Красавица и чудовище

       — Эй, Влад, ну ты чего? — то и дело поправляя пепельные, прямые волосы, девушка уже отчаялась привлечь внимание мужчины хоть как-то. А начиналось-то ведь все отлично, — легкий перекус, как бы невзначайное упоминание о работе, непринужденный разговор об общих партнерах. Любые, подобные встречи Владлена и Олеси начинались примерно одинаково. А вот заканчиваться в последнее время они стали… неожиданно-быстро. Хотя стоило отдать девушке должное, — виснуть и навязываться, как Ника, она особо не торопилась, хотя невооруженным глазом было заметно, что её не то, чтобы не устраивает внезапная холодность мужчины. Но она была бы не прочь провести остаток дня и всю оставшуюся ночь с утром так, как они проводили их каких-то полгода назад. Олеся нравилась Владлену именно из-за ее непосредственности и легкости. Там, где Ника грозилась банально удавить своей грудью, подкарауливая за каждым углом, Леся мило улыбалась и деликатно стояла в сторонке, терпеливо дожидаясь своего «выхода». И дело было вовсе не том, что грудь у нее была, не в пример секретарши, весьма скромной, — чуть больше аккуратненькой «единички», которую днем и с фонариком не сыщешь. Просто Олеся сама по себе была разумнее Ники и, несмотря на свой простоватый внешний вид, понимала, что навязчивых мужчины не любят. Поэтому-то она хоть и старалась привлечь внимание «партнера», но особо не налегала. А Владлен не настаивал. С самого заезда в номер его охватило странное, нервирующее ощущение. Словно предчувствие. Нехорошее такое, щекотливое и неприятно-стойкое. Первое время он честно старался отвлечься, — общество Олеси никогда не было ему в тягость, хоть девушка поначалу и могла показаться недалекой простушкой. Но сегодня что-то явно шло не по плану.       Мужчина буквально не находил себе места, уже мысленно раз двадцать, если не больше, открутив несносной Нике ее пустую голову. Нет, он и раньше замечал, что она невзлюбила Дину и даже не старалась этого скрыть, наивно полагая, что раз уж если раздвигает перед ним ноги, то имеет какой-то вес. Однако в последнее время Ника явно стала наглеть. Одно то, что она отказывала в выходном, чего стоило. Да и Дина тоже хороша, нашла с кого требовать.       А Ника точно огребет по своей худой шее, — так, чисто для профилактики, чтобы особо нос не задирала. Да и поднадоела она в какой-то степени. Слишком шумная, слишком громкая, вульгарная, — а толку ноль. От нее компания хоть и не несет видимых убытков, но и прибыли особой девица не давала. И мысль уволить ее, прописав ускоряющего пинка, уже не первый раз посещала ум Владлена. Единственное, что останавливало его — нежелание искать новый кадр. А так, будь у него скамейка запасных, он уже давно попер бы назойливую девицу вон. И черт с ней с ее грудью. К тому же, не такая уж она у нее и красивая, когда лифчик не поддерживает необходимую форму. И с чего она взяла, что ее глубокие вырезы выглядя сексуально?       Ну вот вообще же ни разу. Хочется подойти и либо монетку закинуть, либо банковской карточкой провести, проверяя, зажует или нет.       Осознав, о чем думает, Владлен тряхнул головой и, отправив в рот виноградину, глубоко задумался.        — Может, тебе массажик сделать? — искушающе протянула Олеся, и мужчина, скосившись на нее, на миг замер. А затем, отвернувшись, продолжил меланхолично пережевывать виноград.        — Мне надо позвонить, — наконец произнес он и, порывисто встав, подхватил свой смартфон. Направляясь в сторону балкона, быстро пролистывал журнал вызовов, пытаясь отыскать нужный номер.       Однако, он не желал находится так быстро, что ввело мужчину в состояние зарождающегося раздражения.        — Недавно же звонил, какого черта… — недовольно пробормотал он, а когда наконец-таки отыскал нужный номер, сразу же нажал на «вызов». Проштрафиться перед ней он не боялся, прекрасно зная, что любую даже самую идиотскую и глупую просьбу Дина выполнит. Поворчит, поплюется ядом, пошипит, возможно, даже обматерит, если будет не выспавшаяся. Но в итоге все-таки выполнит. Однако, уже начиная перебирать в голове идеи насчет «срочной просьбы», что заставила его внезапно совершить звонок, мужчина не без недовольства понял, что на этот самый звонок-то отвечать и не спешат.       Дина могла ненавидеть его, проклинать последними словами и полнолуниями втыкать иголки в куколку Вуду, в крохотные ножки и ручки которой она вплела его волосы. Но несмотря на всю свою непримиримость, девушка все же была прекрасным помощником. Исполнительная, ответственная, умная, внимательная. И главное, — пунктуально-обязательная. Она всегда была на связи.       Именно поэтому долгие гудки и последующее механическое «абонент не отвечает, позвоните позднее» заставили мужчину нахмуриться.       А нехорошее предчувствие в груди все крепло и крепло.        — Ника, сука, если с ней что-то случится из-за того, что ты завалила ее своими бумажульками, я тебя лично с пятидесятого этажа спущу, — не без злости прорычал Владлен, порывисто возвращаясь в номер и не останавливаясь направляясь к выходу.        — Влад? — немного растерянно понаблюдав за тем, как мужчина по пути подхватывает свои вещи, явно намереваясь уйти, Олеся приподнялась на локтях. — Ты чего?        — Мне надо срочно уехать, — бросил Владлен и буквально вылетел из номера.       А ведь он как чувствовал, что эта поездка ее ничем хорошим не закончится. Еще по дороге, разговаривая с девушкой, понял это. Вот только значения не придал.       А может и правда, ничего такого не случилось? Может, она давно вернулась и просто не слышит звонок? У нее телефон всегда на вибро, — с учетом регулярности разного рода совещаний и встреч, вполне себе удобно. Но вот в повседневной жизни…       Может зря он так срывается? Хорош будет, если он весь из себя взебелененный и взволнованный влетит в квартиру, а она там в ванной с огурцами на глазах в смеситель «It's my life»* напевает.       Тряхнув головой, прогоняя глупые мысли, мужчина все же влетел в салон машины и, взвизгнув покрышками, сорвался в шумящий, гомонящий город.       Лучше перебдеть, чем недобдеть…       К тому же последующие звонки отцу девушки также не дали ожидаемых результатов, что тоже не могло не сыграть в пользу щемящего в груди беспокойства. А короткий разговор с Михаилом — добродушным таксистом, что последние пару месяцев регулярно возил Дину, — принес новые, неприятные новости. Девушка воспользовалась услугой другого сервиса, с которым их компания не имела никаких договоренностей.        — Вот же ж… упрямая, — стиснув зубы, процедил Владлен, не первый раз мысленно проклиная твердолобость с виду хрупкой девушки. По какой-такой причине Дине не любила пользоваться именно тем такси-сервисом, с которым у их компании контракт, мужчина так за эти прошедшие полгода и не узнал. Высока вероятность, что это просто придурь ее сноровистого характера, — ну, говорят же, что где-то на Востоке не принято есть и пить в доме врага. Так почему бы и Дине не выдвинуть нечто подобное? С нее станется.       Вот только, если она и правда уехала на хрен знает какой машине, то где гарантия, что она смогла доехать?       Упрямо отмахиваясь от самых различных, но одинаково-отвратительных мыслях, Владлен наконец свернул на нужную улицу и в считанные мгновения оказался перед подъездом своего дома. Не обращая никакого внимания на проливной ливень, тяжелым потоком хлеставший с низких туч, мужчина забежал в подъезд, проигнорировал консьержа на входе и подлетел к лифту. Однако, понажимав на все кнопки вызова, так его и не дождался. Рванул в сторону лестницы и, перепрыгивая через ступеньки, оскальзываясь на поворотах, побежал наверх. И невольно замер на лестничной площадке, ощущая, как непривычно замирает сердце при виде приоткрытой двери в собственную квартиру.       Все еще пытаясь дозвониться до девушки, мужчина медленно отнял телефон от уха и, опустив руку, осторожно зашел внутрь. И первое, что бросилось в глаза, — множество стеклянных осколков, и прозрачно-красные брызги, отчетливо выделяющиеся на светлом ламинате. В голове сразу же сформировалась мысль, что за все эти полгода Дина, хоть и знала о наличии в квартире бара с весьма недурственным алкоголем, но ни разу к нему не притронулась. Даже тогда, когда приглашал сам Владлен. Да она даже на корпоративах выпивала, дай Бог, бокал шампанского.       Осторожно ступая по осколкам, мужчина медленно прошел через коридор и, оказавшись в дверном проеме, окинул внимательным взглядом кухню, совмещенную с гостиной.       Ноздри щекотал едва уловимый, смутно-знакомый запах духов. Но не Дининых. Дина предпочитала легкий, освежающий парфюм. Да и пользовалась она им в меру. За все время знакомства с ней, он ни разу не ловил себя на мысли, что вслед за девушкой тянется сногсшибающий шлейф насыщенно-приторного аромата. Сейчас же запах духов, пусть и был слабым, но все-таки ощутимым. Будто их распылили в воздухе минут за десять до того, как Владлен вошел в квартиру.       Но особого внимания на этом мужчина зацикливать не стал. Замер на пороге, прислушиваясь к звукам до звона в ушах. Но в квартире было тихо, не считая бытовых, тихих и привычных шумов.        — Дина? — взгляд зацепился за стоящую на стойке открытую бутылку вина, а затем поблуждал дальше. Мужчина сам не знал, чем ждал. Наверное, чтобы девушка выпрыгнула из-за плотных штор и, заразительно хохоча, ткнула его носом в его же паранойю. Но никто ниоткуда не выпрыгнул. Квартира оставалась тиха и нема, и Владлен наконец признал, что в ней никого, кроме него самого, нет.       И странно было думать о том, что он понятия не имеет, хорошо это или плохо. Увидев открытую дверь, он успел понапридумывать всякого, начиная с ограбления и заканчивая тем, что Дина успела вернуться от отца и, следовательно, могла запросто попасть под раздачу. Но сейчас, убедившись, что девушки здесь нет, Владлен поначалу хоть и ощутил легкий намек на облегчение. Но затем вновь напрягся, так как понятия не имел, где же она тогда.       На звонки не отвечает, ни она, ни ее отец. Дома нет. Причем квартира была открыта, а в коридоре разбитый бокал.       Впору поднимать связи и отыскивать таксиста, что вез ее к отцу.       И перехватив телефон, Владлен и правда начал просматривать журнал контактов, пытаясь как можно быстрее отыскать необходимый. Он понятия не имел, что произошло, и это его и раздражало, и злило и вместе с тем заставляло нервничать и… беспокоиться? Он беспокоится за Дину? Видимо да, раз уж сорвался с места сразу же, как только почувствовал что-то неладное.       Выскочив обратно на улицу, под струи уже утихающего дождя, мужчина было подскочил к машине. Но замер у самой дверцы, понятия не имея, что делать дальше.       Даже если девушка и возвращалась домой, то куда она пошла потом? Где ее искать? Съездить к ее отцу?       Да, точно, именно так он и поступит.       И он уже тянулся к дверце, чтобы заскочить в салон, благо знал адрес, куда ехать. Но раздавшийся за спиной шум заставил его напряженно замереть. Доли секунды хватило на осознание того, что район этот элитный, и невнятное копошение, шорох и тихий цокот каблуков ну никак не могут принадлежать какому-нибудь бомжу.       И мужчина резко обернулся.       По прячущейся меж почти опавших кустов аллее подозрительно-нетвердой походкой, практически волоча сумочку по мокрой земле шла…        — Дина?! — удивлению Владлена не было предела, но зацикливаться он на этом не стал, предпочитая полностью отдаться во власть вспыхнувших словно ветошь эмоций.       Злость. Раздражение. И слабая, едва ощутимая в этом безумном коктейле сладковатая нотка облегчения.        — Ты в своем, вообще, уме?! — рявкнул он, подрываясь с места. — Какого хрена на звонки не отвечаешь?! Да я чуть всех людей на уши не поста… — и только оказавшись в считанных шагах от медленно, даже как-то безжизненно вышагивающей девушки Владлен невольно замер.       Ни на один из гневно-раздраженных, требовательных выкриков Дина никак не среагировала. Она даже голову не подняла, продолжая чуть шаркающей походкой идти вперед и смотреть себе под ноги. Однако, судя по тому, что шла она прямиком по лужам, — то, что творилось под подошвами ее полусапожек шло мимо ее внимания.        — Дина? — мигом сбавив обороты, осторожно произнес мужчина с отчетливо зазвучавшими в голосе нотками тревоги. Хватило одного чуть более внимательного взгляда на внезапно ссутуленные плечи и опущенную голову, чтобы былое беспокойство с готовностью облюбовало прежнее место, — в груди, чуть левее, где сердечная мышца лихорадочно сглотнула пару ударов. А затем и вовсе, казалось бы, замерла на долгие-долгие минуты, когда девушка остановилась. Совсем близко — пара шагов, и упрется вплотную к тяжело вздымающейся мужской груди. А потом медленно, как-то бессильно подняла голову. И Владлену показалось, будто бы замерло само время.       Насквозь мокрая, с липнувшими к болезненно-бледному лицу, распущенными волосами, потекшей тушью и настолько пустым и вместе с тем пронзительным взглядом, что Владлена буквально передернуло от внезапно вспыхнувшего осознания, — тушь потекла вовсе не от дождя. А из-за слёз. Невообразимая глубина покрасневших глаз была настолько выразительной, настолько безжизненной и пугающе-потухшей, что один вид сжавшейся, даже какой-то сломленной девушки вызвал в груди неожиданно-острую реакцию.        — Дин? — снова подал голос мужчина, делая осторожный, едва заметный шаг в ее сторону и опасаясь… да всего, что угодно.       Он первый раз видел ее такой.       Уверенная, самодостаточная, с чувством собственного достоинства, сильная Дина, которую он знал уже целых полгода, внезапно предстала совсем с иной стороны. Стороны неожиданно слабой, уязвимой, хрупкой и разбитой.       Девушка моргнула. Казалось бы, впервые за все это время, а затем чуть поджала слишком красные, наверняка, искусанные губы.        — Это я виновата… — тихо, едва различимо выдавила она, выгибая темные брови и сильнее поджимая губы. — Это всё я…        — Дина, — понятия не имея, что могло случиться такого, сломившего девушку, Владлен тем не менее был уверен в том, что это явно нечто посерьезнее потенциальной ссоры с отцом. Поэтому следующий шаг навстречу замеревшей Дины был еще более осторожным.       Девушка выглядела слишком подавленой, слишком изломанной и измученной, чтобы мужчина с неожиданной даже для него самой готовностью затолкал все свое недовольство и раздражение куда поглубже.        — Что случилось? — осторожно поинтересовался он так, будто ступал по минному полю. И, заметив, как девушка с силой закусывает дрожащие губы и судорожно, неровно вдыхает, явно удерживая всхлип, понял, что интересоваться подробностями пока не время.       Дина лишь слабо мотнула головой, наконец всхлипывая и рвано, жадно глотая ртом воздух, а затем внезапно рухнула на корточки, пряча лицо в коленках. И по двору разнесся надсадный, полный невысказанной, нестерпимой боли полустон-полувой. Что мгновенно сорвал мужчину с места. Послав к черту всю осторожность и непредсказуемость девичьей реакции, Владлен подскочил к девушке и, осторожно приподняв заплаканное лицо, тихо ругнулся под нос.        — Да ты вся ледяная, — пробормотал он, быстро стаскивая с себя пиджак и тут же набрасывая его на узкие плечи. Свел лацканы, прикрывая судорожно вздымающуюся в отчаянно сдерживаемых всхлипах грудь и всем телом прочувствовал, насколько крупная, лихорадочная дрожь била Дину. Девушка же, насквозь промокшая и озябшая, рефлекторно подалась вперед сразу же, стоило только ощутить тепло чужого тела. И, ткнувшись носом куда-то в плечо, глухо всхлипнула.        — Это я… всё я… — уже не сдерживая надрывный плач, сквозь всхлипы и прерывистые вздохи, бормотала она, судорожно тиская в руках лацканы мужского пиджака. — Я виновата… мама… из-за меня… если бы я успела раньше… — взвыв подбитым зверем, девушка зашлась в удушающем приступе рыданий. И Владлен, не удержавшись, крепко обнял ее за плечи, прижимая ближе к себе и запуская пятерню в мокрый, спутанный затылок.        — Тише, Дина, тише… — успокаивающе проговорил он, мягко поглаживая девушку по голове и крепко сжимая челюсти. Он ни разу не видел, чтобы она так плакала. Было один раз, полгода назад. Но он лишь слышал глухие рыдания. Сейчас же он всем телом ощущал, как она сотрясается в истерике. И рваные всхлипы над ухом воспринимались неожиданно-остро и даже болезненно, порождая в груди нечто неприятное, сосущее.       Уложив подбородок на мокрую макушку, мужчина с минуту посидел неподвижно, понимая, что никакие слова и действия сейчас не успокоят не на шутку разошедшуюся девушку. А затем, все-таки не удержался и, склонив голову, мягко поцеловал в пробор, невольно вдыхая едва ощутимый запах шампуня, причудливо смешавшийся с запахом влаги. Да так и замер, с каждым новым содроганием хрупкого тела сжимая трясущиеся плечи все крепче и крепче.       Редкие прохожие не обращали на них никакого внимания, хоть они и сидели практически на мокром асфальте. Сидели неподвижно, не считая того, что Дина продолжала лихорадочно дрожать, и не ясно, от холода ли, или от плача. А Владлен мягко поглаживал ее плечи, пытаясь успокоить хоть как-то. И девушка, спустя некоторое время, скорее всего просто обессилив, и правда начала неуверенно затихать. По крайней мере, она больше не рыдала навзрыд, а только вздрагивала и сглатывала порой срывающиеся с искусанных губ всхлипы.       И они бы просидели так еще долго, если бы не начавший покрапывать дождик.        — Ну-ка, айда к дяде начальнику на ручки, — мягко проговорил Владлен и, чуть отстранившись, без особых проблем подхватил Дину на руки, невольно подмечая, что она удивительно-легкая. На миг он подумал, что она начнет вырываться и брыкаться. Но, видимо, она обессилила и измоталась настолько, что ее сил едва хватило, чтобы слабо и неуверенно обхватить его за шею, пряча лицо на плече.       А ты не такая уж и грозная, Железная Леди, — слабо улыбнувшись, подумал мужчина, скашивая взгляд на доверчиво жавшуюся к нему девушку и направляясь в сторону нужного подъезда.

***

       — Убери его, пожалуйста, — оставив Дину совсем на минутку, чтобы та смогла переодеться и привести себя в порядок, Владлен в это время сделал горячий чай, откопал невесть где успокоительное, — так, на всякий случай. И в итоге обнаружил девушку сидящей на кровати. Уже переодетая в сухую одежду, она неуверенно сидела с самого края и не спускала взгляда с розовой, плюшевой игрушки, которую он когда-то ей подарил. Кролик гордо восседал прямо перед ней, прислоненный к невысоком изножью. Но взгляд девушки, хоть и был прямым, но пугающе-пустым. И когда слегка растерявшийся от неожиданной просьбы мужчина замешкался, Дина повторилась. Еще глуше. Еще тише и как-то сломленней что ли.        — Убери его, Влад, — и мужчину едва ли не подбросило от того, насколько тихо и измотано девушка произнесла его имя. Необычность его звучания усиливало и то, что все эти полгода Дина неизменно «выкала», лишь иногда, за редким исключением, в порывах чувств переходя на «ты». И называла исключительно по имени отчеству. Словно таким образом силилась обострить внимание на то, что между ними только деловые отношения. И больше никаких. Подобный официоз, изрядно напрягающий Владлена сопровождал их везде, и на корпоративах, и на работе, и на встречах. И здесь, в квартире, тоже. И это был первый на его памяти случай, когда девушка назвала его простым, каким-то домашне-располагающим Влад.       Скосившись на игрушку, мужчина все-таки для начала аккуратно пристроил чашку с горячим чаем на прикроватной тумбочке. Рядом положил пачку таблеток, а вот прихваченное по пути из ванной чистое полотенце он автоматическим движением забросил себе на шею, на какое-то время забывая о том, что нёс его девушке.        — Зачем? Это просто игруш… — но договорить Владлен не смог, — Дина перебила.        — Пожалуйста, очень тебя прошу, убери его, — тихо повторилась она, изламывая брови. Она больше не плакала, — успокоилась по дороге. Но мужчина все равно опасался, что сможет спровоцировать новый приступ необъяснимо-надрывного плача. Дина хоть и успокоилась, но спокойной совсем не выглядела. Покрасневшие глаза, осунувшийся вид, растрепанная, с потекшим макияжем и опущенными плечами. Создавалось стойкое ощущение, что над ней что-то довлело, а не плакала она только потому, что слезы уже закончились. Поэтому, несмотря на искреннее непонимание происходящего, мужчина послушно подхватил кролика и, чуть сжав мягкий, ворсистый живот, покосился сначала на игрушку, а затем поднял взгляд на девушку. Которая на его действия никак не отреагировала. Как сидела, уставившись в одну точку, так и продолжала сидеть, словно мыслями была где-то далеко-далеко.        — Что с ним не так? — все-таки рискнул поинтересоваться Владлен. Понимая, что не в силах смотреть на молчаливо-подавленную девушку, он осторожно сел прямо перед ней, подгибая одну ногу под себя. И получилось так, что взгляды Дины, до этого упирающийся куда-то в изножье, замер аккурат на кролике, которого все еще сжимал Владлен.       Повисшая в комнате тишина была напряженной, неприятно-давящей, насыщенной каким-то дурным послевкусием. Владлену не нравилась эта атмосфера, хотя бы потому, что он понятия не имел, что могло так сломить эту сильную девушку. Которая медленно, как-то бессильно подняла взгляд на его лицо. Пустой, безжизненный взгляд потухших, покрасневших глаз.        — Я не люблю розовый цвет, — глухо пояснила девушка, заставляя мужчину невольно нахмуриться.       С загоном про розовый цвет он был знаком. Не зря же подарил того самого кролика и несколько месяцев трепал ей нервы тем, что менял все зубные щетки на розовые. Но сейчас вкусовая прихоть девушки не казалась такой безобидной, продиктованной лишь привычками и предпочтениями. В голосе девушки слышалась боль. Ничем не прикрытая, обнаженная, острая боль, от которой даже у такого циничного, зачерствевшего мужчины, как Владлен, в груди защемило. А сама девушка слабо повела плечом и внезапно улыбнулась. Кривовато, совсем не весело, а даже как-то сардонически-вымученно.        — Оказывается, он совсем не сочетается с желтым, представляешь? — снова усмехнувшись, Дина взглянула на Владлена так, словно ждала ответа — подтверждающего или отрицающего. Но мужчина лишь нахмурился, чувствуя, что запутывается окончательно. То, что произошло каких-то несколько минут назад во дворе дома, ее поведение сейчас и тема этого разговора ну никак не вязались между собой. Владлен пытался понять, но сколько бы не старался, так и не сообразил, как вообще несочетаемость розового и желтого цветов связана с недавней истерикой девушки.       А пока мужчина отчаянно размышлял, хмурясь и рефлекторно тиская в руках игрушку, Дина поджала губы, изогнула брови и, крепко стиснув ладошки, буквально выдавила из себя улыбку. Насквозь фальшивую, вымученную, наполненную горечью и чем-то таким обжигающим. От такой картины у Владлена едва ли не волоски на руках не повставали дыбом. Со своей изломанной, кривой, даже несколько ненормальной улыбкой, спутанными волосами и общим, изнуренным видом, Дина выглядела жутковато.       Да что же такое произошло-то с ней? — невольно подумал Владлен, опасаясь думать о самом отвратительном варианте произошедших событий.        — Моя мама… — наконец продолжила Дина, заламывая пальцы. Комната наполнилась глухим, неприятным звуком щелкающих суставов. И Владлен скосился вниз, на тонкие, бледные руки, ощущая острое желание перехватить их и сжать. Но не крепко, а нежно, успокаивающе. — У нее было розовое постельное белье. И желтый антисептик на его фоне смотрелся… страшно, — губы девушки задрожали. — Меня… меня не пустили к ней, когда… — сдавленно продолжила девушка, с каждым разом все сильнее и сильнее изгибая брови и заламывая пальцы так, что, казалось, еще немного и она попросту сломает их, — когда… — Владлен напрягся. Дина словно не могла выдавить из себя продолжение, — когда она умирала, — наконец едва слышно проговорила она, опуская голову и глухо всхлипывая. Мужчина замер, невольно подбираясь. А девушка, снова всхлипнув, лихорадочным, нервным движением откинула с побледневшего лица волосы. Закусила губы и, хмызднув, вновь скривила губы в пугающе-пронзительной, болезненной гримасе. — Из-за меня. Я не смогла спасти ее. Бросила, — снова всхлип. Сдавленный, отчаянно удерживаемый, но все-таки сорвавшийся с обкусанных губ. — Если бы я осталась… Господи, я бросила ее, — и не выдержав, Дина снова заплакала. Громко, навзрыд, пряча лицо в ладонях и содрогаясь всем телом. Отчего Владлен, ни минуты не медля, отшвырнул розового кролика куда-то под кровать и порывисто обнял вздрагивающее от рыданий, хрупкое тело девушки.        — Тише, тише, — приговаривал он, мягко поглаживая ее по спине и волосам и крепко обнимая за плечи. Дина не сопротивлялась. Только плакала и сдавленно, сквозь слезы и всхлипы винила во всем себя.       И только себя.        — Сначала мама… Теперь отец… Боже, да что я за дочь такая… — и взвыв подбитым зверем, Дина безвольно ткнулась в мужскую грудь.        — Ш-ш-ш, тише, Дина, — Владлен обнял ее крепче, поглаживая то по плечам, то по спине. А затем, снова не удержавшись, мягко поцеловал в макушку. — Что с твоим отцом? Я могу помочь?        — В…В боль-льнице… ин…инс-сульт… — сквозь всхлипы выдавила Дина. На большее у нее не хватило ни сил, ни выдержки. А Владлен не стал настаивать, понимая, что только усугубит положение.       На этот раз успокаивалась Дина с гораздо меньшей охотой. Она то затихала, но практически сразу же вновь начинала плакать, замирая на доли мгновения, чтобы сглотнуть всхлипы. Но те все равно срывались с ее губ, вынуждая мужчину инстинктивно обнимать девушку все крепче и крепче. Вскоре он понял, что уже банально устал сидеть в довольно неудобной позе. Но и отпускать Дину ему не хотелось. Поэтому, осторожно шевельнувшись, он убедился в том, что девушка от него не шарахается и терпит любое его движение. А если быть точнее, то ей, скорее всего, было все равно. Она не сопротивлялась ни тогда, когда он мягко отстранил ее от себя, чтобы встать. Ни тогда, когда после этого он без особых проблем вновь подхватил ее на руки. Она лишь уткнулась ему в плечо, прижимаясь так, словно искала защиты и тепла. Может, поэтому, уложив ее на подушки, Владлен ощутил острое нежелание оставлять ее одну. И в первые за эти полгода он осторожно скользнул следом под одеяло. Прямо так, не раздеваясь. Только скинул полотенце с шеи, и с готовностью вновь прижал к себе все еще глухо всхлипывающую девушку. Обняв ее за узкие плечи, он позволил ей спрятать лицо на своей груди, снова целуя в макушку. Да так и замирая, утыкаясь носом в пахнущие влагой волосы.       И пусть он совсем иначе представлял момент, когда окажется с этой девушкой в одной постели, но сейчас единственное, чего он хотел, — чтобы она перестала плакать. Словно разделяя ее боль, мужчина искренне хотел разобраться в том, что смогло довести ее до такого состояния. И когда Дина наконец расслабилась, погружаясь в вязкий, но спокойный сон, Владлен, механически поглаживая ее по затылку, пытался вспомнить, сохранился ли у него телефон главврача Центральной Городской больницы.