Три секунды

      Фонари погасли совсем недавно, и за окном аудитории было ещё темно. Преподаватель опаздывал, поэтому студенты уже поднимались со своих мест, собираясь воспользоваться «правилом пятнадцати минут». Весёлый гомон сокурсников погружал в повседневность и заглушал томящее беспокойство. Рациональное объяснение вчерашнего происшествия, казавшееся единственно возможным, зиждилось на слишком зыбком основании.       «Самоубийство с исчезающим трупом». Для выполнения трюка вам понадобится: верёвка для роуп-джампинга, манекен, искусственная лужа крови и как минимум один верный товарищ. Отрепетируйте до выступления перед публикой.       Жук не смог бы раздобыть самое главное — товарища. Кто втащил бы «самоубийцу» в окно и бросил куклу на асфальт? И как бы удавалось шутникам скрывать тренировки? Безэмоциональный отличник, казалось, никогда не принимал ничего близко к сердцу, глядя на задир, как на копошащихся в грязи червей. Что побудило его изощрённо мстить тому, кого он презирал? Может, Жуку было всё равно, кто попадётся в его ловушку? Может, ему лишь хотелось увидеть смятение и ужас в глазах человека и от души посмеяться? «Он что, мультяшный злодей какой-то?», — Виктор тряхнул головой, гоня бредовые мысли. — «Тогда почему он потратил столько времени на меня?»       Дверь тихо отворилась: в аудиторию скользнул Жук, впервые опоздавший, но ничего не пропустивший. Лишь несколько человек приветственно кивнули новоприбывшему, а остальные, в том числе и Виктор, демонстративно проигнорировали его появление.       Задира, поменявшийся местами с жертвой, не знал, как себя вести. Рассказать всё приятелям и с их поддержкой отплатить той же монетой? Или сделать вид, будто ничего не произошло и продолжить прежние шалости? Для гордости Виктора это был выбор из двух зол.       Лидер хулиганов украдкой наблюдал за обидчиком, выискивая изменения в его поведении, выражении лица. «Если этот урод будет выделываться, я ему покажу», — решил Виктор, втайне ожидая увидеть победоносный взгляд Жука, который бы означал необходимость отмщения. Но лицо юноши не выражало ничего, кроме скуки. «Раздражает». Жук сел за свою парту во втором ряду, раскрыл тетрадь и принялся за рисование. «Мерзкий придурок». Худющий и длинный зануда склонился над бумагой, подперев голову ладонью. «Жалкое зрелище. Что он там малюет?» — Эй! Вить! Ты чего там увидел?       Виктор, на время позабывший, что находится в кругу приятелей, вздрогнул от неожиданного смущения.

***

      У студентов существует табу на фразу «наверное, препод не придёт», потому что после её произнесения обязательно происходит обратное. Похоже, в этот день запрет был нарушен, и всем пришлось остаться на пару. А затем на ещё одну, и ещё... Учёба подходила к концу, а Виктор так и не определился, что делать с Жуком и делать ли вообще. Поэтому был рад, что упустил момент, когда после занятий юноша моментально скрылся за воротами училища.       Тяжелые холодные капли ударялись об асфальт и разлетались моросью. По проезжей части бежали грязные ручьи. Виктор распивал только что купленную банку пива, стоя на крыльце ближайшего к дому супермаркета. Дождь застал парня у кассы и уже около десяти минут держал в заложниках. Впрочем, спешить было некуда. Пить и переписываться Вконтакте можно где угодно, был бы мобильный.       Отправив ряд закрывающих скобочек, Виктор невзначай поднял взгляд от экрана. На другой стороне улицы белел знакомый силуэт под голубым зонтом. Фонарный столб, покрашенный прямо поверх обрывков объявлений о кредитах без поручителей, частично закрывал обзор, и Виктор сделал шаг в сторону.       Чёрная «бэха» окатила волной тротуар, и какой-то прохожий слишком поздно отскочил к стене. «Урод! Чтоб тебя черти на шампуре вертели!» — истерический выкрик пронзил шум дождя. На другой стороне улицы завертели головами и приподняли зонтики. Виктор вернулся глазами к фигуре в белой куртке и поймал взгляд Жука, стоявшего в девяти метрах ровно напротив него. Поборов паническое желание отвернуться или хотя бы посмотреть в сторону, задира медленно отпил из банки. Победить в этой игре казалось невозможным — лицо врага виделось непревзойдённо бесстрастным — было необходимо хотя бы не проиграть. В оркестре капель и машин послышалась фальшь — звук колёс, слишком резкий и быстрый. Дерзкая «бэха», фонтанируя грязью, теперь неслась в обратном направлении. «Как сейчас обольёт ублюдка!», — вспыхнуло предвкушение. Уже рядом с остановкой «бумер», подскользнувшись на мокрой дороге, завилял. Виктор, вытаращив глаза, подался вперёд.       Жук не пошевелился. Даже когда решетка радиатора впечаталась в тело, его пальцы всё ещё сжимали ручку зонта. Светлая фигура влетела в столб, и через мгновение была вжата в него блестящим капотом.       Виктор, глядя в никуда, спустился с крыльца и оперся рукой на столб, симметричный тому, на другой стороне дороги. Небесно-голубой зонтик, спланировав над проезжей частью, опустился в лужу у бордюра.       Затишье. Волосы намокли, и по куртке стекает вода. Виктор глянул по сторонам и перебежал вмиг обезлюдевшее шоссе. За слегка тонированным стеклом чёрного автомобиля пустел дорогой кожаный салон. Парень отскочил от дверцы, как ужаленный. Почти задыхаясь, он заставил себя повернуть голову влево и посмотреть.       Смятый капот, обнимающий покорёженный столб, не зажимал бездыханное тело. Запачканный голубой купол зонта перекатился на другую грань и остановился.

***

      «Я видел», — твердил Виктор. — «То, что я не могу это объяснить, не значит, что этого не было.»       Пугало. Да, неподвижность Жука в момент столкновения могла означать лишь, что он снова подменил себя манекеном. Только когда же успел его вытащить ?... Хотя нет, то была голограмма. Двадцать первый век на дворе — всё возможно! Но машина... Она натурально была разбита.       Виктор сбежал с места происшествия, никому не сообщив о случившемся. Он не мог позволить одурачить себя опять. Возможно, это была и не машина вовсе. А может, это дорогущее шоу, продюсер которого ради рейтингов готов угробить беспилотный БМВ. Только вот никто не получал разрешение на съёмку его, Виктора.       Чувство несправедливости бурлило и пенилось; даже тёплые успокаивающие струи душа не могли заглушить его. Пускай задира и портил беззаботную студенческую жизнь Жука, но такого он не заслуживал. Уставившись невидящим взором в белый кафель ванной комнаты, Виктор рассматривал мысленный мираж: чёрный автомобиль, сминающий бледную кукольную фигуру Жука. Чем дольше смотришь, тем менее реальной кажется картина.       Отец наконец устроился на работу, поэтому сейчас дома была только мать. Она бы не стала барабанить в дверь ванной, голося про излишний расход воды. Неизвестно, заметила ли она вообще, что её сын вернулся с учёбы. Зато никто не помешал бы прибегнуть к единственно безвредному средству от стресса. Парень повесил лейку душа на держатель над головой и, опираясь на холодный кафель левой рукой, бесцеремонно ухватил себя между ног правой. В то время, как другие в подобные моменты закусывали губы, Виктор имел привычку ощупывать языком ту часть десны, где отсутствовал зуб. Удовольствие изыскано приправлялось мыслями о собственных уродствах — изувеченном носе, выбитом зубе, беспрестанно обновляющихся синяках. В самозабвении прошло несколько минут, пока скользившая по спине струя воды не защекотала нестерпимо.       В пустоту одинокого пика ощущений вторгся образ врага, и Виктор зажмурился. Мышцы напряглись — задрожали— и обмякли. Стало мерзко.