Не отрекаются, любя

После обеда Ренджи засобирался в Общество душ, вернее, сначала в Каракуру к Урахаре, чтобы оставить у него свой гигай. Ичиго начал готовиться к вечернему дежурству в больнице. Вышли одновременно, Ичиго проводил Абараи до автобусной остановки, лейтенант был почему-то мрачен. Причем настроение у Ренджи испортилось еще с того момента, как они вышли из гипермаркета. Парень списал это на досаду по поводу закончившегося отпуска. Ренджи все время молчал и хмурил брови. Ичиго сначала поинтересовался, не случилось ли чего, пытался шутить, Абараи отмалчивался и хмурился еще сильнее. В конце концов Ичиго надоело, и он забил. Не хочет отвечать, ну и черт с ним. До остановки дошли тоже молча. Подъехал автобус, двери открылись в ожидании пассажиров. Ренджи сделал шаг в сторону ступеней, потом резко развернулся и сказал: — Заведи себе лучше девушку, Куросаки, — причем сказал это таким тоном, как будто предлагал завести Ичиго домашнего питомца. Взмахнул рукой в знак прощания и зашел в автобус. Ичиго открыл рот, но так и не придумал, что на это ответить. Не то что от возмущения, а банально от неожиданности. Странно ли это, но о личной жизни друг друга они никогда не говорили. Было ли причиной то, что Ренджи был мертвым вот уже больше ста лет шинигами, а Ичиго обычным семнадцатилетним парнем? Ичиго, конечно, понимал это, но все равно привык воспринимать Абараи как молодого мужика лет двадцати пяти. А тут вдруг такое заявление. Не то, чтобы у Ичиго никогда не было личной жизни. То есть, когда жил в Каракуре вообще было не до этого — то Зависимые, то восставшие зампакто, то Айзен со своими арранкарами… так, к черту Айзена! Ичиго никогда не говорил, просто не считал необходимым, что у него все-таки была девушка. Была, именно в прошедшем времени. Когда Ичиго перебрался в Токио и начал учебу, то познакомился с Рико. Она была очень симпатичной брюнеткой, с теплыми серыми глазами, напоминающими ему глаза Орихиме, хотя по характеру больше напоминала Рукию. Рико училась на параллельном потоке, сама подошла к нему чуть ли не в первый день учебы с какой-то пустяковой просьбой. Слово за слово, они разговорились, потом сходили в кино, погуляли, потом еще раз, в общем, закрутилось. С ней было очень легко и всегда весело, не смотря на то, что для Ичиго это были первые в его жизни хоть какие-то отношения! Все, что делала Рико, было таким естественным, его даже не смущало, что вся инициатива исходила от нее. Первое свидание, первое прикосновение, первый поцелуй, даже первый секс. Рико никогда не давала ему повода усомниться в чем-то, как будто все так и должно быть. Хотя о любви никто никогда не говорил, ни разу. А потом она заболела, вернее, оказалось, что больна она была уже давно, просто у нее была какая-то редкая болезнь, с периодами ремиссии. Родители забрали ее из Токио и увезли в США, на лечение. Навсегда. Даже когда они прощались, Рико улыбалась, хотя в глазах стояли слезы. Он понял, почему она никогда не жалела о том, что делала, никогда не сомневалась и не давала сомневаться другим, почему она всем улыбалась и всему радовалась. Каждое мгновение своей жизни. И почему они никогда не говорили о любви. Но все эти три месяца с ней Ичиго был по-настоящему счастлив. После нее ни одна девушка не вызывала интереса. Поглощенный этими воспоминаниями, Ичиго дошел пешком до больницы, благо идти было минут пятнадцать, и приступил к своим обязанностям. Мысли постепенно вернулись в спокойное русло, да и работа способствовала. Ближе к концу смены Ичиго опять начал думать о Гриммджо, вернее о том, как его можно найти. О том, почему он с таким «маниакальным упорством», как выразился Ренджи, хочет его найти, Ичиго почему-то не думал. Надо. Вот надо и все. Хоть убейся. Мысль о том, чтобы вернуться на тот завод он отмел сразу. Во-первых, он вообще не был уверен, что найдет его, во-вторых, его туда никто не пустит, мальчики-то под дверью не просто так стоят! О том, чтобы пойти туда в духовной форме вообще речи идти не могло, в этом не было никакого смысла. Оставался только один вариант, найти, где живет Гриммджо. Ну да, как два пальца об асфальт! Как будто это было проще простого! Вот если бы он умел получше обращаться со своей и чужой реяцу, хотя бы как Ренджи, а еще лучше, как Исида, — тоскливо думал он. Стоп. Исида! Вот оно. — Какой же я идиот! – пробормотал он и кинулся к своему мобильнику, — Исида же здесь, в Токио! — Алло, Исида? Привет, ты занят сегодня кхм... ночью? — Нет, я не сошел с ума, просто ты мне очень нужен! — В каком смысле? Бля, ну явно не как мужчина, идиот! — Как Квинси. Что? — Ну пожа-а-алуйста, я что хочешь сделаю потом, ну в смысле…короче ты меня понял. — У меня смена в одиннадцать кончается, встретимся потом около моей общаги, ок? — Спасибо тебе. Огромное. Ичиго правда с трудом себе представлял, как он будет объяснять Исиде, кого ему надо найти. И уже приготовился ко всем моральным унижениям, которым будет подвергать его проклятый Квинси. Но он был готов на все, ради… А ради чего, собственно? А-а-а, к черту, с этим он потом как-нибудь разберется! Пунктуальный Исида ждал его у общежития ровно в 23.30. Прям будильник ходячий, честное слово! Они поднялись в комнату Куросаки, Ичиго начал готовить чай, судорожно обдумывая, как заставить Квинси выполнить его просьбу, не слишком раскрываясь. В принципе, план у него был, правда хлипкий, как завязки на косоде Мацумото, но другого Ичиго не придумал. Он был рассчитан на то, что Исида никогда не видел Гриммджо, а соответственно, не знал его реяцу. Это было на руку Ичиго. Эээх, была не была, вариантов все равно ноль. — Так что тебе надо от меня, Куросаки? – деловито спросил Исида, принимая чашку из рук Ичиго. — Понимаешь, ходят слухи, что в Токио объявился странный Пустой, — невозмутимо начал парень. — В смысле — странный? – скептично блеснули стекла очков. — Ну, то есть он никого не ест, но по силе реяцу схож с адьюкасами, или даже арранкарами. Исида выразительно промолчал, ожидая продолжения. — Вот это и непонятно, зачем он тогда здесь? – уже более вдохновенно врал Ичиго. — И? — Что «и»? Я хочу его найти и выяснить, что это за зверь такой, — сказал Куросаки, а в душе даже усмехнулся случайному каламбуру. Тот, кого он искал, действительно был зверем, да еще каким! — Я-то тебе зачем? Боишься, что один не справишься? – Исида, похоже, был удивлен. — Да нет, — отмахнулся Ичиго, — не в этом дело. Тут он подумал, что надо подсластить пилюлю и сыграть на самомнении Квинси. — Ты же знаешь, как я обращаюсь с реяцу? Исида улыбнулся краешком губ. «Есть, задел!» — возликовал Куросаки. — То есть ты хочешь, чтобы я его нашел для тебя? – даже не спросил, а почти констатировал Квинси. Ичиго кивнул. — А если я его убью? — Нет, этого не надо. Во-первых, нам неизвестны его мотивы и намерения. И вдруг он не один? А во-вторых, я не хочу тебя подставлять, неизвестно на что он способен. Просто найди. — Перспектива убийства Исидой арранкара почему-то испугала Ичиго. Он, конечно же, прекрасно видел, на что способен Гриммджо даже будучи в гигае, и даже подспудно восхищался им, хотя не признался бы себе в этом никогда. Исида сузил глаза, подумал с минуту и выдал: — Хорошо. Но если он на меня нападет, я убью его. — Надеюсь, ты не собираешься беспечно светить своей реяцу перед ним? – Удар по самолюбию. — Куросаки, ты пытаешься меня оскорбить? – уточнил Исида. — Что ты, конечно же нет! Я уверен, что ты никогда не сделаешь ничего, что подвергло бы сомнению твою Гордость Квинси! – восторженно прощебетал Ичиго. Если бы взглядом можно было бы убить, на месте Куросаки уже остывала бы горстка пепла. — Я тоже буду искать. — Он поймал насмешливый взгляд Исиды. — Ну, как смогу, конечно. — Угу, только не перебуди всю нечисть в городе. Ичиго отнес чашки в раковину, потом достал удостоверение шинигами, хлопнул им по бедру и прыгнул к окну. Две тени – черная и белая – стремительно взметнулись с подоконника в разные стороны. Ичиго вернулся в комнату с рассветом, плюхнулся в тело, кое-как дотащился до кровати и моментально уснул. В семь утра прозвенел будильник. Еле-еле оторвав голову от подушки, Ичиго поплелся в душ. Чашка черного кофе более менее вернула ему способность соображать. В полвосьмого, когда Ичиго уже был готов к выходу, затренькал мобильный. — Записывай адрес, — раздался уверенный голос Исиды, в котором все же чувствовалась усталость. Всю сонливость как рукой смело, Ичиго бросился к письменному столу, по ходу движения уронив стул и больно ударившись коленкой об кровать. — Диктуй, — выдохнул он в трубку. Быстро записав на первой подвернувшейся бумажке адрес, он с благоговением в голосе сказал: — Спасибо тебе, Урюю, ты просто не представляешь, как ты мне помог! Все, я побежал. Если бы он мог видеть выражение лица Квинси… На парах в институте он не мог думать ни о чем другом, кроме как о заветном клочке бумаги во внутреннем кармане куртки. Он даже периодически заглядывал туда и проверял, как будто тот мог испариться. Потом его начали грызть сомнения. А что, если это не Гриммджо? Хотя, разве мог еще какой-нибудь Пустой с таким уровнем реяцу существовать в Токио? А вдруг Исида ошибся? Хотя последнее было абсолютно невозможным предположением, разве он когда-нибудь ошибался? Но червячки сомнений продолжали точить мозг Ичиго. Естественно, что он не слышал ни одного слова преподавателей, сгорая от нетерпения. Как же это в духе Ичиго, не правда ли? Очертя голову бросаться в колодец, ни секунды не задумываясь о том, что ждет его на дне. Ведомый одним сплошным упрямством, нарушая все правила и законы. Думать о последствиях только тогда, когда последствия уже обступают со всех сторон. Ичиго никогда не задавал себе вопроса и что дальше?