Лимонный сахар

По счастью, никого, кроме раздевающегося Маккри, там не было. — Ханзо? — он на миг перестал стаскивать с себя штаны, замер. — Я как раз хотел с вами поговорить. Это касается Гэнджи. В висках что-то глухо стукнуло, сердце слегка зачастило, не желая слушать приказов успокоиться. Про Гэнджи… Он хочет поговорить про Гэнджи. Должно быть, его отец уже выздоровел и теперь готов слать новых агентов на задания, а у Ханзо нет пока что брони и оружия. У Гэнджи, конечно, тоже. Но что тогда? — Что случилось, доктор Маккри? Коммандер Рейес уже выписан? — Коммандер Рейес пришел в себя и вовсю раздает указания. Но это… — он выпрямился. — Это про Ангелу… Она… Ваш брат. Черт. Как же сказать-то. — Словами. — В общем, я понимаю, что после случившегося, ну то есть, всей этой истории со сборкой и протезированием и всем остальным… В общем, Ангела очень славная и милая девушка. Может быть, Гэнджи будет с ней немного помягче? То есть… — То есть? — уточнил Ханзо. — То есть, я понимаю, что Гэнджи сейчас тяжело видеть Ангелу, которая ему постоянно напоминает своим существованием о том, что она не смогла спасти ему все тело. Но это же не повод строить из себя киборга из фильма. — Я вас не понимаю, доктор Маккри, — это прозвучало уже растерянно. — Вот и Ангела не понимает, почему парень, который ей нравится, называет ее «доктор Циглер». Пусть Гэнджи хотя бы прямо скажет, что она ему не нравится, ему сейчас не нужны отношения, и перестанет изводить бедную Ангелу. — Нравится? Маккри стянул с себя трусы, бросил к остальной одежде, потом пошагал в сторону леек. Ханзо торопливо скинул с себя одежду и ринулся за ним. Маккри встал под воду, набрал воды в ладони и плеснул в лицо. — Так что вы имели в виду под «нравится», доктор Маккри? — Что Гэнджи нравится Ангеле. Она ему импонирует. Как сказать еще яснее? Ханзо растерянно смотрел на него, потом уточнил: — Доктор Циглер влюблена в Гэнджи? — Не сказал бы, что влюблена, но… Да, влюблена. Не понимаю, как именно она умудрилась сделать это за двое суток, — Маккри повернулся, подставляя спину под струи воды. — А теперь оставьте меня в покое. Ханзо. Поговорите с вашим братом или я сам это сделаю. Получится некрасивая история с избиением несчастного киборга и использованием мной своего положения. Но Ангела мне очень дорога. И я не позволю какому-то мальчишке над ней издеваться. — Ему двадцать пять. — Надо же, а ведет себя как подросток, который бегает от поклонницы. Ханзо переставал что-либо понимать. Значит, Ангеле нравится Гэнджи? Но почему она тогда сказала про то, что не позволит испортить свою работу? — Убирайтесь, — сказал Маккри. — Да что вы тут стоите и на меня таращитесь, а? Я уже извинился за то, что глупо пошутил в операционной. Мне очень стыдно, что я позволил себе непристойные намеки, оскорбил ваши честь и достоинство и неверно расценил ваше поведение тогда на улице… — А как вы его расценили? Маккри раздраженно фыркнул. — Расценил, как намек на то, что вы не против со мной вступить в сексуальную связь. У нас в Америке подобное поведение трактуется именно как флирт. Вы довольны? Сколько раз мне еще надо извиниться, чтобы ваша самурайская честь снова сияла белизной и непорочностью? — А ваше поведение ночью мне как стоит расценивать? — наугад выпустил стрелу в цель Ханзо. — Мне попросить у вас за это прощения на коленях? — стрела не просто вошла в центр мишени, а, кажется, взорвала ее. — Боюсь, что вы отдавите мне колени, — выдохнул Ханзо. — А? — Кажется, между нами возникло некоторое недопонимание. Можно загладить свою вину, пригласив тебя на вечерний просмотр фильма? Маккри замер, потом повернулся, глядя на него хмуро и немного зло. — Что за игры, Ханзо? Поманить-отогнать… Определись уже, чего ты вообще хочешь добиться. — Доктор Маккри, почему бы вам не явиться после душа в комнату семь «В»? Вам там кое-кто задолжал за вашу работу. Собственный идиотизм теперь стоял перед Ханзо во весь рост. Ведь он видел, что Маккри действительно расстроен его поведением, что Ангелу ранит вежливость Гэнджи. И гнал от себя самое очевидное. — Я приду. Но только один раз. И если внезапно выяснится, что я опять не так расцениваю все намеки… — Никаких намеков, я прямым текстом говорю, что, как ты там выразился, не против вступить в сексуальную связь. Маккри снова фыркнул и отвернулся. Ханзо терпеливо ждал. — Ладно. Я приду. По всей позе было видно — не понимает, в чем дело, опасается. — У нас с Гэнджи все еще не очень хорошо с английским. Возможно, мы не так поняли реплику Ангелы. И потом я не понял тебя. Когда ты сказал, что я совершенный проект. — Но ты же совершенный, — Маккри все еще не поворачивался. — Что там можно было не понять? — Что мы с Гэнджи — просто работа. Проекты. — Чего? — в этот раз Маккри развернулся, разбрызгивая воду. — Ханзо, уйди, пока я тебе не попортил морду за такое. Ханзо шагнул к нему, усмехнулся: — Давай. Может, это будет хорошей точкой в разногласиях. От удара перед глазами вспыхнули искры, во рту плеснуло соленым. Ханзо улыбнулся. — Тебе полегчало? — Можешь передать то же самое своему брату от Ангелы. — Боюсь, после этого ей придется пересобирать его заново. Насколько я понимаю, прекрасная Ангела била бы чем-нибудь тяжелым, чтобы не повредить руки? — Мной, например. — Приходи. Я отправлю Гэнджи прогуляться на несколько часов. Будем только вдвоем. — Ничего не обещаю, — Маккри поднял руку, на запястье мерно вспыхивал зеленый свет. — Я могу не дойти. — Я умею ждать. Футболку и штаны пришлось надевать на мокрое тело, но Ханзо было наплевать. Душил смех — отлично, обучение не выдержало столкновения с реальностью. В родной стране все было куда проще, когда за спиной стоял клан, была власть и волноваться было не нужно ни о чем. И на пути не попадались странные доктора. Здесь же он совершал глупость за глупостью. Пожалуй, если так пойдет и дальше, выяснится, что отец был прав — два ни к чему не пригодных бесполезных глупца, вот кто его сыновья. — Маккри на тебя, что, ведро холодной воды опрокинул? — встретил его Гэнджи. — Что-то в этом роде. И знаешь, подействовало. Собирай себя с кровати и мчись в медблок к Ангеле. — И что я там буду делать? — Тебе двадцать пять лет, а я должен учить тебя, что делать с красивой девушкой, в которую ты влюблен? И которая влюблена в тебя, между про… Ох, как там обычно говорят? Чертовы ниндзя? Итак, кровать в наличии, Ханзо тоже. Остается только ждать, когда Маккри явится. Ханзо решил пока вытереться. Он вытерся. Высушил волосы. В деталях и красках представил себе все, что тут произойдет. Наметил план действий. Открыл дверь, высунулся в коридор и прислушался. Маккри не было. По внутренним часам Ханзо, прошло уже полчаса. — Наверное, его просто вызвали… Отличная получается связь, полная чувственности и сексуальности. С другой стороны, чего еще ожидать от медика? Темнело. Ханзо продолжал сидеть на кровати и смотреть на дверь. Три часа. Прошло уже три часа, сколько еще пройдет? И, конечно, Маккри после работы пойдет спать к себе, какие постельные подвиги. Вот как надо было развивать выдержку в прошлом, просто найти себе помешанного на работе врача, предложить ему переспать, получить согласие и тренировать-тренировать-тренировать терпение и спокойствие. В дверь осторожно поскреблись. — Гэнджи? — Вы там уже одеты? Я могу зайти? — Заходи. Гэнджи просочился внутрь, непонимающе оглядел комнату. — А кто это «мы», и почему ты решил, что я тут не один? — поинтересовался Ханзо. — Ангела сказала, что твой доктор… Ханзо тяжело вздохнул. — Не дошел. Должно быть, по пути свернул к кому-то, кто нуждается в его присмотре и заботе. А как у вас дела? Гэнджи сразу плюхнулся на кровать, прикрыл подушкой лицо. Ханзо улыбнулся, наблюдая за ним. — Я уже понял, что у вас состоялось нежное примирение. Вопрос в том, насколько нежное? — Воин никогда не опозорит честь возлюбленной низменными рассказами! — Вот даже как… И как же? Ах да, все, не отвечай, я знать не хочу! Потом в дверь постучали, уверенно и громко. Ханзо подошел, открыл дверь. — Агенты Шимада, вас вызывают. — Гэнджи, идем. Брат все же надел штаны перед тем, как выйти. Ханзо запер комнату и кивнул, показывая, что готов следовать за провожатым. Работа… Вот она и начинается. Привели их в конференц-зал. — Добрый вечер, — поприветствовал братьев глава Overwatch. Сидел он в компании коммандера Рейеса и Маккри, который крепко спал, сложив голову на плечо Рейесу, который делал вид, что никакого доктора рядом нет. На столе перед Маккри громоздился пустой кофейник, четыре кружки, одна из которых стояла в лужице кофе. Одна кружка, безукоризненно белая, стояла перед Моррисоном. Рейес с неприязнью смотрел на стакан с водой. — Что ж, думаю, что на этом мы закончили, — Моррисон поднялся, постукиванием по столу выравнивая бумаги. — Продолжайте инструктаж, коммандер, — речь смазалась зевком. — Иди спать… Рейес произнес только два слова, но Ханзо по его тону, едва уловимому взгляду и легкой усмешке, мелькнувшей на губах Моррисона, сразу же составил полную картину их отношений. — И забери этого сосунка, — Рейес дернул плечом, голова Маккри соскользнула с его плеча, врезалась лбом в столешницу, но доктор даже не пошевелился. Моррисон снова усмехнулся, коснулся наушника гарнитуры, включая. — Доктор Маккри, — его голос, усиленный динамиками, разнесся по всему залу, — просьба подойти к коммандеру Моррисону. Повторяю, доктору Маккри просьба срочно ко мне подойти. Маккри мгновенно вскочил, вытянувшись, встряхнул рукой. — Да, коммандер Моррисон. Судя по полному отсутствию разума в глазах, проснуться он при этом и не подумал, завертел головой, пытаясь понять, где находится. — Идем, Джесси, — его обняли за плечи. — Ну-ну, малыш, не засыпай, давай, перебирай ногами. Простите, агенты, иногда бывает. — Ангела уже на дежурстве? — вполне осмысленно выговорил Маккри. — Да, Джесси, — Моррисон потянул его прочь. — У меня есть пара часов? — У тебя есть восемь часов. Ты успеешь выспаться. — Мне нужно еще кое-куда зайти, коммандер Моррисон. В какой стороне у нас комнаты агентов? — Точно не в той, где твоя, — Моррисон вздохнул, наклонился, подхватил доктора и перекинул через плечо. — Вот теперь точно продолжайте инструктаж. Рейес кивнул, отпил воды. — Садитесь, — кивнул он. — Итак, как вы, наверное, в курсе, у нас тут полностью безоблачная и счастливая жизнь. Но, как показал случай сперва с Маккри, потом и еще с несколькими агентами, по официальным каналам не всегда можно заполучить то, что нам нужно. Вы понимаете, о чем я? — Да, коммандер, — Ханзо внимательно смотрел на него. — Мы будем действовать… неофициально. И не всегда законно. Но результативно. Рейес расщедрился на улыбку. — Добро пожаловать в Blackwatch, агенты. Разумеется, нас не существует, никогда не было, мы не имеем отношения к Overwatch. Во всяком случае, теперь голова о том, как нас легализовать, будет болеть у Моррисона. — Не понимаю, о каком Overwatch идет речь, коммандер. Рейес хлопнул ладонями по столу. — Отлично. Ваши броня и оружие готовы. Сколько времени вам понадобится? — Полчаса для того, чтобы опробовать новое оружие и приноровиться к нему. Дальнейшее зависит от того, будут ли у нас претензии к предоставленному. Гэнджи молчал, предоставляя право говорить и решать старшему. — Что ж, идите. Восьмой полигон. Сразу же отчитайтесь мне о том, каковы будут итоги. Я буду здесь. Ханзо поднялся. Что ж, будет любопытно взглянуть на то, что ему предоставят. И Гэнджи. Но если баланс его сюррикенов можно подправить легко, то с луком могут возникнуть проблемы. И насколько стрелы будут соответствовать запросу? — Драконы, Рю, — шепотом сказал Гэнджи, беря в руки короткий меч. Ханзо ощутил, как внутри ворочается тяжелая тупая боль. — Нет никаких драконов, Судзумэ. Об этом он совсем забыл, только сейчас, когда пальцы сжали лук, Ханзо ощутил, чего так не хватает ему. Призрачные драконы клана Шимада… Струящаяся сквозь тело сила, сильные стремительные тела, сметающий все на своем пути поток неукротимой ярости. Когда-то братья могли их призывать. Кажется, еще неделю назад. И поговорить об этом с Гэнджи Ханзо все еще не успел. Просто не мог. Гэнджи был настолько дружен со своим зеленым призрачным драконом, с которым сливался в единое целое при атаке… У Ханзо не хватило духу сказать брату, что он лишился не только тела. Но и части души. Сказать по правде, Ханзо ему до сих пор еще кое-что не поведал. — Ryujin no ken wo kurae! Крик Гэнджи отозвался эхом, всколыхнувшим душу. — Почему он не отвечает мне? — Потому что… — Ханзо вздохнул, пытаясь справиться с перехваченным горлом. — Потому что мы больше не Шимада, Гэнджи. Драконы этого клана не отзовутся двум безродным убийцам. — Что? — Отец проклял нас и отрекся. — Но ты же сказал, что мы Шимада. — Им нужна была наша фамилия для документов. Я даже не помню, как называл наши имена. Вряд бы нас поняли, если бы я внезапно сообщил, что нечаянно ошибся, нужно исправлять всюду «Шимада» на что-нибудь другое. Какая разница, Судзумэ, это всего лишь пара иероглифов, не несущая более смысла. — Вот теперь мне по-настоящему больно, — Гэнджи опустил меч и застыл. — Что еще ты не сказал? Ханзо промолчал, выпуская стрелы одну за другой. Отличный лук, великолепный баланс, натяжение тетивы требует ровно столько усилий, чтобы… — Что еще ты мне не сказал! Ханзо едва успел подставить лук под меч брата, отшвырнул Гэнджи в сторону. Тот снова бросился, замахнувшись.