"Посторонний"

На этот раз Тари провела в пещере два дня. Она вышла к костру уставшая и бледная и сразу попросила есть. На рождение следующей группы ушло три дня, следующей – четыре. В начале каждой декады она уходила и возвращалась на день позже. Когда появилась на свет седьмая группа, они имели 210 разновозрастных детей и 70 отложенных яиц, а Тари, после семидневных родов, Лекс вынес из пещеры на руках. Он осторожно опустил её около костра на расстеленное одеяло и укрыл мягкой пушистой шкурой. Барни сразу же подал большой кусок печёного мяса. - Нет, - Тари отвернулась от еды и посмотрела на Лекса, присевшего рядом. – Энергозатраты на переваривание мяса слишком велики. Мне нужна кровь. Лекс погладил пряди её волос и ушёл в сторону леса. - Ты неважно выглядишь, - сказал Барни, отгоняя малышей от открытого пламени. - Я устала, - тихо проговорила она. – Но скоро всё закончится. - Последний раз ты отложишь сотню яиц. Это значит, что ты будешь в пещере десять дней подряд? – спросил Барни, смутно догадываясь, чем может закончиться столь затяжной процесс. Тари утвердительно кивнула. - И что потом? - Ты знаешь, что будет потом, - её слова прозвучали обречённо и безучастно. - В конце сотого дня ты умрёшь? - Принеси мне воды, - не ответив, попросила она. Когда Барни пришёл, Тари спала. Он поставил ёмкость с водой рядом с её постелью и отправился угомонить резвящихся малышей. Двести десять непоседливых шустрых щенков разбрелись по всей поляне. Росли они очень быстро и первые десять фьорелок пытались помогать следить за младшими. Этому первому десятку Барни дал имена и общался, как со взрослыми. Они были любознательными и сообразительными, и старались во всём подражать. Некоторых Лекс брал с собой на охоту, но уделить внимание каждой из двухсот десяти, они с Барни были просто не в силах. Лекс с содроганием представлял, как из пещеры через несколько дней выползут ещё несколько десятков малышей, а потом ещё восемьдесят… девяносто… и сто. Их будет больше в два раза, чем сейчас. При любом желании, справиться с такой армией они не смогут. Лекс принёс пятилитровый акваконтейнер, наполненный тёплой кровью, и поставил около костра. Мрачный и худой, с ввалившимися бледными щеками он напоминал узника с каторги. Чтобы накормить растущих малышей, он не выходил из леса сутками, благо в этих местах было изобилие животных. Туши рогатых и безрогих, с копытами и без, исчезали в мгновение ока. А собранные фрукты Барни даже не успевал донести до лагеря. Малыши, почуяв его метров за триста, бежали навстречу и съедали всё по пути домой. Лекс присел рядом с Барни и уставился на тлеющие угли. Раны и ссадины на его теле не успевали заживать. Силы были на исходе. Возврат к первобытному существованию предков оказался для современного охотника настоящим испытанием. - Я не могу, - тихо проговорил Лекс. – Даже в стае нет такого количества щенков. Их слишком много. Нам нужны вожаки. - Но как их найти? – без особого оптимизма спросил Барни. – Ваши стаи ведут скрытный образ жизни, а искать «кокон», всё равно, что искать невидимку. - Нужно вернуться на Фьори. Там знают координаты всех стай. - А как дети и Тари? Я не настолько удачлив в охоте. Я не смогу их прокормить. Лекс посмотрел на Барни и серые полоски на его голове. - Я их не брошу. Полетишь ты. Барни долго изучал тёмные глаза Лекса и, наконец, тихо и обречено выдавил из себя: - Ты свихнулся? - Нет. Ты справишься… ты сможешь. - Ты себя уговариваешь или меня наставляешь? – спросил Барни, видя что Лекс и сам не верит в подобную абсурдную идею. – Неужели я недостоин мраморной плиты на надгробии, а мои кости – небольшой могилки? Лекс понимал – отправить Богарда на Фьори, всё равно, что подписать ему смертный приговор, но бросить Тари и щенков он тоже не мог. Некоторое время он размышлял, а потом сказал: - Есть ещё вариант. Тебе нужно найти другого охотника. - По-твоему этот вариант намного проще? – Барни заглянул в растерянные глаза Лекса. – Это возможно на практике? Какой охотник захочет общаться с человеком, если последний интересует его только в качестве добычи? - Мы сделаем голографическую запись. Ты должен их убедить. - Мне хочется верить в это, Лекс, но… - Барни осёкся. - Другого выхода нет. На следующий день они прощались у катера. Тари осталась в пещере. Она настолько ослабла, что не могла подняться. - Когда выйдешь из спирального коридора, иди по окраине сектора, - Лекс давал последние наставления Барни. – Там пустынные территории до самой колонии Марата. А дальше, будь осторожен. До первой охотничьей стоянки единиц десять. Будь внимателен. Всё что я умею и знаю, я тебе рассказал. Удачи. Барни повернулся и хотел было зайти на катер, но, шагнув на порог, остановился. - Не боишься, что я улечу в Федерацию? После некоторой паузы, Лекс сказал: - Я думал об этом. - И всё-таки решил отпустить? - Ты вернёшься, - уверенно сказал Лекс. - Почему я должен возвращаться? – Барни был удивлён безрассудности Лекса. - Потому что я верю тебе, - вдруг сказал Лекс. Барни уставился на него, как на музейный экспонат. Не может охотник доверять человеку. Охотник вообще никому не доверяет. Он верит только себе. Но перед ним стоял охотник, зверь, хищник, который, как это ни абсурдно звучит, просил о помощи. - Да-а, - протянул Барни. – Здорово она тебя переделала. - Эти перемены к лучшему. Возвращайся. Пусть Энутдаур хранит тебя, - и Лекс по религиозным обычаям охотников, приложил ладонь ко лбу Барни. Колония Марата. Как и обещал Лекс, Барни добрался до неё без приключений. Приключения начались в колонии. Благополучно заправившись водой и топливом на орбитальной заправке, он решил спуститься на планету, хотя шансы повстречать охотника в колонии Марата были почти равны нулю. Окраинную систему сектора охотники навещали редко. Их мало привлекала посредственная колония анагоров. Вечная засуха, песчаные бури и жара позволили колонистам возвести десяток защитных куполов, под которыми тихо копошилась разумная органическая жизнь. Торговый межгалактический пост был представлен здесь скромным сырьевым рынком и ещё более скромным рынком рабов. Любой удачливый охотник, иногда имеющий в кармане миллионные прибыли, мог бы с потрохами закупить весь Марат. О каком либо наваре с этой планеты не могло быть и речи, а найти здесь покупателя, к примеру, на тонну алмазов, было практически невозможно. Об этом Лекс предупредил, но вопреки здравому смыслу Барни решил попытать счастья. А вдруг ему повезёт, и он встретит случайного охотника. Удача улыбнулась ему, но как-то ехидно и криво. Он нашёл того, кого искал. Того, кто через несколько лет, действительно, мог стать охотником. На его тонкой шейке был застёгнут массивный кожаный ошейник, под тяжестью которого приходилось сгибаться. От ошейника тянулась длинная цепь, намотанная на руку хозяина. Чёрный комбинезон, разорванный в нескольких местах, висел на тощем тельце бесформенной тряпкой. Трёхгодовалый охотник сидел на пыльном асфальте у ног взрослого анагора и время от времени пытался отползти подальше от огромных литых сапог, но грубый рывок поводка возвращал его на прежнее место. Он был слаб, истощён и очень голоден. Купившего его анагора, мало интересовало физическое состояние товара, а значит, малыша приобрели в качестве дешёвой игрушки или для других разовых забав. Барни подошёл ближе, не обращая внимания на двухметрового аборигена Марата с лысым черепом, и присел перед малышом. В больших синих глазах только боль и тоска, ни страха, ни покорности. Выдрессировать, приручить, сломить этого кроху уже сейчас не просто. Его легче убить, чем превратить в послушного раба. Барни протянул руку и коснулся полосатой головки малыша. Тот показал клыки, зарычал, но кусаться не стал. Запах чужака был ему знаком и приятен. Так пахнут взрослые охотники, так пахнет вожак. Малыш приподнялся и потянул к Барни грязные ручонки. Барни прижал его к себе и поднял. Анагор, удивлённо наблюдавший за происходящим, недовольно проговорил: - Положи, где взял. Я его купил. - Сколько? – Барни ещё крепче прижал щенка к груди. - Зачем он тебе? – анагор вполне искренне продолжал удивляться. – Он всё равно скоро сдохнет. Охотники в неволе не живут. А этого я взял для притравы сторожевых берсерков, чтоб охотников не боялись. - Сколько? – повторил Барни. - Сто, - анагор противно улыбнулся, показав жёлтый раздвоенный язык. Подобного идиота среди людей он ещё не встречал. - Возьми, - не задумываясь, Барни подал кредитку. Анагор провёл по ней своей карточкой, передав поводок человеку. Барни тут же снял с малыша ошейник и отбросил в сторону. - Где ты его взял? – спросил Барни анагора. - На здешнем рынке. Там в контейнере вся стая. Только их уже продали. Правда, контейнер ещё не забрали. - Кто их купил? – спросил Барни, хотя этот вопрос был лишним. - Лакии, - подтвердил анагор его самые мрачные мысли. Больше не сказав ни слова, Барни отправился к рынку. В прозрачном пластиковом контейнере он насчитал двадцать восемь щенков. Все они были истощены до крайней степени и многие уже не могли подняться. Рядом с контейнером в громоздком экзоскелете стоял… бругд. - Сколько за них? – приблизившись спросил Барни. - Они проданы, - поворачиваясь к человеку, промурлыкал бругд. - Я заплачу в десять раз больше, - сказал Барни. - Они проданы, - повторил бругд, тошнотворно улыбаясь. Не сводя глаз с худосочного тела в блестящих одеждах, Барни достал из внутреннего кармана куртки треугольный ствол отсекателя. - Знаешь, что это? – спросил он бругда, наводя ствол ему в лицо. Бругд попятился и лихорадочно закивал головой. - Если мы с тобой не договоримся, - голос Барни был твёрд и спокоен. – Ты будешь умирать долго и мучительно, в течение нескольких суток, пока гравполе в месте поражения не потеряет мощность. Тебя раздавит медленно, по кусочку, по клеточке, и никто не сможет тебе помочь. А теперь видишь тот тягач? Бругд ещё сильнее затряс головой. - Цепляй к нему контейнер и поехали. Дорогу я покажу. Быстро! Тягач медленно потащил контейнер к выходу. Барни шёл рядом, не выспуская бругда из прицела. Одной рукой он бережно придерживал малыша, другой крепко сжимал отсекатель. - На что ты надеешься? – спросил бругд, когда они были далеко от территории рынка. - Ещё слово и я обойдусь без тебя, - зло сказал Барни. Он и сам не знал, на что можно рассчитывать в подобной ситуации, но слабые отголоски инстинкта сохранения стаи и обычной человеческое сострадание заставили его хотя бы попробовать спасти малышей. - Пошёл вон! – крикнул он бругду, когда тягач вплотную подъехал к наружному грузовому люку. Бругд выскочил из машины, и мощные ноги экзоскелета быстро унесли его прочь. Только на высокой орбите Барни осознал, во что ввязался. А когда четыре пары лакийских катеров начали обстрел, он подумал о последнем дне своей жизни и о предательстве. Приказав долго жить, здесь в колонии Марата, он обрекает на верную смерть сотни живых душ. Без катера и связи Лекс никогда не выберется из спирального коридора, а значит он, Барни Богард, предатель и последняя сволочь. Он утопил рулевые колонки в панель управления и начал бессмысленную гонку. В любом случае рано или поздно восемь катеров справятся с беглецом. Они вдребезги разнесут катер, если… если не случится чудо. За полчаса погони лакии ни разу не попали по взбесившемуся катеру. Он мотался во всех направлениях и по какой-то странной траектории следовал неизвестно куда. Какие перегрузки испытывает пилот при столь странном способе движения, можно было только догадываться. Лакии палили изо всех сил, иногда в опасной близости от своих. Барни питал слабую надежду, что катера зацепят друг друга в перепалке, но лакии промахивались. Наконец один из них вспыхнул и рассыпался мелкими обломками. Барни ликовал. Его маленькая хитрость удалась – лакии попали по своим. Но вскоре взорвался ещё один катер, а следом за ним – пара. Барни глянул на сканер, но кроме оставшихся лакийских катеров не увидел никого. Сомнений быть не могло, стрелял кто-то ещё, плотно «накрытый» антирадаром, притом имеющий нешуточную пушку, которая разрывала усиленную броню дельта-катеров в клочья. Лакии в панике заметались. Они прекратили преследование и повернули в сторону Марата. Но смертоносные лучи с интервалом в несколько секунд добили лакийцев. В растерянности Барни ждал. Это было то самое чудо, на которое он надеялся. Ему помогли, его спасли. Но кто? Он огляделся. - Машина, координаты. - Мы в пределах территории Братства. Барни присвистнул. В пылу погони он и не заметил, что компьютер направляет катер по намеченной траектории к первой стоянке. В эти заповедные зоны лакии никогда не совались. По рассказам Лекса в пределах стоянок были сосредоточены основные массы охотников. Здесь они старались держаться и работать вместе. Катер Барни продолжал путь, а его спасители молчали. Но вдруг, внезапно, на обзорном экране выросла чёрная гора. Военный крейсер, открыв створки грузового отсека, затягивал катер в своё бездонное чрево мощным полем гравитационной ловушки. Барни дёрнул рули, но катер повиноваться отказался. В следующее мгновение пульт погас. - Машина, дифференцировать цель, - впопыхах сказал Барни. - Военный крейсер элитного класса без опознавательных знаков, - отрапортовал компьютер. Ни слова о гравполе и принудительном ускорении. А потом, спокойно и умиротворённо. – Всё в порядке, нас ведут. - Куда ведут? – глаза Барни полезли на лоб. - Мы находимся в грузовом отсеке, - спокойно сказала Машина и створки люка крейсера свернулись за катером в герметичную спираль. По чьей-то чужой воле катер мягко опустился на дно отсека, и Барни ничего не оставалось, как пойти к выходу.