Фейри

Что-то подобное Шерлок видел у Молли Хупер. Не такое, но очень похожее. Фицрой, взглянув на него, продемонстрировала сложную гамму чувств всего за миг. — Видимо, Вы ждали другого Холмса, — заметил он, смутившись. Фицрой ответила не сразу. Встрепанная, бледная, с опухшими от слез глазами, с распухшим носом, некогда привлекательная женщина-детектив стала бледной тенью себя самой. — Нет, — хрипло ответила она, мотнув головой и быстро стерев со щек слезы. Шерлок не стал уличать ее во лжи, услышав практически сразу правдивый ответ: — Да. Но он не придет, верно? На это Шерлок так же не стал бы отвечать. Лгать этой женщине не было смысла — она была достаточно сообразительной, чтобы уметь делать правильные выводы. Если Майкрофт не примчался сразу же, едва ли он пришел бы позже. И если Фицрой всей душой верила в то, что профессор Дойл был жив, веры в то, что Майкрофт Холмс нашел бы минуту ради того, чтобы просто прийти и хотя бы кивнуть ей, было слишком мало. — Вот, — вместо этого произнес он, протянув женщине букет роз. — Не от него? Шерлок только молча покачал головой и передал цветы ей в руки. — Спасибо, — Фицрой даже не взглянула на букет. — А как Вы сами? — Жив благодаря Вам, — покивал Шерлок, сев на стул рядом с кроватью. — Спасибо, что спасли мне жизнь. И спасибо за спасение жизни Джона и Майкрофта. Думаю, не лишне поблагодарить и за спасение жизни Эвр. Фицрой покачала головой, положив цветы на кровать. — Ее я не спасала. Не смогла бы. Шерлок привстал и положил рядом с цветами папку. — Это тоже Вам. Здесь документы… — заканчивать фразу он не стал. Фицрой отошла к окну и сгорбилась, изредка поднося руку к лицу и вытирая слезы. — Он ведь похоронил их? — спросила она тихо. — Всех, — подтвердил Шерлок. — И моих родителей, и моего мужа? Шерлок предпочел бы кивнуть молча, но согласился вслух. — Да. Могу я спросить, как Вы узнали? Фицрой не стала поворачиваться. — Две медсестры обсуждали меня при мне же, не зная, что я уже пришла в себя. Одна спрашивала другую, кто я — пришелец, человек или нечто среднее, а вторую больше интересовало, как я смогу жить дальше, зная, что родители умерли, мужа я приволокла откуда-то частями, что у меня нет ни семьи, ни работы, ни даже дома. — С персоналом разберутся, — пообещал Шерлок, нахмурившись. — Не стоит, — покачала головой Фицрой. — Они правы. У меня ничего нет. Меня не должно было здесь быть, Шерлок. Я убила их всех. Она горько разрыдалась. Шерлоку не раз приходилось утешать людей. Одно дело было раньше, еще до встречи с сестрой, когда его эмоциональный фон был ниже уровня асфальта, другое — когда страдал близкий, по-настоящему дорогой человек. Наверное, впервые за долгое время он откликнулся на страх, горе и боль лучшего друга, потерявшего жену. Тогда, обнимая его, Шерлок не думал ни о чем, кроме того, как он мог бы облегчить горе друга. Позже, когда он вернулся с острова и помог сестре посадить ее самолет, к сожалению, так и оставшийся закрытым, он обнял другого друга, которому сам же и причинил боль. Молли Хупер, безответно влюбленная помощница, тихая, но значимая, незаметная, но крайне важная, плакала на его плече и била его по спине от переполнявших ее чувств. Молли, которую он вынудил признаться ему в любви, перед этим солгав ей в ответных чувствах и не сказав, за что ей такое наказание, простила все его проступки, как прощала всегда и готова была прощать и дальше. И другая женщина, случайный попутчик в его жизни, тем не менее, идущая где-то рядом, но не близко. Бывший детектив полиции, человек, своими способностями защитивший его и еще тысячи человек, но винивший себя в смерти семидесяти. Он встал и молча подошел к ней, обняв ее и крепко прижав к себе, зная, что потом эти кадры увидит тот, кто должен был быть на его месте, кто сам должен был утешить свою женщину, но кто не смог заставить себя даже показаться ей на глаза. — Я не сказала ей! — задохнулась Фицрой в его руках. — Я не сказала маме, как я люблю ее! — завыла она. — Я не сказала папе! Я не сказала им! — Они знали, Венди, — мягко произнес Шерлок, вдруг вспомнив свою реакцию после Шерринфорда и то, как Джон сам успокаивал его, испуганного и лившего слезы от страха лишиться брата, в которого приказала выстрелить родная сестра. На острове он держался благодаря Джону, только его слова и сила воли вели его вперед, но потом, когда Джон был спасен, когда Эвр увезли обратно, когда вызволили Майкрофта, Шерлок сдался. Не сразу, чуть позже, когда пришел домой, на Бейкер-стрит, в разрушенную взрывом квартиру на втором этаже, когда скорчился в углу и на короткое время стал маленьким мальчиком из своего детства, напуганным, как тогда, после пропажи друга, горько плакавшим всю ночь, безутешным. Джон нашел его именно таким, не сказал ни слова, просто позволив отпустить себя. Тогда Шерлок действительно отпустил себя, как на несколько минут на острове, где разбил дешевый гроб — вместилище любви Молли Хупер. Эвр изуродовала его ребенком, сделала бездушным, хладнокровным, безучастным к чужому горю, способным издеваться над проявлениями эмоций и привязанности, но Эвр же вернула его настоящего спустя десятки лет. Вернула с лихвой все, что забрала, да так, что Шерлок действительно провел ночь в рыданиях, переживая каждый миг новообретенной жизни. — Вы не понимаете, меня не должно было быть в этом времени, — повторила Фицрой спустя почти час горьких слез. — Я не видела себя, когда была в прошлом в каньоне Чако. Даже Аззопарди этого не видела. — Но Изначальные наверняка были не согласны с Вами, — заметил Шерлок, сидя на полу и кутая в свое пальто женщину, сидевшую рядом. — Вы не знаете их, — тряхнула головой Фицрой, снова стерев слезы. — Им нет до нас дела. Они берут нас, используют, меняют, мучают… но для чего? У них ничего нет — там лютый холод, там нет жизни, там ничего нет. Почему тогда именно земляне? Почему мы? Шерлок поудобнее обнял ее, глядя в стену. — Я не знаю, Венди, — признался он. — Я имею дело с преступлениями людей, а не существ параллельного мира. — Там даже времени нет, — продолжила Фицрой, не слушая его. — Там ничего нет, понимаете? Там была Кейт, там были Хэндриксы, Дойл, Шрафт и даже я. Я там была, Шерлок, — она снова заплакала. — Знаете, что я? Я ошибка. Просто ошибка. — Что Вы имеете в виду? — чуть нахмурился Шерлок, взглянув в камеру слежения. — Нет никакой эхолокации, — ответила Фицрой, ткнувшись носом ему в плечо. — Дойла забрали из Бермудского треугольника, где он умер, меня — из ДТП. Нас должны были подготовить, загрузить, как машины, как роботов, установить программу действий, но перед отправкой назад, сюда, мне стало страшно. Знаете, почему подростком прикосновение профессора меня успокаивало? Потому что он там взял меня за руку. Этого не должно было быть, они этого не предполагали, но в тот момент случился случайный обмен программами, а потом нас вышвырнуло в жизнь. Нам стерли память, заблокировали все, что могло нас покалечить или изменить, но мы остались недоделками. Я никогда не была эхолокатором, я всегда находилась в процессе загрузки чужой программы, всегда на девяносто семь процентов, из-за чего меня, условно говоря, и глючило. У меня не должно было быть головных болей, если бы установка прошла успешно, но нас разъединили раньше, чем это произошло. Дойл должен был стать дальновизором, как и Шрафт, только еще сильнее. Не ясновидение, но и не телепатия. Вот, что со мной было. — А как же телекинез? — Я должна была заниматься только телекинезом, но чуть не сгорела при перегрузке системы. Две способности плохо ладили друг с другом. Поэтому мне и выделили помощника, когда поняли, что все пошло не по плану. Дойл вернулся практически нулем, у него остались отголоски способности, он чувствовал будущее скорее интуитивно, видел какие-то обрывки видений, но он был взрослым, а я была ребенком и погибла бы без помощи. — А что с Вами сейчас? — Они нас ждали. Ждали удобного момента, когда бы мы смогли вернуться одновременно и вдвоем, чтобы закончить начатое. Там в самом деле нет времени. Там все сразу и все вместе. Дойл вернется обновленным, он не столкнется с тем, с чем жила я. Шерлок чуть отодвинул ее, чтобы заглянуть в глаза. — Но как же Вы? — Никак, — дернула она плечами, после чего отсела от него подальше. — Я не знаю, что произошло. За меня как всегда все решили. Дали помочь профессору, не дали спасти Генри, выжали досуха, выбросили, как использованную тряпку. Я просто человек, Шерлок, — она опустила голову. — Я помогла одному, но убила других. — Вы помогли тысячам, — не согласился с ней Шерлок, встав на ноги. — Но какой ценой, — пробормотала она, глядя на него снизу вверх. — Ваш брат ведь потому и не придет, что я теперь пустышка, ведь так? Ни угрозы короне, ни опасности миру, ни даже пользы. Чем я отличаюсь теперь от тех, кого убила в небоскребе? — Здесь документы о том, что Майкрофт сделал для Вас, — Шерлок поднял папку и протянул женщине. — Завещание Ваших родителей, свидетельства о погребении погибших, бумаги о предоставлении семьям погибших материальной помощи… — Передайте Майкрофту мою благодарность, — Фицрой встала и сняла пальто Шерлока, аккуратно передав его ему. — Скажите, где мне подписать, чтобы все распределили между семьями погибших? — Вы хотите раздать наследство? — уточнил Шерлок. — Иначе все пропадет, — ответила Фицрой, так и не приняв папку. — Я здесь не задержусь. Родители умерли, муж наконец-то похоронен как полагается, профессор вернется, продолжит работу в Управлении, а мне нигде нет места. — А с Дойлом? Фицрой ответила ему горькой усмешкой. — Что, предлагаете мне каждый день любоваться на чужое счастье? Его ждут, меня — нет. — Но Вы могли бы работать в Управлении. — Кем и зачем? Шерлок, я выполнила свой долг, сделала все, что от меня ждали те, кто меня спас. Я… — она сглотнула и покачала головой. — Я не смогу жить… так. Вы не понимаете, я не смогу жить без всего того, что я имела, я не смогу жить без него. — Но Вы и не… — Я люблю его, — еле слышно призналась Фицрой. — Но я ему не нужна. — Вы про… — запнулся Шерлок, думая одновременно о брате и о профессоре. Фицрой предпочла промолчать. Пару дней спустя, когда все документы на передачу прав распоряжения имуществом мисс Фицрой были подписаны, когда группа из Управления решила все-таки навестить пациентку клиники, последняя отказалась от всех визитеров. Шерлок молча бросил папку на стол рядом с графином и стаканами. — Винишь меня в бездействии? — понял Майкрофт, отодвинув папку указательным пальцем. — Тебя никто не винит, — ответил Шерлок, оглянувшись на дверь, которую уже закрывал молчаливый слуга. Все-таки, клуб пожилых джентльменов, которые слишком любили тишину и молчание, был полезен хоть в чем-то. Например, в отсутствии вопросов у персонала. — Ты видел, что с ней. Майкрофт душераздирающе надрывно вздохнул. — Постарайся отключить вышедшие из-под контроля эмоции, братец, — порекомендовал он. — Что бы я мог предложить ей? Объятия? Слова утешения? Слова извинения? — Слова благодарности для начала, — предложил Шерлок. — Ты рискуешь потерять ее навсегда. — Не драматизируй, — поморщился Майкрофт. — Она не моя собственность. И ты ошибаешься, если думаешь, будто она в самом деле стала бы огорчаться из-за моего отсутствия. Ты ее слышал. Но услышал ли ты ее? — То, что она любит Дойла, не значит, что ты ей безразличен. — Всегда быть в тени? Всегда довольствоваться вторым планом? Быть на подхвате? Мне начинает казаться, что твои скрипичные дуэты с сестрой влияют на тебя еще хуже, чем пистолет в руке. Речь идет не о разбитом сердце, дорогой брат. Речь идет о том, что все останется как прежде. У меня с мисс Фицрой не было ни отношений, ни взаимных чувств. Был секс, была совместная работа, взаимовыгодное сотрудничество — на этом все. Я вернул ей долг, приложив все усилия, чтобы она получила всю информацию обо всем, что касалось событий пяти лет, ее родителей, ее мужа и тех, кто погиб от ее рук. Я буду платить и дальше, потому что она помогала тебе, но для нас обоих будет лучше никогда больше не встречаться. — Из-за Боуэна? — Она никуда не денется, если тебя это беспокоит. И она все еще серьезная угроза миру — есть у нее способности или нет. И я все еще хочу, чтобы она покинула страну. Шерлок смерил брата долгим взглядом и поджал губы. — Та Женщина сказала, что даже ледяное сердце способно оттаять. — Горячее на морозе замерзает быстрее холодного, Шерлок, — ответил Майкрофт. — Пять лет — долгий срок. На острове изменился не только ты, братец. Шерлок вдруг понял смысл, который пытался до него донести брат. Майкрофт говорил не о чувствах, которые все еще питал к Фицрой. Он говорил о физической составляющей, о том, что Фицрой не изменилась, не постарела ни на миг, а судя по анализам, могла не стареть вовсе, но Майкрофт, увы, не молодел. И та броня, которую он держал пять лет назад, рухнула, когда Эвр до нее добралась. Майкрофт Холмс продолжал любить молодую женщину, но считал, что едва ли она смогла бы снова начать испытывать к нему хоть что-то, если бы увидела его нынешнего. Доннер все-таки дождалась встречи с Фицрой. — Дойл в безопасности, — сказала Фицрой без приветствия, когда женщины встретились во внутреннем дворике клиники. Октябрь выдался холодным, пасмурным и ветренным, пациенты и врачи предпочитали быть в тепле, но Фицрой категорически не захотела встречаться со старой знакомой где-то, кроме улицы. — Спасибо, — улыбнулась Доннер, кутаясь в пальто. — Венди, ты пережила… — Майкрофт передал мне документы и видео о том, что было тогда и какой я вернулась сейчас, — перебила ее Фицрой. — Вы подключили Марка Йенссена из Дании? — Марк помогал нам эти годы, без него Управление не справилось бы в некоторых расследованиях, — подтвердила Доннер. — Ты его знаешь? — Нет, — коротко бросила Фицрой, глядя на серое небо. — Жаль, что не познакомились. Думаю, он и его брат мне бы понравились. Не люблю телепатов, Вы это и раньше знали, но ему… им… им было так же плохо, как и всем, кого забирали для переделки. Доннер вздохнула. — Мне жаль, что все так вышло, — начала она. — Вы ни при чем, Линдси, — спокойно произнесла Фицрой. — Вы-то что могли сделать? Нас никто не спрашивает, когда берет и изменяет, мы подопытные крысы в чьих-то руках и планах. В конце концов, как бы парадоксально это ни звучало, Йенссен всегда был там, как и я, и Дойл, и Кейт, и сотни других людей. Одни с даром рождаются, другим его выдают, как горькую пилюлю. — Как ты? — задала Доннер единственный вопрос, который мучил ее все это время. — А Вы как думаете? — Фицрой повернула голову и взглянула на нее. — Мне по ошибке дали плащ Супергерл и способность летать, но нашелся хозяин того и другого, и все, конец истории. Обидно ли мне? Трудно? А можно ли испытывать хоть что-то к тому, что стоит куда выше человеческого понимания? Плащ меня защищал, реанимировал, а теперь все, Супергерл стала обычной девочкой, хоть и с инопланетной ДНК. Как Стоун? — Держится, — покивала Доннер. — А как команда? — По-разному. — Жаль Джона. Я плохо его знала, но он мне понравился, как человек. — Он чем-то напоминал Донохью — всегда не слишком разговорчивый, строгий, суровый, но компетентный и готовый закрыть другого собой. — Я не знала, что Клэр Дэвисон была оперативным директором. Никто об этом даже не говорил. — Я помнила, как ты не слишком ладила с ней… — Мне было все равно. Мне нужен был только Дойл. Чем ближе он был, тем мне было легче. Его дар во мне рвался к нему. Доннер заметила отсутствующий равнодушный взгляд спутницы и отвела глаза. Одно дело было просто знать о чувствах другой женщины к Коннору, другое дело — слышать это снова и снова, знать, что другая ради мужчины рисковала жизнью, а она сама вынуждена была уйти, когда он приказал бросить его умирать. — Он… он вернется? — осторожно уточнила она. Фицрой только кивнула. Мелкий холодный дождь и без того усилил безрадостный разговор, но Доннер не хотела бы прерывать то малое, что имела — Фицрой еле терпела ее тогда и с годами почти ничего не изменилось. Она могла говорить что угодно, извиняться за поведение в юности, но Доннер знала и понимала — в ней видели серьезную конкурентку. Это было даже смешно — Доннер прожила долгую жизнь, о чем-то сожалела, в чем-то винила себя, многое перенесла, но ее чувства к Коннору Дойлу угасли, толком не раскрывшись. Коллега и друг был очень симпатичен, у них всегда были теплые отношения, но и они не заходили за рамки дружеских. Единственный же эпизод с чем-то большим был просто уродливым отражением в кривом зеркале, но Доннер даже сейчас не знала, знала ли об этом Фицрой. — Они странные, — вдруг услышала она голос Фицрой, смотревшей на мокрый газон. — Сейчас кажется, что они в самом деле оберегали меня, но, по-моему, им была важна моя начинка. Дойл был в подвешенном состоянии без того, что ему выделили и чем он поделился со мной. Эхолокация, — фыркнула она смешком. — Как там? — спросила Доннер еще более осторожно. — Холодно. Адски холодно на самом деле. Живым там нет места, поэтому все, кто входил туда, менялись. Они не могли приспособиться, им пытались помочь, но разум повреждался, организм менялся. — Значит, Коннор… — Вы правда хотите знать? Коннор не выжил в треугольнике. Его старпом — да, но он сам умер от истощения. Его забрали, чтобы помочь и изменить, как и меня, и других. Помариновали, подобрали оптимальный дар, вернули, но в промежутке мы с ним встретились. Там в самом деле много людей, Линдси, очень много. Там много разума. Те, кто выжил, кто вернулся, забыли про то, что видели. Может, вспоминали только во снах, у кого-то были видения, у кого-то заблокировали часть разума. Это не курорт, Линдси, это… Скажите, тот мальчик, что сканировал меня, как он? Доннер опустила голову. Говорить о том, что стало с Шенксом, она бы не хотела, но разве можно было солгать человеку, который сам прошел ад? — У него был нервный срыв, — призналась она. — Калиша Макмиллан порекомендовала полное психологическое обследование и покой. — В сумасшедшем доме? — горько усмехнулась Фицрой. Доннер с трудом, но покивала. — Майкрофт Холмс поместил его в лучшую психиатрическую клинику. Сейчас он стабилен и находится дома. — Еще одна жертва, — пробормотала Фицрой. — Не стоило лезть ко мне в голову. Долго он не проживет. — Хочешь сказать, он убьет себя? — испугалась Доннер. — Линдси, разум того, кто был там — не коробка, в которую можно вложить безделушки и драгоценности. Это жидкий азот, кислота или… я не знаю, что еще. Он токсичен. В конечном итоге, блокированная часть моего разума была не ради моего спасения, а ради спасения телепатов, которые могли просканировать меня и погибнуть. Не знаю, что будет с парнем, но долго он не проживет. Его разум уже поврежден. Кто знает, чем это грозит. — Я немедленно свяжусь с Холмсом, — Доннер вытащила телефон. — Не трогайте его, — посоветовала Фицрой, положив руку на руку Доннер. — Не вмешивайтесь. Доктор Хэндрикс справился, а ведь он был внутри. — Но… — Оставьте, Линдси. Могу я попросить помощи? — неожиданно сменила тему Фицрой. — Конечно, — растерялась Доннер. — Когда Дойл вернется, позаботьтесь о том, чтобы он остался в Управлении. — Конечно, — повторила Доннер. — И для тебя тоже все еще есть место в команде. Фицрой промолчала и направилась к входу в клинику, но у дверей все же остановилась и обернулась. — Похоже, Вы правы. У меня нет выбора. Я направлю резюме в Управление. Меня устроит любая работа. — Ты уже в команде, Венди, — напомнила Доннер, подойдя к ней. — Команда подойдет Коннору, он руководитель, а я бы предпочла быть как можно дальше от него, если можно. Лингвисты нужны не так часто. Спасибо и всего доброго, Линдси, — пожелала Фицрой. — До встречи, Венди, — ответила Доннер. Как только за пациенткой клиники закрылась входная дверь, она нажала кнопку быстрого набора. — Майкрофт, это Линдси. Нужно встретиться. — Привет, красавица, — поздоровался с ней высокий совершенно лысый мужчина с усталыми добрыми глазами на круглом морщинистом лице. — Майкл! — удивилась Линдси, обняв старого друга. — Что ты здесь делаешь? Вернее, что ты делаешь у Холмса? — Жду тебя, пью чай и пытаюсь уговорить нашего общего друга признаться в любви одной нашей общей знакомой, — с улыбкой произнес Келли, впустив ее в дом. — А он точно дома? — хитро прищурилась на него Линдси. Келли молча развел руками. — Увы, возраст не дает мне возможностей пролезать в дома через окна, — ответил он. — И как у американца, на этом унылом острове у меня нет прав вытащить одного англичанина за шиворот из его жилища. Линдси прыснула смешком, заметно расслабившись. Майкл Келли, старый друг, помощник и информатор, уже не раз помогал в довольно запутанных делах, но от него не было ни слуху, ни духу больше четырех лет ни на американской земле, ни на канадской, ни на британской. Даже Холмсы не могли бы сказать, куда пропал тот, кто, как и всегда, умел хорошо прятаться, если не хотел, чтобы его нашли. — Ты где был? — Линдси повесила пальто на вешалку и приняла из рук Келли чашку с чаем. — Пришлось затаиться, — туманно ответил Келли, уводя ее наверх. — Наступил на хвост не тем людям, накопал информацию не на тех людей, помог не тем людям и кое-что увидел, не предназначавшееся для моих глаз. — А подробности будут? — спросила Линдси, направляясь в гостиную. — Он для этого и пришел, — вместо Келли ответил Майкрофт, встретив обоих. — Располагайтесь, Линдси. Вас это тоже касается. Сперва все же пришлось выпить чаю. Линдси сидела в мягком кресле, как на иголках, пытаясь хоть немного привести нервы в порядок. Появление Майкла Келли ее и обрадовало, и озадачило, потому что любой визит этого человека нес множество проблем как Управлению, так и команде лично. Холмс же вел себя еще более напряженно и сдержанно даже по меркам Доннер. И дело было не в его отношениях с недавно появившимся бывшим телекинетиком. — Долго мы еще будем церемонится? — холодно уточнил Холмс, когда Келли налил себе уже третью чашку и не спеша уничтожил корзинку свежего печенья, которое принес с собой. — Наступает Судный день, коллеги, — мягко, как и всегда, но сухо ответил Келли. — День перед тем, как Всевышний устроит глобальную чистку среди населения планеты, день, когда на свет со всех сторон полезет всякая шваль. — Ты про Армагеддон? — спросила Доннер. — Не рановато ли? На этот год, кажется, нет предсказаний конца света ни от астероидов, ни от призраков. — Если только тебя не устроят те, кто не должен был вернуться, я соглашусь, — возразил Келли, пододвинув к себе свой ноутбук и нажав пару клавиш, повернув монитор Холмсу и Доннер. — Как я и сказал, на свет лезет все и отовсюду. И никто не знает, для чего. Узнаешь этих людей? — спросил он у Доннер, даже не глядя выбрав одну картинку и увеличив ее. — Это… — Доннер нахмурилась. — Это свежее фото? — Получил две недели назад, — покивал Келли. — Милая малышка, не так ли? — кивнул он на снимок бледной девочки лет двенадцати в старомодном платье, заснятой на фоне полуразрушенного здания вместе с привлекательной женщиной лет тридцати в более современном пальто. — Это Софи, — Доннер сглотнула. — Софи и Элена Шулманы. Но я думала, что Элена умерла. Остальные тоже с ними? — Территория фабрики закрыта, — ответил Келли, пока снимок рассматривал и Холмс. — Хотя я уверен, тот, кто сделал этот снимок, познакомился и с остальными. Довольно тесно, — добавил он, открыв следующий снимок трупа молодого мужчины, выглядящего так, как будто его полностью обескровили. — Они исчезли в начале миллениума, — прошептала Доннер. — Где они появились? — В России, точнее — в одной российской деревне с непроизносимым названием. А вот и другой пришелец из прошлого. Доннер увидела фото крайне растерянного парня не старше двадцати лет. На снимке четко были видны следы от уколов на сгибе рук, темные круги под запавшими глазами, обезвоженная бледная кожа и редкие волосы. — Я помню его, — Доннер потыкала пальцем в монитор. — Столовая для бездомных, это было расследование деятельности ожившего мертвеца. Этот парень и его подружка были свидетелями по делу. Но ведь он даже не постарел! Антон констатировал смерть от передозировки, парня похоронили… Черт возьми, что происходит? — Листай дальше сама, — предложил Келли, снова занявшись чаем. — Майкл, скажи, что это шутка, — взмолилась Доннер, увидев новое изображение. — Кэтрин Хэндрикс, — начал говорить Келли. — Кертис Роллинс, твой очаровательный знакомый граф Дракула, больше известный как Рид Кэллум, толпа кровососов, с которой ты и твоя подруга Миа боролись на рэйве, а последнее, думаю, тебе понравится больше прочих. Линдси смертельно побелела и даже вскочила, увидев снимок мрачноватого светловолосого мужчины, одетого в оранжевую робу заключенного. — Мишенка, — еле слышно прошептала она. — Гидеон Мишенка. Майкл, что происходит? Как это возможно? Что они делают здесь? — Точнее, что они делают сейчас, — поправил Холмс, листая все снимки. — На фото нет дат. — Самому старому больше четырех лет, — ответил Келли, забрав ноут и выведя на монитор какие-то значки и эмблемы. — Активизировалась не только потусторонняя шваль, но и вполне знакомые нам корпорации, давно ушедшие в тень или даже сменившие названия. — Дромокон Инкорпорейтед, — прочитал Холмс, — Бэредайн Корпорейтед… — Я помню эти названия, — все еще тихо произнесла шокированная Доннер. — Не помню только, откуда. — Дочерние предприятия знакомой тебе корпорации Ди-Джи-Найт, — помог Келли. — Которая в свою очередь является филиалом Мэрдокс Секьюритис Инкорпорейтед, куда входят еще три филиала. Эти возобновили деятельность под старыми названиями пять лет назад. — Когда пропала Фицрой? — спросил Холмс. Келли только пожал плечами. — Твоя девушка вызвала серьезный сдвиг где-то в континууме, — ответил он. — Может, не она, а ее хозяева-защитники, но это факт, девочки-мальчики. Где-то что-то перемкнуло, кто-то когда-то решил, что пришло время, что-то с чем-то состыковалось и в результате прошлое начало активно соседствовать и просачиваться в настоящее. — Но для чего? — воскликнула Доннер. — Может, чтобы чему-то помешать, может, чтобы чему-то помочь, — предположил Келли. — Вампиры и ангелы смерти просто так не возвращаются. — Почему тогда ты не сообщил об этом раньше? — спросил Холмс. — Потому что за мной начали охоту те, кто пытался все это скрыть, — ответил Келли. — И потому, что твоя подруга отсутствовала. Теперь она среди живых, здоровых и обычных, как я слышал, а вот все мертвое, больное и необычное пришло в движение. — Не стану спрашивать, откуда у тебя информация о состоянии Фицрой, — заметил Холмс, на что Келли только усмехнулся. — Меня волнует другое — все это куда-то направляется? — Да, — покивал Келли, закинув печенье в рот и смачно захрустев им. — Сюда. В смысле, под крылышко британской короны. За каждым следят, каждого ведут, но все указывает на то, что они все движутся именно сюда. Линдси, тебе это понравится еще меньше, но твой знакомый колдун тоже вернулся, — добавил он. — И на этот раз плащаницы нет. — Людэк? — почти на ультразвуке спросила Доннер, пошатнувшись и чуть не упав. — А где видели Роллинса? — Холмс вовремя подхватил ее и усадил в кресло, обернувшись к Келли. — На Кубе. А колдуна — в Японии. Кэллум, кстати, появился в Австралии, в Сиднее. Они просто появились. — Что говорят власти? — А что они должны сказать? Пришельцы никого не трогают, закон не нарушают, ни из кого… почти ни из кого ничего не высасывают, не колдуют, не вырывают сердца и ведут себя довольно тихо. Шулманы тоже вряд ли стали бы убивать того парня, не реши он сунуться на их территорию. Что ж, сам виноват. — Хочешь сказать, что и Мишенка не сеет смерти? — тихо спросила Доннер. — Ведет себя как ангел, — скаламбурил Келли. — Вампиры не трогают ни людей, ни скот, не пострадала ни одна кошка или собака. — А корпорации? — спросил Холмс. — Производят компьютерные игры, смартфоны, компьютеры, активно занимаются благотворительностью и сотрудничают с мега-монстрами рынка всех направлений. Они не готовят захват мира, не создают компьютерные вирусы тысячелетия и не убивают людей, не варят зелья и не штампуют таблетки. Они просто снова дали о себе знать, но цель всего этого неясна. Мир как будто затаился в ожидании бури, а мы оказались в самом ее сердце. О, прошу прощения, — извинился он, когда зазвонил его телефон. — Да? Где? Когда? Ты уверен? Хорошо, до связи. — Что-то важное? — холодея, спросила Доннер. — Тебе это точно не понравится, Линдси, — ответил Келли, глядя мимо нее. — Шваль продолжает появляться, хотя ничего не делает. И это странно, — добавил он задумчиво. — Кто еще явился? — уточнил Холмс. — Элсингер. В Южной Корее. И две забавные зверюшки, сочетающие в себе ДНК двух сотрудников Управления и паразита из доисторической промороженной скотины. И обнаружились они во Франции. — Клоны? — ахнула Доннер. — Те самые? Келли молча покивал, постукивая себя телефоном по губам. — Это делает не подружка Питера Пэна, — протянул он. — Даже если она изменила прошлое, по сути, она ничего не изменила — Дойл должен был погибнуть, но Изначальные его забрали, а следов крови или останков не нашли. — Тогда кто или что это делает? — переспросила Доннер, глядя то на одного мужчину, то на другого, не менее задумавшегося. — Изначальные? Бог? Пришельцы? — Они выглядят так же, как в прошлом? — вдруг спросил Холмс. Келли молча кивнул, взглянув на него, как на пустое место. — При этом ничего не делают с окружающим миром? — Келли снова кивнул. — Поставлю вопрос по-другому — они не хотят что-либо делать или не могут? Есть какие-то доказательства того, что Шулманы убили жертву на своей территории? Келли опять покачал головой, но в этот раз снизошел до ответа. — Жертва тоже была из прошлого, Майк. — То есть, они появляются и… и все? — спросила Доннер. — Они неживые? — Живые в каком-то смысле, — не согласился Келли. — Но, как мне кажется, они живые, пока не вернутся в свое время. — Тогда что они делают в этом? — справедливо заметила Доннер, хмурясь. — Играют роль приманки? — Или источника дополнительной энергии, — тихо предположил Холмс, переглянувшись с Келли. — Потому что у твоей подруги кончилась своя, — покивал ему тот в ответ. — Хотите сказать, что на самом деле всех пришельцев в нашем времени нет? — снов спросила Доннер. — Что на самом деле они в прошлом, каждый в своем отрезке времени, а здесь они что-то вроде проекций или энергетической станции? — Кто знает, — пожал плечами Келли. — Но для чего? — продолжила настаивать Доннер. Холмс снова переглянулся с Келли. — Чтобы вернуть Дойла, полагаю, — ответил последний. — Если у Фицрой больше нет сил, добрые существа иного мира, которые берегли ее для особого случая, как рождественскую индейку, вытянут их из всех тварей, которых принесут по паре. Знать бы только, сама Фицрой в категории индейки или повара? — Из Управления доложили, что появилось еще трое, причем прямо в здании Управления, — сообщила Доннер через день после последних событий. — Все трое взяты под охрану… если можно так сказать. — В каком смысле? — уточнил Холмс одновременно с заинтригованным Келли. — Они что-то вроде спонтанной психокинетической астральной проекции, имеющей частичную плотность. То есть, они материальны, они дышат, двигаются, но… даже не знаю, как сказать. — Не реагируют на окружение? — помог Холмс. — Практически так и есть, — кивнула Доннер, выложив на стол ноутбук и выведя на кран три снимка. — Появление было зафиксировано одновременно. Причем не было ни вспышек света, ни перепадов температуры, ни изменений геомагнитного фона — место осмотрели и проверили. Ничего! Они просто появились из воздуха. — Красавчики, — заметил Келли, разглядывая фото. — Один красив, как мама, второй весь в папу, а третий — типичный британец, только красивый. Холмс проигнорировал шпильку. — Братья Брауны и Генри Фицрой в Канаде, — пробормотал он задумчиво. — Они ничего не едят, не пьют и даже не говорят, — сказала Доннер. — Возможно, и не слышат. Может быть, не понимают происходящего. — Явление живых мертвецов, — еще задумчивее произнес Холмс. — Или явление живых, которые станут мертвыми, — не согласился с ним Келли. — Хочешь сказать, что в будущем появляются сгустки некой психокинетической энергии реальных людей прошлого, которые должны будут умереть там, в прошлом? — уточнила Доннер. — Души, призраки, астральные проекции или чистый разум — выбери, что нравится, — пошутил Келли. — Или ни то, ни другое, а то самое, что куда-то растворилось при выбросе сырой энергии. — Но как чистая энергия может обрести плотность? — Сырая энергия вряд ли может, но сырая энергия тире чистый разум иного измерения наверняка может и не такое. Для чего-то все эти недопризраки появляются, для чего-то хотят присоединиться к Чудо-Женщине. Помочь ей, убить ее, войти в нее — кто знает? Но я почему-то уверен, что Фицрой ни при чем. — Тогда кто все это делает? — спросила Доннер. Никто не ответил. Спустя день в передвижной лаборатории, прибывшей к дому Холмса, яблоку негде было упасть. Пока ученые строили теории и делились предположениями внутри лаборатории, в самом доме собрался только основной состав и еще двое человек, знавших о проблеме почти все. — Не нравится мне все это, — покусал губы Келли, глядя на новые снимки на столе перед собравшимися. — Фицрой знает? — спросил Шерлок у присутствующих. — Нет, — коротко ответил Майкрофт. — И не думаю, что это нужно. — Почему это? — спросил Джон, слушая остальных. — Потому что он так решил, — ни на кого не глядя, ответил Келли. — И потому что пока не время. — И когда оно наступит? — не сдался Джон. — Я согласна с Майкрофтом, — неожиданно произнесла Доннер. — Венди только что узнала, что потеряла родителей, только-только оправилась после того, что пережила, только похоронила мужа… — Но ее муж и братья появились в Канаде! — повысил голос Джон. — Зато другие появились в России, — хмуро закончил Келли, нажав на кнопку воспроизведения на ноутбуке. На записи Антон Хэндрикс, Питер Эксон, Миа Стоун, Клэр Дэвисон, Кейт Аззопарди и даже Мэттью Прейгер выходили из какого-то то ли ресторана, то ли кафе в компании девочки лет десяти. Никто из окружающих людей не обратил на группу никакого внимания, никто не кричал от страха, никто не шарахался от соприкосновения плеча с одним из группы, никто не провожал взглядом. — Даже Клэр, — произнесла Доннер. — Даже она вернулась. Но для чего? Зачем? — Есть у меня теория, но она вам не понравится, — предупредил Келли. — Только не второе пришествие Христа, — поморщился Майкрофт. — Или Антихриста, — поддержал брата Шерлок. — Какого Христа? — удивилась Доннер. — Вы о чем? — Погодите, — поднял обе руки Джон. — Вы серьезно говорите о том, что Коннор Дойл — Спаситель или сын Сатаны? Келли молча приподнял брови. Холмсы промолчали. — Это безумие, — всплеснула руками Доннер. — Тогда кто Венди? Дева Мария? Лилит? — Читал я недавно одну книжку, где у Христа была очаровательная многократно пра-внучка-француженка от его связи с Марией Магдалиной, — заметил Келли. — Тамплиеры, Опус Деи, масоны, Лувр… — А если Антихрист, то это тоже было предсказано, — нахмурился Шерлок. — Вы что, серьезно? — не веря ушам, спросил Джон. — Простите, но это бред даже для меня. Я знаю Венди, я знаю, что она адекватный здравомыслящий человек, пусть и с паранормальными способностями… — Уже нет, — вставил Келли. — … но она не дочь сатаны, не жена Христа или пророк, — продолжил Джон. — Она человек! — Как и Коннор, — покивала Доннер, — но они как-то связаны. Джон, для Вас это в новинку, — сказала она ему, — но Управление сталкивалось и с ожившими изображениями со старой ткани, и с терракотовым воином, который отрубал головы людям и мог ходить и говорить, и с пришельцами, и даже с магией. Может быть, сама Венди действительно ни при чем, но как объяснить появление умерших людей и ее самой еще ребенком? Что-то происходит, нужно понять, что. — Возможно, ответ все время был у нас перед глазами, — пробормотал Шерлок, никого не слушая. — Ты о чем? — прищурился на него Келли. — Дело не в Дойле? — Дело как раз в Дойле, — Шерлок отвернулся и начал что-то быстро печатать в своем телефоне. — И в Фицрой. Странно, что никто не вспомнил. Майкрофт с надрывом вздохнул и закатил глаза, всем видом показывая, как устал от вернувшегося занудства младшего брата. — Может, поделишься с классом? — елейным голосом попросил он. Вместо этого младший Холмс протянул собравшимся свой телефон, на экране которого все увидели изображение статуи шакалоголового бога смерти. — Анубис? — выдохнула Доннер. — То есть, речь идет о смерти? О массовых смертях? О казнях? — О суде, как правильно заметил мистер Келли, — поправил Шерлок. — О судье и суде в жизни после смерти. Йенссен не зря назвал Дойла Анубисом, Вы, — обратился он к Доннер, — подтвердили, что так его называла одна из ученых, зараженная древней бактерией. Анубис — бог смерти, беспощадный, неподкупный, справедливый и уважаемый. Кто-нибудь помнит, как происходил суд? — Он брал перо и сердце, — неуверенно начал Джон, когда понял, что никто больше не ответит на вопрос. — Клал перо на одну чашу весов, а сердце прибывшего в загробный мир — на другую и если чаши оставались в равновесии или перо перевешивало, душа отправлялась в рай, если же перо было легче сердца — в ад. — Не совсем, — вставил Келли под пристальным взглядом младшего Холмса. — Судьей был не Анубис, а Осирис, но в целом все правильно. Анубис был проводником и стражем. Но да, он тоже был судьей и взвешивал перья богини Маат вместе с сердцами новопреставленных. Вот только когда сердце перевешивало перо, грешник не попадал в ад. Дорогая, не напомнишь нашим британским друзьям, что было с тем, кто при жизни плохо себя вел? — попросил он Доннер, пока Шерлок снова занялся своим телефоном. — Душу пожирала Амат, чудовище, сидевшее рядом с той чашей весов, на которую Анубис клал перо истины, — ответила Доннер. — Амат не считалась богиней, она была свирепым зверем с телом льва и головой крокодила. Она подчинялась только Анубису. — Цепной пес у ног хозяина, — улыбнулся Келли. — Весьма послушная собачка с отличным аппетитом и эффективный способ устранения всего, на что бы указал ее владелец. Джон поморщился и потряс головой. — То, что испуганный телепат вдруг вспомнил какую-то легенду, не означает, что профессор Дойл вдруг станет божеством смерти, а Венди — Хищником и Чужим в одном лице. — Конечно, нет, — горячо поддержал его Шерлок. — Мертвые явились в мир живых не для приветствия своего судьи, а чтобы открыть ему путь сюда оттуда. Детектив сделала свою работу, спасла ему жизнь, но не смогла присоединиться, потому что Осирис не позволил и имел на нее свои планы, но если мистер Боуэн был прав и проект «Антей» уже вызвал последствия, если колония Прейгера была уничтожена, а он сам погиб, значит, то, что Боуэн сказал, что сказал и Йенссен — правда. Готовится война. — И Коннор поведет в бой свою армию? — тихо, но серьезно спросила Доннер. — То есть, буквально? — Вполне, — покивал Келли. — Как-то я смотрел фильм, где армия этих шакалов-мумий завоевала Египет для какого-то тщеславного царька. Странно, что у нас по улицам еще не ходят мумии, — добавил он. — Никому не кажется странным, что Амат была кровожадной тварью, а Венди Фицрой — нет? — вдруг спросила Доннер. — Что Вы хотите сказать? — спросил Шерлок. — Что она может быть и Инпут — женой Анубиса или женским воплощением Анубиса. Инпут была владычицей загробного мира. Келли оглядел собравшихся и причмокнул губами. — Пожалуй, на этом и остановимся, — прервал он беседу. — Я бы предпочел раскопать что-нибудь интересное, а не играть в логические игры. — Мне тоже нужно посмотреть, как дела у группы, — согласилась с ним Доннер. — И нам пора, правда, Джон? — спохватился Шерлок слишком уж демонстративно, потащив друга на выход, не дав тому даже толком ни с кем попрощаться. Когда Майкрофт остался один в своем доме, он достал свой ноутбук и набрал в поисковике запрос по Древнему Египту и богам, надолго замерев перед изображением суда Осириса. Келли и Доннер, выйдя на воздух, задержались на крыльце. — Ты ведь не серьезно? — спросила Доннер. — Я верю фактам, детка, — мягко ответил Келли, оглядываясь по сторонам. — Не панической истерике телепата, не бормотанию второго, который рискнул полезть, куда его не звали, даже не пророкам и ясновидцам. Эта девочка, как и множество других девочек и мальчиков, не древнее зло и не чудовище. Это очередная пешка, пушечное мясо, каким был Дойл до всего этого. И она это знает. Подожди, — предупредил он, увидев недовольное лицо спутницы. — Не говори. Дойл был таким, но и эта нежная фея была Мисс Справедливость. Дойл вернется другим человеком. Да и твоя подружка сильно изменилась. Кто бы что бы ни говорил, нельзя кроить утопию без кровопролития, нельзя спасать мир без жертв. Красавчик-актер сказал, что думал, мальчишка-наркоман — что ему велели сказать, Фицрой всегда будет защищать того, кто всегда же будет оберегать ее. — Хочешь сказать… — начала Доннер. — Это тоже предположение, Линдси, — пожал плечами Келли. — Мое предположение. Но мой тебе совет — что бы ни случилось, как бы дальше все ни повернулось, они должны работать вместе, его место лидера, ее — какое угодно, но в его команде. Заставь, упроси, прикажи — делай, что хочешь, но если потеряешь одного, второму сорвет крышу. Угадаешь, кто это будет? — А как же Майкрофт? — почти шепотом спросила Доннер. — Так же, как ты, как я, как другие. Ты же понимаешь, о чем я? Доннер только кивнула, постаравшись сдержать эмоции и слезы.