Тонкая красная нить между нами

Она не разговаривает. Вообще. Ванда говорит, что она молчит уже почти шесть лет. И вряд ли вообще когда-нибудь снова заговорит. Психологическая травма, блок сознания. Такое случается с жертвами насилия, говорит она и смотрит немного сочувственно, потому что всё понимает. Локи слушает её, но не слышит. Он смотрит на маленькую, слишком худую девочку и раз за разом напоминает себе, что ей в этом году двадцать семь. Она не выглядит на свой возраст. Разве может вот эта хрупкая, как будто эфемерная девочка на самом деле быть уже взрослой женщиной? Он смотрит на её руки, раз за разом очерчивает взглядом тончайшие запястья, которые, кажется, сожмёшь чуть сильнее, и они тут же переломятся. Он смотрит на неё и не понимает. Как вообще так вышло, господи? Впервые он увидел Сигюн почти два месяца назад. Отец, не заботясь об интересах приёмного сына, отправил его в этот фонд пострадавших от насилия людей. Надо было понять, как у них тут всё работает, познакомиться с организаторами, договориться о спонсировании. Их корпорация и раньше занималась подобной благотворительностью, но обычно всё это проходило через Тора, главного наследника. А тут он, видите ли, умотал в свадебное путешествие. А дела не ждут. Пришлось сжимать зубы и заниматься всей этой блажью. Мысли о том, что однажды это всё окупится, однажды он сможет выбить кресло из-под зарвавшегося старика заряжали нужной мотивацией. Ничего, надо только ещё немного потерпеть. Так Локи думал всю дорогу, пока добирался до этого чёртового фонда, находящегося на самой окраине Нью-Йорка. Он думал об этом, заходя в старое, почти разваливающееся здание, проходя пустыми гулкими коридорами и заглядывая в приоткрытые двери. Там были люди, не очень много и преимущественно женщины, а ещё дети. Они все смотрели на него и молчали, и это ужасно бесило. Побыстрей бы уже со всем этим разобраться. Словно у него других дел нет. Ванда Дженкинс, руководитель фонда, с которой он не так давно связывался по телефону, оказалась в одной из этих бесконечных комнат. У неё на коленях сидела девочка лет десяти, угрюмо играющая с бумажным самолётиком. Женщина подняла голову, когда Локи вошёл в помещение и просто ему кивнула. А потом он увидел её. У ног Ванды, прямо на грязном деревянном полу сидела совсем молоденькая девушка. Девочка. Тонкая и вся какая-то изломанная. Слишком большая для её тела и головы копна огненно-рыжих волос беспорядочным покрывалом лежала на её спине и плечах, почти полностью её укрывая. Босые ноги с маленькими, поджатыми пальчиками смотрелись почти трогательно. Она подняла голову, повернулась к вошедшему и посмотрела на него испуганным, затравленным взглядом. И Локи понял, что это конец. Ванда это тоже поняла, тяжело вздохнула и, сняв с колен ребёнка, настойчиво увела мистера Лафейсона в другую комнату. — Я рада, что вы нашли время приехать, — женщина смотрела внимательно и цепко, Локи видел каждую морщинку на её немолодом лице и думал о том, что она стареет здесь сразу за всех. Она вдруг немного устало ему улыбнулась и едва заметно качнула головой. — Её зовут Сигюн. Его, конечно, ещё хватило на то, чтобы невозмутимо поинтересоваться, о ком она говорит. А внутри, как клеймо, уже горело имя. Сигюн. Потом они, кажется, обсуждали дела. Надо было решить, сколько их корпорация готова выделить средств для фонда и куда именно они пойдут. Сигюн было почти двадцать семь. У неё не было семьи и родственников, которые могли бы позаботиться о девушке. Единственным её домом был этот трещащий по швам фонд. Она помогала Ванде ухаживать за теми, кто к ним попадал, ни на что не жаловалась и никогда не плакала, потому что у неё уже не осталось слёз. Первым делом они решили, что надо что-то делать с самим домом. Локи даже вызвался сам подыскать им несколько подходящих вариантов, и Ванда с благодарностью отметила, что это их просто спасёт. Оказывается, их здание вот-вот должны были снести, а денег на аренду нового помещения катастрофически не хватало. Их вообще ни на что не хватало. Сигюн было двадцать один, когда её нашли где-то в трущобах, среди мешков с мусором. Её просто выкинули, как сломанную куклу. Она была в ужасном состоянии. Избитая почти до полусмерти, пережившая неоднократное насилие, она всё ещё пыталась жить, хотя была уже почти мертва. Бесчисленные синяки и кровоподтёки, ожоги от сигарет, переломы — такой она была. Ванда познакомилась с ней спустя несколько месяцев и сразу же забрала к себе, потому что никто не знал, куда её деть. Никто не хотел возиться с пережившей настоящий ужас девочкой, замкнувшейся в себе, волком смотрящей на окружающих. Они много говорили в этот день. Сделать им предстояло немало, и Локи ощущал уже начинающий его раздражать энтузиазм. Он уже догадывался, но всё ещё пытался сопротивляться, поэтому, когда они вернулись в ту комнату и он снова увидел Сигюн, мужчина лишь изогнул губы в кривой улыбке, быстро скользнув взглядом по бледному лицу, а потом сразу отвернулся. И сжал зубы, пытаясь заставить себя не смотреть на неё снова. Спустя два месяца, когда фонд наконец-то благополучно переедет в новое, куда более комфортабельное здание, Локи впервые с ней заговорит.