Лимонный сахар

Явился брат к тому моменту, когда Ханзо понемногу стал проваливаться в сон. Вместо маски на нем была просто намотанная по самые глаза ткань. — Извини, я задержался с доктором Циглер, она меня осматривала, опять прогоняла какие-то тесты, ну и прочее. А как у вас все с твоим доктором? — Никак. И, брат, я прошу тебя: давай больше не будем разговаривать о докторе Маккри иначе как в связи с моим лечением. — О… Все так плохо? Он совсем не по этой части? — Он не по этой части, — Ханзо откинул простыню. Гэнджи отшатнулся, глядя на него с ужасом. Ханзо криво улыбнулся, снова прикрылся. — Поспорим за звание самого красивого? — Ханзо… — Ничего страшного. Раз уж ты у нас бегаешь по всей базе и завязываешь знакомства, отнеси коммандеру Моррисону мои заметки. Я расписал наше оружие. Посмотри, хочешь что-то добавить? Гэнджи взял блокнот, перелистнул страницы. — Нет. Ты отлично все продумал. Потом он уселся на постель, аккуратно обнял брата за шею, стараясь соразмерять силу, не прикасаться, не повредить. — Только не плачь, — предупредил Ханзо. — Иначе я тоже разрыдаюсь, в конце концов, я не из металла. Судзумэ! Будь же ты мужчиной! Воином! — Прости, — Гэнджи очень старался сдержаться, но не сумел. Ханзо обнял его, уткнулся в теплое живое плечо, чувствуя, как по щекам катятся злые ледяные слезы. Что толку в том, что они оба живы, если от этой жизни больше нет никакого прока? Не к чему стремиться, не о чем мечтать, исчезло столько всего, что составляло наслаждение. Нет дома, нет, никого, кто сможет подарить немного тепла. — Она такая краси-и-ивая… — Кто? — Ангела. Такая красивая, такая светлая. А я? Что я теперь такое? Кому я вообще нужен? — А я? Так, — усилием воли Ханзо приказал себе успокоиться. — Все… хватит, Гэнджи. О сломанных судьбах порыдали, о несчастной любви тоже. Перестань, вытри слезы и будь мужчиной. Пока мы нужны друг другу, все остальное неважно, слышишь? — он заставил брата посмотреть на себя. — Все неважно, пока мы вместе. — Ага. Ты такой…. Такой… Смешной без своего хвоста. Ханзо провел ладонью по волосам. Сейчас они едва доставали до плеч, видимо, совсем коротко их обрезать Маккри не было нужды. Ничего, отрастут. — А ты такой идиот, как всегда. Гэнджи снова приспустил на нем простыню, принялся разглядывать швы. — Ты похож на лоскутное одеяло, — все еще всхлипывая, поведал он. — На старое одеяло, которое постоянно перешивали. — А ты похож на консервную банку, из которой торчит голова глупого пучеглазого марлина. Давай, иди спать. Со мной рядом лечь не получится. — Я не хочу быть один, Ханзо. Мне страшно. По углам тени, шевелятся, что-то шепчут. — Ладно. Давай посмотрим, может, тут есть матрас, который снимается, я уложу тебя на полу. — Нет, тебе надо спать на мягком, — запротестовал Гэнджи. — Я свернусь на полу, все хорошо, ты только подушку мне отдай. Мне ведь все равно теперь, на чем лежать. Просто не стану поворачиваться на левый бок. И вообще, дома мы с тобой спали и просто на циновках, помнишь? — Помню. Хорошо, Судзумэ, вот тебе подушка. Гэнджи отодвинул тележку к стене, погасил свет, улегся рядом с кроватью. — Рю… — тихо позвал он. — Что? — Я тебя люблю. — Спи, придурок. Я тебя тоже. Во сне Ханзо почудилось, что кто-то подходит к кровати, потом какое-то движение послышалось совсем рядом с лицом. Он напрягся. И тихо ахнул, когда его губ коснулись поцелуем чьи-то губы с привкусом сигарет. Ханзо поднял руку, все еще не веря, что это не сон, натолкнулся на затылок Маккри, влажный и холодный — видимо, доктор снова бегал курить на улицу. Поцелуй становился все откровеннее и откровеннее, а прохладная ладонь пробралась под одеяло, слегка оцарапала кожу браслетом коммуникатора, прошлась легкой лаской по животу поверх швов, затем спустилась ниже, к мгновенно напрягшемуся члену, накрыла его. Ханзо застонал в поцелуй, подаваясь бедрами навстречу этой руке. — Тише, — шепнул Маккри, слегка отстранившись, затем снова накрыл губы Ханзо своими. Надолго выдержки Ханзо не хватило, он застонал еще протяжнее, обхватил Маккри за шею, выгнувшись, замер так на пару секунд, затем опустился на кровать, пытаясь отдышаться. Когда он пришел в себя, Маккри в палате уже не было. Только на полу возился и слегка лязгал Гэнджи, которому снилось что-то плохое. — Чуткий сон ниндзя, ха-ха-ха, — сам себе сказал Ханзо. — Тут брата последних остатков невинности лишат, а он и не заметит. К вопросу о ниндзя… Интересно, как Маккри успел улетучиться так незаметно? Ханзо потряс головой, пытаясь сообразить, а был ли тут вообще доктор или это просто почудилось? Голова от лекарств немного плыла, так что он не был готов поручиться за то, что его просто не навестили эротические сновидения. Сигаретами в палате не пахло, губы горели то ли от поцелуев, то ли искусанные в процессе сна. И не поймешь даже, было ли что-то. Ханзо чувствовал себя персонажем старинной легенды, в которой юноше постоянно снится, что кто-то его навещает, но поутру он считает все сном. — Ладно, на следующую ночь у нас вроде как уже должен быть секс. И вот если через девять месяцев… — сказал он и невесело рассмеялся. — Ханзо? — послышалось с пола. — Спи, Гэнджи, еще не наступило утро. Брат затих. Ханзо решил, что утром все выяснится, тоже прикрыл глаза, на губах поселилась улыбка. Проснулись они от возгласа Ангелы: — Это еще что? Гэнджи! — Доктор Ангела? — Почему ты спишь на полу? А если бы ты повредил себе что-то? — Но, доктор Ангела… — попытался оправдаться Гэнджи. — Я точно запрещу тебе покидать палату за такие выходки! Будешь смирно лежать. Привязанный. Чтобы не испортить мою работу! Улыбка с губ Гэнджи в этот момент точно сошла. Он склонил голову. — Да, доктор Циглер. Ткань заняла свое место на его лице. Ханзо предпочел делать вид, что спит. Вот, значит, как? Выходки. Испортить работу. Что ж, должно быть, доктор Маккри просто более воспитан, ну или Ханзо пока что ничем не испортил его работу. — Ханзо? — Маккри оказался легок на помине. — Доброе утро. Как вы спали? — Крепко, — с некоторым вызовом сказал Ханзо, ожидая хоть какой-то реакции. — Это хорошо, — несколько рассеянно сказал Маккри, что-то отмечая в журнале. — Сегодня поставим постоянный каркас, нужно поскорее закончить работу. Отчего-то эти слова отозвались внутри болезненней любой стрелы. — Через полчаса вернусь, принесу пластины, как раз пришла новая партия. О, вы нарисовали броню? — И оружие, — ровно сказал Ханзо. — Я отнесу Моррисону. Вы себя хорошо чувствуете? Я так боюсь, что-то пойдет неправильно. — Все хорошо. Маккри одарил его улыбкой и ушел, унося блокнот. Ханзо поспешил свершить все утренние процедуры, даже зубы почистил, найдя в ванной комнате одноразовую зубную щетку. Держать себя в порядке. Несмотря ни на что, просто держать себя в порядке. — Я здесь. Идемте в операционную, там уже все готово. Ханзо накинул кимоно, запахнув его налево. Маккри покосился, но ничего не сказал, потом протянул ленту. Ханзо связал волосы в хвост, с горечью отметив, насколько куцым тот получился. — Я пару часов провел за расчетами, надеюсь, все встанет верно. В операционной было ярко, было белоснежно и было холодно. Ханзо позволил раздеть себя, опустил руки и выпрямился. — Может немного жечь, — предупредил Маккри. — Да, доктор Маккри. Первое прикосновение металла показалось холодным, затем на том месте, куда вставала новая броня, вспыхнул огонь, словно на открытые раны полили спиртом. Ханзо постарался дышать медленно и не слишком глубоко. — Еще пять пластин, — сказал Маккри у него над ухом. — Зато навсегда, никаких потом больше изменений, кроме необходимых. — Да, доктор Маккри. С каждой новой пластиной вспыхивали все новые и новые участки тела. Потом все стало так же поочередно стихать. — Почти все, еще одна. Последняя пластина вставала на живот, от ребер до подвздошной кости. Ее Маккри прилаживал особенно старательно, стоя перед Ханзо на коленях, оглаживал края. — Почти что все, еще пара минут — и мой самый совершенный проект будет готов. Ханзо промолчал. Совершенный проект. Оружие. — Вы просили зеркало, — Маккри поднялся. — Можете взглянуть. Ближайшая стена сменилась с матовой на зеркальную. Ханзо смотрел на свое отражение — незнакомый ему мужчина, отливающий металлом. Чужая внешность, лишь смутно напоминавшая его прежнего: слишком пустые глаза, три аккуратных шва на щеке, от угла губ вниз и на лбу. — Я постарался, как только мог. Вам нравится? — Практично. Они сборные? — Да. Это все, что вы можете сказать? Ханзо повернулся к нему. — Искусная работа, доктор Маккри. Ваши руки — руки истинного мастера своего дела. Маккри закивал, улыбаясь. — Ну? — он нетерпеливо уставился на Ханзо. — Я заслужил за свою работу какое-нибудь вознаграждение? Ханзо про себя горько усмехнулся: нож по самую рукоять в сердце, ублюдок, ты это вполне заслуживаешь. За то, что заставил поверить, что спас по доброте душевной, а твой коммандер просто воспользовался ситуацией. За то, что твоя коллега обидела Гэнджи. За то, что не дал сдохнуть и четыре раза завел сердце, не дав обрести покой. — Да, доктор Маккри. Какое именно вознаграждение вы желаете? — Придумай что-нибудь, — он широко улыбнулся. Ханзо приблизился к нему, задавив в себе все эмоции, взял доктора за воротник халата, притянул к себе и поцеловал, надеясь, что этого хватит. Маккри сразу же сгреб его, прижимая к себе, углубил поцелуй. — Этого достаточно? — холодно спросил Ханзо, делая шаг назад, так что Маккри пришлось его выпустить. — Но… — Мне нужно начать тренировки, — он оделся. — Вы желаете наблюдать за ходом тестов? — Да. Маккри выглядел растерянным, хмурился. Выходя, Ханзо видел боковым зрением, как он трет лоб. Что ж, скоро им придется распроститься, когда новое оружие будут испытывать уже военные. Жалеть не о чем. Маккри пришел через пять минут после того, как Ханзо вернулся в палату. — Я принес тебе штаны и рубашку. — Благодарю, доктор Маккри. — Ханзо, что-то случилось? — он выглядел непонимающе. — Я что-то не так сказал? Сделал? Поторопился в операционной? — Вы все правильно сделали, доктор Маккри. — Ладно, — тихо сказал Маккри. — Все понятно. Извини. Одевайся, идем в тренировочный зал, я взял датчики и планшет. Подожди, датчики прикреплю. Ханзо подождал, пока на его запястьях и возле сердца встанут небольшие серебристые нашлепки, натянул штаны, все того же защитного цвета, черную футболку, вышел первым, направляясь уже знакомым маршрутом. Отчего-то казалось, что с каждым шагом, отдаляющим его от палаты, он становится все дальше от источника света, окунаясь в холодную темноту. По пути к нему присоединился Гэнджи, молча коснулся его руки. Ханзо скупо улыбнулся брату. — Покажем свои умения? — Только не переусердствуй. — Да, я помню. Ремни, кровать и не портить чужую работу. Гэнджи опустил голову и ускорил шаг. Доктора шли за ними, о чем-то негромко разговаривая, можно было бы послушать, но имело ли это смысл? Наверное, нет. — С чего начать, доктор Маккри? — С чего хотите, Ханзо. Вы сами можете рассчитать свои силы. Мне нужно прогнать вас на скорость и выносливость. Тело теперь имело другой вес, другое его распределение, мышцы тянуло, слишком сильно нагружать их пока что смысла не имело. Ханзо кивнул брату, приглашая встать напротив. Поклон — и две тени схлестываются в поединке, со стороны напоминающем битву не на жизнь, а на смерть, хотя удары братья едва обозначали. Во всяком случае, Гэнджи. Ханзо постепенно отпускал контроль. — Сильнее, — еле слышно сказал Гэнджи. — Не стоит меня щадить. Его броня жалобно застонала от ударов. Ангела вскинулась было, но Маккри положил руку ей на плечо, что-то сказал, потом уткнулся в планшет. Ангеле пришлось сделать то же самое. Разошлись они так же неожиданно, как и начали поединок. — Отлично, — Маккри на Ханзо не смотрел. — Вы готовы. — Они не готовы, — сказала несчастным голосом Ангела. — Я подписываю допуск, доктор Циглер. Рекомендую вам сделать то же самое. — Да, доктор Маккри. Гэнджи Шимада, поздравляю вас с окончанием прохождения тестирования на профессиональную пригодность. Результаты ваших тестов, — она запнулась, посмотрела на коллегу. — Полностью соответствуют планке требуемых показателей, — каким-то механическим голосом сказал Маккри. — Добро пожаловать на службу, агенты Шимада. На его запястье заморгал огонек, в этот раз синий. — Слушаю. Да. Да, коммандер, выдвигаюсь. Ангела, можешь занести мой планшет в мой кабинет? — Конечно, Джесси. Тебе поймать в столовой что-нибудь? — Поймай мне там лимонный сахар? Сражайся храбро, как львица. Ангела слабо улыбнулась, составила планшеты. — Агенты Шимада, мне нужно забрать датчики. Ханзо сам снял с себя и брата датчики, положил в ладонь Ангеле. Та часто заморгала, потом вышла, слишком громко стуча каблуками. — А что нам теперь делать? — растерянно спросил Гэнджи. — Получается, в палату нам больше возвращаться нельзя, раз мы выписаны? — Устроимся где-нибудь. В зал заглянула Ольга, осмотрела их. — Идите за мной. Получите комплект формы и ключ от вашей комнаты. С завтрашнего дня будут тренировки по общему режиму. — А задание? — поинтересовался Ханзо. — Задания раздавать будет коммандер Рейес, вам, во всяком случае, вы же его рекруты. А когда нам выдадут коммандера Рейеса, зависит от бравого Ковбоя. — Ровно в полдень нам его выдадут, — захохотал кто-то сзади. — Это фишка нашего доктора Джесси, — весело пояснила Ольга. — Никогда не забуду, как нас зажали между двумя группами бандитов, мы уже попрощались с жизнью, когда в битву с воплем «Полдень!» влетел наш Ковбой. Черт, я словно попала на съемки ковбойского боевика. Он стрелял так, словно у него вместо кольта был пулемет. — Бедолаги, скорее всего, вообще не поняли, что их прикончило. А у него даже сигара не погасла. — Не вставайте между доктором и его пациентом. — Кто бы мог подумать, что наш док настолько обожает вестерны. Группа веселилась вовсю. Гэнджи тоже смеялся с ними вместе. А Ханзо молчал, отрешенно выслушивая слова, которые скользили мимо разума, совсем его не трогая. — А полдень — это он всю базу доставал после просмотра какого-то фильма. «А где-то сейчас ровно полдень». Меня трясло от этой фразочки. — А что за фильм? — заинтересовался Гэнджи. — Какой-то древний вестерн. Если хотите, можем посмотреть потом вместе с доком, ему только дай свободные уши. — Нам нужно тренироваться, — несколько резко произнес Ханзо. — Покажите нам комнату, подскажите, где выдают обмундирование. И мы продолжим заниматься. Ольга кивнула и предложила следовать за собой. — И ты оденешься, — вполголоса сказал Ханзо. — Да, старший брат, — покорно согласился Гэнджи. Его короткая вспышка веселья закончилась, он то и дело поглядывал в сторону медблока, но помалкивал. Ханзо обнял его за пояс, повел за собой, побуждая ускорить шаг. — Ваша форма, — Ольга сама открыла склад, выдала им два пакета. — Комната на втором этаже, номер семь «В». Ханзо поклонился ей, увлек брата в сторону комнаты. — Смотри, — Гэнджи по пути прилип к окну в коридоре, выходившему на стадион. Ханзо взглянул. Маккри отжимался, на темной майке, обнажавшей мускулистые руки, темнели пятна пота. Ханзо прилип взглядом к нему, потом с усилием отвернулся. — Вы могли бы потренироваться вместе, — неуверенно сказал Гэнджи. — Ой, док Ангела. Ангела подошла к Маккри, замершему на вытянутых руках, что-то сказала, он принялся отжиматься чаще, потом поднялся, двинул кулаком по стоявшему рядом турнику, Ангела схватила его за протез. Маккри протянул правую руку, встрепал ей волосы и что-то сказал, улыбнувшись. Ангела опустила голову, потом заговорила, бурно жестикулируя. Маккри внимательно ее слушал, попутно подтягиваясь, снова замер. Спрыгнул, сказал что-то и решительным шагом направился ко входу в корпус. Ангела прижала ладонь ко рту и отвернулась, плечи вздрагивали. — Гэнджи, иди в комнату, — Ханзо вручил брату пакеты. — Я узнаю, что у докторов случилось. Гэнджи возражать не стал, покорно ушел. Ханзо направился разыскивать Маккри, тот мелькнул в конце коридора, ведущего к помещению, откуда пахло мылом и тянуло теплой сыростью. Видимо, общая душевая. Ханзо немного помедлил, затем пошел в том направлении, сам пока не зная, зачем.