И только одному Богу известно, каких усилий стоило ей не поддаться на провокацию собственных, взбеленившихся эмоций.       — Да как ты смеешь… — севшим голосом, зацедила она, и тут же вздрогнула всем телом, рефлекторно подаваясь назад, когда по белой скатерти внезапно ударил крепко сжатый, мужской кулак.        — Молчать! — рявкнул Владлен так, что на их столик тут же обернулись все, кто был в зале. Не жалея сил шарахнув по столу, мужчина тут же резко подался вперед, в силу своего роста и телосложения перегибаясь через него и оказываясь в пугающей близости от замеревшей девушки. — Тебе слова не давали, — зашипел он, прожигая пораженно притихшую Дину пристально-жгучим взглядом. — Если я сказал ждать, значит ты ждёшь, сказал прийти — идешь. Сказал приползти на коленях — ползешь, как миленькая, и не вякаешь. Что-то не устраивает — вали на все четыре и ютись со своим стариком по бомжатникам, — свою фирму он не увидит, — замолкнув, ожидая реакции девушки, Владлен дождался ее сразу же. Дина шумно сглотнула вставший поперек горла ком, ощущая, как внутри все будто опаляет болезненным жаром. И не понятно, за кого больше было обидней и больнее, — за отца, или же за саму себя.       — Я не какая-то зверушка у тебя в подчинении, — с отчетливой обидой в голосе начала она, крепче стискивая черный клатч. — Я такой же человек как и ты. И я имею полное право требовать к себе уважительного отношения, и чтобы с моим мнением считались, — Дина часто задышала, заметив, как прищуриваются потемневшие глаза мужчины. Но сумела взять себя в руки и, прикусив внутреннюю поверхность нижней губы, позволила себе чуть вскинуть лицо в тщетной попытке сохранить достоинство и гордость. — Вы опоздали на час, — старательно пытаясь совладать с внезапно вспыхнувшим страхом, Дина попыталась выглядеть как можно более собранной. Она даже кивнула на наручные часы мужчины, что выглядывали из-за манжеты рубашки. — Это неприемлемо ни с этической, ни с моральной точки зрения… — но закончить так и не смогла.       — Где платье? — бесцеремонно прервал ее мужчина внезапно угрожающе-глухим голосом, от которого Дину буквально передернуло с головы до пят. Она росла в полноценной, самодостаточной семье, предпочитала приличное, воспитанное общество и с девиантами дело еще не имела. Поэтому-то пьяный и без того грубый мужчина вызывал у нее ожидаемый боязливый ступор и неприятное ощущение непредсказуемости.       — А я по-твоему что, голая сижу? — негодующе осведомилась девушка, ощущая желание отстраниться сейчас же, — Владлен оказался настолько высок, что, даже перегибаясь через столик, умудрялся нависать над ней и довлеть в психологическом плане.       — Где платье? Где оно? — не унимался он, глухо чеканя каждое слово, стискивая челюсти так, что на загорелом лице отчетливо проступали желваки.       — Да о чем ты? — Дина же отчаянно не понимала, что он нее хотят. Нервы потихоньку сдавали, в груди давило и жгло, а в глаза словно насыпали песка. Дина держалась из последних сил и была точно уверена в том, что если сейчас же этот цирк не прекратится, она не выдержит. И что самое страшное — Владлен явно не собирался сворачиваться так быстро, чему способствовало искреннее недоумение на растеряно-испуганном лице девушки. От повисшего над их столиком звенящего напряжения с каждым прошедшим мгновением ее мозги соображали все туже и туже.       — Где платье, которое я тебе подарил?! — внезапно рявкнул на весь зал Владлен, рывком вскакивая на ноги. Все присутствующие в который раз едва ли не одновременно обернулись на них столик, отчего вздрогнувшая Дина отчаянно захотела провалиться сквозь землю. Но как оказалось, это еще не предел.        — Да что на вас нашло? — чуть дрогнувшим голосом поинтересовалась она, наивно полагая, что ее делано-спокойный тон урезонит взбеленившегося начальника. Но, как оказалось, подействовал он в точности до наоборот.        — Я спрашиваю, где платье?! — заорал на весь ресторан Владлен, рывком хватаясь за край столешницы и с пугающей легкостью отшвыривая стол в сторону. С треском, грохотом и звоном бьющейся посуды, он опрокинулся, погребая под собой некогда белоснежную скатерть вместе с осколками салфетниц и вазы. Со всех сторон на Дину тут же обрушился шквал испуганно-впечатлительных вскриков, некоторые из посетителей повскакивали со своих мест, кто-то стремительно юркнул за двери зала, явно намереваясь позвать охрану. Все произошло так стремительно, что Дина не сразу сообразила, что сама уже стоит на нервно подрагивающих, отказывающих держать, ногах, крепко стискивая собственный клатч и тяжело и часто дыша. Владлен же, брезгливо тряхнув рукой, стряхивая с рукава пиджака капли воды из опрокинувшейся вазы, перевел тяжелый взгляд на девушку, а затем сделал первый, демонстративно-угрожающий шаг в ее сторону.        — Западло было надеть его?! — продолжал мужчина, буквально рыча сквозь зубы. Дина тоже хотела уйти, а если быть точнее убежать, спрятаться от этого пьяного психа. Но тело вновь сковалось страхом, и в ее власти было лишь крепко стискивать сумочку, глядя на своего начальника побитым, затравленным волчонком.        — Так сложно надеть то, что я подарил?! — еще шаг, агрессивно-уверенный и широкий, его одного хватило, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние ровно в половину. — Какого хера ты вообще ломаешься и постоянно показываешь свой норов?! Да ты благодарна мне должна быть, дура, за то, что именно тебя выбрал! Да любая баба на твоем месте в ногах бы у меня уже ползала! Или твоих бабских мозгов не хватает понять, что ты всего лишь… — звук смачной пощечины поглотил в себя окончание фразы. Дина даже не поняла, где и как смогла отыскать в себе не то что сил, — мужества рывком подорваться навстречу мужчине, по собственной воле преодолевая оставшееся расстояние, и изо всех сил ударить того по лицу.       На какой-то миг в зале повисла звенящая тишина. Музыканты давно перестали играть спокойную и умиротворенную мелодию. Да и о былой атмосфере уютного вечера напоминали лишь напряженно замеревшие едва ли не по стенкам женщины в вечерних платьях.       Тяжело и поверхностно дыша, Дина стояла перед истуканом замершим начальником, на лице которого застыло непривычная ее глазу растерянность и удивление. Она чувствовала, как пекло глаза от готовых сорваться в любую минуту слез. Она всем телом ощущала нервную дрожь, от которой ее буквально колотило. Сердце билось где-то в глотке, готовое вот-вот выпрыгнуть.       А в голове билось одно единственное, оглушающее и колкое, - осознание того, что ее еще никто так не унижал…        — Не смей… — глухо начала она, сглатывая вновь вставший поперек горла ком. — Не смей повышать на меня голос, — судорожный выдох, и Дина сделала еще один крохотный шаг, чтобы оказаться едва ли не вплотную к всё еще растеряно моргавшему мужчине. Владлен выше ее и, конечно же, шире в плечах, — разница в габаритах в подобной опасной близости ощущалась острее, даже несмотря на то, что девушка была на каблуках. Но Дину это нисколько не волновало. Не сейчас, когда внутри все клокотало. — Я тебе не рабыня, и не смей оскорблять меня. То, что ты заделался в крутые дяди, не значит, что тебе все обязаны! — голос девушки предательски дрогнул, взвиваясь под потолок слезным фальцетом. — Своими шлюхами будешь помыкать, а мной не смей! — и буквально выкрикнув последнее в растерянное и, кажется, протрезвевшее лицо начальника, Дина шумно сглотнула, а затем, поджав губы, круто развернулась на каблуках и пулей вылетела из зала, у самых дверей зажимая рот ладонью, — слабая и тщетная попытка сдержать рвущиеся наружу рыдания. Слезы таки хлынули по щекам, вынуждая жмуриться и рвано всхлипывать. Глаза щипало от растекающейся туши, а дышать становилось все сложнее и сложнее, — надрывные всхлипы не позволяли нормально вдохнуть, вынуждая лишь глотать воздух.       Выскочив на улицу она попыталась поймать свободное такси, которое нашлось сразу же, — так удачно проезжало мимо. Дина влетела в салон, неловко запинаясь за бордюр, но собственная элегантность не особо ее и волновала. Едва выдавив из себя нужный адрес, девушка сжалась на сиденье, упираясь в колени корпусом и, спрятав лицо в ладонях, наконец позволила себе разрыдаться навзрыд.       Ее никогда не унижали.       Особенно прелюдно.       Оставшийся же в зале Владлен еще с минуту смотрел на двери, за которыми не так давно скрылась новоиспеченная помощница. Щеку все еще саднило, — маленькая маленькой, а ладошка у Дины оказалась тяжелой и хлесткой. Наверняка, завтра проступит след. Если уже не проступил.       Ворвавшиеся в зал охранники тут же без особых проблем отыскали нарушителя порядка, — разгромленный стол и жавшиеся по сторонам посетители говорили громче всяких слов. Но вывести себя под руки Владлен не позволил. Охранники едва попытались скрутить его, как он без труда вырвался, — пощечина, и правда, будто бы отрезвила.        — Сам дойду, — мрачно рыкнул мужчина, нервно поправляя смятый пиджак и под грозно-недовольные взгляды охранников направился к выходу из ресторана, после чего взял уверенный курс в сторону дома.       Следовало проветриться. Ко всему прочему, он был уверен в том, что Дина сейчас именно у него. Насколько бы горделивой не была девчонка, в его руках были все необходимые ниточки, чтобы усмирить ее гонор и рано или поздно приручить эту дикую фурию. Дина любила отца и никогда и ни за что не позволит навредить ему хоть как-то. Поглощение фирмы станет тем еще ударом для старика, — здесь Владлен рассчитал все правильно. Вот только вопреки ожиданиям, кошка приручаться совсем не желала. Но и уйти она тоже не могла.       Это понимала и сама Дина.       Сегодняшний вечер останется в ее памяти надолго, — на нее никогда не кричали. Да, отчитывали, говорили строго, ругали за дело, но чтобы вот так вот, с пьяным перегаром и брызжа слюной — никогда. Да и за что? За что он так с ней? За то, что не села в его дурацкую машину?!       Заперев за собой дверь, девушка подлетела к прикроватной тумбочке и схватив первое, что попалось под руку, с размаху зашвырнула в стену. Разбившись с громким звоном, ваза осыпалась на пушистый коврик крупными осколками.        — Ненавижу! — надрывно закричала Дина, срывая голос на ни в чем неповинной вазе, точнее, на том, что от нее осталось. Тяжело дыша, девушка схватила ночную лампу и запустила ее следом. — Ненавижу тебя! — пластик треснул, металлические обручи погнулись, а сам плафон осыпался как и ваза. — Да чтоб ты подавился своими платьями, ублюдок! — взвыв словно подбитая лань, Дина тяжело сползла по стене на пол, поджимая ноги к груди и запуская дрожащие пальцы в растрепавшиеся волосы, — о былой укладке напоминали лишь торчащие в стороны шпильки. Глухо всхлипывая и рвано дыша, девушка выла в коленки, сжимая в тисках собственные волосы. От мешанины мозживших в груди чувств, хотелось орать, продолжать громить комнату. А еще хотелось домой, к родителям, к маме. Хотелось ощутить ее мягкие и нежные объятия, услышать ее успокаивающий голос. Хотелось забраться отцу на колени и спрятаться от всего этого сумасшествия на его груди.       Крепко зажмурившись, Дина зажала уши руками так, словно бы все еще слышала это злобное рычание и отвратительные слова. Она боялась, что он вернется, — а ведь он рано или поздно вернется. Даже если сегодня и решит переночевать у своей очередной подстилки, то вернется завтра. Послезавтра. Через неделю. Он не будет вечно шляться по своим шлюхам. Девушка это понимала, и от одной мысли, что он решит вернуться сегодня же, сейчас же, ее вновь начинала бить крупная дрожь.       Она боялась его.       Сегодняшний вечер доказал ей, что от него можно ожидать всего, что угодно. Возможно, не сыграй выходка Дины на неожиданности, и он бы смог ударить ее. Схватить в охапку или еще чего похуже, — девушка не знала, старалась не думать. Старалась не думать она и том, что ее ждет, когда он вернется. Что будет с ней? С фирмой ее отца?       Но мысли упрямо лезли в голову, заставляя вновь и вновь задыхаться в истерике. Слезы давно закончились, и Дина лишь судорожно дышала, хватая ртом воздух и хрипло кашляя до тех пор, пока воздуха стало не хватать. Голова раскалываться и гудела. В ушах стоял неприятный звон, а все тело тряслось словно в лихорадке. Девушка заставила себя кое-как подняться и, доковыляв до кровати, рухнула ничком, тут же скручиваясь забитым эмбриональным комком. Обессилив, девушка долго лежала неподвижно, пока не забылась беспокойным, тревожным сном.       Мечась по подушкам, сквозь невнятный, тяжелый кошмар девушка тихо постанывала, всхлипывая и отчаянно зовя маму. И даже не подозревала, что под дверью ее комнаты, с наполовину опустошенной бутылкой виски, опираясь спиной на поверхность двери, сидит Владлен. Вытянув одну ногу, другую мужчина подтянул к груди, упираясь в нее локтем. Рука нетвердо сжимала горлышко бутылки, грозя вот-вот выронить ее.       Он снова был пьян.        В квартире было тихо, — только часы тихо тикали где-то в зале. И сквозь это тиканье и шум ночного города, что доносился сквозь открытое окно, были отчетливы слышны не только всхлипы, но даже тихий-тихий, едва различимый, сорванный голос, которым девушка звала мать. И слушая тихие стенания, Владлен морщился и хмурился, ощущая себя последним скотом. С каждым всхлипом девушки в его груди скручивались тугие, неприятные узлы, причиняющие нечто раздражающее, отвратительно похожее на... боль?       Не сдержался. Как обычно. Следовало быть мягче, да и вообще, если по уму, и правда, стоило предупредить ее заранее от том, что партнеры отменили встречу. Перенесли на две недели, — какая-то форсмажорная ситуация, Владлен не вникал. Ему следовало бы позвонить девушке и объяснить всё, но он по кой-то черт поехал к Нике. А затем…       И вот надо было ей свой характер показывать?!       Опустив на пол с глухим стуком бутылку, Владлен дотронулся до всё ещё горящей щеки и отметил, что синяк уже проявился. Он упрямо сидел под дверью, слушая тихие стоны Дины и занимаясь самым настоящим самобичеванием из-за собственной несдержанности. Как последний мазохист. Мужчина хотел бы все исправить, но понимал, что иначе он не может. С ней не может.