Красавица и чудовище

      Голова гудела, в глаза словно насыпали песка.       Облизнувшись и сглотнув, Дина убедилась не только в том, что в горле пересохло, но и в том, что губы нещадно обветрились. Девушка поморщилась. Заворочалась.       Она дала слабину. Прогнулась под эмоции. Но произошедшее с отцом словно подкосило её. Полгода она терпела невидимую моральную давку в офисе Владлена. Старалась держать планку, шагала с гордо выпрямленной спиной, но с каждым днем психологический климат становился все невыносимей. Приходилось терпеть, сохранять маску. Дина думала, что справлялась в высшей степени прекрасно. Но, как оказалось, она ошибалась. Хватило одного удара. Но удара по самому дорогому.       И сейчас, морщась от головной боли и, кажется, не только головной — в горле подозрительно першило, — Дина жалела, что позволила себе быть слабой. Но с другой стороны, вчерашний день можно было посчитать за разгрузочный. Девушка выплеснула эмоции. И с сегодняшнего дня она вновь станет прежней. Станет сильной. Она обязана быть сильной. Ради отца.       Вспомнив о мрачном коридоре перед реанимационным отделением, Дина снова нахмурилась.       Надо искать деньги на операцию. Можно позвонить подругам, заложить семейные драгоценности. Память, конечно, и память, в первую очередь и о маме тоже. Но жизнь отца сейчас в приоритете.       И думая в этом русле, девушка осторожно села в постели, крепко зажмуриваясь от неприятной слабости. Пить хотелось ужасно, да и жарко было…        — Не вставай, нельзя, — раздавшийся невозмутимый голос заставил Дину резко распахнуть глаза, невзирая на неприятные ощущения и, вздрогнув от неожиданности, растерянно-испугано уставиться на Владлена. Мужчина самозабвенно рылся на ее прикроватном столике, нагло убирая в выдвинутый ящик крема и косметику. Зажатый в руках пакет Дина не заметила хотя бы потому, что ее полностью захлестнуло возмущение, пришедшее на место былому удивлению.        — Что ты… — начала было она гневную отповедь, намереваясь раз и навсегда отбрить наглого начальника. Ишь ты, удумал в вещах ее ковыряться! Но стоило только ей заговорить, и она сама замолкла на полуслове.       Першение в горле, удачно списанное на жажду, имело совсем иную природу. Это Дина поняла тогда, когда осознала — говорить больно. Ужасно больно. И не выдержав, девушка аккуратно обхватила горло и попыталась кашлянуть. Но только болезненно сморщилась. А затем мученически застонала.       Вот только этого не хватало… Чтоб она еще раз под дождем ревела…        — Болит? — слышать в знакомом голосе незнакомые нотки участия было непривычно. Все еще не понимая, какого черта Владлен хозяйничает в ее комнате, Дина выразительно на него зыркнула. И мужчина снисходительно улыбнулся. А затем аккуратно поставил на освобожденный столик пакет.       Пакет, с фирменным зеленым логотипом аптеки.       Дина удивленно моргнула. Затем еще раз. И еще. А затем, неясно захрипев, спохватилась и натянула сбившееся одеяло до самого подбородка. Она не помнила вчерашний вечер. Она даже не помнила, как вернулась. И сейчас, ощущая обнаженным телом липнувшую к нему отцовскую футболку, молила всех богов о том, что это не то, о чем она думала.       Он же ведь не переодевал ее, да? Да и с чего бы?       Нет, это определенно не он.       Утешая себя подобным, Дина вновь скосилась на начальника, что уже успел выложить лекарства. Разномастные коробочки и бутылки заняли почти весь столик, оставив скромный уголок лишь приткнувшемуся туда стакану с водой.        — Вот, возьми, — Владлен протянул градусник. — Скажешь, какая, потом выпьешь таблетки. Эти и эти, — мужчина поочередно указал на две красные упаковки. — Я отменил все встречи. Если что-то понадобится, скажешь домработнице. А я на работу заскочу — надо оформить тебе больничный, — и с этими словами он кинул на девушку странный, задумчивый взгляд, после чего ушел.       Дина же, с минуту посверлив дверь недоверчивым взглядом, покосилась на таблетки и стакан воды. Пить все также хотелось. Но девушка банально боялась брать в руки стакан. А вдруг он туда подсыпал что-то? И вообще, Владлен вел себя странно.       А может быть так, что и правда он нашел ее и вернул домой?       Только об одной мысли об этом, Дина снова застонала. Правда, стон получился больше похожим на задушенный хрип. И поморщившись, девушка упала на подушки.       Как же скверно.       И самочувствие. И то, что произошло с отцом. И особенно то, что Владлен видел ее такой… слабой и непозволительно-беспомощной.

***

      Дни тянулись с черепашьей скоростью, даже несмотря на то, что большую часть времени Дина спала. То ли лекарства так действовали, то ли болезнь в целом. Она не понимала. Понимала лишь одно — болеть просто отвратительно. И хоть ее и окружали непомерным вниманием, как и домработница, так и сам Владлен — кто бы мог подумать — девушка все равно отдала бы душу за то, чтобы быть здоровой. Хотя бы для того, чтобы беспрепятственно навещать отца. И пусть, в реанимацию не пускали. Зато можно было проведать Нину Петровну. Она же там совсем одна. Дина предупредила женщину о том, что заболела, — вдаваться в подробности не стала. Просто сказала, что промокла под дождем. Что отчасти было правдой.       Но сама Дина буквально заставляла себя сидеть в комнате и вылезать из кровати только по необходимости. Точнее, это Владлен позволял вылезать лишь по необходимости. Даже распоряжения домработнице отдал, — чтобы Дина, не дай Бог, не вышла босиком в коридор. Девушка уже начала всерьез переживать насчет того, что он будет запирать ее.       Слава богу, опасения не оправдались. Но все равно, видеть, как Владлен аккуратно расставляет на столике тарелки с супом и новую порцию противопростудных таблеток, было странно. Дина так и не привыкла к тому, что он сам перепроверял ее температуру, словно заботливый родитель, подозревающий свое дитё в обмане. Если не получалось самому, подсылал домработницу. Большую часть времени мужчины, конечно же, не было. И Дина со всей своей природной колкостью, почему-то была уверена в том, что пропадал он не у очередной своей подстилки, а на работе. Слишком заботливо-озабоченным было выражение его глаз, когда они пересекались взглядами. Обычно в этот момент Дина, кутающаяся в необъятных размеров шарф, устраивалась в постели для того, чтобы перекусить, а сам мужчина заботливо сервировал столик. Мысли же о том, что он делает все это в свой обеденный перерыв и после работы, вызывали непривычно-волнительную щекотку где-то на самом дне желудка.       Дина и не подозревала о том, что Владлен может быть… заботливым? Но большее удивление вызвало осознание того, что, кажется, ей нравилось. Не так чтобы «вау!», но ей была приятна его забота, хотя первое время она честно отбрыкивалась и отнекивалась от каждой тарелки с кашей. Поначалу внимание Владлена казалось чем-то обличающим. Дина даже подумывала о том, что это такой хитрый прием, чтобы подбить клинья. И только поняв, что после долгого рабочего дня он идет именно к ней, чтобы проверить лично ее самочувствие, Дина приняла факт того, что мужчина не играл. Он был искренним. И это тоже вызывало некое смятение. Происходящее никак не вязалось с уже сложившимся образом мужчины. Может, поэтому Дина постоянно искала подвох?       И тем не менее, верила. С каждым новым днем все больше и больше. Позволяла за собой ухаживать и заботиться, позволяла менять градусники и холодные компрессы, позволяла таскать супы и укрывать ноги вторым одеялом.       И когда Владлен внезапно не пришел, хотя по времени рабочий день уже закончился, Дина поняла, что волнуется. За прошедшие дни, ее отцу стало лучше. Состояние его стабилизировалось и не грозило никакими кризисами, поэтому девушка немного успокоилась. Да и ее простуда наконец-таки дала слабину. Еще бы, столько времени валяться в постели и питаться практически одними таблетками, да бульонами.       Заверив Татьяну Михайловну в том, что чувствует себя гораздо лучше, девушка разрешила ей уйти пораньше. Домработница сомневалась. Видимо, пыталась мысленно определить, что важнее — день рождение внучки или же потенциальная выволочка от работодателя за то, что бросила бацильную Дину. Видя ее терзания, девушка еще несколько раз, но разными словами сказала, что чувствует себя неплохо. И домработница наконец прогнулась. Подробно рассказала, где какая еда лежит, так, словно Дина за время болезни разучилась ориентироваться на кухне. Напомнила о приеме таблеток и, улыбнувшись на прощание, ушла.       Дина же наконец-то вышла из комнаты.       Квартира, ожидаемо, совсем не изменилась. Да и что ей будет-то?       Чувствуя легкий намек на голод, девушка пошла на запахи недавно приготовленного ужина. Супы и каши изрядно надоели. Хотелось чего-то более существенного. И жадный взгляд пал на запеченную курицу. Увидев которую, Дина мысленно откусила Владлену ухо.       Вот же ведь вредный индюк. А ее-то кашами кормил!       Думая о том, что еще успеет отыграться, девушка потянулась за тарелкой. Положила себе небольшую порцию и, поставив ее разогреваться в микроволновку, она отошла к столу и в ожидании сигнала об окончании нагрева принялась перебирать лежащие совсем под рукой журналы.       Вряд ли Владлен интересовался вязание и кулинарией. Скорее всего они принадлежали Татьяне Михайловне, — Дина не сомневалась в этом. Редкие пометки и заметки были написаны ее рукой. Листая журнал за журналом, девушка бегло просматривала заголовки, но вскоре невольно замерла. Глаза зацепились за невесть взявшийся откуда документ.       Не просто распечатанная бумажка, а именно какой-то документ или бланк. Лист был сложен вдвое, но все же немного просвечивал, чтобы суметь рассмотреть печать и цветастую шапку. Заинтригованная, тем, что же это может быть, Дина отогнала прочь позывы совести и привитое воспитание. Мол де, чужое читать нельзя. Но в итоге любопытство пересилило, и девушка аккуратно вытащила лист, приткнувшийся меж страниц.       Развернула, заинтересованно закусила губы, прошлась глазами по напечатанному тексту. И замерла.       Сигнал микроволновки прошел мимо ушей. Мимо внимания. И в целом, мимо. В груди заворочалось что-то такое кисловато-неприятное. И будто бы силясь убедиться в том, что ей показалось, девушка еще раз прочла документ. Затем еще раз. И еще. Непонимающе хмурила брови, морщилась, растерянно моргала. И в итоге признала — не показалось.       Договор об оказании медицинских услуг и прикрепленная к нему квитанция.       Оплаченная.       И все бы ничего, но в договоре было пропечатано имя ее отца. В чеке стояла весьма не скромная сумма. А размашистая подпись была знакома до нервного тика.       Но зачем ему это? — Первое, о чем подумала Дина. Для чего Владлену оплачивать операцию ее отца? За ее спиной. Даже не предупредив.       Сглотнув внезапно вставший поперек горла ком, девушка отыскала мобильник и, невзирая на позднее время, набрала Нину Петровну. Документы в руках мелко подрагивали от отчаянно сдерживаемых эмоций, но в итоге все же тихо прошуршали на пол комнаты, когда женщина подтвердила.       Операцию уже сделали. Прошла успешно. Вот только занявшуюся было радость от подобной новости кое-что здорово омрачало.       Интересно, и что же потребует Владлен взамен на свою «помощь»?       Дина подозревала, что. И от мыслей об том становилось так гадко, так противно и слякотно. Она только поверила. Смогла поверить в то, что Владлен может быть другим. Может быть человечным, заботливым, умеет беспокоиться и не чурается помогать, зная, что взамен ему ничего не дадут.       Как оказалось, — не умеет.       Снова притворство. Снова игры и манипуляции. На этот раз грязнее всех былых вместе взятых. Как все «удачно» получилось. Удачно для него. Болезнь отца. Болезнь Дины. Чем не повод предстать в новом амплуа? Придвинуться чуть ближе. Все эти обеспокоенные взгляды, мокрые полотенчики на лоб, укрытые ноги. Даже шарф этот вязаный, прятавший еще саднящее горло, и тот был его.       Вспомнив об этом, девушка остервенело сорвала его со своей шеи и в сердцах зашвырнула куда-то под шкаф.       В груди жгло, а глаза недвусмысленно так щипались.       Поверила.       Она ему поверила. Подпустила ближе. Позволила. А он…       Девушка криво усмехнулась, после чего остервенело растерла воспаленные болезнью глаза.       Да она лучше сдохнет, чем будет реветь из-за этого козла.       Со стороны коридора послышался щелчок, — кто-то пришел. И Дина, уже зная кто, подхватила неприкаянно валявшиеся на полу документы. После чего прямо так, босиком и голым горлом вышла из комнаты, задаваясь лишь одним вопросом.       Насколько гнусным надо быть, чтобы использовать в своих целях даже болезнь отца?!