Не отрекаются, любя

Ичиго был так зол, что обратную дорогу до дома проделал на каком-то автопилоте. Причем не понятно, на кого больше злился – на обдолбанного Гриммджо или на самого себя. Единственное доходчивое объяснение случившемуся было только одно: время для визита он выбрал явно неудачное. Ага, а надо было позвонить и в гости напроситься что ли? Мол, ты сегодня не напивайся, я приду задушевные беседы вести. Не так он себе представлял встречу с арранкаром. Но тут же возник вопрос: а как? Единственное, на что был способен Джаггерджак при встрече с ним, сколько он себя помнил, это «Йоу, шинигами» и вытащить катану. Интересно, сколько он уже тут обитает? Судя по всему, достаточно давно. И чего он так на него разозлился? У него вон рука вывихнута, а может и сломана — понятно, зачем обезболивающее. Дурак он, конечно, но, в конце концов, откуда Гриммджо мог знать, что те таблетки вместе с алкоголем башню на раз сносят? Он, видимо, реально решил, что у него галлюцинации. А с глюками не церемонятся. Мда… Кругом получалось, что злиться только на себя оставалось. Да и с чего Ичиго начал на него нападать вообще? Прекрасно понимая, в каком тот состоянии, и что ничего адекватного от него добиться невозможно. Наверное, это и злило. Ичиго, как полный идиот, разыскивал его столько времени, нашел с трудом, чуть с Ренджи не поссорился из-за этого лохматого придурка, Исиду втравил в это обманом, и все ради чего? Чтобы полюбоваться на Гриммджо в наркотическо-алкогольном трансе?! Мать его арранкарскую об косяк! Да пошел он… Прав был Ренджи, не хрена было соваться, жив себе и на здоровье, пусть он там на своих боях подпольных развлекается. В таких оптимистичных размышлениях протекала его дорога домой. Блаженно растянувшись на кровати, он прокручивал в голове одну и ту же картину: пьяный Гриммджо, дирижирующий стаканом в такт музыке, красивое лицо с блуждающей улыбкой на губах, и свои ощущения, крутящиеся в водовороте арранкарской реяцу. Воистину, Король – не тот, кто держит своих подданных в страхе, а тот, кто способен завоевать их своим величием. Безусловно, харизма – это то, чего в Джаггерджаке было с избытком. И глупо было отрицать, что он сам не поддался этому искушению. Из-за чего злился еще больше. Иначе, зачем все это? На следующий день, мысленно послав к черту всех арранкаров вместе взятых, Ичиго решил, что хватит с него этой нервотрепки, и с головой погрузился в обыденный круговорот: институт — работа – дом. Семестр обещал был жарким, несмотря на минус по Цельсию за окном. Утро Гриммджо начиналось куда менее радужно. Проснувшись на полу с дикой головной болью и обнаружив, что за эту ночь он практически опустошил весь свой бар, несчастный арранкар был готов придушить всех, а особенно Урахару за этот чертов гигай. Пытаясь собрать по кусочкам воспоминания о вчерашнем вечере, он с удивлением обнаружил там странные фрагменты, состоящие, в основном, из рыжих лохм и наглого тона. Было что-то еще, но это что-то упорно не хотело всплывать из недр памяти, отягощенной абстинентным синдромом. Выбросив злополучные таблетки в унитаз, Гриммджо подумал, что лучше уж пусть болит рука, чем мерещатся рыжие недошинигами. Вынужденный отпуск можно было использовать куда с большей пользой. Джаггерджак подумывал о некотором ремонте в квартире и приобретении «железного коня». Но сначала – душ. К несчастью для арранкара, он не знал законов физики, а Ичиго никогда не увлекался ею в школе, поэтому закон: «Сила действия равна силе противодействия», им предстояло постичь на практике. Жизнь текла, словно по накатанной кем-то колее. Несколько недель пролетели практически незаметно. Ичиго разрывался между работой и институтом. Гриммджо разрывался между желанием набить морду каждому встречному и пререканиями со строителями, причем второе опять же неминуемо перетекало в первое. По истечении этого времени, оба подумали о передышке, независимо друг от друга. Опять же случай представился. Ичиго пригласили на день рождения, сначала он хотел отказаться, поскольку не было сил даже веселиться, но потом подумал, что если его студенчество так и пройдет в промежутке между письменным столом и больничными койками, он себе потом этого не простит. Тем более что девушка, приглашая его, была очень настойчива, и всем своим видом недвусмысленно давала понять, что она очень хочет его видеть на своем совершеннолетии. Девушек Ичиго расстраивать не любил. Он вообще никого не любил расстраивать, что частенько выходило ему боком, но что поделать, натура такая. Поэтому в назначенный вечер он выудил из недр своего гардероба новые «рваные» джинсы голубого цвета, подаренные сестрами, и единственную чистую белую кофту с капюшоном и смайликом на груди. Эту кофту они покупали вместе с Рико, и он улыбнулся, вспомнив, как она сказала, что этот смайлик чем-то похож на самого Ичиго, такой же солнечный и рыжий. Дополнив свой вид высокими кроссовками и ремнем, он попытался пальцами придать волосам хоть какое-то подобие прически, но потом плюнул «и так сойдет» и остался, в общем-то, доволен своим отражением в зеркале. Заскочив по пути в цветочную лавку за букетом роз вперемешку с какими-то неизвестными ему цветами, он поехал в модный ночной клуб, где собственно и должно было состояться торжество. Родители Аяме явно не поскупились на совершеннолетие дочери, сняв отдельный зал для банкета. Клуб был трехэтажный, на первом этаже находился огромный танцпол, по всему периметру которого шла длинная барная стойка. На втором – отдельные банкетные залы и VIP-комнаты, на третьем – боулинг, бильярд и различные игровые автоматы. В общем, было где разгуляться. После первой, так сказать «официальной» части вечера, когда все поздравляли именинницу и дарили подарки, а потом с жадностью набросились на ломившиеся от угощений столы, народ начал кучками слоняться по всему клубу. Кто-то отправился на третий этаж, где были забронированы две дорожки для боулига и пара бильярдных столов. Основная масса девушек схлынула вниз, на танцпол. Ичиго послонялся сначала на третьем, немного помахал кием, поиграл на игровых приставках с другими ребятами и спустился обратно в зал. Сев на свое место, он налил себе стакан сока и нацелился на какие-то странные крендельки, которые видел первый раз в жизни, но решил попробовать. Тут-то и заметила его Аяме. Вернее, заметила она его с самого начала, но поскольку вокруг нее постоянно крутилась куча народа, то момент пообщаться более близко все не представлялся. А тут все так удачно сложилось, вот он сидит, такой трогательно-волнующий, хлопает длинными ресницами, и даже постоянная складка между бровей его не портит. Почему этот рыжий парень так привлекал ее, она и сама не понимала, было в нем что-то такое, что словами и не выразишь. Хмуро уставившись на незнакомое произведение кулинарного искусства, Ичиго не заметил, как к нему приблизилась Аяме. — Они очень вкусные, я специально их заказывала у европейского кондитера, — сказала девушка и протянула Ичиго крендель — Вот, попробуй. Ичиго от неожиданности чуть не подскочил на стуле и уставился на протянутую ладонь. «Как легко он смущается, такая прелесть!», — весело подумала Аяме, заметив легкий румянец, проступивший на щеках парня. — Спасибо, — выдавил из себя Ичиго и все-таки взял крендель. — Тебе нравится праздник? Ичиго только кивнул, поскольку рот был занят кондитерским шедевром. — Ну как, правда же, вкусные? – продолжала наступление Аяме. — Очень, — искренне ответил Ичиго. — А почему ты не вместе со всеми? — А-а-а... — она неопределенно махнула рукой, — надоело. Носятся со мной, будто я кукла какая-то. Аяме то, Аяме се. — Ну, у тебя сегодня большой праздник. — Угу, — согласно кивнула она, а потом неожиданно сказала: — Пойдем, потанцуем? Ичиго поперхнулся последним кусочком, закашлялся, на глазах выступили слезы. — Ну, ты чего, — рассеянно протянула Аяме и легонько похлопала Ичиго по спине. — На вот, запей соком. Ичиго запил. Потом перевел взгляд на Аяме. Зеленые глаза с золотыми искорками смотрели на него с интересом и как-то выжидающе. Кажется, я ей нравлюсь. Главное не краснеть, — подумал он, зная за собой эту предательскую черту. Эта мысль не показалось ему неприятной, но и большого энтузиазма не вызвала. Аяме, безусловно, была очень привлекательной девушкой, почти с него ростом, с длинными светлыми волосами и пухлыми розовыми губами, с изящной фигурой и стройными ногами, которые сегодня блистали во всей красе из-под короткого платья, обтягивающего все нужные выпуклости ее тела. Полукровка – решил он. Но на внешность Ичиго не западал, невольно отмечал, конечно же, красивых девушек, он же не бесчувственное бревно, в конце концов. Но для истинного интереса одной оболочки ему было мало. Он вспомнил Рико. Внешне ей было очень далеко до Аяме, но сама по себе, сочетание ее внешности и характера, ее манеры, голос, вообще все, создавали потрясающий коктейль. В Аяме этого не было. Но потанцевать можно. — Ну так что, идем? – нетерпеливо спросила она. — Я… кхм… не слишком хороший танцор, честно говоря, — выдал Ичиго последний аргумент. — Зато я хороший! Не бойся, я тебе помогу, — улыбнулась девушка и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу из зала, словно говоря этим, что возражения больше не принимаются. Ичиго ничего не оставалось, как пойти за ней. На танцполе было душно и дымно. Аяме протиснулась почти в самый центр толпы, крепко держа Ичиго за руку, а потом развернулась и ободряюще улыбнулась ему, мол, давай начинать. Ичиго посмотрел по сторонам на всю эту колышущуюся массу тел, потоптался на месте, но потом решил, что на него все равно никто не обратит особого внимания, ну кроме Аяме конечно, и сделал пару танцевальных движений. Девушка одобрительно посмотрела на него, а потом вдруг закрыла глаза и начала тихонько покачиваться в такт музыке. С каждой минутой ее движения становились все разнообразнее, как будто она «ловила» волну, танец становился более динамичным. Ичиго с интересом наблюдал за ней. Да, она действительно хорошо танцевала, он так засмотрелся, что не заметил, как сам поддался этому искушению. И вот он уже сам «ловит» эту волну, подстраиваясь под Аяме, иногда копируя ее повороты. Ичиго даже понравилось, он никогда не чувствовал такого раньше, да и вообще танцы не были его сильной стороной. Но с Аяме было совсем другое дело. Музыка закончилась и началась другая, медленная. Аяме открыла глаза и подошла к нему совсем близко. Одной рукой она обняла его за шею, а второй взяла его руку и положила к себе на талию. Ичиго на мгновение опешил, но она потянулась к его уху и тихо сказала: «Расслабься, просто почувствуй музыку», — а потом снова улыбнулась и начала плавные движения в такт песне. После этих слов предательский румянец застрял где-то на полдороге и ноги сами заскользили по танцполу. Ему определенно нравилось, в танце тоже была какая-то составляющая борьбы. Со своим телом, со своей неуклюжестью, со своим смущением. Аяме то поворачивалась к нему спиной, то вращалась под его рукой, то заходила сама ему за спину, создавалось такое впечатление, что в ее арсенале просто бесконечное количество танцевальных движений. После очередного поворота она прильнула к нему спиной, и Ичиго, немного потеряв равновесие, сделал вынужденный шаг назад. И в этот момент почувствовал тычок локтем под ребра. — Твою мать, какого хрена?! – раздался рык над ухом, и Ичиго резко развернули на 180 градусов. Риторический вопрос так и повис в воздухе. — Ты?! – в один голос закричали Ичиго и Гриммджо. Слов не было, лишь две стихии боролись на просторах танцпола. Лесной пожар и океаническое цунами. В голове Ичиго пронеслась лавина мыслей, чувств и эмоций. Что пронеслось в голове Гриммджо, было непонятно, но реяцу хлестала из обоих, как из пожарного шланга. Две мощные волны сталкивались, сплетались в единый клубок, пытаясь подавить друг друга. Кончики пальцев подрагивали от напряжения, казалось, что воздух буквально наполнен электричеством, разве что молнии не сверкали. Оба боролись с искушением сжать кулаки и окунуться в водоворот борьбы. Как будто вокруг никого не было, они снова были на той поляне, Пантера и Зангецу скрещивались с диким лязгом, от соприкосновения искры летели в разные стороны. Неизвестно, сколько они бы так еще простояли, но из ступора их вывел ноющий голос: — Гри-и-и-имми, ну пойдем! – спутник Гриммджо висел на левой руке арранкара и безуспешно пытался привлечь его внимание. Гриммджо одним неуловимым движением стряхнул с себя парнишку так, что тот отлетел на два метра назад и приземлился на пятую точку. Парень противно взвыл – было больно. Ичиго мельком глянул на парня, потом снова вернулся в бирюзовое буйство глаз Джаггерджака. В голове возникла мысль, что где-то за его спиной стоит Аяме, поэтому затевать драку было полным безумием, тем более в переполненном клубе. Разум постепенно брал верх над эмоциями. Да, и в конце концов, он же решил для себя, что плевать ему на всех арранкаров вместе взятых, в особенности на этого. — Да пошел ты! — выплюнул Ичиго, повернулся, схватил испуганную Аяме за руку и пошел к выходу. Сказать, что Гриммджо был удивлен, не сказать ничего. Он был просто в шоке. Картинка того смутного вечера вновь нарисовалась в голове Джаггерджака: ярко-оранжевое пятно напротив, вот оно подплывает к нему, он мельком видит расширенные зрачки, а потом слышит тихий голос над ухом: «Чего тебе не хватает, Гриммджо?» Да, именно так он и ответил: «Да пошел ты…шинигами». Арранкар уже давно смирился с мыслью, что это была всего лишь галлюцинация, но сейчас его уверенность в этом сильно пошатнулась. Он был зол как тысяча меносов, потому что этот Куросаки опять нагло вторгался в его жизнь. И изменить то, что судьба постоянно сталкивает их в совершенно непредсказуемых местах, было возможно, видимо, лишь одним способом: кто-то из них должен был умереть. Но именно этого ты и не смог сделать, — тот час услужливо подсказал ему внутренний голос. Рев Гриммджо был слышан, наверно, даже на третьем этаже. Он не хотел опять задаваться вопросом «И что дальше?» Так чего же ты хочешь, — нагло спросил тот же голос. Чего ты хочешь на самом деле? Чего тебе не хватает, Гриммджо? — Заткнись, — прорычал он вслух. И вдруг опомнился, осознал, что по-прежнему стоит в центре беснующейся толпы, правда в радиусе двух метров не было никого. Он решил сходить на улицу, прогуляться, а заодно обдумать все произошедшее. Гриммджо двинулся в сторону выхода, когда сзади раздался неуверенный голос его спутника. — Гримм? Ты куда? Он совершенно забыл об этом…как же его…блин, даже имени его не помнил. Он обернулся к парню, читая в его глазах страх и обожание одновременно, скользнул взглядом и махнул рукой в куда-то в сторону. Парень понял, что его откровенно послали, но не сдвинулся с места. Гриммджо равнодушно отвернулся и направился сквозь толпу. Выйдя на улицу, он вдохнул морозный воздух и зажмурился. Перед глазами опять всплыло лицо Куросаки, обрамленное огненными прядями, его искрящиеся глаза, нахмуренные брови. Ксо! Да что за наваждение в самом деле! Чего тебе не хватает, Гриммджо? Он подумал, что навязчивые вопросы в последнее время возникают в его голове слишком часто. И если с одним он уже вроде как разобрался, то что делать с этим, понятия не имел. Определенно, когда он был Секста Эспада, существовать было намного легче. И такие идиотские вопросы не посещали его голову. Или это жизнь в мире людей так повлияла? В таких вот философских размышлениях он провел неопределенное количество времени, пока нарезал бесконечные круги вокруг большого фонтана напротив клуба. Тем временем Ичиго пытался успокоить именинницу по пути в банкетный зал. Когда Аяме задала вопрос: «Кто это был?», Ичиго захохотал в полный голос, представив, как он будет объяснять историю происхождения арранкаров в общем и его отношений с этим, отдельно взятым, синеволосым чудовищем в частности. Это была практически истерика, и он это прекрасно понимал, заметив взгляд полный недоумения и страха, но остановиться не мог. Напряжение давало о себе знать. Кое-как взяв себя в руки, он сказал, что это его старый знакомый, с которым они давно расстались, и не в лучших отношениях, что, в общем-то, было правдой хотя бы частично. В этот момент они наконец-то дошли до зала, к Аяме сразу подлетели друзья, и Ичиго облегченно вздохнул, прервав этот ненужный ему разговор. Посидев для приличия еще около часа, он засобирался домой, о чем и сообщил девушке. Но Аяме не собиралась так просто выпускать Ичиго из рук. Она изъявила желание прогуляться с ним, чтобы «подышать свежим воздухом». Как тут откажешь? Объявив гостям, что она покинет их ненадолго, девушка решительно взяла Ичиго под локоть и потянула к выходу из зала. Когда она вышла из клуба, то попросила подождать ее минуточку, подошла к лимузину, стоявшему у обочины, и что-то сказала водителю. Потом вернулась к Ичиго и опять взяла его под руку. Они неспешным шагом пошли вниз по оживленной улице. Аяме что-то говорила об институте и занятиях, потом перешла на европейские крендели и свои поездки в Европу. Ичиго в пол-уха слушал девушку и иногда кивал невпопад, поскольку его мысли занимало совсем не это. Его мысли занимал пьяный Гриммджо, дирижировавший стаканом с легкой улыбкой на губах. Его мысли занимали бирюзовые глаза, горевшие холодным огнем и волна его реяцу, накрывшая Ичиго с головой. Гриммджо завладел всеми его мыслями, чувствами и эмоциями, ни на что другое места в голове Ичиго просто не хватало. Его пугало, что стоит какому-то нелепому случаю напомнить о арранкаре и он не мог думать ни о ком и ни чем другом. Да, Ренджи был прав, он одержим им. Сколько бы оправданий не придумывал он себе, сколько бы раз он не давал себе слова, что с него хватит Джаггерджака, его не отпускало. И это бесило до невозможности! Он не хочет его убивать, это он уже давно выяснил для себя. Он не против с ним подраться, ради Бога, в любое время. Но разве причина только в этом? То, что Гриммджо интересный и сильный противник, это бесспорно. Но Кенпачи не хуже. Или Бьякуя. В чем причина, что его так неотвратимо тянет к этому невозможному, безумному, грубому, наглому… Список можно было продолжать до бесконечности. Аяме внезапно остановилась. — Куросаки-кун, ты меня совсем не слушаешь! — А? Нет, что ты, конечно, слушаю. — А можно… можно я буду называть тебя по имени? – потупившись спросила она, — мне очень нравится твое имя: И-чи-го, очень красивое. — Эмм… да, конечно, нет проблем. — Спасибо, — улыбнулась девушка. — А ты можешь звать меня Аяме. Ичиго осмотрелся, они, оказывается, уже дошли до какого-то маленького парка и медленно продвигались по аллее. Дойдя до небольшого пруда, Аяме остановилась и повернулась к Ичиго. — Мне здесь очень нравится, хоть парк и в центре, но тут так тихо и спокойно. Ичиго рассеянно кивнул, не зная, как еще можно ответить. — Знаешь…Ты не такой, как другие. — В смысле? – удивился он. — Ну, ты ведешь себя, не как другие парни. Как будто живешь в каком-то собственном мире. Если бы она знала, насколько права, — усмехнулся про себя Ичиго. — И… Мне это очень нравится. — Аяме подошла вплотную. Если бы Ичиго не был бы так занят своими мыслями, он бы увидел в этом вполне определенный смысл. Если бы перед глазами не стояло лицо Гриммджо и его пьяная улыбка, то он бы сразу понял, что должно произойти в следующий момент. Но он этого не видел. Поэтому, когда руки Аяме обвили его шею, а ее губы вплотную приблизились к его, он даже не успел удивиться. Потому что именно в этот момент запищало его удостоверение шинигами. Ичиго резко дернулся, Аяме в испуге отпрянула. — Это что? — спросила она с подозрением. — Телефон? — Нет… то есть, да…Слушай, мне очень жаль, но я должен бежать. — Куда? — Эмм… Это очень-очень важно, поверь. Извини, что не смогу проводить тебя, — Ичиго буквально пританцовывал на месте от нетерпения. — Увидимся в институте. И спасибо, крендели были очень вкусные. — Ичиго?.. Ичиго сорвался с места и побежал в глубину парка, на ходу вынимая удостоверение и выискивая место, где можно оставить тело. Аяме с недоумением смотрела в след парню и в очередной раз подумала, что он точно не такой, как все. Но от этого интерес не убавился, а наоборот, стал еще сильнее. Она развернулась в сторону выхода из парка, где ее ждал лимузин. И, конечно же, ей незачем было смотреть по сторонам, хотя она бы и не заметила, что из небольшой группы декоративных кленов за ней внимательно наблюдают холодные и хищные глаза. Когда девушка скрылась в конце аллеи, Гриммджо вышел на газон и посмотрел в ту сторону, куда убежал Куросаки. Широко улыбнувшись каким-то своим мыслям, он спокойно пошел в том же направлении. Правда, скоро улыбка сползла с его лица и он остановился. Да что эта девка себе позволяет! Еще бы чуть-чуть и… И она бы его поцеловала, — опять нагло встрял внутренний голос. Да какое она имеет право! Что она знает об Ичиго? Она никогда его не поймет, и не узнает! Кто она вообще такая, чтобы вот так, запросто…? — ярости Гриммджо не было предела, — Никто не имеет права обнимать его, тем более целовать! Никто не имеет права безнаказанно вообще прикасаться к его… Его? Его что? Врагу? Добыче? Кто он для тебя? Заткнись уже, — Гриммджо пнул близлежащий камень. Ну же, Король, признай это! Признать что? В чем я должен признаться? Что хочу свернуть этому слабаку его тощую шею? Так почему не свернул? Откуда я знаю! – взорвался арранкар, — не знаю я, не знаю! – камни летели в разные стороны, кажется, один даже попал в фонарь. Потому что не сможешь, опять, и каждый раз, ты можешь быть на грани, но ты не сделаешь этого, ни-ког-да. Я не… Чего тебе не хватает, Гриммджо? Ксо! Как меня это достало! Ответь на вопрос, и ты поймешь. Пойму что? Что я должен понять? Поймешь, чего ты хочешь. На самом деле. Интересно, это побочный эффект гигая — разговаривать с самим собой? Тогда я прибью эту панамку с веером! Нет, это издержки того, что ты не хочешь принять правду. Какую на хрен правду? Почему тебя так взбесило, что она его поцелует? Потому что… Потому что никто не имеет на это права… Дальше… Кроме меня. На этом интересном месте Гриммджо выпал из внутреннего диалога со своим вторым Я. Альтер-эго и не сопротивлялось особо, оно выполнило свою трудную работу. Тебя. Мне не хватает тебя, — всплыло в сознании Джаггерджака. Все встало на свои места. Паззл сложился до конца. У Короля снова была цель. Завоевать. Полностью. Навсегда. Ичиго наскоро справился с парочкой пустых в паре кварталов от парка и вернулся к телу. Плюхнулся обратно, поежился, было холодно. С благоговением подумал о горячем душе и чашке кофе. Пробежался по аллее, чтобы немного согреться, и нырнул в автобус. Мысли о Гриммджо как-то отошли на второй план, мысли об Аяме давно рассыпались снежинками под ногами. Наскоро стянув с себя одежду, Ичиго замер под горячими струями воды, понемногу согреваясь. Вышел из ванной и поставил чайник. Насыщенный, однако, день: сначала Аяме, потом Гриммджо, напоследок пустые. Ну, все-таки какое-то разнообразие. Интересно, а Гриммджо часто по клубам ходит? Хотя, с его образом жизни… веселится на всю катушку, как всегда. Он вспомнил вопрос арранкара: «Завидуешь?» Возможно, немного есть, не боям без правил, конечно, а постоянному потоку адреналина в крови. Азарту, ощущению схватки, своей силы. Вот чему он завидовал. И по чему скучал. Чайник вскипел, Ичиго заварил кофе и сел на подоконник с чашкой, рассматривая звездное небо и холодный полумесяц. Вспомнил такой же, в Хуэко-Мундо, бескрайние пески, тяжесть Зангецу за спиной. Жаркие схватки, кровь, боль, смерть, ощущение беспомощности и осознание своей силы. Нет, все, хватит! Это прошлое. Ужасное, кровавое, гнетущее. По этому нельзя скучать. В дверь постучали. Неожиданно. Удивившись, кто бы это мог быть в такое время, Ичиго нехотя слез с подоконника и пошел открывать. Может, сосед опять приглашает в гости? Или кому-то срочно понадобились конспекты? — Йоу, шинигами! Ичиго ожидал увидеть кого угодно, вплоть до… Домыслить не дали. Гриммджо нагло оттер его плечом в комнату и закрыл за собой дверь. По-хозяйски прошелся по комнате, заглянул в холодильник, достал колбасу и хлеб. На недоуменный взгляд Куросаки отмахнулся: — Есть очень хочется. Ичиго вновь обрел дар речи, хотя и не полностью. — Какого?.. — Шел мимо, решил заглянуть. Ты против? – нахальная ухмылка не сползала с лица Гриммджо. Ичиго начал судорожно вспоминать, куда он положил удостоверение. Словно читая его мысли, арранкар сказал: — Не бойся, убивать не буду. Вызов. Сознание вернулось к Ичиго. Интересно, он помнит? — Ну, раз не будешь, можешь валить туда, откуда пришел. — Даже так? – светлая бровь взметнулась на лоб. — Ну, у меня сначала была такая мысль. — Признался Гриммджо. — Но потом я передумал. — Ты вообще как сюда попал? – внезапная догадка мелькнула в уме. — Ты что, следил за мной? — Тебе на какой вопрос отвечать-то? — Если уберешься отсюда в течение минуты, можешь не отвечать вообще. — А если нет? – нагло заявил арранкар. — То что? Убивать будешь? Пьяный Гриммджо, легкая улыбка, совершенная машина для убийства — не думать об этом. — Не будешь, значит, — удовлетворенно констатировал Гриммджо, — вот и чудно. А я поговорить. Бирюзовые глаза, сухие губы, непослушные голубые пряди на лбу — не думать об этом. Внезапно Ичиго вспомнил момент, когда Джаггерджак пропал, и как ему тоже надо было поговорить. И он сорвался. — Поговорить, значит? Только о чем? О чем нам с тобой говорить? Может быть о том, как ты изводил меня на протяжении целого месяца? Или о том, почему ты не добил меня тогда? А потом исчез, испарился, будто не было тебя вообще? О том, что ты сначала орешь, как ненавидишь меня и мечтаешь убить, а в последний момент сбегаешь? И тебя нигде невозможно найти? А теперь возникаешь из ниоткуда, треплешь мне нервы и хочешь поговорить? О чем? О том, что ты ебнутая на всю свою пустую арранкарскую голову безумная мертвая кошка? – вдохновенно орал Ичиго. Дыхание перехватило, и он запнулся. — А ты меня искал? — Гриммджо, казалось, был удивлен. — Я думал, что одолжение тебе делаю. — Почему ты тогда… — Неправильный вопрос, — перебил арранкар. — А с тобой вообще ничего не может быть правильным! На хрена ты пришел? Подраться? Да ради Бога! Вылезай из этого чертова гигая. — Я же сказал уже, — будто ребенку пояснил Гриммджо, — поговорить. — Убирайся! Не хочешь драться, катись к своей арранкарской бабушке! — Что я тебе сделал-то? Приходил драться — ты не хотел. Прихожу поговорить — выгоняешь. Я тебя не понимаю. Чего ты сам-то хочешь? Ичиго подумал, что это — правильный вопрос. Но ответа на него он не знал. В своих упорных поисках он никогда не задавался вопросом «И что дальше?» — Ну, так что, Куросаки? — Гриммджо сделал шаг по направлению к нему. Влажная кожа, длинные пальцы, гладкие мышцы» — не думать об этом. — Раз тебя так интересует причина моего визита, я скажу, — еще шаг. Ичиго замер, словно кролик, загипнотизированный удавом, не в силах отвести взгляд от бирюзового моря. — Ты мне задал интересный вопрос. Я нашел ответ, — арранкар был уже на расстоянии вытянутой руки. Хриплый голос, запах адреналина, танцующая реяцу» — не думать об этом. — Теперь я хочу задать такой же вопрос тебе. Ты знаешь ответ? — Гриммджо стоял почти вплотную к Куросаки. «Нет!» — кричало все естество Ичиго. Знал бы, давно покрошил бы твою наглую рожу в мелкую стружку! Джаггерджак медленно поднял руку, Ичиго краем сознания понимал, что надо сию секунду взять и выломать ее этому наглому придурку, но почему-то не сделал этого. Пальцы Гриммджо на мгновенье остановились на скуле и поползли вниз, задержались на губах и скользнули к подбородку. Ичиго чувствовал жар и искорки энергии на своей коже. — Значит, не знаешь, — спокойно сказал арранкар, хотя в его голосе проскользнули нотки разочарования. — Тогда я пошел. Он отнял руку от лица парня и, обойдя его, вышел из комнаты. А Ичиго вдруг почувствовал, что у него отняли что-то очень нужное, важное, то, без чего невозможно дальше жить. Щека и губы горели, до сих пор ощущая прикосновение пальцев Гриммджо. Чего тебе не хватает, Ичиго? Он в отчаянии добрался до кровати и рухнул в нее, мечтая забыться во сне.