Лимонный сахар

Когда за ними закрылась дверь, Ханзо сумел обнять брата в ответ. — Что он с тобой сделал? — Гэнджи вздрагивал и давился воздухом. — Что он сделал с тобой? — Тшш, все хорошо, он спас мне жизнь. — Я не про доктора. Я про отца. Почему? За что он с нами так? Что мы натворили? Он плакал, прижимался к брату, заглядывал в глаза. И вместо прежнего веселого взгляда Ханзо приходилось смотреть на непроглядную черноту линз. — У него теперь новый сын, Гэнджи. — Разве мы были плохими сыновьями? Ханзо не знал, что ответить на это. Его готовили стать наследником, на Гэнджи почти не обращали внимания. Но новая жена, которая сумела понести… Попавшийся на глаза отцу подвыпившим Гэнджи… Ханзо, заступившийся за брата… Как знать, какой камешек стронул ту лавину? — Он был плохим отцом, Гэнджи. Мы были хорошими. Кое о чем он все-таки умолчал. Пока не время, пока нельзя говорить. Брат тоже перенес серьезную операцию, не стоит его волновать чересчур сильно. — Что теперь будет с нами? — Гэнджи отстранился, сел на пол рядом, привалившись к его плечу головой. — Будем делать то, что умеем лучше всего. Будем уничтожать тех, на кого укажут. — Тот человек, Рейес, он сказал, что я ничего не должен, ты расплатился за нас обоих… — Загнал обоих в услужение новому господину, Гэнджи. — Я буду им служить, пока они не трогают тебя, — брат мотнул головой. Ханзо поцеловал его в макушку, наклонившись. — Примерно это я и сказал. — Доктор Ангела очень милая. Успокаивала меня. Сказала, что я похож на крутого киберниндзя. Ханзо улыбнулся. Гэнджи… Легкий, веселый Гэнджи. Хорошо, что он так воспринимает это все. Или это все лекарства, на которых их держат? — Ты и есть крутой киберниндзя. — А я даже рад, что у меня больше нет того слабого тела, — с неожиданной злостью сказал Гэнджи. — Теперь я всегда смогу тебя защитить! Всегда! И так легко не сдамся. — Не воюй с тенями, — Ханзо положил ладонь ему на макушку. — Я увидел тебя там на земле, ты не дышал. И ног не было… А они даже не пытались добить, просто смотрели. Ханзо не мешал ему, понимая, что брату надо выговориться. — Я все-таки прикончил достаточно, прежде чем они до меня дотянулись. — Ты отличный воин, Гэнджи. Гэнджи затих, сполз головой на колени брату. Ханзо снова принялся гладить его по волосам. — Тебе очень больно? — спросил Гэнджи. — У меня, правда, вообще только рука и осталась, кажется. Но это неважно, я рад, что болеть нечему. — Я накачан лекарствами. А ты не переживай — взвоешь еще. В тебе сейчас тоже лекарств полно. Гэнджи покачал головой. — Лекарства нужны живым, Ханзо. У меня теперь синтетическая кровь. И тело из металла. А то, что есть, немного ноет, только и всего. Лицо, например. — Неправда. У тебя должно было остаться хоть что-то. — Ну вон, рука есть. Вот она болит. Не знаю, может быть, есть еще что-нибудь, но доктор Ангела сказала, что теперь я навсегда останусь в этой броне. Дверь открылась, пропуская внутрь докторов. Видимо, чашки с чаем оказались не такими уж и большими. — Здравствуйте, — женщина кивнула Ханзо. — Я лечащий врач вашего брата, Ангела Циглер. — Я лечащий врач вашего брата, Джесси Маккри. Гэнджи вскочил, поклонился Маккри. — Я в неоплатном долгу перед вами за жизнь моего брата. — Я в неоплатном долгу за жизнь брата, — повторил Ханзо, вставая и отвешивая поклон Ангеле. — А теперь, когда танец японских журавлей закончен, возвращайтесь к работе, — Маккри снова обнял Ханзо за пояс. — А мы вернемся в постель. Гэнджи сразу же захихикал. — Джесси! — Ангела прикрылась планшетом, скрывая улыбку. — Не все привыкли к твоему юмору. — Ой, простите-простите, непременно исправлюсь. На запястье Маккри внезапно что-то замигало красным. — Гэнджи, хватай брата! — рявкнул он. — Ангела, продолжай работать, я займусь, — последнее он договаривал, уже уносясь. — Что случилось? — встревожился Ханзо. — Чрезвычайное происшествие, требуется врач, — Ангела посмотрела на свой коммуникатор, где мерно горел зеленый огонек. — Если Джесси потребуется помощь, он меня вызовет. Но скорее всего, там опять пара открытых переломов на полигоне. Некоторые новички так и норовят показать себя с самой хорошей стороны, а в итоге получается так, что нам приходится прилагать немало усилий для того, чтобы они могли нормально ходить. Гэнджи усадил брата у стены, вернулся на перекладину. — Как там мои тесты, док? — Все прекрасно, Гэнджи. — Может, нагрузку увеличить? Ангела покачала головой. — Пока опасно. Я хочу посмотреть постепенное возрастание до самого пика. — Тогда мы тут надолго, — Гэнджи, красуясь, убрал одну руку и продолжил подтягиваться только на правой, протезированной. — Доктор Циглер, он прав, — подал голос Ханзо. — Дайте ему что-то серьезнее. Например, пусть он полазает по стенам. — Вы имеете в виду сетку? — уточнила доктор. — Повесить ее на стену? Гэнджи поймал взгляд брата, спрыгнул, огляделся, потом черная молния метнулась вверх по стене, подошвы гулко хлопнули по покрытию потолка, затем Гэнджи, пару раз перевернувшись в воздухе, приземлился на другом конце зала. — Что-то в этом роде, — невозмутимо сказал Ханзо. — Можно и сетку, если хорошо облить маслом. Но зачем же так портить хорошее помещение для занятий? Ангела уставилась в свой планшет. — Это невероятно, показатели… Датчики… — Нас хорошо тренировали, доктор Циглер. Гэнджи действительно ниндзя в том понятии, которое вы, европейцы, вкладываете в это понятие. Я, увы, уже не соответствую. Мышечная масса слишком большая. Она внимательно оглядела Ханзо. — Да, Гэнджи выглядит более изящным. — У нас раньше хорошо получалось работать в паре. Пока противники отвлекались на брата, я расправлялся с ними, — Гэнджи нахмурился. — К несчастью, Ханзо ушел в тот день один. — У нас были прекрасные учителя, — повторил Ханзо. — Если вы хотите увидеть предел, завысьте планку. Узкий переулок, десять лучников, двадцать опытных воинов с мечами. — Я больше не попадусь так легко. — Двадцать лучников, которым не станут сбивать прицел воины. Мы умеем многое, но не все. — Я что-нибудь придумаю, — на запястье все-таки замелькал красный индикатор. — Прошу меня простить. К выходу Ангела чуть ли не летела, торопясь туда, где была нужна ее помощь. — Интересно, — задумчиво сказал Гэнджи. — Почему у моего доктора халат белый, а у твоего — голубой. И почему ты в его халате? — Мне неудобно без одежды. Гэнджи фыркнул. — Зачем тебе одежда? Что ты прикрывать собираешься? — Без одежды появляться неприлично, — наставительно заметил Ханзо. — Тогда я буду очень неприличным, — легко согласился Гэнджи. — А как думаешь, они дадут нам какое-нибудь оружие? — Дадим, — подтвердил входящий в зал мужчина. — Вставать не надо, познакомимся так, по-простому. Джек Моррисон. — Ханзо Шимада. Мой брат Гэнджи. — Доктора Маккри и Циглер о вас многое рассказывали, — Джек улыбнулся. — Выдалась свободная минута, решил лично увидеть, о ком же мне пишут в отчетах чуть ли не стихи. Ангела, то есть, доктор Циглер, в полном восторге от общения с вами, Гэнджи. — Я тоже очень рад общаться с доктором, — отозвался Гэнджи. — А уж то, что написал Джесси, вызвало у меня несказанное любопытство. Ханзо молча склонил голову. У него самого любопытства отчет доктора не вызывал. — Так вот, к вопросу об оружии. Что именно вам нужно? Ханзо принялся перечислять. С каждым его словом Джек Моррисон становился все задумчивее и задумчивее, наконец, прервал его нетерпеливым жестом. — Я потерял нить разговора после слова «лук», так что напишите все это, мистер Шимада, нарисуйте ну или любым другим способом дайте полную информацию. Вам обоим предоставят все необходимое, как только доктора подпишут отчет о том, что вы полностью здоровы. — Тогда можно мне все уже к вечеру? — Гэнджи засмеялся. — Я уверен, что доктор Циглер выпустит меня сразу же, как только вернется. Ханзо снова промолчал. Он понятия не имел о том, когда будет полностью готов. Маккри со всеми его шуточками, подмигиваниями и улыбками был отличным специалистом, это читалось в его взгляде и прикосновениях. Недоделку он не выпустит. Это вызывало уважение. — У нас вернулась группа агентов. Коммандер Рейес серьезно ранен. Доктор Маккри его оперирует, доктор Циглер ассистирует, так что вряд ли вы увидитесь с ними до вечера. Выглядел глава Overwatch при этих словах настолько взволнованным, что Гэнджи не удержал язык за зубами. — Вы друзья с коммандером Рейесом? — Самые близкие. Главой организации был он, но потом ему пришлось передать мне все полномочия. У меня красивая белоснежная улыбка, а у него от курева все зубы пожелтели, морда на фото получается недостаточно внушающей доверие, — судя по тону, это была попытка пошутить, так что Ханзо вежливо улыбнулся. — Думаю, что нам лучше вернуться в палату, Гэнджи, — заметил он. — Да, брат. Джек с интересом наблюдал за ними. — Такая почтительность по отношению к старшему брату… — Не обольщайтесь, коммандер Моррисон, это у него все еще шоковое состояние. На самом деле, обычно Гэнджи ведет себя так, что будь я главой клана, прикончил бы за непослушание и дерзость. — Это у него шок, — весело отозвался Гэнджи. — Он бы меня и пальцем не тронул, я же его любимый младший брат. Ханзо хмыкнул, оперся на его плечо. Да уж, попробуй такого тронь. Интересно, что бы он делал, если б и впрямь пришлось выбирать между кланом и братом? Впрочем, о чем здесь думать… Проливать родную кровь ради клана, уважение к которому вбивалось плетью по спине? — Ты прав, — сказал он у своей палаты. — В чем? — Я бы никогда не смог причинить тебе вреда. Гэнджи обнял его. — Я знаю, старший брат. — Дай тебя рассмотреть, — Ханзо решил потратить освободившееся время на самое необходимое сейчас занятие. Выглядел брат поистине впечатляюще. Броня казалась крепкой, при всем этом переходов было достаточно, чтобы ни в чем не стеснять Гэнджи. — А трубки? — Часть системы охлаждения, насколько я понял. — Выглядят непрочными, — нахмурился Ханзо. — И непрактичными, — поразмыслив, добавил он. — Их придется сильно оберегать. — Придется быть очень быстрым и ловким, — Гэнджи снова повертелся перед ним, уже не так весело. — Ханзо… Почему меня клонит в сон? — это прозвучало с ужасом. — Потому что мозг у тебя остался прежний, нуждается в отдыхе и покое. Хотя я думал, что они вложат тебе в череп обычную губку, не думаю, что ты бы заметил подмену. — И мне придется спать? — Придется. Нам обоим придется спать. А мне еще и есть. Ох, — он прижал ладонь к груди. — Что такое? — Больно. Кажется, лекарства заканчивают действие. Гэнджи огляделся, потом решительно направился в сторону стола. — Что ты делаешь? — удивился Ханзо. — Ты не разбираешься в подобном. — Твой доктор все подписал. Вот. «Обезболивающее», «Снотворное». Ханзо подошел к шкафу, уставился на аккуратно разложенные по отделениям шприцы с лекарствами. Каждое отделение и впрямь было подписано. — А если он перепутал их? — Тогда вместо обезболивающего ты уснешь, что тоже хорошо. Ханзо еще несколько мгновений смотрел на шприцы. Затем закрыл шкаф. — Не стоит злоупотреблять подобным. Доктор сказал, что собирается меня плавно сводить с лекарств. — Да ты на ногах не стоишь! Упасть на пол Гэнджи брату, конечно же, не позволил, оттащил к кровати. Ханзо крепко стиснул зубы, на лбу выступила испарина. Ноги нещадно дергало болью, не помогало даже то, что он смотрел на протезы, пытаясь уговорить себя, что там болеть уже нечему. Или есть чему? Ныло как раз сочленение металла с телом. Потом внутри стало вращаться раскаленное лезвие. — Я сделаю укол, Ханзо. Я не могу смотреть на тебя. — Глаза… закрой… Гэнджи крепко сжал его руку. Стало самую чуточку полегче. Ханзо перевел дух. — У тебя… точно… не болит… — Говорю же, нечему болеть. Ааа! — Дать бы тебе по шее, — слабо выдавил Ханзо. Гэнджи забрался на кровать, замер, обнимая брата, уткнувшись ему лбом в плечо. — Это ведь пройдет? — Это пройдет, — утешил его Ханзо. Маккри в палату вошел уже не так бодро, как до этого, молча поставил обоим по уколу обезболивающего. — Рекомендую поспать, — тускло сказал он. — Прошу простить, форс-мажор. Коммандер… Ханзо приопустил ресницы, давая понять, что оправдываться не стоит. Доктор сделал несколько кругов по палате, явно не понимая, где тут дверь, где окно, что он здесь делает вообще, потом вышел, прихватив свой халат. — Все равно, это нечестно. Почему я должен спа-ать? — Гэнджи зевнул под своей маской, которая больно давила в плечо Ханзо. — Потому что должен. — Только никуда не уходи, пока я сплю. Как тогда. Ханзо снова погладил его по голове. Ни к чему Гэнджи знать, что в тот переулок Ханзо отправил отец, так что предупредить брата об уходе было невозможно. Приказ получен: срочно выйти и проверить, что там не так, на той улице. Ханзо закинул лук за спину и направился выполнять его. От первых пяти стрел он увернулся, принялся стрелять в ответ, лучники падали один за другим. А потом кончились стрелы. И в бедро врубилась сталь, разбрызгивая кровь, впивалась все дальше и дальше, отделяя ноги от тела. Кажется, еще двоих Ханзо все-таки сбил с ног прежде, чем сам рухнул. Явление Гэнджи придало сил, но ненадолго, он смог только приподняться, прислониться к стене дома затылком. И смотрел, как брата убивают, медленно и неотвратимо. Гэнджи шипел, мотал головой и пятился к Ханзо, вслепую отмахиваясь мечом, пока скользкая от крови рукоять не выскользнула из пальцев. Он упал рядом, всхлипнул, глядя широко распахнутыми, мутными от боли глазами. — Больно… Ханзо застонал, потянулся к нему, повалился набок. — Гэнджи… — Ханзо, помоги. Мне больно. Ханзо. — Я здесь, брат. — Хан… — договорить Гэнджи не успел, замер, глядя в небо широко раскрытыми глазами. А потом Ханзо умер, успев порадоваться лишь тому, что уходит вторым, все-таки успел проводить Гэнджи. И затем за ними явились два доктора, заблудившихся в переулках Ханамуры. Может быть, действительно отбили их тела. Ханзо попытался представить, как Маккри отстреливает бойцов клана, пока Ангела исцеляет братьев, а потом Маккри рявкает: «Уходим, прикрой меня», взваливает их на плечи и убегает прочь, пока маленькая доктор с ожесточением палит по тем противникам, кто еще оставался в живых. Почему-то это представилось легко. — Я не уйду, — прошептал он, повернув голову. Гэнджи ответил сонным дыханием. Ханзо задремал, восполняя силы. Из сна его вырвал негромкий стон. — Ханзо. Мне больно. — Что? — Ханзо встрепенулся. — Мне больно, — повторил Гэнджи. — Ты мне руку отлежал. — Нечего было ее совать под меня, — рявкнул Ханзо, приходя в себя и осознавая, что ничего страшного не случилось. Гэнджи с недовольным видом тер плечо, сидя спиной к брату. Маска с выходившими из нее затылочными трубками лежала на столике. — А разве тебе можно ее снимать? — Доктор Циглер пришла и сняла, — Гэнджи не поворачивался. — Она решила тебя не будить, просто проверила мое состояние, сняла маску и ушла. Ханзо заподозрил что-то неладное, взял его за плечо. — А посмотри-ка на меня, Судзумэ. Гэнджи издал странный всхлипывающий звук при упоминании своего детского прозвища, потом медленно повернулся. Ханзо понадобилось все его самообладание, чтобы не вздрогнуть при виде того, во что превратилось лицо брата. — Если воина украшают шрамы, — ломким голосом выговорил Гэнджи, — то я самый красивый парень в мире, Рю. — Так и есть. — А я почему-то думал, что вас иначе зовут, — Маккри нашелся у стола, сидел спиной к братьям. — Это прозвища, — объяснил Гэнджи. — Воробей и Дракон. — Почему Воробей, мне понятно, — Маккри не поворачивался. — А вот на Дракона твой брат не тянет. Они же такие… Изящные. И вообще, морские змеи. Даже со спины было видно, насколько он утомлен. Ханзо подошел, остановился, глядя, как доктор смотрит на цветной прямоугольник, упершись лбом в подставленный кулак. Очки лежали на столе, небрежно брошенные. На фотографии был запечатлен коммандер Рейес, хорошо узнаваемый. Он обнимал за плечи какого-то парня в ковбойской шляпе, выглядевшего не слишком довольным тем, что его так бесцеремонно втащили в кадр. Маккри, совсем молодой, лет семнадцать, не больше. — Вы в порядке, доктор Маккри? — В полном, — он убрал фотографию в карман и поднялся. — Идемте, нужно вас обследовать. Глаза у него были красными и воспаленными, словно он долго плакал и очень долго не спал. — Ходите вы уже вполне уверенно. Сегодня сниму часть каркаса, посмотрю, как идет заживление. Гэнджи, вас ждет доктор Циглер. Гэнджи удалился молча. — Как здоровье коммандера Рейеса? — негромко спросил Ханзо. — Прогноз неблагоприятен, — выговорил Маккри. — Вы же спасли меня… — Прогноз неблагоприятен. — Вы один из лучших медиков планеты. Вы спасете его. Маккри усмехнулся, надевая очки. — Мне бы вашу уверенность. — Глава клана Шимада не любит чужаков. В свой дом он не впускает даже своих партнеров. Он готов был позвать вас в личные покои моей матери. Наверное, вам это ни о чем не скажет… — Наоборот, очень многое. Спасибо, Ханзо. Но сперва займемся вами. Для коммандера я сделал все, что смог. — Вы с ним друзья? Простите мое бестактное любопытство, я забылся. — Все в порядке, — Маккри снова снял очки, потер глаза. — Мы не друзья. Это мой отец. — Тогда почему вы все еще не с ним? — У меня есть работа, Ханзо. Сидеть рядом с пациентами не входит в круг моих обязанностей. Я должен позаботиться о вас, снять каркас, проверить… — Я никуда не денусь, — Ханзо пожал плечами. — Обещаю тенью следовать за доктором Циглер и находиться под ее неустанным присмотром на пару с братом. Да прекратите вы уже глаза чесать! Маккри вздрогнул, затем рассмеялся, сухо и невесело. — Что, по мне сразу виден весь непрофессионализм? Никогда нельзя оперировать близких, это вносит диссонанс в мозг. — Кажется, вас ждет отец. Маккри дернулся, потом кивнул и ушел. Ханзо посмотрел ему вслед. Значит, отец? Странно, никакого семейного сходства заметно не было. Этому Ханзо тоже учили, распознавать примеси крови. В докторе Маккри не было ничего от мексиканца. Скорей уж, его предки были откуда-то с севера, возможно, с гор, учитывая фамилию, но вряд ли он прямой потомок шотландцев, чистейших линий не так уж много среди европейцев. Наверное, его предок прибыл с колонистами, потом кровь разбавилась, придавая волосам оттенок темного шоколада, подарила доктору глаза цвета орехового дерева, слегка убрала северную тяжеловесность. В итоге получилось прекрасное сочетание.