Не отрекаются, любя

К вечеру третьего дня своего «отпуска» шинигами — фукуйтачо 6 отряда, Готей 13 «Общества душ», Абараи Ренджи пожалел обо всем. О том, что когда-то родился и когда-то умер, что попал в Общество душ, что стал шинигами, что стал лейтенантом, что познакомился с Рукией, что пошел забирать ее с грунта. Что существует такой город Каракура и особенно о том, что в этом городе живет один тощий рыжий невыносимый придурок, с которым судьба-злодейка непонятно зачем его свела. В ту ночь, добравшись до комнаты Ичиго, они просто рухнули на футоны и заснули. Утро было солнечным и морозным, снег искрился невыносимо, резал глаза, но это было так красиво! Но для Ренджи все хорошие впечатления на этом закончились. Едва Ичиго продрал глаза, принял душ, сварил кофе и, сев с чашкой в свое любимое кресло, уставился на Абараи своими карамельными глазами, Ренжи понял, что сейчас его не спас бы даже внезапно появившийся из-под кровати Кучики-тайчо со своим извечным «Цвети, Сенбонзакура». Собрав остатки мыслей, пугливо расползающихся, словно тараканы, по черепной коробке, он принял мужественное решение держать оборону до последнего. О том, что может стать «последним», Ренджи упорно старался не думать. Поэтому он тоже налил себе кофе и постарался как можно вальяжнее развалиться на кровати, делая вид, что ничего не замечает. Ичиго продолжал сверлить его взглядом. Абараи упорно отказывался это замечать. Через полчаса молчаливого сражения терпение лопнуло у обоих. Что поделать, рыжие такие темпераментные, и как полчаса-то выдержали? — И долго это будет продолжаться? – синхронно завопили они, вскочив и уставившись друг на друга. Потом они долго орали, абсолютно не слушая доводы оппонента, потом даже ненавязчиво помутузили друг друга, опять орали и, наконец, выдохлись. Ичиго отполз обратно в кресло, Ренджи – на кровать. — Абараи, — сказал Ичиго, как можно проникновеннее, — ты же мой друг, так? — Ну,— буркнул тот в ответ. — Ты же все это для меня сделал? — Ты наконец-то нашел свой мозг под стопкой манги? – все еще ворчливо, но уже менее резко спросил Ренджи. — Тогда объясни мне одну вещь. За каким хреном? — Что? – ошалело спросил Абараи. — У тебя расстройство слуха? – зло бросил Ичиго, постепенно опять входя в раж. – За каким хреном ты это все сделал, если тебе все так противно? Ты ненавидишь Гриммджо, нет, я тебя понимаю, ты — шинигами, он –арранкар, это я могу понять. Но ты же все равно его нашел! И даже притащил меня туда, хотя мог бы просто сказать, что с ним все нормально и закончить на этом. Если уж не смог соврать, что он отправился на перерождение. Мог же? — Мог, — согласился Ренджи, — но я думаю, что тебя бы это вряд ли устроило, Ичиго, ты из тех людей, которые не умеют и не могут довольствоваться полуправдой, тебе надо все и сразу. Разве я должен объяснять тебе такие очевидные вещи? — Тогда ты понимаешь, что последует за всем этим. — Да. — Но помогать не будешь. — Нет. — Тогда еще раз повторяю вопрос, за каким хреном? Если ты не собирался идти со мной до конца, зачем ты дал мне эту полуправду? — Не понимаешь? — Нет. — Да потому что на тебя жалко было смотреть, придурок! – заорал Абараи, — потому что ты, со своим ослиным упрямством, скорее разбил бы себе башку об стену, чем признал очевидное! Я специально отвел тебя туда, хотя ненавидел себя за это, чтобы ты своими собственными глазами все увидел! — Увидел что, Ренджи? — Я вчера, по-моему, все доходчиво объяснил, разве нет? Могу повторить. — Не стоит. — Я тоже так думаю! И вообще, ты достал меня с этим арранкарским выродком! На подвиги потянуло? Вперед! Понять он хочет! Ну, иди, спроси! Может он тебя так придушит, не вылезая из гигая! — И пойду. — Кто бы сомневался, ты же идиот! — Кстати, откуда у него гигай? — И это тоже спроси, спроси как здоровье, что он ел на завтрак, кого он трахнул ночью! — Ренджи! — Что «Ренджи»? Ты меня бесишь, нашел из-за кого переживать! Абараи вскочил с кровати, схватил свои кроссовки и вылетел из комнаты, хлопнув дверью так, что в углу осыпалась штукатурка. Ичиго грустно посмотрел на дверь. Он прекрасно понимал Ренджи, как тот за него переживает, не понимая мотивов Ичиго. Ичиго правда уже и сам не вполне себя понимал. Какая собственно разница, почему Гриммджо тогда не убил его? Просто не захотел, передумал, в конце концов, Ичиго сам виноват, что допустил такую ситуацию. Не отвлекись он тогда от боя всего лишь на секунду, ничего бы не случилось. Может, Гриммджо это и остановило, получалось, что Ичиго сам подставился, не хотелось побеждать так, из-за секундной слабости врага. Вот только почему он больше не пришел? И что за странное выражение мелькнуло в глубине бирюзовых глаз перед тем, как арранкар соскочил с него и запрыгнул в портал? И откуда, действительно, у него гигай, мать его за ногу? От такого количества вопросов голова гудела как пчелиный улей. Ренджи вернулся через час, с готовыми обедами. Они, как все настоящие друзья, могли, конечно, повздорить, наговорить друг другу кучу гадостей и даже подраться, но так же быстро отходили, предпочитая не вспоминать о причинах ссор. Уплетая обед, Ренджи рассказывал какой-то анекдот, услышанный им в очереди, и ржал во все горло. Ичиго тоже повеселел, он бы сейчас и сам, под страхом смертной казни не заговорил бы больше о Гриммджо. В конце концов у Ренджи отпуск! Они отправились гулять по городу, сходили в кино на какой-то абсолютно дурацкий боевик, Ренджи подмигивал всем встречным более менее симпатичным девицам. Жаловался, что отпуск такой короткий, а в обществе нет ну буквально ни одной мало-мальски приличной цыпочки, кроме Мацумото естественно, но если бы Ренджи вдруг взумалось к ней подкатить, скорей всего, Хисаги Шухей в кратчайшие сроки, то есть за один день максимум, овладел бы банкаем. Зная, какой у него шикай, Ичиго с содроганием подумал о банкае Хисаги. «Да и не люблю я рыжих, знаешь ли!» — закончил свою тираду Ренджи. Потом покосился на Ичиго и, тихо ойкнув, отпрыгнул на три метра во избежании попадания кулака Куросаки в область носа. В общем, остаток дня они провели очень весело, потом поглазели какую-то комедию по телевизору и, радостно пожелав друг другу спокойной ночи, отправились на боковую. Не то чтобы Абараи совсем этого не ожидал, как раз наоборот, но все-таки надеялся, что этого не произойдет. Когда раздался тихий скрип кровати под обмякшим телом, а потом ветер донес до него запах зимы из распахнутого окна, Ренджи пришлось даже зажать себе рот ладонью, чтобы не заорать во весь голос. Потом он кое-как успокоился и впал в какое-то тягучее состояние полусна, где ему мерещилось, что Хисаги действительно овладел банкаем, но вместо ожидаемого Казешини в руках, рядом с ним материализовалась синеволосая пантера. Ренджи даже всхлипнул от злости и ужаса, вынырнув из этого кошмара. Посмотрел на часы : 03.30. — Твою мать, Куросаки, где тебя черти носят? – проскрежетал он. Ичиго вернулся примерно через час, плюхнулся обратно в тело и тут же заснул. С утра он выглядел осунувшимся и каким-то потерянным. — Не выспался, что ли? – раздраженно спросил Ренджи, — А я вот даже очень, — деланно потянулся, не желая посвящать парня в подробности своих ночных триллеров. — Да не, выспался, — ответил Ичиго, согревая пальцы на чашке с кофе. — Да ну? – удивился Абараи. — Интересно где? Ичиго поднял на него удивленный взгляд. — Ты меня за идиота принимаешь? — Нет, — неуверенно мотнул головой Ичиго. — Тогда хотя бы не ври мне, понял? – зло выдохнул ему в лицо Ренджи. Ичиго опустил голову. — Не начинай только опять… — Даже не собираюсь! Но больше никогда не ври мне, придурок! — Ладно, — вскинул ладонь в примиряющем жесте Ичиго. — Ну, и как успехи? — Теперь ты издеваться будешь? — Нет, просто спросил. — Никак. — Вот и чудно! А теперь собирайся, пойдем мне новые очки выбирать, я же сегодня ухожу. Ходить с Абараи по магазинам было невыносимо, он хватал все подряд, кидался то к одному, то к другому, кричал «А вот это мне пойдет, как думаешь, Ичиго?», тут же бросал и кидался к другой витрине. Мало того, это было еще и очень долго. По истечении трех часов, когда Ренджи, казалось, обшарил уже весь гипермаркет вдоль и поперек, и даже по диагонали, Ичиго выдохнул: — Все, я больше не могу. Пойдем хотя бы поедим, — взмолился он. — Ладно, — тут же согласился Ренджи. – Но потом мне еще надо подарок для тайчо выбрать. Ичиго взвыл. Дабы его собственные мучения закончились как можно быстрее, Ичиго, с невиданным доселе энтузиазмом, помогал выбирать «подарок для тайчо». Он решительно отверг гавайские шорты и сомбреро, прикинув, что стало бы с Ренджи, явись он к Бьякуе с такими «подарками», пожалуй, одной Сенбонзакурой тут не отделаешься. Поскольку Ренжи всегда тянуло на что-то яркое и пестрое, причем у Ичиго навязчиво возникала аналогия с его Забимару, по крайней мере, с одной его половиной, поэтому и подарки он выбирал соответствующие. Ичиго не давил, но упорно пытался донести до Абараи мысль, что Бьякуя вряд ли когда-нибудь что-то наденет из подаренного Ренджи, поэтому лучше ограничиться просто сувениром. Они направились в сторону сувенирной лавки, Ичиго настойчиво пытался удержать Ренжи рядом, не давая ему заскакивать во все магазины подряд. В лавке Ичиго сразу увидел то, что надо. На круглой подставке из толстого стекла, обрамленного металлом, стояла маленькая металлическая сакура с вкраплениями розового кварца. Ичиго решительно ткнул пальцем в нее. Ренджи посмотрел на цену и расстроился. Ичиго сказал: «Я добавлю», и достал необходимую сумму. Пока Ренджи расплачивался и ждал, когда это чудо завернут, у Ичиго возникло непонятное ощущение, что за ним наблюдают. Он подождал несколько секунд, а потом резко обернулся, нет, никого нет, люди изредка проходили мимо магазинчика, некоторые заходили в аптеку напротив, ничего необычного. Довольный до соплей Ренджи бережно взял коробочку и хлопнул Куросаки по плечу: «Все, теперь я готов, пошли!», и они, выйдя из магазинчика, пошли в сторону главного входа. Когда яркая парочка скрылась за поворотом, из аптеки нерешительно вышел Гриммджо, судорожно сжимая в здоровой руке пакет с лекарствами. Лицо у него было такое, будто он сейчас грохнется в обморок, но арранкары, конечно же, в обмороки не падают, хотя в этом не был уверен уже сам Гриммджо, потому что колени подло подкашивались (вот проклятый гигай!). Он даже думать не хотел о том, что бы случилось, приди он в аптеку на десять минут раньше. Он хотел и боялся этой встречи, потому что знал: на единственный вопрос Ичиго «Почему?», он не может ответить сам себе уже много месяцев. И хорошо, что никто не видел, как предательски дернулась щека Абараи, который, в отличие от неумехи Ичиго, прекрасно ощущал чужую, даже маленькую вспышку, реяцу.