Фейри

30 июня Майкрофт встретил на работе. Ночь выдалась тяжелой, количество документации для изучения и правки сулило пару-тройку дополнительных бессонных ночей, но это было лучше, чем безделье дома. Младший брат и Джон Ватсон изучали дела Управления, Доннер с группой улетели обратно в Канаду, а он застрял где-то между долгом стране и собственным нежеланием отдыхать. — Сэр, к Вам Ваш брат, — доложила помощница по коммуникатору. — Я занят, Шерлок, — не поднимая головы, произнес Майкрофт, когда дверь открылась и на пороге объявился младший брат. — Ты всегда любил игру в прятки, — заметил Шерлок, подойдя ближе и сев в кресло напротив брата. — Ничто не изменилось — ты все так же прячешься, я все так же предпочитаю искать. — Шерлок, я действительно занят, — повторил Майкрофт, старательно пытаясь работать и не обращать внимания на лицо брата. — Вижу, — еще спокойнее заметил Шерлок, закинув ногу на ногу. — Я не спрошу, по какой причине ты не навестил ее, почему не прислал ей сотни три красных роз хотя бы в благодарность за спасение моей жизни, а также почему… Майкрофт с раздражением бросил ручку и недовольно взглянул на невозмутимого Шерлока. — Она в коме, спит или… я не знаю, что с ней, но я уверен, что ей не помогут ни розы, ни конфеты, ни даже бриллианты, не говоря о том, чтобы кто-то сидел у ее кровати и держал за руку, так какого черта мне бы это делать вместо того, чтобы заниматься действительно важными делами? — Объявлением войны Штатам? Налаживанием мира с Россией? — фыркнул Шерлок. — Ее наследством и организацией похорон ее мужа, — огрызнулся Майкрофт. Шерлок добрых минуты две сверлил его глазами, после чего удовлетворенно перевел дух и прервал визуальный контакт, взглянув на портрет королевы за спиной Майкрофта и переведя взгляд на свои ногти. — Со всеми почестями, как положено? — без издевки спросил он. — Как и прочих, — устало ответил Майкрофт, откинувшись в кресле и потерев ладонями лицо. — Черт знает что. Сперва пропадает она, потом появляется, пропадает телепат, а в промежутке одни похороны за другими. — Скажешь ей? — Шерлок поднял на него глаза. Майкрофт молча покачал головой. — Для этого она все и делала. Думаю, она знала, что я выполню ее желание. — «Они герои», — процитировал Шерлок высказывание Фицрой. — Тем не менее, придется сказать хотя бы о трех похоронах близких ей людей. Майкрофт со стоном выдохнул, снова качая головой. — Я не смогу. Шерлок не стал издеваться и над таким высказыванием. Старший брат, совсем недавно глыба льда и брони, после Шерринфорда стал практически нормальным живым и эмоциональным человеком, показав младшему брату и доктору Ватсону то, что до этого видела только одна женщина — слабости. Майкрофт Холмс мог абсолютно все… раньше, потому что младшая сестра ясно дала понять — Майкрофт такой же, как все, он человек из крови и плоти, из мозга, души и прочего. И все это может болеть, паниковать и мучиться. Шерлок первым выяснил, что брат может быть до смерти напуган, но Эвр… Эвр была куда хуже любого маньяка-убийцы и пугала до такой степени, что даже у хладнокровного политика отказывала гордость на раз-два. Все изменились после острова, каждый вынес какой-то урок, что-то понял, разобрался в чем-то, принял какое-то решение, но Майкрофту было хуже прочих. Его единственного не тронули физически, но сломали самообладание в сотне мест, как позвоночник рыбе. И если Майкрофт говорил, что не смог бы ни сказать, ни даже посмотреть Фицрой в глаза, это означало только страх и вину перед этой женщиной. — Я займусь этим, — решительно заявил Шерлок, — избавлю тебя от унижений. — Я передам все документы, — Майкрофт мельком взглянул на брата и снова отвел глаза. Шерлок чуть поджал губы, опустив голову. — Думаешь, она все еще помнит? — Откуда мне знать? — ответил Майкрофт с новым вздохом. — Но даже если и так, у нее будут другие заботы и проблемы. Она нашла, что искала. — Не совсем, — вставил тихо Шерлок. — Она вернет его, — согласился Майкрофт. — К этому все и вело в конечном счете. Шерлок молча поднялся. Брат действительно сильно изменился за пять прошедших лет. Ложь Джону, когда тот считал лучшего друга погибшим, подпольная деятельность по спасению самого Шерлока из плена, тотальный контроль за каждым его опасным шагом, пока Шерлок распутывал сеть Мориарти, политические интриги, когда сам Майкрофт чуть не впутался в опасную игру с Магнуссеном, слабые намеки на флирт с леди Смоллвуд — это не прибавляло ни здоровья, ни цвета лицу. Что же касалось последнего пункта, тут дело заранее было провальным. Видимо, в роду Холмсов всем было суждено иметь только одно сильное чувство к кому бы то ни было. У Шерлок это была Та Женщина, единственная женщина, достаточно умная, чтобы играть почти на равных с героем дедукции, слишком красивая и раскрепощенная, чтобы поставить на колени Британию и даже Майкрофта, слишком… слишком такая, что нашла укромное место в чертогах памяти Шерлока и не собиралась оттуда уходить. У Майкрофта же была своя слабость к сильной женщине, ради которой он добровольно становился на колени и был рядом. В конце концов, у главы семьи Холмс тоже была слабость к сильным женщинам, мамуле ли это было не знать. Леди Смоллвуд удостоилась приглашения на чай. Не более того. Как бы Майкрофт ни скрывал, что бы ни пытался говорить или не говорить, даже в его дворце памяти было только одно место только для одной женщины, такой же сильной, как и Та Женщина для его младшего брата. И не важно, что сам Шерлок все-таки встретился с Той Женщиной чтобы поужинать и воплотить желание своей спутницы о двух разах и пощаде, Майкрофту оставалось только помнить о том, что было между ним и другой сильной женщиной, потому что, увы, для нее он был мимолетным увлечением. — Возможно, не все так просто, — рассудительно заметил Шерлок, подойдя к двери. — Чувства не всегда взаимны. Майкрофт лишь горько усмехнулся в ответ. И все же он приходил пару раз в неделю, как подмечал Шерлок. Майкрофт навещал Венди Фицрой, интересовался ее состоянием, узнавал о каждом изменении в ее организме, подолгу смотрел на ее лицо, но не позволял себе ни прикосновений к ее руке, ни тем более чего-либо большего. Теперь, когда Эвр вскрыла память Шерлока, как скорлупу ореха, он понимал, как было больно брату, как тот хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы вытащить эту женщину из ее сна, как мучительно хотел отпустить себя, поцеловать ее, хотя бы просто провести кончиками пальцев по ее щеке. Но Майкрофт не делал ничего, а потом неизменно уходил из палаты, проходил мимо молчаливого брата, не взглянув на него, и садился в свою машину, уезжая работать на благо страны. Ни цветов, ни шепота, ни единого слова — всегда только взгляд и молчание. 20 июля лечащий врач сообщил о полном восстановлении организма пациентки. — Полное? — повторил Шерлок, сунув карту Джону в руки. — Все кости целы, все раны затянулись, процесс регенерации клеток завершился… если можно так сказать, — заверила доктор Мерфи. — То есть, она абсолютно здорова? — повторил Шерлок. — Абсолютно, — кивнула доктор. — Но? — нахмурился Джон, читая последние листки в карте. — Что значит: «введение питательных веществ невозможно»? — Бредбери, доктор Ватсон, — тяжко вздохнула доктор. — Помните момент окукливания героя одного рассказа? Помните процесс трансформации внутри кокона? — Хотите сказать, она окукливается? — поморщился Шерлок. — Ее кожа не поддается иглам шприцов или капельниц, — ответила доктор. — Я не говорю, что у пациентки запаяны ноздри и губы, но, признаться, это едва ли лучшая альтернатива введению витаминного раствора. — Вы же не пичкали ее бациллами? — спросил Джон. — Нет, — серьезно ответила доктор. — Мы ничего не делаем, только наблюдаем. Но первая же попытка ее накормить, кончилась судорогами. У меня все же сложилось впечатление, что ее организм находится на каком-то автономном питании, на альтернативном способе поддержания энергии. — То есть, ее питает сырая энергия? Вы это хотите сказать? — уточнил Шерлок. — Увы, я не физик, — развела руками доктор. — Но без пищи и воды организм пациентки регенерирует намного быстрее. Сейчас она практически в полном порядке. — И когда же она тогда проснется? — спросил Джон. Доктор покачала головой. — Этого я не могу даже предположить. Доктор Стоун из Управления считает, что это может произойти в любой момент. Или… — Или что? — Или она может спать годы, десятки лет. Я никогда с таким не сталкивалась, доктор Стоун тоже. Когда врач вышла из палаты Фицрой, Джон постучал картой себе по бедру, вытянув губы в трубочку, глядя на пациентку. — Если тогда была гусеница, а это куколка, какой тогда должна быть бабочка? — задал он вполне логичный вопрос. — Это игры с пространством и временем, так что не исключено, что раньше была бабочка, а теперь она окуклилась и скоро станет гусеницей — прожорливым существом, уничтожающим зелень планеты, — заметил Шерлок, тоже глядя на Фицрой. — Я в это не верю, — произнес Джон. — Такое может быть, но Венди… Нет, Шерлок. Кем бы или чем бы Венди ни стала, она не чудовище. Не после того, что она сделала ради нас с тобой. Шерлок предпочел отмолчаться. 10 сентября оба Холмса и Джон получили сразу несколько сообщений и от врача из больницы, и от Линдси Доннер, и даже от Дэйны Стоун о том, что Фицрой открыла глаза. — Она ничего не говорит, — предупредила Стоун прибывшую группу. — Просто смотрит телевизор и молчит. — И все? — на всякий случай переспросил Ватсон. — Какой канал? — уточнил Холмс. — Историко-географический, — ответила Стоун. — У меня ощущение, что она что-то ищет. — К ней можно? — спросил Ватсон. — Можно. Но не похоже, что она кого-либо замечает. Предположу, что она в каком-то измененном пси-состоянии, когда все окружающее ее кажется ей частью обстановки. — Иными словами, она игнорирует людей вокруг, — перефразировал Холмс, открыв дверь палаты и войдя внутрь. — Не совсем, — поправила Стоун, проследив реакцию Фицрой. — По-моему, она даже не знает о нашем существовании. Она как слон, для которого амеба — не более, чем непонятное и ничего не значащее слово. Ватсон поежился, войдя в палату и заметив тяжелый давящий взгляд Фицрой, устремленный исключительно на большой экран телевизора на стене напротив кровати. Венди Фицрой в самом деле никак не отреагировала на посторонних в своей палате, не повернула головы, не моргнула, даже не пошевелилась, глядя какую-то передачу про тропический лес. — Может, она изучает наш мир с целью захвата? — шепотом спросил Ватсон. — Для чего? — удивился Холмс. — Ну… — дернул плечами Ватсон. — И давно она так себя ведет? — А если выключить телевизор? — одновременно спросил Холмс. — Он и не включен, — ответила Стоун, кивнув на шнур. — И это даже не программа. Предположу, что это перенос информации извне на экран. Холмс присмотрелся, поняв, что женщина права — не было ни ведущего, ни музыкального сопровождения, ни даже людей в том, что Фицрой смотрела. Экран показывал как будто все подряд — ничем не связанные уголки планеты — от пустынь до прерий, от мегаполисов до заброшенных городов, от Арктики до экватора. Картинка практически не задерживалась — пара минут, как засек Холмс, и смена локаций. — Она что-то ищет, — понял Ватсон. — Знать бы только, что, зачем и что с ней самой творится. Стоун предпочла покинуть палату. — Она что-то ищет, — согласилась Доннер, когда Холмс связался с ней. — Я отдала запись аналитикам, может, они смогут что-то понять. — А как насчет связи с телепатами или ясновидящими? — спросил Холмс. — По нулям. Никто не захотел связываться, как будто это новая волна проблем. После Йенссена все напуганы тем, с чем или с кем он в последний раз столкнулся и чем это обернулось. Шенкс после контакта полностью изменился, отказался от наркотиков и даже применения своих способностей, и попросил никогда больше не беспокоить его, умоляя дать ему дожить жизнь спокойно и без Фицрой. На данный момент Венди Фицрой — сама по себе неизученный феномен. Мы даже не знаем, Венди ли это или это Изначальные, которые изучают наш мир с неизвестными целями. У нас нет выбора — предоставим ей возможность самой действовать и постараемся хотя бы не мешать, если это как-то поможет. — Но что и для чего она может искать? — спросил Ватсон. — Новую арку? Портал куда-то еще? Может, колонию Вашего коллеги на другой планете? Доннер закусила губу и отвела взгляд. — Я не знаю. Все слишком неопределенно, Джон. Если она ничего не сказала через Шенкса, значит, на то есть причины. Будем поддерживать связь, джентльмены. — Будем на связи, мэм, — прервал их Холмс, закрыв окно скайпа. Линдси Доннер, отключив связь, кинула взгляд на единственное фото на своем рабочем столе. Теперь оно стало той нитью-связью с прошлым, что было уже не вернуть. Вся команда первых лет работы в Управлении — теперь от нее осталась только она одна. Антон умер от старости в своем доме, Питер скончался от затяжной депрессии на Белл-Айленде, всеми забытый, Наташа Константин после гибели Дойла уволилась из Управления и затерялась где-то в Италии, прервав все связи, Клэр умерла всего два года назад от сердечного приступа. Наверное, Клэр, единственный человек, проверенный годами, и поддерживал Линдси все это время и не давал сойти с ума. Клэр заняла место Антона на должности оперативного директора, когда сама Линдси пошла еще выше, став председателем. Две коллеги, почти подруги, если можно было бы так сказать, две судьбы, тесно переплетенные друг с другом, чтобы в трудную минуту можно было поделиться болью прошлого хоть с кем-то, кто понимал, в чем дело. Но Клэр умерла, Управление, все еще держащееся на плаву и являющееся внеправительственной организацией, стало все больше прибиваться к берегам тех, кто хотел просто отдавать приказы и плевать на жизни людей, что Линдси категорически не устраивало. Два года назад, практически сразу после похорон подруги, Линдси подала заявление о переводе со своей должности на должность ниже, зная, что если бы она замешкалась, вакансию оперативного директора, куратора и координатора всех групп, мог бы получить человек, далекий от работы с подобными делами, человек, слишком похожий на Элсингера. Должность же председателя была передана сильному лидеру и старому знакомому Линдси, человеку с прекрасным послужным списком и внушительным списком самых лучших качеств. Доктор Александра Корлисс, человек, способный найти общий язык как с телекинетиком вроде Элены Боствик, так и с любым человеком без психокинетики, в жизни и в работе очень милая женщина и настоящий профессионал, быстро взялась за дела, переданные Линдси, познакомилась с Холмсами, каким-то чудом очаровала старшего, вызвала одобрение у младшего умением делать свою работу и при этом не влезая в душу, наладила мосты со всеми, кого порекомендовала Линдси, и ушла с головой в работу в верхах, зная, что основу внизу обеими руками удержит Линдси Доннер. Но если бы перестановки затронули только руководство… Группа, которую Линдси так хотела передать в руки Венди Фицрой, тоже претерпела серьезные изменения. За пять лет группу серьезно потрепало, впрочем, как думала Линдси, когда-то давно такая же участь была уготована группе Коннора Дойла. Дэйна Стоун, руководитель группы, чуть было не уволилась из-за постоянного стресса, связанного с проблемами в семье. Когда Дэйна узнала об изменах мужа, когда старший ребенок по недосмотру мужа утонул в бассейне, она ушла в административный отпуск почти на год и с большим трудом вернулась обратно, собрав волю в кулак и пережив крайне болезненный развод и период лечения от затяжной депрессии. Кайл Кинг тоже развелся с мужем, устав от его интрижек. И хотя Кайл был бы прекрасным руководителем группы, он отказался от должности, так и не объяснив причины. Алан Фишер успел жениться и развестись через полгода после брака, когда узнал, что жена ждет ребенка от другого мужчины. Марина Адамс после того, как ее родителей ограбил и зарезал какой-то так и не найденный преступник, погрязла в алкоголе и была вынуждена пройти курс реабилитации. Джошуа Рид, практически единственный, кого почти не коснулось изменение в группе, с успехом защитил очередную ученую степень, побывал в десяти группах, когда его так штормило, прижился почти везде, но так и не смог привыкнуть к новым руководителям, решив дождаться привычного. Калиша Макмиллан, так же вынужденная искать новую группу, практически не отходила от Джошуа, в конце концов вернувшись в привычные условия работы. Но самые серьезные изменения коснулись Джона Вейна, руководителя службы безопасности группы. На очередном крайне опасном деле, когда группа еще была в полном составе, он закрыл собой Марину, когда в нее начал стрелять спятивший от ревности мальчишка-подросток, обычный школьник, влюбившийся в привлекательную женщину, которая даже не подозревала о чувствах парня и узнала о них слишком поздно. Мальчишка был арестован, телепатические способности, ради которых группа и выехала, так и не были подтверждены, Адамс отделалась царапинами от падения на землю, но Вейн погиб, выполнив свой долг с честью. Возможно, как считала Линдси, Марину первым подкосила именно смерть коллеги и друга, из-за чего она стала рассеянной и начала пить слишком много и часто. Но все же ученые собрались, зализали раны, вытерли слезы, стиснули зубы и снова вгрызлись в работу, как в средство от боли, чтобы продолжить жить дальше. Но, как бы то ни было, трудности были впереди, потому что спустя пять лет после событий в Лондоне вернулся сильнейший телекинетик, первым же делом уничтоживший охранника здания и забравший куда-то в иное измерение сильнейшего телепата мира. Венди Фицрой, такая же уникальная личность, как и любой психокинетик, даже не подозревала о том, что мир так изменится. Если бы Коннор Дойл вернулся спустя двадцать лет, он бы удивился всем технологиям двадцать первого века, Венди Фицрой же удивляться было нечему, зато страдать — многому. Алан Браун, человек со стальными нервами и любящим сердцем, солдат, юрист, муж и отец, потерявший всех детей, умер тихо и во сне спустя два с половиной года после исчезновения дочери. Сердце просто остановилось, потеряв надежду когда-либо обрести надежду снова увидеть дочь живой. Спустя еще год от инфаркта умерла и Джейн Браун, его на тот момент бывшая жена и мать Венди. И хотя они уже не были женаты, Майкрофт Холмс настоял на соседних могилах в Бостоне. Майкрофт же Холмс распорядился похоронить останки Генри Фицроя, мужа Венди Фицрой, в его и ее родной стране. Линдси вдруг вспомнила события пятилетней давности, когда в одну ночь внезапно исчезли семьдесят четыре человека. Майкрофту Холмсу пришлось потрудиться, чтобы отчасти сфальсифицировать, отчасти логически объяснить, как могли исчезнуть в никуда семьдесят три из них так, что даже семьи пропавших без вести этого не заметили. Не у всех героев войны нашлись родственники, не все жили на виду, так что, когда неделю спустя члены семей, которых удалось найти, получили сведения об исчезновении и гибели родственников, Холмсу пришлось постараться еще больше, чтобы избежать ненужных и крайне неудобных вопросов относительно причин гибели ветеранов. И это были такие же странные похороны, как когда-то в прошлом Линдси еле выдержала, прощаясь с Коннором Дойлом, и как друг и напарник Шерлока Холмса, Джон Ватсон выдержал не так давно. Закрытые гробы, минимум людей — только самые близкие родственники и никаких коллег, ружейные залпы, никаких особых речей, атмосфера непонимания, страха и горя. Линдси тоже присутствовала на общей панихиде, но до конца не верила, что Венди погибла во взрыве в Мэри-Экс. ДНК-анализ был отрицательным, смешанным, путанным, так что была призрачная вероятность того, что она выжила, в чем не сомневались и родители Венди, не прилетевшие из Штатов на похороны, но даже ученые Управления почти не верили в то, что человек, каким бы сверхспособным феноменом он ни был наделен, смог бы выжить практически в термоядерном взрыве сырой энергии, испепелившим только людей. Мистер Браун верил в возвращение дочери до самой смерти, миссис Браун после похорон бывшего мужа держалась так долго, как могла, но и она не выдержала потери. В итоге выходило, что любой человек, хоть раз связавшийся с Управлением, рисковал жизнью с самого первого визита туда. Ученые, горевшие идеями и желанием работать с чем-то необычным, охранники, объекты изучения, даже те, кого команда опрашивала — все как будто находились под пристальным вниманием сил свыше, не зная, что уже пошел обратный отсчет их жизням. Проклятая работа, проклятые должности, неоправданные риски работы в поле, хотя и офис не давал никакой защиты от сверхъестественного. Коннор, Мэтт, затем Миа — одна группа сменила трех руководителей, распалась, самоуничтожилась, так и не воссоединившись. Но, похоже, те, кто следил за Управлением, все же как-то планировал события, возвращая давно утерянное на свои места. Было неясно, почему Венди вернулась именно пять лет спустя, как вышло, что линейное время для нее текло как угодно, только не вперед, что вернулось вместе с ней или вместо нее, почему вдруг пропал Марк Йенссен, который наверняка знал о том, что его ждет, но вместо того, чтобы сбежать, сам пришел к причине своего исчезновения, но самый главный вопрос мучил только Линдси — что же стало с Дойлом? Останков в Архангельске не нашли, теперь этот необъяснимый факт приобрел ясность, но куда тогда пропал Коннор Дойл? Что с ним сделала Венди и как долго он снова будет где-то там? Почему-то, что позволило ей спасти Дойла, не дало возможности спасти жизнь Генри, ее мужу? Был ли это сухой расчет или это была случайность? Почему ее остановили и заставили смотреть на казнь мужа? Урок ли это был или проверка силы воли? Пристальное наблюдение за Фицрой усилили спустя четыре дня, когда она, до этого даже не встававшая с кровати, вдруг начала проявлять беспокойство, не просто покинув кровать, но и палату, отправившись в кабинет главврача, не обращая внимания ни на удивленных и испуганных врачей и медсестер, знавших о том, кто или что представляет собой эта женщина, ни на редких пациентов. Впрочем, одним пациентом она все же заинтересовалась, замерев у палаты с умирающим, где суетились реаниматологи, и совершенно равнодушно глядя на все процедуры по нормализации сердечного ритма у пожилого мужчины. Все те, кто был в той палате позже отметили, что пациентка продолжила наблюдать за уже умершим человеком с тем же интересом, а точнее, с полным его отсутствием, что и за процессом его спасения от смерти. Ей не стали препятствовать, когда она вошла в палату и подошла к кровати мужчины, никто ничего не сказал, когда она оглядела его с головы до ног и почему-то уставилась на его грудь, как будто видела что-то, доступное только ей, после чего, пробыв в палате покойного на тот момент человека несколько минут, покинула его и ушла к главврачу, где своим появлением перепугала последнего и, когда тот вскочил, заняла его кресло за ноутбуком, начав быстро просматривать какие-то данные. Как доложил главврач, для него, стороннего наблюдателя, это была мешанина быстро мелькающих картинок, которые, впрочем, принтер обрабатывал и принимал на печать, так что когда мужчина вытащил из аппарата целую кипу бумаги, он увидел только цифры координат на каждом листе. Венди Фицрой что-то искала, управляла техникой, пыталась что-то понять, возможно, сообщить своим поведением, но она действительно не видела никого вокруг. — Что скажете? — спросила Доннер старшего Холмса спустя несколько часов после событий в больнице. — Это действительно координаты, — ответил Холмс. — Причем весьма любопытные. Вот некоторые из них: Долина Смерти в Якутии, Долина Смерти в Китае, Сычуань, Кривой лес Клуж-Напока в Румынии, башня Гластонбери в Англии, Лох-Несс в Шотландии, Стоунхэндж в Англии и, наконец, Бермудский треугольник. — Места скопления паранормальной силы? — переспросила Доннер. — Не просто паранормальной — это список самых загадочных гиблых мест по мнению ученых мира, — поправил Холмс. — Хотите предположить, что именно ищет Венди? — Еще одну арку? — Лично я сомневаюсь, что она уничтожила две, чтобы найти третью. Она ищет место, связанное с геомагнитными, геофизическими или какими-либо еще аномалиями. — Вроде Лох-Несса или треугольника? А что еще есть в списке? — Припять, Детройт, даже отели и дороги. — Думаете, она ищет своего рода портал? — Не исключено, вот только знать бы, куда. — К Изначальным? Холмс отвел глаза от камеры ноутбука и переплел пальцы, положив руки на стол перед собой. — Верите, что Дойл все двадцать лет пребывает там? Доннер покачала головой, но не в жесте отрицания, а с сомнением, что читалось на ее лице. — Мы говорим не о пяти годах, Майкрофт, — произнесла она. — Даже не о двенадцати, как в деле с Кэтрин и Николь Хэндриксами. Это два десятка лет в измерении, мире или Вселенной сырой энергии, чистого разума. Кэтрин была уже не Кэтрин, что тогда выйдет вместо Дойла? — А что вышло вместо или вместе с Фицрой? — в тон ей спросил Холмс. — Наш мир изучают, чтобы помочь, или используют, чтобы навредить? Вы не думали о том, что эти места могут быть порталом не туда, а оттуда? В дверь можно не только войти, Линдси, но и выйти. — Хотелось бы верить, что-то, что сейчас находится в больнице, ищет не способ убить, а способ спасти. — Возможно, нам просто хочется верить во что-то лучшее, — заметил Холмс. — Все может быть не так, как мы предполагаем. — Даже если это что-то третье из двух — что мы можем? — вопросом на вопрос ответила Доннер. — Надежда — все, что у нас есть. — Доставил твой подарок, — отчитался Шерлок, зайдя к Майкрофту в Диоген. — Не удостоился ни взгляда, ни кивка, — добавил он, сев в кресло и закинув ногу на ногу. — Раньше это мне бы понравилось, теперь вызывает недоумение, как и непонимание дочки Джона о том, что если ей нужны игрушки, незачем тогда их выбрасывать. — Существенное отличие дочери Джона от Венди Фицрой в том, что одна ребенок, а вторая — не человек, — ответил Майкрофт, протянув брату стакан с бренди. — Не думаю, что твоя девушка не человек, — не согласился Шерлок, сделав глоток. — То, что ее бережет, то, что защищает, пытается сохранить ее разум в целости и сохранности. — Для чего? — приподнял брови Майкрофт. — Чтобы снова сунуть ее в адский котел? — Не преувеличивай, — поморщился Шерлок. — Хотя, нет, пожалуй, не преуменьшай, — поправил он сам себя. — Доннер спит и видит возвращение своего бывшего руководителя, Стоун жаждет выпотрошить Фицрой со всеми подробностями о другой планете, ты хочешь избавиться от нее любой ценой — не многовато ли условий? — Ты знаешь, что поставлено на карту, — отмахнулся Майкрофт. — Ей наплевать на страну, Майкрофт, — понял опасения брата Шерлок. — И на тебя — тем более. И даже на меня, Джона, Грега и Донован. Но нас всех это устраивает, почему тогда ты просто не признаешься, что не хочешь выпускать ее из-под своего контроля? Мне не стыдно признаться в том, что ты был прав — совсем недавно вопросы секса меня не волновали и не интересовали, но все изменилось. — Избавь меня от подробностей, — скривился Майкрофт. — Я так и не поблагодарил тебя за спасение ее жизни. — Я ничего не делал. Это ты махал саблей и рубил драконов, спасая свою принцессу. — Едва ли Эту Женщину можно назвать принцессой, но да, я рубил, но направлял ты. Как и всегда, впрочем. — На здоровье. — Тогда просто признайся хотя бы себе, что тебе нужна твоя женщина. — Зачем? Шерлок не стал отвечать, увидев глаза брата. Фицрой любила его, Шерлок это прекрасно знал, даже издевался над братом, Майкрофт любил ее, о чем Шерлок тоже знал, но Майкрофт хотел ее убить, что существенно уменьшало шансы на счастливый союз, а Фицрой просто заполняла пустоту, всю жизнь испытывая истинную любовь только к своему наставнику в Управлении. Никто не ожидал, что однажды Фицрой найдет своего куратора где-то черт знает в каком прошлом, спасет ему жизнь практически ценой своей, а Майкрофту останется только сидеть на берегу, глядя на то, как мимо по реке плывут многочисленные трупы тех, кто рискнул встать у Фицрой на пути, и молиться, чтобы не поплыть так же самому. — Боуэн, как ты говорил, предсказал ее возвращение с тем, кого она любила, — напомнил Шерлок. — Она доставила тело своего мужа. Знаю, что ждет Доннер, но этого может не произойти. — Или может произойти спустя десятки лет, — предположил Майкрофт равнодушно. — Что она изучала, когда ты был в клинике? — Стоунхэндж. Думаешь, она хочет туда? — Меня больше волнует, что она хочет там сделать. — Вернуться, например. Ты стал рассеянным, братец. Она вернула туда Дойла, так почему теперь ей нужно было бы возвращать его оттуда, а не прийти к нему самой? — Это ты стал невнимательным, братец, — шумно выдохнул Майкрофт. — И плохо слушал Йенссена. Я уже говорил, что они нужны для чего-то, что касается планеты. — Ты узнал, когда мог погибнуть Дойл? — перебил Шерлок, сунув брату пустой стакан. — В биографии профессора есть слишком много белых пятен, чтобы с уверенностью сказать, что он даже предположительно мог побывать в другом мире. В основном это только рассказы с чужих слов: где и как учился, куда поступил, с кем встречался, где служил, с кем был в напряженных отношениях. Из очевидного только то, что сказала Доннер — Бермудский треугольник, где профессор потерял почти всю команду, но он не вдавался в подробности происшествия, его единственный коллега уже скончался, так что информация так же полна белых пятен, как и вся его биография. В конце концов, он мог исчезнуть на секунду — никто бы ничего не заметил. Его могли забрать ребенком, он бы даже ничего не вспомнил. — Плюс, он мог не знать о том, что что-то забыл. Майкрофт бросил на брата серьезный взгляд. — После того, что пять лет рассказывал датчанин, я сделал вывод о том, что Дойл знал очень многое, наверняка многое помнил, но не желал ничего говорить. Линдси тоже рассказывала о том, как он раскрывался с Венди — это тоже может что-то значить. Они были открыты друг для друга, Шерлок, что значит, что они много говорили, делились информацией. Телекинетик-эхолокатор была крайне недоверчивым подростком, братец. Она чувствовала ложь и укрывательство информации, но с Дойлом была открыта, что значит, что он прошел проверку. — Чуть не получив стулом по голове, — фыркнул Шерлок. — Возможно, ты и прав. Почему тогда ни Йенссен, ни Шенкс, ни те двое помощников-телепатов не сказали, что стало с той информацией об откровении? — Дойл погиб в Архангельске, Фицрой — в Нью-Мексико, — пожал плечами Майкрофт. — Как знать, может, смерть отчасти очищает разум от ненужной информации? Шерлок принял от брата заново наполненный стакан. — Если смерть объединяет всех абдуктантов, почему тогда Прейгер не в деле? — спросил он. — Потому что Прейгера не похищали, — ответил Майкрофт. — Он хоть и не виноват в том, что подцепил инопланетную ДНК, но его не похищали, а отправили жить на другую планету, а речь идет только об этой. Дойл вернется, — добавил он, залпом проглотив свой бренди. — Если Фицрой ищейка, тогда Дойл — ее хозяин, а правильно натренированные собаки послушны владельцам. Шерлок не стал акцентировать внимание на том, каким жестким стал тон голоса брата, но сделал соответствующие выводы. Майкрофт не просто проявлял до этого несвойственные ему эмоции в виде теплоты, привязанности к женщине, к половому влечению к ней или же страха за нее. Майкрофт ревновал. Доктор Мерфи связалась с Холмсом 20 октября. — Мистер Холмс, не знаю, как сказать, но, похоже, пациентка полностью пришла в себя, — доложила она по телефону. — В чем это выражается? — спросил Холмс. — Во всем, сэр. Мисс Фицрой обратила внимание на персонал, поздоровалась со мной — она заговорила, мистер Холмс! — возбужденно произнесла доктор. — И что сказала мисс Фицрой? — уточнил Холмс. — Кроме приветствия, только то, что ей нужно к Стоунхэнджу. Она не сказала, для чего, но, думаю, Вы это поймете. — Хорошо, спасибо, доктор Мерфи, — нахмурился Холмс. — Держите меня в курсе. — Непременно, сэр. Всего доброго. Когда доктор сбросила вызов, Холмс на пару секунд закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов-выдохов перед тем, как снова взяться за телефон и набрать номер, который уже стоял на быстром наборе. — Линдси, она пришла в себя и заговорила, — сообщил он. — Она выбрала Стоунхэндж. Готовьте группу. Еще через пару часов доктор Мерфи позвонила Холмсу снова. — Сэр, мисс Фицрой… — Что с ней? — сухо уточнил Холмс, ощутив, как по спине продрало морозом от предчувствия беды. — У мисс Фицрой нервный срыв, мистер Холмс, — как можно спокойнее ответила женщина. — Она, по ее словам, пыталась передвинуть телевизор, но ничего не вышло. — Передвинуть? Телекинетически или физически? — Телекинезом, сэр. Думаю, можно предположить, что она лишилась своих способностей, потому что сейчас она не подпускает к себе никого и плачет. — Плачет? — Да, сэр. У нее нервный срыв. Я распорядилась дать ей успокоительное… — Она что-нибудь сказала? — Мистер Холмс, она все помнит. Это не гуманно, заставлять ее проходить через подобное. Она вспомнила гибель мужа, сэр. — Постарайтесь успокоить ее. — Вы прибудете? — Я разберусь с этой ситуацией, доктор Мерфи. — Как скажете, сэр. Майкрофт сбросил вызов и стиснул зубы. — Одной проблемой меньше, не так ли? — услышал он голос брата за спиной. — Не говори ерунды, — попросил Майкрофт, обернувшись. Учитывая тот факт, что Шерлок слышал разговор от первого слова до последнего, потому как диалог был на громкой связи, стоило ожидать чего-то подобного. Шерлок имел право знать все, каждую деталь, на то были свои причины, но Майкрофт слишком раскрыл душу в недалеком прошлом, чтобы позволить кому-то сунуть в нее пальцы. — Ты здесь сколько? — поинтересовался Шерлок, сунув брату чашку с чаем. — Час? Чуть больше? Мог бы сообщить информацию Стоун или Доннер. Мог бы просто плюнуть на все. Зачем тогда ты пришел? — Ты знаешь, — Майкрофт не стал пить чай, пройдя на кухню и поставив чашку на стол. — Мне нечего ей сказать, Шерлок, — добавил он с тяжким вздохом. — Я виновен, но только не в том, что случилось с ее мужем. Я не могу показаться ей на глаза. Не сейчас. — Даже чтобы утешить, нет? — приподнял брови Шерлок. — Разве не ты говорил, что… — И что я должен сделать по-твоему? — обернулся Майкрофт. — Обнять? Сказать, что все будет хорошо? Сказать, что ее муж погиб героем? По-твоему, она этого лично не заметила? И что, бога ради, будет хорошо в ее ситуации? Ее куратор пропал черте где, ее мужа казнили у нее же на глазах, а я в ее понимании хотел ее убить. — Хочешь, чтобы она ненавидела тебя? — предположил Шерлок, тоже не став пить свой чай. — Ты знаешь, что сказал Боуэн, — напомнил Майкрофт. — Мне придется помочь ей, но это не значит, что прямо сейчас. Считаешь, что это крайне жестоко? Шерлок молча покачал головой, глядя брату в глаза. — Не думаю, что она поймет, но, в конце концов, она умная женщина, — вынес он вердикт. — А теперь еще и слабая, — безжалостно ударил он. — Максимум, что бы тебя ждало — пощечина. Может быть, хук правой. Может быть, пониже. — Или она запустила бы в меня стулом, — горько усмехнулся Майкрофт. — Пусть сочтет меня трусом, — сказал он, подняв подбородок. — Удар по самолюбию я выдержу. Шерлок не стал возражать, собрав все документы в кожаную папку и сунув ноутбук в сумку. Майкрофт для этого и приехал — только чтобы передать все документы о наследстве Венди Фицрой, о том, где и как прошли панихиды по ее родителям, муже и тех жертвах небоскреба, что пали от ее способностей. Как бы то ни было, это было ее последним желанием, с которым Холмсы решили считаться хотя бы в благодарность за спасение тысяч жизней. Шерлок не стал бы настаивать на встрече брата и Фицрой — Майкрофт выглядел не лучшим образом, как-то резко осунувшись от бессонных ночей и утомительной работы. Это было понятно — чтобы не думать, чтобы не мучить себя, старший брат загружал себя так, чтобы, придя домой, просто падать от усталости и тут же засыпать. Если раньше Шерлок поддевал брата по поводу лишнего веса, сейчас Майкрофт выглядел слишком исхудавшим безо всяких диет. Даже Шерринфорд не так подействовал на него, как возвращение небезразличной ему женщины. — Отмени визит Доннер с командой, — тихо посоветовал Шерлок. — Не думаю, что Фицрой сейчас до нее. Майкрофт усмехнулся еще горше. — Удивительно, как ты изменился, — заметил он. — Ты стал понимать, что такое чувства других людей. — Влияние сестры хорошо прочищает мозги, а влияние дочери Джона учит терпению и сосредоточенности больше, чем погружение в чертоги разума, — фыркнул Шерлок. — Мне что-нибудь передать Фицрой? — Документы, отчеты, ноутбук, — перевел дух Майкрофт. — И цветы. Шерлок не стал больше ничего спрашивать. Встретиться с пациенткой удалось спустя два дня. Доктор Мерфи категорически настояла на том, чтобы Фицрой дали возможность выплакаться без седативных, просто пережить боль и горе потери. Но, по словам доктора, и через два дня ситуация почти не изменилась. Фицрой по-прежнему никого к себе не подпускала, прибывшую Линдси Доннер встретила почти враждебно, накричав на нее и выставив вон из палаты, а что касалось прочего, тут пациентка проявила характер еще больше, отказавшись и есть, и принимать помощь психолога, и видеться с кем-либо кроме самой доктора Мерфи. — Палата не запирается изнутри, мистер Холмс, но мисс Фицрой сделала попытку забаррикадироваться, — сказала доктор, направляясь по коридорам вглубь клиники. — Она никого не хочет видеть? — уточнил Холмс. — Сложно сказать, — покачала головой доктор. — У нее все признаки сильнейшего стресса. Сказать начистоту, кто бы остался в здравом уме после такого? Она пришла в себя, сделала попытку сдвинуть телевизор, а потом начала кричать. Я не рискнула вызывать санитаров — это было бы уже чересчур. — Логично, доктор, — поддержал ее Холмс. — Крики, к счастью, продолжались недолго, затем она начала просто плакать. А тут уж, сами понимаете, ни одно лекарство не поможет. Я бы сказала, что время вылечит, но к данной ситуации эта фраза не применима. — Вы что-нибудь сказали ей о родителях и муже? — Ничего, мистер Холмс. И не думаю, что сейчас это уместно. Организм пациентки только-только восстановился, но есть риск остановки сердца. — Синдром разбитого сердца? Мерфи чуть задержалась. — Я могу лишь представить, что пережила моя пациентка, мистер Холмс, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но я не могу поставить себя на ее место, чтобы даже просто выразить этой женщине соболезнования. Поверьте, я видела достаточно необъяснимого или я бы здесь не работала, но на моей практике люди еще никогда не перемещались в прошлое и не были в бесконечном аду. И я боюсь, мистер Холмс. Я видела, в каком состоянии из ее палаты вышел тот парень-телепат. — Боитесь за ее рассудок? — уточнил Холмс. — Я боюсь ее, — поправила доктор тихо. — Интерном я боялась ставить капельницы, делать пункцию или ошибиться в диагнозе, став врачом боялась пораниться шприцом, которым брала кровь у ВИЧ-положительного пациента, но я все это переросла, мистер Холмс. Я боюсь терять пациентов, потому что еще не потеряла человечности и сострадания, но я боюсь эту пациентку, потому что в данной ситуации я для нее даже не врач. Я не понимаю процесса регенерации ее клеток и не знаю, что она есть такое. Мне страшно, потому что она Мастер, который изменил личность, чтобы выжить в последних днях Вселенной. Знаете, что стало с Мастером, когда он вспомнил, кто он такой? Он изувечил шесть миллиардов человек, чтобы просто поиграть со старым врагом. Холмс выслушал ее, но спорить не стал, почему-то вспомнив Мориарти и Эвр. — Не так страшен Мастер, каким его создали, — заметил он, подойдя к нужной палате. — Предупредите ее или позволите мне войти без приглашения, рискуя жизнью? — уточнил он. Мерфи подошла к двери палаты и постучала. — Мисс Фицрой, к Вам посетитель, — громко произнесла она. — Мисс Фицрой? — Кто? — услышали оба хриплый голос пациентки. — Мистер Холмс, мэм. — Пусть заходит. Холмс открыл дверь и сделал всего шаг внутрь, чтобы увидеть воочию, как умирает надежда в глазах человека.