Фейри

Наверное, Прекрасный Принц тоже ощущал что-то подобное, когда целовал Спящую Красавицу или Белоснежку — странное ощущение неправильности происходящего. Может, Красавица и была живой, и всего лишь спала сто лет, забыв про гигиену и все прочее, но Белоснежка все-таки умерла от яда в яблоке, а поцелуи с девушкой в таком состоянии отдавали чем-то нездоровым. Коннор Дойл спал иным сном. Иным во всех смыслах слова. И будить его тоже нужно было иначе. Фицрой отстранилась, еле сдерживая эмоции. Последний раз она целовала этого же человека невероятно давно, еще когда сама была девчонкой-подростком. Тогда все было не так, тогда Коннор Дойл был в ее власти, покорный, несопротивляющийся, готовый идти дальше. Теперь все было почти так же, только с поправкой на время и условия эксперимента. Впрочем… — Не знаю, на что ты рассчитывала, но это было жестоко, — холодно произнесла Фицрой, обернувшись к Доннер. — Не я должна была целовать его. — Хочешь сказать, я? — почему-то слишком уж правдоподобно с точки зрения Фицрой удивилась Доннер. — А он проснулся? — вопросом не вопрос ответила Фицрой. — Нет. Твоя очередь. Она отошла чуть в сторону, не сводя глаз с неуверенно подошедшей ближе женщины, и когда та наклонилась к мужчине и нежно поцеловала его, отвернулась. Сердце как будто стиснуло в тисках, в голове запульсировала боль. Все было правильно, все верно, вот только… Глубокий вздох заставил Фицрой повернуться и замереть — профессор в самом деле открыл глаза. — Коннор, — прошептала Доннер, то улыбаясь, то пытаясь сдержать слезы. — Линдси, — так же тихо произнес Дойл, глядя на нее. — Как вы… — он повернул голову и увидел Фицрой. — Венди вытащила тебя, — продолжила Доннер, поняв, что у коллеги просто нет сил выдавить хотя бы слово чтобы поздороваться. — Ты помнишь, что произошло? Знаешь, какой сейчас год? — Профессор, — наконец, выдохнула Фицрой, еле дыша от волнения и нервно улыбаясь. — Все в порядке, Вы здоровы. — Хорошо, спасибо, — ответил Дойл, разглядывая ее. — А Вы?.. — Венди, Венди Фицрой, — представилась она. — Венди Браун, — помогла Доннер. — Эхолокатор-телекинетик. Твоя воспитанница. Помнишь Венди? — Эхолокатор? — повторил Дойл, приведя кровать в сидячее положение. Робкая улыбка пропала с лица Фицрой. — Все нормально, профессор, — тем не менее сказала она. — Прошло много времени, я изменилась. — Простите, мисс Браун, — чуть нахмурился Дойл, — но… — он чуть качнул головой. — Ты не помнишь Венди? — помогла Доннер. — Ты занимался с ней, учил контролировать телекинез. Дойл взглянул на коллегу и перевел взгляд на Фицрой. — Простите, — извинился он. — Возможно, это контузия… может быть, это предсмертный бред, я до сих пор в Архангельске и… — Венди вытащила тебя, — прошептала Доннер. — Коннор, а меня ты помнишь? — Конечно, — уверенно ответил Дойл. — Но мисс Браун… или Фицрой… эхолокатор… У меня никогда не было воспитанницы. Фицрой как закаменела, судорожно вздохнув и сглотнув образовавшийся в горле комок. — Ничего, — сдавленно произнесла она, глядя на мужчину. — Это… это просто шутка. Простите, — выдохнула она, резко развернувшись и покинув палату, чуть не столкнувшись с девочкой-подростком. Было даже не больно — было пусто, холодно и обидно. Значит, вот так действуют Изначальные? Таков был их план? Поддерживать горение в ошибке, вернуть ее на базу, выпотрошить, слепить нужную фигуру для большой игры, а потом… потом… Об этом не хотелось даже думать, это было дико и несправедливо, но это было единственным объяснением. Коннора Дойла вернули, чтобы основательно прочистить его организм и выделить, наконец, ему его собственные способности, которые по случайности оказались у другого, а потом, чтобы не было больших проблем и неприятностей, просто стереть ему память. Даже не так. Стирание памяти было бы слишком простым шагом для тех, кто менял линии реальности и периодически вытаскивал ошибку с того света на этот. Дойлу не просто стерли память. Ему заменили память, полностью вычистив любое воспоминание о том, что уже было неважно. Отныне Венди Браун, Венди Фицрой, девочка — живой эхолокатор-телекинетик перестала существовать для того, кому было суждено стать кем-то большим, чем просто руководителем группы научного Управления. Коннор не просто забыл другого человека, для него этого человека вообще не существовало. Память не стала бы буксовать, разум заполнил пустоты чем-то более важным. Все время, проведенное с воспитанницей, для Дойла стало временем, проведенным либо с группой, либо где-то и с кем-то еще. Это была не амнезия и едва ли Изначальные планировали снова ввести в игру саму Фицрой, если не вернули ей ни крох прежней жизни и способностей. Она теперь помнила каждый миг внутри иного мира… или хотела бы верить в то, что каждый, потому что это все-таки ощущалось — элемент недосказанности, чувство чего-то прочно забытого и не желаемого к воспоминаниям по какой-то причине. Но Фицрой действительно вспомнила момент соединения с Дойлом внутри иного мира, того, что произошло, стоило только просто коснуться его среди океанов чистой сырой энергии. Сила, с которой она пыталась уживаться всю жизнь, которую приручала, как дикого зверя, которого укрощала энергетиками и таблетками от головной боли, мощь симбионта, который защищал носителя, разум внутри разума — все ушло к тому, кому предназначалось, не оставив после себя ничего, кроме пустоты и чувства одиночества. Вот теперь уже можно было сказать, что Дойл прошел полную подготовку к своей миссии, в чем бы она ни заключалась, а Фицрой… что ж, в истории всегда есть герои и неудачники. — Здравствуйте, профессор, — кивнула девочка мужчине, подойдя к нему поближе. — Я Лейла Мехди, телепат. — Здравствуй, Лейла, — настороженно ответил Дойл, бросив взгляд на Доннер. — Лейла очень помогла нам… — запнулась та, поняв, что разговор про оставшуюся неузнанной Фицрой будет лишним. — Это стандартная процедура, — попыталась она успокоить коллегу. — Обычная проверка, если ты не против. — А если против? — уточнил Дойл. — Мне в целом нечего скрывать, но… — Я опытный телепат, профессор, — заверила Лейла. — Но это очень лестно, что Вас беспокоит мой возраст и телепатическая нагрузка. — Разумная предосторожность, — сдался Дойл. — Но если теперь Управление настолько близко сотрудничает с телепатами, я не возражаю. — Просто, чтобы развеять все сомнения относительно твоего состояния, — пояснила Доннер. — Тебя не было двадцать лет, мы должны убедиться, что ты в порядке. — Точнее, что я — это действительно я, — усмехнулся Дойл, покивав. — Не возражаю, — повторил он. Идти было некуда, клиника была не слишком большой, а торчать на улице в скверике не хотелось, так что Фицрой зашла в приемный покой и села на стул, сгорбившись и глядя в пол. — Венди? — услышала она знакомый голос сбоку. — Венди, Вам нехорошо? — Здравствуйте, Джон, — поприветствовала она подошедшего Ватсона. — Мне… даже не знаю, — призналась она, дернув плечами. — Наверное, мне уже никак, но дело не в физическом состоянии. — Слышал, профессор Дойл прошел в себя, — Ватсон подсел к ней. — Я рад, что теперь у Вас… — У меня? — тихо перебила Фицрой, взглянув на него. — Или у нас с ним? Он меня не знает, Джон. — Не помнит? У него амнезия? — Не знает. То место, где мы были, Изначальные, долгий срок — это не курорт. За двадцать лет человека можно сломать и переделать во что угодно. Там время не имеет значения. Он вернулся именно тем, кем его хотели сделать, но… — она душераздирающе вздохнула. — Счастливого конца не будет, это только начало, но мне в этой миссии места больше нет. — Хотите сказать… — Ватсон не стал договаривать, поняв, куда она клонит. Фицрой покивала. — Все это было только для того, чтобы вернуть его, сделать его тем, кем он должен был быть давным-давно. Впрочем, — она разогнулась, но не села поудобнее, а неловко привалилась боком к стулу, — их план я знала так же давно, как и Доннер. — Линдси? — удивился Ватсон. — Я не понимаю. — Изначальные хотели просто вернуть ей Коннора, — ответила Фицрой, глядя в сторону и пряча глаза. — Я это видела в Нью-Мексико, в пещере анасази. Я видела Коннора и Линдси, как будто они встретились послед долгой разлуки. Вы бы видели их глаза — как они смотрели друг на друга! А каким был их поцелуй! — она резким движением смахнула слезы. — Кажется, они были в лаборатории, кажется, даже в Управлении. Видимо, обычной клиники ей было мало, — зло фыркнула Фицрой. — Счастливое семейство — счастливая будущая мать и взволнованный гордый отец. — П-погодите, — запнулся Ватсон. — Мать? — Линдси сдавала кровь, — ответила Фицрой, не глядя на него. — Не знаю, на какие именно анализы, но я видела камеру, похожую на криокамеру, Коннора рядом с Доннер в ней, все эти трубки, капельницы, аппараты. Я видела ребенка — плод, который быстро развивался внутри Доннер. Видимо, мне крутили кино на быстром просмотре. Ура, поздравляю, у вас девочка! — презрительно выплюнула она, снова вытерев слезы. — Все это было только для того, чтобы вернуть дочери отца, Джон, — произнесла она, встав со стула и, наконец, посмотрев в лицо шокированному мужчине. — У Коннора есть дочь, а я просто была курьером для доставки ей папочки. И знаете, я рада за него, рада даже за Доннер, но, черт возьми, — повысила она голос, — разве я не заслужила хотя бы улыбки, хоть слова ободрения за все это? И что получила я? Что получила я, Джон? — повторила она. — Ничего. Меньше, чем ничего. Ему ампутировали каждый миг жизни, где я была хотя бы намеком. Он не просто не помнит — он меня не знает. Вот, что было счастливым финалом истории! Думаете, я не поняла, в чем дело, когда он посмотрел на меня, как на пустое место? Он никогда так на меня не смотрел! Ни разу с самого первого мига знакомства! Он меня знал, он помнил, он… — она шмыгнула носом и отошла, когда Ватсон поднялся, чтобы обнять ее. — Нет, не надо, Джон, — попросила она. — Все нормально. Я в порядке. Я просто… если бы я только могла, если бы был хоть какой-то шанс попросить Изначальных в последний раз, я бы тоже хотела забыть его, потому что… я не могу, я просто так не могу, так нельзя, — забормотала она тихо, качая головой. — Я хочу не знать его, я просто так больше не могу. Я хочу забыть и его, и Генри, и Майкрофта, и вообще все, потому что… В кармане Ватсона зазвонил телефон, и Фицрой замолчала. — Это Шерлок, — произнес Ватсон, едва взглянув на дисплей. — Ответьте, — порекомендовала Фицрой, вытерев слезы. — Я пока пойду умоюсь. — Венди… — Ватсон сбросил звонок и хотел уже сунуть телефон в карман, но телефон снова ожил. — Венди, пожалуйста, дайте мне минуту, — попросил он. — Всего минуту, а потом мы вместе разберемся со всеми проблемами. — Конечно, — пообещала она, чуть растянув губы в улыбке. — Да, Шерлок, что у тебя? — Ватсон все-таки ответил на звонок. — Коннор, дашь нам минутку? — попросила Доннер, когда Лейла закончила с телепатической проверкой. — Конечно, — согласился тот. Обе вышли из палаты и остановилась у двери соседней. — Итак? — поторопила девочку Доннер. — Это действительно профессор Дойл, мисс Доннер. — ответила та. — Почему он тогда не помнит Венди? — Не могу точно сказать, мэм, причины мне не известны, но, думаю, память постепенно восстановится. И есть кое-что еще, мэм. — Что же? — Профессора разбудили не Вы. Доннер нахмурилась. — Что это значит? — Это значит, мэм, что профессор и мисс Фицрой связаны куда прочнее, чем можно представить, — ответила Лейла. — Один не может жить без другого. Я сейчас говорю не про чувства, а про сам факт существования. Они — пара, составляющая единое целое, их для этого готовили. — То есть, они связаны, как симбионты? Как Венди раньше? — Они уравновешивают друг друга. Мисс Фицрой — разрушительная энергия, так было всегда. Но профессор всегда же мог ее контролировать и направлять. Друг без друга им будет тяжело. Боюсь, способности мисс Фицрой выйдут из-под контроля, если рядом с ней не будет профессора Дойла. — Значит, Венди не лишилась сил? — Силы восстановятся. Не сразу, но восстановятся, как и память профессора, но… Мисс Доннер, мне позвонила Жюстин и предупредила, что Ваша коллега может сделать большую ошибку. Доннер, внимательно дослушав девочку, вытащила телефон. — Майкрофт, можете приехать? — без экивоков бросила она в трубку. — Это крайне срочно. — Еду, — еще короче ответил тот. — Лейла, можешь сказать поточнее, что именно может сделать Венди Фицрой? — попросила Доннер девочку. — Я не знаю, — та отвела глаза. — Я не… — Вы с Жюстин же это видели, я права? — догадалась Доннер. — Простите, я не могу сказать, — покачала головой Лейла. — Простите, мисс Доннер, это уже происходит, — продолжила она. — Мне правда очень жаль, но теперь все будет зависеть от Вас и мистера Холмса. Доннер, не став больше ждать ни секунды, бросилась по коридору. В этом больше не было смысла, решила Фицрой, глядя на себя в зеркало в туалете. Вся цель ее жизни покатилась к черту, стоило только вернуть Дойла. Оно того стоило — профессора ждала женщина, которая хоть и не была ему женой, но родила ему дочь. Его дочь. Его крайне сильную физически, сообразительную и способную быстро регенерировать дочь, которую Фицрой видела в пещере анасази в видениях прошлого и будущего. Целью всегда было возвращение профессора в семью, а Фицрой… Фицрой для Изначальных была удочкой с правильной величины крючком, не более того. Можно ли было оскорбиться тем, что удочку держал высший разум? — Я хочу забыть, — прошептала Фицрой, глядя в свое отражение. — Я просто хочу все забыть. Прошу. Вы это можете, вы меня слышите, прошу — позвольте мне забыть, позвольте не знать, не помнить, не мучиться. Не могу без него, — она закрыла глаза и стиснула голову ладонями. — Не могу. Хочу забыть, стереть его из памяти, забыть всех их, начать с чистого листа, хотя бы попытаться. Прошу, помогите. Не могу жить без него. Она успела открыть глаза и увидеть ослепительную вспышку света, за которой последовала непроглядная тьма, а потом она потеряла сознание. — Джон! Джон, Вы не видели Венди? — обратилась к Ватсону Доннер, растерянно топчущегося в приемном и оглядывающегося по сторонам. — Венди? Она ушла в туалет, — ответил тот. — А в чем дело, Линдси? Что-то случилось? — Долго объяснять, нужно найти ее, пока она не совершила ошибку. — Господи, да что случилось? — Телепат, Лейла Мехди, одна из девочек, которые пытались разбудить Коннора, сказала, что Коннор в полном порядке, он прошел в себя, но он не узнал Венди. Изначальные с ним что-то сделали, но Венди… Вы бы видели ее лицо, когда она поняла, что Дойл ее не узнал. — Могу представить. Я говорил с ней пару минут назад. Ей было больно и обидно. Она любит его, Вы же сами знаете, но он теперь с Вами и дочкой. — Дочкой? — Доннер смертельно побледнела. — Какой дочкой? Ватсон нахмурился. — Венди сказала, что в своем видении в каньоне видела Вас, Дойла и вашу дочь. Вы с ним целовались, у Вас брали кровь, а потом еще эмбрион быстро рос… — растерянно произнес он, недоумевая реакции женщины. — Линдси, в чем дело? Можете мне объяснить, что происходит? — У меня нет дочери, Джон, — Доннер схватила его за плечи, глядя в глаза. — Никогда не было. Господи, так вот, в чем было дело! — воскликнула она, выпустив его. — Куда она пошла? — Туда, — Ватсон первым побежал в сторону туалетов. Открыв дверь женского, он первым же бросился к лежащей на полу Фицрой. — Венди! — Доннер упала на колени рядом с ним. — Она жива, — произнес Ватсон, проверив пульс и реакцию зрачков. — Без сознания, но жива. — Нужно отнести ее в палату, — распорядилась Доннер. — Итак, что произошло? — уточнил Холмс, приехав спустя полчаса. — Я должна была молчать, мистер Холмс, — ответила Лейла. — Все было бы только хуже, если бы я сказала. — Хуже, чем сейчас? — переспросил он. — Как она? Как они оба? — Профессор ее не помнит, — начала Лейла, — но это явление временное, память постепенно будет возвращаться по мере адаптации, но мисс Фицрой… она обратилась напрямую к высшей силе, она… — девочка запнулась. — Я бы сказала, что она вырезала у себя часть памяти, где были Вы, ее муж и профессор Дойл. — Это как ампутация, Майкрофт, — вставила Доннер. — Я должна была понять, что с ней было, — застонала она. — Я думала, что это подростковая ревность, а потом женская ревность, но она видела не то, что было, а то… Майкрофт, она видела меня и клона Коннора, — произнесла она. — Нашу встречу с ним и Лилит. Она видела двух клонов, один из которых носил ребенка второго. Я не знаю, почему Венди вообще видела именно этот эпизод, но теперь все стало ясно, почему она так вела себя со мной и почему стерла себе память. — Чем это грозит нам и миру в целом? — коротко поинтересовался Холмс у обеих. — Сила мисс Фицрой будет расти, — тихо сказала Лейла. — Однажды она выйдет из-под контроля, если рядом не будет профессора. — Значит, нужно простимулировать память Фицрой, — предложил Холмс. — Вы не сможете, — покачала головой девочка. — Никто не сможет, даже профессор. Они оба сильно изменились. То, что изменяло их, что до сих пор меняет, сильнее любого из нас. — Их нужно держать дальше друг от друга или ближе? — Ближе. Как можно ближе. Они чувствуют друг друга, защищают друг друга. Они могут не помнить, но инстинкты подскажут им, что делать. А пока нужно просто дать им шанс узнать друг друга с самого начала. Холмс оглядел лежащую на кровати Фицрой. Слова священника, сказанные пять лет назад, обретали смысл. Нужно было помочь измученной женщине, искавшей своего Прекрасного Принца, нашедшей его, но не способной отличить реальное положение дел от того, что творилось в Управлении двадцать лет назад. Лилит, живое оружие, клон Линдси Доннер с ее памятью и геномом человека и доисторического паразита, найденного в Архангельске. Клон Коннора Дойла, с памятью оригинала и способностью регенерировать, как и второй клон. И их ребенок, о котором Управление узнало слишком поздно. Линдси, тогда еще не знавшая, что мужчина, которого она увидела, который так нежно поцеловал ее, не настоящий Коннор Дойл, должна была сдать кровь, чтобы поддержать своего клона, Лилит, чтобы замедлить ее превращение в убийцу, жаждущую крови. Так и произошло, как сказала Лейла. Переливание крови ускорилось, когда лже-Коннор установил такой режим, рискуя жизнями обеих ради того, чтобы плод в матке Лилит развивался нечеловечески быстро. Плод — такой же мутант, как и сам лже-Коннор, и Лилит, результаты работ Элейн Сперви, бывшего сотрудника Управления. Но если клона Коннора пришлось убить Антону и Питеру, Лилит приняла решение погибнуть и спасти Линдси сама. Вот только Венди показали часть всей правды, а сама она никогда не стала бы задавать вопросов на столь щекотливую тему, продолжая считать, что Линдси ждет возвращения Коннора только для воссоединения мнимой семьи. — Почему Вы раньше не сказали? — спросил он девочку. — Я не могла, — извинилась та. — Не все можно сказать. Вы не понимаете, что происходит. Они понимают, — кивнула она на спящую женщину, — но пока не помнят. Мисс Аззопарди видела тьму в будущем, — произнесла она, глядя на Доннер. — Они, — она снова кивнула на Фицрой, — будут защищать всех нас от нее. — Что еще я должен знать? — уточнил он. — Вы знаете все, — ответила девочка. — Вы всегда это знали, — добавила она пространно. Холмс нахмурился. — Прошу прощения? — Мне нужно идти домой, мистер Холмс, — извинилась Лейла. — Это последний раз, когда я могу помочь своими способностями. Я сделала все, что от меня ждали, а теперь мне нужно уходить. — Лейла, постой, — попросила Доннер. — А как же Венди? — Она не зло, если Вас это интересует, — Лейла отвела глаза. — Та сила, что забирала ее и профессора Дойла, что забирала других, тоже не зло. Я не могу объяснить, а вы не сможете понять. Простите, мисс Доннер, но мне правда пора. — Но почему Вы больше не хотите сотрудничать с Управлением, мисс Мехди? — спросил Холмс. Лейла, уже подойдя к двери, обернулась. — Потому что выбираю жизнь, мистер Холмс. Как и Вы. И, произнеся эту фразу, девочка вышла за дверь. — Это не страх, — задумчиво пробормотал Холмс, глядя на спящую женщину на кровати. — О чем Вы? — шепотом возмутилась Доннер. — Она до смерти напугана! — Это не страх, — повторил Холмс. — Это разумная предосторожность. Профессор Дойл чем-то напугал обеих юных леди, чем-то, связанным с мисс Фицрой, только поэтому обе решили навсегда забыть о своих навыках. Поверьте, Линдси, в столь юном возрасте трудно удержаться от соблазна лишний раз продемонстрировать превосходство перед другими, но эти девочки столкнулись со взрослой жизнью и трудными решениями. И я уверен, ни одна из них даже не подумает гадать по хрустальному шару, чтобы узнать вопросы в школьном тесте. — А что мне сказать Коннору? — спросила Доннер. — У него наверняка возникнут вопросы. А что если он откажется работать в Управлении? Что тогда? Вы слышали — Венди и Коннор должны быть как можно ближе. — Хотите стать свахой? — без улыбки пошутил Холмс. — Считаете это забавным? — сухо переспросила Доннер. — А что может быть, когда они снова встретятся и Коннор начнет задавать вопросы, на которые Венди не сможет ответить? Холмс глубоко вздохнул и чуть приподнял брови. — Уверен, они сами разберутся. — Значит, когда твоя принцесса проснулась, она тебя не узнала? — мягко поддел Келли, расположившись в гостиной дома Майкрофта Холмса с чашкой чая и коробкой печенья. — Именно так, — чуть склонил голову Майкрофт, сидя напротив друга. — Неужели, даже не поинтересовалась, что она делала в твоей клинике, в палате, лежа в одежде на кровати, перед которой стоял совершенно незнакомый мужчина, глядя на то, как она спит? — Нет. — Хорошо. Холмс поморщился совершенно равнодушно-спокойной реакции друга. На деле все было куда сложнее, ведь когда Венди действительно пришла в себя и открыла глаза, она не удивилась ни тому, что она почему-то лежала на кровати в незнакомом месте, ни тому, что на нее действительно смотрел незнакомый мужчина, ни даже тому, что на вполне разумный вопрос о том, кем является Майкрофт, не подала никаких сигналов хотя бы малейшего узнавания. К сожалению, восстановить полную картину действий не удалось из-за отсутствия в туалетах камер слежения, что означало, что амнезию могли спровоцировать и не силы извне, а что-то в самом туалете, но эта теория не выдерживала права на существование. Что бы ни воздействовало на разум Венди Фицрой, оно было явно нематериально, впоследствии никак о себе не заявив. Впрочем, Венди и сама сообразила, что сыгравший удивление Майкрофт был опознан, как случайно зашедший не в ту палату посетитель, а причина нахождения ее самой объяснялась довольно просто — болью в спине. И хотя Майкрофт не узнал, что на самом деле думала Венди, ее саму ничуть не обеспокоил сам факт ее попадания в частную клинику. Как не удивило и присутствие в ней оперативного директора Управления по научным исследованиям и разработкам в лице Линдси Доннер, с которой Венди довольно мило и по-деловому пообщалась, спросив, в какой срок она могла бы приступить к работе. Венди как будто замерла на каком-то месте жизни, а потом просто продолжила с того же места спустя какое-то время нахождения в стазисе. — И она даже не зашла к нему? — услышал Майкрофт голос Келли. — Не спросила, кто ее будущий руководитель? — Нет, — перевел дух Майкрофт. — Доннер передала, что про это не было ни одного слова. Завтра утром Фицрой вылетает в Канаду и приступает к работе в группе Кинга. Сотрудники предупреждены о возможных проблемах и проинструктированы о том, что не стоит задавать вопросов относительно прошлого обоих коллег, если они сами того не захотят. — Бедняжка Дэйна, — посетовал Келли. — Стоун перевелась в другую группу, — равнодушно уронил Майкрофт. — И никто никогда не узнает о том, что на самом деле случилось с последним человеком, рискнувшим пойти против Дойла, — заметил Келли глубокомысленно. — Думаешь, Корлисс не захочет это обсудить со своими друзьями из НАТО, НАСА или госбезопасности? — Корлисс будет молчать, — еще равнодушнее ответил Майкрофт. — Как и Доннер, как и Стоун, как и остальные. — Но не как я, — усмехнулся Келли, без страха взглянув в лицо Майкрофта. — Если все так, как сказали две напуганные девочки, — ничуть не напрягся Майкрофт, — Чудо-Женщина и без способностей сможет устранить угрозу своего Принца. — Думаешь, она может? — подобрался Келли, согнав с лица выражение добродушия и миролюбия. — Человек, двадцать лет искавший другого, закрывший его собой от пули, может, — уверенно заявил Майкрофт. — Но меня больше волнует другой вопрос. — Что лапочка-девочка имела в виду, сказав, что ты знаешь, что делать, и всегда знал? Хочешь устроить ей допрос? Майкрофт молча покачал головой. Для себя он уже все решил. Конечно, семьям Жюстин Гайе и Лейлы Мехди будет выделено вознаграждение, за обеими будут присматривать по мере сил и возможностей, чтобы просто обеспечить обеим семьям и девочкам безопасность, обеих никто и пальцем не тронет, не важно, соседский мальчишка или террорист, но Майкрофта больше интересовали не предсказания или оговорки, а применение девочками способностей хотя бы раз после намерения стать обычными подростками. Если телепат и медиум вдруг да решили завязать с дарами, это стоило того, чтобы установить за обеими присмотр. Хотя еще лучше было установление присмотра не за двумя напуганными девочками, а за причинами их страхов — Дойлом и Фицрой. Ведь даже то, что правоверная мусульманка сняла и забыла хиджаб, говорило о том, что дело далеко не в кризисе веры или переходном возрасте. Семья Мехди своим традициям и вере не изменяла, изменилась только сама Лейла, что и было странно. — А Дойл? — Майкрофт снова как будто вынырнул из своего дворца памяти. — Он в порядке. — Набирается сил? Интересуется доступным интернетом на компьютере размером с ладонь? Уже узнал все новости последних двадцати лет? Черный президент Штатов, атака на небоскребы, русский президент, который никак не покинет свой пост, бесконечные войны, Брэксит, раскол Украины, вымирание пчел, наконец, отсутствие вируса две тысячи, персональных летательных аппаратов будущего и роботов в каждом доме? Майкрофт только покивал. — Он проведет в клинике еще пару недель. Пока Доннер останется с ним, утрясет все юридические дела, наконец, просто составит компанию. Им есть, о чем поговорить. — Пока твоя девушка будет работать на благо человечества и ловить пришельцев, — закончил за него Келли. — Ты не думал о том, что будет, когда эти двое встретятся? Линдси могла бы выделить Фицрой теплое местечко где-то рядом с собой, чтобы Дойл с ней пересекался только для особых нужд, когда группе пригодился бы переводчик. Кем, кстати, она будет в группе? Младшим аналитиком? — Главой службы безопасности, а при возникновении языкового барьера — и переводчиком. — Пушечным мясом? Интересное решение. Линдси не перестает меня удивлять. — Это было решение Фицрой, а не Доннер. В будущем Фицрой может занять место младшего аналитика, когда привыкнет или захочет сама. Пока все пересечения с Дойлом будут в рамках обеспечения ему и группе безопасности. В сущности, того, что Фицрой делала и ранее. Келли с шумом вздохнул и снова принялся за свой чай. — Как считаешь, зачем все-таки Нортон хотела убить Дойла? — спросил он спустя некоторое время молчания. — И его ли она хотела убить, или все-таки целилась в Фицрой? Почему сейчас? — Целью точно был Дойл, — произнес Майкрофт, глядя в окно. — До Фицрой Нортон могла бы добраться и раньше, если бы хотела. — Возможно, и добиралась. — Значит, плохо пыталась. Устранить человека, даже самого сильного медиума, телепата или телекинетика, просто, если продумать план действий. Нортон имела и силы, и возможности, чтобы устранить Фицрой. И если она этого не делала, значит, целью была не Фицрой. Думаю, Нортон тоже ждала двадцать лет, как на иголках. — Вопрос только, зачем, — поддержал его Келли. — Как будто все пытается убить этого человека — время в Бермудском треугольнике, Элсингер, доисторический паразит, а потом свихнувшаяся женщина. Не думаю, что Элсингер или Бирн промыли Тане мозги. И не думаю, что дело в женской ревности, как у Фицрой к Доннер. Тут что-то другое. Прямота Дойла была костью в горле Фрэнка, Бирн видел в нем препятствие на пути к Фицрой… Что могла видеть Нортон? Что ей приказали видеть в принципиальном человеке прошлого? Майкрофт пожал плечами. — Возможно, все куда проще, чем кажется. Дойлу и Фицрой предстоит в будущем спасать мир, а на спасении мира сильные мира сего делают огромные деньги. Дело уже даже не в паранормальном, а в политике, в бизнесе. Пока Трембли предупреждал Доннер, те же Серые люди могли предупреждать Нортон. — Группе Дойла придется крайне несладко, — подвел итог Келли уже без улыбок. — Если все так, думаю, они неспроста лишились воспоминаний друг о друге. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Майкрофт. — Это не жизнь с чистого листа, — ответил Келли. — Это очередная проверка на выносливость. Если Аззопарди видела в будущем тьму, те, кто на стороне света, должны быть абсолютно уверены в своих воинах. Перед тем, как зайти в палату к Дойлу, Доннер взглянула на себя в зеркало. Ничего такого, никакой оценки внешности, впрочем… Отражение показало все еще привлекательную стройную женщину, ухоженную, подтянутую, хоть и со следами неизбежного увядания. Доннер не была сторонницей пластической хирургии, считая, что даже стареть нужно естественно и красиво, но морщинки в уголках глаз, чуть опущенные веки, шея, руки — возраст брал свое и нужно было понимать, что крем или маска красоты уже не помогут, дальше нужно либо делать уколы красоты, чтобы лицо стало безжизненной гладкой маской, лишившись мимики, либо продолжать улыбаться, хмуриться и отпустить себя, как есть. Можно было уговорить себя, сказав, что пусть и Венди Фицрой все еще выглядела на свои тридцать с небольшим, потеря ей пяти лет почти ничего не меняла, а вот сама Доннер прожила полную жизнь без провалов неизвестно куда, и дождалась возвращения коллеги спустя двадцать долгих, трудных, но полных лет. Но Коннор Дойл не выглядел на свои почти шестьдесят. Это был все еще молодой привлекательный мужчина своих почти сорока лет. И этот мужчина не помнил вообще ничего, что с ним произошло в ином мире, куда он попал на двадцать лет. И больше того, для него от момента взрыва до момента появления в двадцать первом веке прошел миг — по его же словам он увидел яркую вспышку света, а потом появился непонятно где, но точно не на заводе, а где-то среди смутно знакомых высоких камней, как на Белл-Айленде, в компании незнакомых людей, где он потерял сознание, а очнулся уже в клинике Лондона спустя двадцать лет. Венди Браун, Венди Фицрой, эхолокация и даже занятия — Коннор не помнил ничего из того, что пережил и с чем имел довольно тесный контакт. Это и подтвердила Лейла Мехди — человеку не просто стерли память, ее вырезали, как тыкву на Хэллоуин, удалив все лишнее, чтобы создать нужный образ. — Коннор, можно? — спросила Доннер, постучав в дверь палаты, после чего вошла и напряглась, увидев, как медсестра заправляет пустую кровать и готовит капельницу. — А где Коннор? — Доктор Мерфи забрала мистера Дойла на осмотр, мэм, — ответила та. — Кабинет тестирования. — Спасибо, — Доннер вышла из палаты и направилась по коридорам к кабинету, но входить внутрь самого кабинета не стала, заглянув в аппаратную, где и нашла Мерфи за компьютером и многочисленными мониторами. — Чуть быстрее, Коннор, — мягко попросила доктор Мерфи в динамик, не отрывая глаз от монитора. Доннер взглянула в соседний кабинет через стекло. — Я могу еще быстрее, — ответил Дойл, размеренно дыша и глядя перед собой, стоя на беговой дорожке. — Всему свое время, — напомнила доктор, следя за датчиками на его теле и голове. Доннер очень постаралась не вспоминать прошлое и тот единственный раз, когда видела тело этого мужчины почти так же близко, как и сейчас. Обнаженный до пояса, в спортивных штанах и кроссовках, чуть встрепанный, вспотевший, Коннор Дойл одним своим видом будил память о том, что Доннер старалась забыть всеми силами. Тогда, в прошлом, она видела его рядом, когда переодевалась для переливания крови для своего клона, когда Коннор, как она тогда думала о нем, переодевался рядом, когда между ними не было ни стеснения, ни неловкости, когда, наконец, он прижал ее спиной к шкафчику и так поцеловал, что у нее закружилась голова. Вот только тогда это был не Коннор, а единственной его целью было спасение ребенка-мутанта внутри Лилит. — Все нормально, Коннор, — голос Мерфи вырвал Доннер из воспоминаний в реальность, заставив снова взглянуть в окно. — Можете увеличить скорость еще немного? — Могу, — Дойл, не сбавляя скорости бега, ткнул пальцем в панель беговой дорожки и бросил быстрый взгляд на Мерфи, заметив и Доннер. — Линдси, — коротко поздоровался он, стараясь беречь дыхание. — Отлично выглядишь, — заметила Доннер с улыбкой, заметив, как Дойл тоже улыбнулся. — Сердце в полном порядке, легкие в порядке, — начала перечислять Мерфи, выключив динамики, решив, что Доннер зашла только за этим, а не по личным делам. — Пульс в норме. Ни следа недоедания или обезвоживания, никакой потери мышечной или жировой массы. Полностью здоровый организм мужчины едва ли старше тридцати трех — тридцати пяти лет. — И желудок в норме? — Нет даже рубцовой ткани после удаления инородного тела. — Но Вы все же поставили его на беговую дорожку. — Да, и он бежит уже два с половиной часа без перерыва, без усталости и желания восполнить потерю жидкости в организме. Доннер посмотрела на мониторы. — Хотите сказать, он не устает? — Хочу сказать, мисс Доннер, — ответила Мерфи, — Вы смотрите на данные практически нереально здорового мужчины. Для сравнения вот Вам результаты обследований мисс Фицрой, — она вывела на монитор данные по Фицрой. — Оба совершенно здоровы. — Нулевой пробег? — Доннер ощутила мурашки по спине от нехороших предчувствий. Если не клоны с паразитом, тогда клоны от пришельцев? — Нет, — поняла ее страхи доктор. — У обоих нет чистых легких новорожденных, сердца соответствуют состоянию органов людей их возраста, есть небольшие кожные высыпания от аллергий, но эти тела принадлежат крайне выносливым людям, которые долгое время находились в месте, где было крайне холодно и мало кислорода. Объем легких чуть изменился в большую сторону, плотность костей стала чуть больше, улучшилось зрение, слух, обоняние… мы говорим не о становлении сверхлюдей, но об адаптации организма, подвергнутого изменениям где-то в ином мире, к нынешней среде и климату. На данном этапе мистер Дойл должен просто сбросить скопившуюся энергию. — Бегая? — уточнила Доннер. — Бегая, прыгая, отжимаясь — как угодно. Не волнуйтесь, мисс Доннер, ему это дискомфорта не причиняет, а только идет на пользу. — А если энергию не сбросить? — Ничего страшного не произойдет, но как ученый Вы должны понимать, что иногда даже обычному человеку нужно выпустить пар, чтобы расслабиться и успокоиться, — Мерфи повернулась к ней и взглянула в глаза. — Вашему коллеге сейчас нужно просто устать, чтобы войти в нормальную колею. Думаю, он задержится здесь до начала января. Вы не против? — А он не против? — Он не против. Доннер повернула голову, чтобы взглянуть на Дойла, и вовремя — то ли отсвет, то ли блик самого стекла, но темные глаза мужчины, бросившего на коллегу взгляд, на короткий миг посветлели, после чего вернули естественный цвет. — Еще или достаточно? — спросил Дойл Мерфи. — Может быть, попробуем скакалку? — предложила та. — Мисс Доннер, останетесь? — спросила она похолодевшую женщину. — Мисс Доннер? — А? — Доннер нервно вздрогнула, пытаясь убедить себя в том, что ей просто показалось. — Нет. Нет, спасибо. Не буду мешать. — Вы не помешаете, — улыбнулась Мерфи, выйдя из кабинета и тут же зайдя в соседний, чтобы поправить датчики на Дойле. Доннер же решила, что пока с нее достаточно впечатлений, после чего покинула обоих. — И камеры ничего не засекли? — уточнил Келли спустя два часа после звонка Доннер. — Я знаю, что я видела, Майкл, — нажала Доннер. — Это была не галлюцинация или блик. Если то, что охраняло Венди, в конце концов, покинуло ее, то же может сейчас поддерживать и Коннора. — Сырая энергия? Ты уверена, что действительно видела что-то? Доннер зябко повела плечами. — Я не знаю, в чем можно быть уверенной. Я считала его погибшим, я видела его клона, который хотел меня убить, я, наконец, видела живое доказательство наличия сырой энергии внутри живого человека, но они как будто поменялись местами. Венди теперь ноль-активна, а Коннор… Он вполне может быть носителем сырой энергии, чтобы… Я не знаю, — всплеснула она руками. — Лейла сказала, что… Это безумная теория, но что если права и Лейла, и Венди, и Мерфи? Венди и Коннор были в ином мире, в мире сырой энергии, где их преобразовывали, но только потому, что с Венди все пошло не так, Изначальные решили следить за ней, но Коннор получил свое и вернулся не с симбионтом, а с остатками энергии, чтобы просто адаптироваться к нашему миру после того? Может быть, то, через что прошел Антон, было единственно возможным процессом после того, что с ним было в том мире? — В мире мертвых, — задумчиво пробормотал Келли. — В мире чистого разума, душ и голосов. Очень может быть, — согласился он, — вот только теория не выдерживает проверки. Чтобы изменить физическое тело в мире, где нет ничего физического, нужно что-то большее, чем просто наличие разума. — Но Изначальные могли бы просто менять абдуктантов по своему вкусу силой мысли, — заспорила Доннер. — При этом они упустили девчушку девяти лет и взрослого мужчину, — усмехнулся Келли. — То, что Хэндрикс потоптался в фойе, что Бестер увидела в гостиной, не означает, что в милом домике мечты нет спальни, санузла, комнат для гостей, детской и даже подвала. Антона вежливо выпроводили за дверь, Джоанн пробыла внутри чуть дольше, оставшись на чай, а твой друг Дойл и его подружка пробыли там ночь в гостях, заглядывали в укромные уголки, чтобы было не так скучно проводить вместе время, и возможно нашалили на кухонном столе, пока хозяева не видели. — Что ты имеешь в виду? — прищурилась на него Доннер. — Что Изначальные не всеведущи? — А твой друг Алан Трембли знает все и про всех на Земле? — вопросом на вопрос ответил Келли. — Или он может помочь всем своей мудростью от новых друзей? Любознательная девочка Алиса обладала богатой фантазией и крепким сном, потому что увидела своих пушистых друзей именно в своем разуме. Нео в своем компьютерном мире был счастлив, пока думал, что для него мир реален и другого нет. Но разум девочки — не разум взрослого человека, Алиса проснулась, открыла глазки и побежала к мамочке и папочке пересказать чудесный сон, а когда проснулся парень, мир вокруг обрушился на него, как грязная волна сточных вод. Для него Страна Чудес была жизнью, а жизнь стала Страной Кошмара. — Ты хочешь сказать, что мир Изначальных тоже имеет баги? — Почему бы и нет? И еще я хочу сказать, чтобы ты столкнула обоих лбами. — Что? Зачем? — Чтобы они сами поняли, кто они — юные восторженные Алисы с верой в говорящих гусениц и пляшущих карт, или воины, прошедшие подготовку в суровом лагере иного измерения для борьбы в этом, а для этого Фицрой не должна быть на вторых ролях и сторожить своего напарника. Они оба должны быть в одной команде и быть рядом, как когда-то была с ним рядом и ты. Доннер сглотнула вставший в горле ком. Такие мысли ее тоже посещали, даже отчасти именно в таком матричном ключе, но ей даже не хотелось думать о том, кто в паре Фицрой-Дойл был Нео, а кто Тринити. Потому что кто-то из двух вполне мог оказаться и агентом Смитом.