Фейри

Доннер нервным жестом поправила волосы, слушая Дойла, думая о том, как круто изменилась жизнь в принципе с его возвращением, и чем это могло бы кончиться. Саймон Керн, кардиолог больницы Сейнт Пол, и Роджер Керн, кардиолог Маунт Сейнт Джозеф, два брата, по словам Саймона Керна, старшего из братьев, подвергшиеся в детстве похищению пришельцами, вернулись с необычными способностями, усложнившими жизнь обоим. Керн-старший под давлением Дойла признался в том, что энергия, выделяемая во время оргазма, стала единственным источником жизненной энергии, потому как без нее братья начинали быстро стареть. С трудом, методом проб и ошибок, разобравшись в том, сколько именно нужно энергии для поддержания жизни, Саймон решил посвятить жизнь изучению медицины, в частности кардиологии, потому как быстро понял, что его эксперименты грозят подопытным сердечными приступами. Тогда же и Керн-младший решил, что пойдет по стопам брата, чтобы выживать и не допускать смертей своих любовников. Но если Саймон мог держать себя в руках, как гетеросексуал, бисексуальный Роджер имел больше возможностей для восполнения энергии, следовательно, рисковал куда больше брата. — Меня и Фицрой они не тронули, — произнес Дойл, не глядя на Доннер. — Все обошлось оральным сексом как у нее, так и у меня. Может быть, это и спасло обоих Кернов. — Почему? — уточнила Доннер. — Из-за силы выброса энергии? — Из-за того, как нас изменил Дуат, — поправил Дойл. — Керны не смогли впитать нашу энергию, они перенасытились ей практически сразу же. Можно сказать, им повезло. Рискни оба заняться сексом с проникновением, сырая энергия превратила бы обоих в обгоревшие трупы, а так они перестанут нуждаться в подпитке. — Но начнут быстро стареть, — добавила Доннер хмуро, вспомнив отчет Кинга и Макмиллан. Дойл молча кивнул. — Год за пять лет, — вздохнул он. — Могло быть и хуже. — Ты сказал, что Роджер был би, — напомнила Доннер. — С кем он был? — Со мной. У него процесс старения пойдет чуть медленнее. Саймону повезло меньше. — Но как они меняли внешность? Как подстраивались под потребности жертв? Мимикрия? Или они сбрасывали кожу, как ящерицы? Как именно они узнавали, на кого клюнет жертва? Как они вытаскивали из разума нужные образы? — Предположительно, это некий эмпатический феномен. Возможно, с телепатическим эффектом. К сожалению, больше узнать не удалось. Саймон принес глубочайшие извинения, поделился семейными тайнами ровно настолько, насколько счел нужным, после чего попросту исчез, сказав, что оставшееся время хотел бы провести с братом подальше от людей. Я счел ненужным вмешательство на таком глубоком личностном уровне. — А Венди знала или знает о них? — Не думаю. Доннер нервно заправила прядь волос за ухо. — Почему ты решил отпустить ее? Дойл ответил пристальным взглядом. — Потому что не смог бы удержать. Она пытается задержаться в этом мире, не навредить, но Дуат уже изменил ее. Но даже если это самообман, я не могу задержать того, кто настолько силен, что может стереть весь этот мир в порошок одним щелчком пальцев. — Хочешь сказать, она сильнее тебя? — Намного. И я не хочу развязать войну попыткой запретить ей уходить из команды и Управления. Я предупредил Майкрофта Холмса о том, что Венди уволилась и может искать с ним встречи. — Он сообщил о том, что обнаружил ее на крыше Скотланд Ярда ночью, а утром она исчезла. И… кажется, она буквально распылила Эвр Холмс. Это всего лишь предположение, но все факты говорят об этом. Коннор, она не просто телекинетик, она телепортер. Она может появиться, где угодно и делать что угодно. — По крайней мере, могу сказать, что в категорию «что угодно» не войдет суицид. Линдси, я могу приказать ей вернуться в команду, могу разрешить ей уйти в Дуат, но я не буду делать ни то, ни другое. Возможно, и только возможно, что-то, что она делает, как далеко пытается убежать, действительно принесет пользу, но если она вернется в Дуат, она перестанет быть собой, быть человеком. Я знаю, на что она может пойти, я знаю силу ее ярости, это то, чем ее сделали, но я не могу поступить так с ней, если она всеми силами пытается удержаться, оставшись человеком. Доннер молча покачала головой и прикрыла глаза. — Она правда убьет сотни тысяч? — тихо спросила она. Дойл отвел взгляд. — Правда. Как раз из-за потери контроля, из-за ярости, но пока она в бегах, я могу гарантировать, что ничего не произойдет. — Почему ты так уверен? — Потому что она предпочтет забыть всех, кого когда-либо знала. Доннер ощутила, что уже давно бьющееся заполошно сердце подкатывает к горлу в ожидании ответа на единственный волнующий вопрос. — Если ты можешь ей приказать, почему не прикажешь не убивать? Коннор, мы говорим о сотнях тысяч человек, о женщинах, детях, стариках. Почему же тогда ты… — Потому что я — причина ее ярости, Линдси, — Дойл всего лишь повернул голову, мельком взглянув на нее, и Доннер чуть не подавилась воздухом, увидев полыхающие ослепительным белым светом глаза мужчины. — Все в ее жизни связано со мной, я не могу этого изменить, как не могу приказать остановиться. Я не знаю деталей, но точно знаю, что ее чувства изменятся на диаметрально противоположные, что ярость, гнев и вся боль будет направлена на меня, и я все равно ничего не сделаю, потому что… — его глаза в один миг приобрели человеческий цвет, а голос наполнился дрожью. — Я ничего не должен менять, чтобы не сделать хуже. Мы те, кто мы есть, мы то, что мы есть, мы делаем то, для чего нас готовят, и мы, черт возьми, должны сохранять порядок. — Порядок в том, что погибнут тысячи? — тихо переспросила Доннер. — Ты не знаешь будущего, а я видел его, — покачал головой Дойл. — То будущее, где Венди сохранит человечность и привязанность. Там только тьма и пустота. Там нет жизни. Там ничего нет, потому что наша группа погибнет. Линдси, — он встал, — люди, которые решили отдать себя Дуату, это единственная защита этого мира. Цена высока, но сотни тысяч жизней дадут жизнь всего одной, чтобы одна стала спасением миллиардам. Родится всего одна девочка, способная ценой своей жизни спасти все человечество. Доннер даже не взглянула на него. — Она любит тебя, — тихо произнесла она. — Я знаю, — так же тихо произнес он. — Но не любовью девочки-подростка. — Неужели ничего нельзя сделать? — она все-таки подняла на него глаза. — Но что потом? Кто твоя команда, Коннор? Что за чудо-девочка родится? Почему Венди… Я говорила тебе про Марка Йенссена, телепата. Я говорила, что он до смерти боялся Венди, считал ее чистым злом, но он, тем не менее, подошел к ней и пропал. Что происходит? Во что вы превращаетесь? И если Венди зло, тогда ты — вселенское добро? Дойл стиснул зубы и покачал головой. — Бог создал ангелов, — начал он. — Существ света, послушных Его воле, сильных воинов, а потом создал человека — низшее существо, слабое, слепленное из глины. Такова была Его воля. И по Его воле ангелы должны были подчиняться человеку, но свободу воли смог проявить только один, за что и поплатился отлучением от милости Бога, своего творца. Один пал, за ним все те, кто были ему единомышленниками. Но скажи, Линдси, если Бог создавал ангелов и людей, разве он не запрограммировал каждую свою марионетку на определенный набор качеств, включавших в себя и неповиновение? Разве Люцифер, любимый сын, не был сотворен непослушным изначально? Разве Адам не был слеплен для будущих грехов и размножения? Разве сын плотника не знал о предательстве своего ученика? Разве сам предатель не был выбран изначально, чтобы свершилась казнь его учителя? Каждый сделал именно то, ради чего его сотворили. Один предал Бога, второй — Его сына, а Венди… ее сила в ее гневе. Она возненавидит каждое живое существо на планете, но защитит. Не человечество, даже не меня — других существ, другую жизнь. — Ценой своей? — уточнила Доннер. Дойл только вздохнул. — Нас всего шестеро и… когда все начнется, мы перестанем существовать физически. Когда все закончится — хорошо, если выживет хоть один, но это будет не Венди и не я. Вероятнее всего это будет телепат. Он единственный будет помнить Армагеддон, который не вспомнит больше никто. — А как же вы? Как же остальные? Дойл взглянул на нее и тут же отвел взгляд, покачав головой. — Трое сгорят через миг после конца войны. Один станет мучеником, сойдет с ума, если выживет. Если нет… Меня через какое-то время заберет Дуат, а Венди уйдет в начало нового мира, сама станет тьмой со звезд для другой Вселенной. — Значит, тьма со звезд… — Тьма существует с начала существования Вселенной и просуществует до ее конца. Когда-то то, что так называется, само было разумным существом-защитником своего мира, но сгорело и переродилось, чтобы дать начало новой жизни и стремиться ее же уничтожить. Это не зло, Линдси, это самая равнодушная смерть всего живого. То, что будет, когда исчезнет даже ярость. Доннер предпочла больше не задавать вопросов. Отпустив Дойла, она потерла виски и до боли зажмурилась. Она ждала чего-то подобного с самого начала. Еще когда Венди юной девушкой пришла в Управление, уже тогда стало ясно, что такой силы не может быть, потому что ее не должно быть. Сила, способная уничтожить мир, в управлении подростка — не то, что могло бы существовать по логике вещей. Но как аналитик, Доннер сделала вывод чуть позже, когда девочка и ее будущий наставник встретились, глядя друг другу в глаза. Тогда стало ясно, что Дойл, пусть и пси-нулевой, тоже не останется в стороне. Венди доверяла только ему, он же открывался с ней, как ни с кем больше. Какой еще мог быть вывод? Доннер бросила Дойла только потому, что тот сам ей приказал уходить. Она ушла, чтобы потом постараться забыть свое предательство и беспомощность, чтобы начать жить дальше. Венди этого сделать не смогла. Она продолжала искать Дойла, бороться за него всеми силами. Девчонка-подросток оказалась сильнее взрослой женщины. И если б только метафизически… Она набрала в телефоне номер одной клавишей, пытаясь дышать ровно. — Майкл, — прошептала она, дождавшись соединения, — мне нужна помощь. Рано утром на кладбище было тихо и безлюдно. Похороны либо еще не начались, либо уже прошли, так что рядом с могилами не было ни скорбящих родственников, ни даже бездомных и попрошаек. Тишину и покой усопших потревожил только всплеск энергии, когда рядом с одной могилой материализовалась босая женщина в белой рубашке не по размеру. — Это ведь глупо, верно? — она опустилась на колени перед надгробием и провела по нему пальцами. — В смысле, говорить с могилой. Здесь твое тело, а не разум. Я не знаю, где ты настоящий, но так делают те, кому больше негде выговориться. Я любила тебя, Генри, — пальцы проследили выгравированные цифры и буквы на надгробии. — Ты удивишься, но я до сих пор тебя люблю, хотя давно уже знаю, что ты любил другую. Я не сменила фамилию на девичью, чтобы оставить память о тебе, как напоминание о том, что-то, что мне дорого, никогда не было и не будет моим. Я люблю Коннора, ты всегда это знал. Я нашла его, вернула его. Любит ли он меня? По-своему, да, но… Есть еще один человек, который мне дорог. С ним тоже ничего не получится, Генри. Ни с кем не получится, потому что нет времени и сил. Все, что когда-либо было мне дорого, исчезнет. Ты ушел, Майкрофт уйдет, Коннор тоже. Уйдет даже боль потерь. Не знаю, что останется в итоге. Да и надо ли что-то оставлять? У меня была любимая работа, любимый муж — все разрушено. У меня есть друзья — я лишусь их. Есть дорогой мне мужчина и есть мужчина, ради которого я сделаю что угодно — я лишусь обоих. Только мне страшно, Генри. Мне так страшно. Я коп… я была копом, я защищала жизнь, но вынуждена буду забрать ее у сотен тысяч, а я даже не знаю, за что и у кого именно. Мне некого просить о помощи, а тот, кто мог бы, сам подвергается опасности не только из-за меня, но и из-за того, кто он. И что мне делать, Генри? — пальцы прошлись по имени на надгробии и замерли на дате смерти. — Кто может помочь понять, кто и за что погибнет из-за меня? То ли так упал свет, то ли это была какая-то тень, но показалось, что внутри мрамора как будто произошло мини-завихрение, разделившись надвое. Как будто прядь кудрявых волос. На самом деле Шерлок не хотел выезжать из дома, но Лестрейд настоял. В другой ситуации при других обстоятельствах Шерлок даже не вылез бы из кровати, если речь не шла о тройном убийстве в стерильном помещении без отпечатков пальцев, но ехать на дело, где даже не было трупов только потому, что об этом лично попросил взволнованный инспектор Скотланд Ярда — это было в новинку хотя бы потому, что Шерлок действительно сильно изменился после встречи с сестрой. Вот только именно это дело было несколько неподвластно ему, потому что террорист, вооруженный мужчина, отец семейства, взял в заложники свою семью — жену, трех детей, тещу и тестя, угрожая начать убивать их и требуя немедленно привезти Шерлока Холмса, не говоря, впрочем, о причине своего желания. — Генетика, — бросил Шерлок, набросив пальто на плечи и выбежав из дома вслед за Лестрейдом. — В смысле? — уточнил тот, сев в машину и сразу дав по газам. — А Джон где? — спросила сидевшая на пассажирском месте Донован. — Увез Рози в Париж, — миролюбиво, насколько хватило терпения, ответил Шерлок. — Вероятнее всего, — тут же переключился он, — отец думает, что жена ему изменяла и дети не от него. — Это легко проверить по медкарте, — заметил Лестрейд. — Группа на месте этим как раз и занимается. — Данные легко подделать, — не согласился Шерлок. — Особенно, если жена имеет нужные связи. Кем она работает? — Медсестрой в больнице, — ответила Донован, глядя в планшет с данными. — Взглянешь? — протянула она его Шерлоку. Тот молча забрал аппарат и быстро пролистал страницы. — По документам он отец, — вынес он вердикт, — что не означает, что… — Боже! — вдруг вскрикнул Лестрейд, резко дав по тормозам и вывернув руль в сторону, чуть не вылетев с дороги под громкий вскрик Донован, когда на дороге буквально из воздуха появилась женщина, одетая только в белую мужскую рубашку. Крайне знакомая женщина. — Венди! — Донован как ветром сдуло из машины, пока Лестрейд с трудом пытался успокоить бешено бьющееся сердце и трясущиеся руки. Шерлок тоже вышел и на ходу снял с себя пальто, одномоментно сделав выводы о том, откуда вообще могла явиться старая знакомая в таком виде. — Мне нужна помощь, — произнесла Фицрой, взглянув ему в глаза. — Но я пойму, если Вы откажетесь после того, как я… — Потом, — попросил Шерлок, набросив ей пальто на плечи, зная, что ей нет дела ни до погоды, ни даже до смущения, судя по тому, как выглядели ее глаза. — Дамочка, Вы в своем уме? — накинулся на нее Лестрейд, высунувшись в окно. — Жить надоело? — Простите, инспектор, — извинилась Фицрой, практически не обратив внимания на пальто, но все же машинально сунув руки в рукава и запахнувшись. — Мне нужна помощь, — повторила она. — Всех вас. — Вы в порядке? — спросила Донован обеспокоенно. — Нет, — Фицрой покачала головой. — Я бы не стала просить… — Давайте в машину, — Шерлок решительно подтолкнул ее к машине, отметив, что глаза все же стали нормальными, пугающая тьма Дуата сменилась синевой человеческой радужки. — У нас дело с захватом заложников. — Вы меня в гроб сведете, Венди, — пожаловался Лестрейд, когда все уселись на свои места и машина снова тронулась. — Обязательно демонстрировать свои супер-способности при любом удобном случае? — Моя проблема как раз в способностях, инспектор, — ответила женщина, сидя рядом с Шерлоком. — Я думала, Вы в Канаде, — напомнила о себе Донован. — Что Вы здесь делаете? — Пытаюсь убежать от себя, — честно призналась Фицрой. — Моя команда рискует, имея сотрудничество со мной. — А Дойл? — спросила Донован. Фицрой сперва взглянула на хмурого Шерлока, потом отвернулась к окну. — О нем позаботятся, — бросила она. Нужно было обратиться к тому, кто бы понял и помог, но в этом и заключалась загвоздка. Впрочем, Холмс решительно пресек ее просьбу. Он знает, поняла Фицрой. Знает о случившемся во всех смыслах, но предпочитает не афишировать события, которые не касались двух других людей и которые могли быть вовлечены против своей воли. — Я помогу, чем смогу, но у меня мало времени, — предупредила она, когда машина въехала в спальный район. — Мисс Фицрой, при всем уважении, — ответил Лестрейд. — Лучше не надо. Это дело полиции, а там вооруженный спятивший мужик с детьми в заложниках. — Мне нет дела до детей, — Фицрой первой вышла из машины и взглянула на обычный двухэтажный дом, оцепленный полицией и вооруженными людьми. — Какого черта с ней происходит? — спросила Салли у Холмса. — Просто не лезь к ней, — ответил тот. — Что у нас? — обратился Лестрейд к первому попавшемуся копу, предъявив значок полиции Ярда. — Никаких изменений, — ответил сержант. — Он требует, чтобы мистер Холмс вошел внутрь. Один и без оружия. — А если его требования не будут выполнены? — спросила Фицрой. Сержант дернул плечом. — Тогда грозится убить жену, мэм. — Он способен на это? Сержант беспомощно взглянул на Лестрейда. — Хотите знать его криминальное прошлое? — понял тот. — Бывший алкоголик, не пьет уже два года, привлекался за систематическое избиение жены и старшей дочери. Ей двенадцать. Жена пару раз лежала в больнице с различной степени тяжести травмами. Три года назад уверяла всех, что сломала два ребра, упав с лестницы. — Он один вооружен? — зачем-то уточнила Фицрой, глядя на дом. — Видимо, да, мэм, — вместо Лестрейда ответил сержант. — Уберите полицию и отзовите снайперов, — распорядилась она, все еще глядя на окна дома. — Для чего? — нахмурился Лестрейд. — Чтобы никого не убить, — ответил Холмс, выйдя чуть вперед. — Всем будет нужна помощь врачей, — продолжила Фицрой, как будто не услышав его. — Уберите снайперов. Люди будут выбегать в панике. Не хотелось бы никого зацепить пулей. Лестрейд не выдержал, оттащив ее в сторону. — Что Вы хотите сделать? Вы сами хотите туда войти? — Не думаю, инспектор, — вырос рядом с ними Холмс. — И Вам не стоит прикасаться к ней. Лестрейд тут же убрал руки и отошел к полиции. — Мне правда очень жаль, Шерлок, — сказала Фицрой, подняв глаза на Холмса. — Вы уже знаете? — Майкрофт позвонил спустя полчаса после того, что произошло на острове, — кивнул тот. — Я не буду задавать вопросов, хотя мне не ясна причина Вашего решения. — Майкрофт не сказал? — Только передал аудиозапись. Видео Вы отключили. Эвр… — Я не убила Вашу сестру, Шерлок. Я вернула домой одного из Изначальных, кто застрял в мире смертных. — Когда умерла Эвр? — Давно. Предположительно, в пожаре в Масгрейв. То, что вернулось вместо Эвр, заняло ее место исключительно из интереса Дуата. — Она помнила меня. — Она, он, оно… Она помнила то, что помнила Эвр, но развивалась и училась она самостоятельно. Боюсь, что Вы были не столь интересны и важны, как Ваш брат. Мне действительно очень жаль, Шерлок, но все это зашло слишком далеко. Майкрофт слишком долго был под пристальным наблюдением. Я не могу позволить ему вернуться в Дуат. — А Дойлу? Она не ответила, отвернувшись. Шерлок умел читать между строк. Женщина была действительно напугана и сломлена, но не тем, что сделала с Эвр, а тем, что не позволила сделать другим с Майкрофтом. В его рубашке, а это означало интим с ним. В его рубашке на голое тело — ушла быстро, без раздумий. Боялась передумать? Не захотела выяснения отношений после секса? Услышала не то, чего ждала? Не дрожала на ветру — организму было наплевать на перепады температур, что, в свою очередь означало, что организм сильно изменился. Была с Майкрофтом… Почему не с Дойлом, если всегда хотела этого? Телепортировалась из Канады в Англию в поисках защиты? Лично к Майкрофту? Ради секса? Для чего? — Не стрелять! Шерлок как будто очнулся, все еще глядя на Фицрой, но пребывая в своих мыслях. Кричал Лестрейд. Кричали полицейские. Кто-то кричал в доме, где распахнулись двери и на улицу в легкой домашней одежде начали выбегать напуганные люди — женщина с ребенком на руках, пожилая женщина, пожилой мужчина и двое детей — старшая девочка и младший мальчик. И единственным, кто просто смотрел на дом совершенно равнодушными черными глазами, была Венди Фицрой. — Он горит! — закричала выбежавшая из дома женщина с ребенком. — Боже мой! Он горит! Он просто загорелся! — Не стрелять! — снова закричал Лестрейд, вооружившись и бросившись в дом. За ним последовали другие копы. — Что Вы сделали? — спросил Шерлок, когда Фицрой отвела взгляд от дома. — Вы подожгли его? — Синдром спонтанного самовозгорания, мистер Холмс, — ответила она. — Очень удобно, когда в организме высокое содержание алкоголя. У меня правда нет времени вытаскивать заложников по одному и устраивать переговоры с вооруженным человеком. Мне нужна помощь. Ваша, инспектора, Салли — всех, кто знает правду обо мне. — В чем именно? — настороженно спросил Шерлок. — О, господи! — одного из выбежавших из дома полицейских вырвало прямо на крыльцо от увиденного внутри. — Это касается Дойла, Шерлок, — Фицрой даже не взглянула на бедолагу. — Но сперва Вы должны увидеть то, что стало с человеком внутри. Просто, чтобы решить, помочь мне или нет. Тело, вернее, то, что от него осталось, представляло собой влажное месиво сырой плоти на полу и отпечаток влаги на потолке, как после взрыва. Немного крови, чуть воды, еще чуть больше мускульной ткани, но ни следа костей, зубов и одежды. Тело занялось пламенем изнутри, моментально нагрелось, вскипело и взорвалось, оставив после себя только резиновые подошвы кед и обгоревший кусок шнурка. — Вы… — задохнулся Лестрейд, повернувшись к Фицрой. — Вы монстр. — Потому что действовала не по правилам? — уточнила та спокойно. — Потому что защитила не одну жизнь, а несколько? — Кто дал Вам право решать, кому жить, а кого можно убить подобным образом? — ткнул Лестрейд в нее пальцем, после указав на останки человека. — Я? — вопросом на вопрос ответила Фицрой. — Или Изначальные, которые сделали из меня монстра? Или Дойл? Или люди, не знающие границ? Что Вам больше нравится, инспектор? Я судья, палач или защитник? — Венди, это… — Салли покачала головой, не в силах еще раз взглянуть на тело. — Мне нужна помощь, — произнесла Фицрой. — Твоя, Ваша, инспектор, Ваша, Шерлок, кого угодно, кто знает, что происходит, потому что подобного будет гораздо больше, а я всеми силами пытаюсь понять, как минимизировать ущерб. — Вы меня пугаете до чертиков, — признался Лестрейд, понизив голос. — Вся эта паранормальщина, пришельцы, привидения, исчезающие в никуда люди. Я обычный коп, леди, я просто делаю свою работу, я защищаю людей. И, бог мне свидетель, если бы я только мог, Вы были бы уже арестованы, так что… Знаю, что Вы сильнее, что расплавите наручники и пройдете сквозь стены, поэтому я просто прошу — убирайтесь. — Салли? — Фицрой повернулась к бывшей подчиненной. — Мэм, Вы знаете, что я готова сделать что угодно, — серьезно ответила та. — Что я уважаю Вас, что помогу, всем, чем смогу, если попросите, но Вы перешли границы всякого понимания. Я прикрыла бы Вас в любом случае, Вы же знаете, я знаю, что Вы пережили, но это… Вы не видели себя со стороны, Венди. Это равнодушие, эта тьма в глазах… Меня пугают не Ваши способности, а отсутствие эмоций, с которыми Вы вершите правосудие. Почему Вы не попросите помощи у профессора Дойла? Фицрой дрогнула губами. — Потому что так он в безопасности, как и мои коллеги, — ответила она. — Он — причина того, что я убью сотню тысяч человек. Может, и больше. Я не знаю. Я знаю, что мои друзья в опасности, пока я в команде. И мне нужна помощь, чтобы понять, кто эти будущие жертвы — преступники, гражданские, военные, политики, семьи? Кто, Салли? Почему я это сделаю? Лестрейд закрыл глаза и поднял руки, качая головой. — Так, все, хватит, — пробормотал он. — Я сделаю вид, что не слышал этого, если Вы исчезнете, потому что… — Простите, мэм, — тихо извинилась Салли, согласившись с ним. — Я должна арестовать Вас, но если Вы уйдете… — Шерлок? — обратилась Фицрой к задумчиво изучавшему останки мужчине. Но не получила ответа. — Хорошо, — тихо пробормотала она, оглядев их. — Берегите себя. Салли дернулась вперед, но тут же передумала, почувствовав, как Шерлок осторожно и точно ткнул ее пальцем в спину. Когда же Фицрой вышла из дома, Салли перевела дух. — Какого черта это было? — потребовала она ответа от Шерлока. — Ты что, не видел, что с ней? Она просила о помощи! — Она не должна была ее получить, — спокойно ответил тот. — Потому что так сказал твой брат? — Потому что так сказал Дойл моему брату. Это не та сила, с которой можно играть по правилам, сержант. Делай свою работу, защищай, арестовывай, но не лезь к этой женщине. — И почему? Она что, зря оставила нам всем память о том, что было? Шерлок постарался, чтобы ни один мускул лица не выдал его эмоций. — Ты уверена, что это сделала именно она, а не то, что куда сильнее нее? После короткого осмотра места преступления под истерические всхлипы женщины-заложницы и слезы ее детей, не узнав ничего нового, в чем можно было бы хоть как-то разбираться, Шерлок велел водителю такси привезти его на Воксхолл-кросс. — Они выполнили твою просьбу? — первым делом уточнил Майкрофт, увидев вошедшего в кабинет брата. — Лестрейду не пришлось ничего говорить, — ответил тот. — Донован готова была помочь, но сдержалась. — Хорошо, — Майкрофт закрыл стоявший перед ним ноутбук и сложил ладони лодочкой у губ, глядя на то, как младший брат садится в кресло напротив. — Хорошо, что и ты сделал то, что просил делать Дойл. — Я выполнил требование и я жду объяснений, — произнес Шерлок, отзеркалив жест брата. — Человек, которого мисс Фицрой боготворит, решил бросить ее без помощи? — Шерлок, все не так просто, — Майкрофт поднялся и прошелся по кабинету, в конце концов вернувшись к столу и остановившись около него. — Все, что я знаю, что Венди должна сделать выбор сама. На этом строится ее становление, как защитника. — От тьмы со звезд? Ты в это веришь? Майкрофт горько усмехнулся. — Странно, что ты до сих пор сомневаешься. Я видел озорного веселого маленького мальчика, который вырос в холодного и скупого на эмоции прагматика, не понимающего, что такое любовь и почему нужна дружба. Я видел маленькую девочку, слишком умную для своих лет, ставшую монстром уже в детстве и выросшую в нечто непостижимо чужое и крайне опасное. Я видел женщину, фанатично преданную мужчине, ради которого она перевернула пространство, время и мир. И я видел мужчину, от решимости которого зависит будущее. — Но ты не видел пришельцев, — без улыбки поддел Шерлок. — Телепатия, телекинез и прочие паранормальные способности — не то же самое, что гипотетическая тьма со звезд и группа по защите от нее. Майкрофт сел за стол и закинул ноги на столешницу. — Я их чувствовал, — сказал он. — Если бы не Венди, я бы ушел глубже. Возможно, я и отказался от миссии тогда, но сейчас… Не знаю, Шерлок, — задумчиво добавил он. — Возможно, я бы согласился. Возможно, я не тот, о ком говорила Венди. Я мог бы освободить Дойла и занять его место. — Ты бы этого не сделал, — сухо ответил Шерлок. — И ты знаешь, почему. Она не для того бережет тебя и рискует им, чтобы ты слил ее работу коту под хвост. Она не бросит миссию, чтобы ее место заняла Доннер, он — чтобы ты не лез, куда не просят. Фицрой и Дойл близки друг другу, но они не любовники, они защищают любовников. — Мисс Доннер была бы счастлива услышать такое, — улыбнулся Майкрофт, — вот только ей повезло меньше. Коннор Дойл предпочел ни с кем не сближаться. — Ты сам виноват, — пожал плечами Шерлок, тоже забросив ноги на стол. — И все же, Майкрофт. Если все плохо, почему Дойл запретил помогать Фицрой? Она хладнокровно убила человека, даже не став разбираться о причинах его поведения. Она не просто выпустила ему мозги, это была даже не казнь. Это было похоже на демонстрацию силы слабейшим. Она не контролирует себя, кем бы или чем бы она ни становилась. — Увы, но я знаю лишь то, что сказал Дойл, — Майкрофт отвел взгляд. — И мне так же сложно понять, что происходит. Эвр… та Эвр, которую я знал, была даже не человеком. Я рисковал каждый раз, когда просто смотрел на нее. А что она могла бы сделать с тобой, если бы хотела? — Но она не хотела, — заметил Шерлок, убрав ноги. — Ты сообщил родителям? Майкрофт покачал головой, взглянув на него. — Не знаю, что сказать. Не знаю, как объяснить. — Сущность иного мира давным-давно заняла тело Эвр, а потом ее убила твоя любовница, — холодно ответил Шерлок. — Хотя, ты прав, — добавил он. — Едва ли мамуля перенесет потерю дочери дважды. — Что-нибудь придумаю, но спасибо за поддержку, — поблагодарил Майкрофт, тоже убрав ноги со стола. — В одном я почти уверен — мамуля была бы в восторге от новости о том, что у тебя появилась пассия, — добил Шерлок. — Как и у тебя, — осклабился Майкрофт. — Что теперь? — Шерлок позволил себе улыбнуться, но тут же собрался. — Попробую вести наблюдение, если смогу ее обнаружить, — вздохнул Майкрофт. — А Дойл? — Он под защитой Кайла Кинга. Думаю, Дуат тоже не допустит, чтобы с их протеже что-либо случилось. Он свет жизни, Шерлок. Его гнев может спалить мир, а его смерть… Даже думать не хочу. — Странно, что ты в это веришь, — Шерлок встал и взглянул брату в глаза. — Впрочем, трудно удивляться, когда по Земле ходит оружие Судного Дня. Не скучай, братец, — пожелал он, после чего покинул кабинет. Доннер тщетно пыталась заставить себя успокоиться после того, что прочитала в отчетах группы Дойла и услышала от взволнованного Кайла Кинга. Венди Фицрой сбежала, что было не в первой, довольно ожидаемо, но вот видео последнего дела группы… Она приняла душ, стараясь не думать о событиях дня, пристально осмотрела свое лицо в зеркало и вышла в спальню, от неожиданности даже вскрикнув. — Венди! Ты меня напугала. Что ты здесь делаешь? Стоявшая около прикроватной тумбочки женщина, не глядя на хозяйку дома, медленно положила ее мобильный на место и обернулась. — Анна Гусакова, верно? — спросила она Доннер, гадающую, то ли вызывать полицию, то ли Дойла. — Та блондинка на видео, с которой Коннор ушел из бара — палеонтолог Анна Гусакова? Доннер нервно пожала плечами. — Д-да. Но я не понимаю… — Он в самом деле не выказывал ей знаки внимания? — перебила Фицрой, сев на край кровати. Доннер плотнее запахнулась в банный халат. — Венди, это было очень давно, — начала она, не зная, что делать. — Я даже не помню деталей. Мы были одни на том заводе, мы были напуганы увиденным, Анна… — она поежилась. — Коннор поранился, она дала ему льда с ледника, в котором был найден милодон. Мы поздно поняли, как яйца проникали в людей, а когда догадались, было поздно, но Коннор… Он понял, что заразился. Анна испугалась, а он попытался ее успокоить. — А тебя? Доннер растерялась. — Меня? Я… я была здорова и я… я тогда еще не знала, что произошло с ним. — А вне Архангельска? Доннер отошла к зеркалу, чтобы взять расческу и постараться убедить себя не доставать пистолет. — Хочешь знать, была ли я с Коннором наедине? — уточнила она. — Было ли мне страшно и утешал ли он меня? Мы не были слишком близки, — предельно честно ответила она, наконец, поняв, что гостья не проявит агрессии. — Возможно, самый близкий контакт у нас был после дела в тюрьме по делу Гидеона Мишенки. Я хотела проверить силу воли, но испугалась до панической атаки, а когда он исчез, когда группа вернулась в отель, я осталась одна, приняла душ, а потом в зеркале увидела его, Мишенку, и позвонила Коннору. — И он пришел? — Мне было страшно. Мы просто поговорили, ничего не было. Я приняла снотворное, уснула, а он ушел к себе. Фицрой отвела взгляд и встала, подойдя к окну. — Ты ведь уже знаешь, кто он? — тихо спросила она. — Не отвечай. Я просила Кайла ничего никому не говорить, но я понимаю его и не виню. Такое трудно держать в себе. Особенно тяжело быть рядом с ним и стараться не думать о том, на что он пойдет в будущем. — Я хотела сказать ему, — произнесла Доннер, обернувшись. — Не надо, — попросила Фицрой. — Сейчас это навредит ему. — Но он должен знать! — возразила Доннер. — Линдси, не обожествляй его, — чуть повысила голос Фицрой, повернувшись к ней лицом. — Человек, знающий время прилива и отлива, чтобы провести по морскому дну, как по суше, своих людей — не святой. И человек, способный исцелять другого воздействием на него своей жизненной силой — тоже. Как не святой и человек, управляющий энергией Ци. Святыми людей называют и делают глупые люди. Индийский принц не стал святым, когда отказался от богатства, выбрал жизнь аскета и понял, в чем смысл жизни. Он стал великим философом, его именем назвали одно из философских течений для гармоничного существования в мире. И Коннор человек, как и тот, кто был до него. Доннер закрыла рот ладонями и зажмурилась, тряся головой. — Это ужасно, — выдохнула она, с трудом отдышавшись. — Он должен знать! Хотя бы для того, чтобы иметь выбор. Фицрой встала и подошла к ней. — Дуат не принуждает, — тихо произнесла она, глядя Доннер в глаза. — Наш выбор доброволен. Мы в любой момент можем отказаться. Достаточно просто подумать, даже ничего не надо говорить. Я могу отказаться, тогда на мое место придет другой, он может отказаться, его место займет другой, но если бы все было так просто, Линдси, мы бы давно уже сделали другой выбор. — Но что произойдет настолько ужасного, если вы освободитесь? — Я люблю Коннора, — Доннер с трудом сдержала слезы от этих слов. — Он все, что держит меня в этом мире. Он смысл моего существования. Только ради него я готова вытерпеть что угодно и как угодно долго. И он это знает. Но если он откажется от своей миссии, я возненавижу его, я потеряю то малое, то дорогое, что имею. У меня не будет сил бороться, потому что будет просто не за что. А если уйду я, уверена, он поймет, простит, потому что таков уж он есть, но мое решение принесет ему боль, а он этого не заслуживает. Мы связаны страхом, что один из нас уйдет и на наше место придет кто-то другой, очень дорогой, очень любимый. — Майкрофт? — едва слышно уточнила Доннер. Фицрой кивнула. — Один раз он уже отказался от предложения Дуата, но если Коннор откажется, Майкрофт примет решение в пользу миссии. Он выдержит, но не выдержу я. Он то, ради чего все это делается, вся эта защита никому не нужного мира. — То есть… Коннор не должен знать правду о себе, чтобы не сомневаться? — Правда — удар в спину. Но он сомневается. Я тоже сомневаюсь. И я здесь не ради того, чтобы отговорить тебя говорить с ним. Как раз наоборот. Доннер нахмурила брови. — Что ты имеешь в виду? — Коннор предупредил Майкрофта о том, что со мной, просил принять меня, сделать все, чтобы я осталась с ним. Теперь я делаю то же самое для Коннора, — Фицрой обхватила плечи Доннер. — Линдси, если ты еще любишь его, позови его. Приди к нему, пригласи его — что угодно, только сделай что-нибудь. Ему очень плохо, одиноко и страшно, но он никогда никому ничего не скажет. Даже мне, потому что знает, что мне не помочь ему. — Венди, — Доннер покачала головой, — прошло слишком много времени, я изменилась, а он… — Ты любишь его? — тихо перебила Фицрой, глядя Доннер в глаза. — Не говори мне, скажи ему. Дай ему силы оставить миссию ради тебя или идти до конца ради тебя, только не оставайся в стороне. Это звучит безумно, я понимаю, но это нужно вам обоим, потому что больше такого шанса может не быть. Позвони ему, но постарайся не говорить ему, кто он. — Но… — неуверенно начала Доннер. — Он же сказал тебе, кто я, верно? — улыбнулась Фицрой. — Вся группа знает, даже Холмсы знают, но мне этого никто не скажет, потому что я пока не готова узнать правду. Это очень страшно, Линдси. Она отошла к двери, но Доннер задержала ее. — Почему, Венди? Зачем все это? Фицрой обернулась. — Один боролся с искушением, для нас все проще — нам нужно поддаться ему, чтобы принять решение. Мне нет до тебя дела, но ему, возможно, есть. Может, это твой последний шанс, может, нет. Решай сама. Стоило только ей выйти за порог, как Доннер схватила мобильный. — Коннор, это Линдси, — выпалила она в трубку, лихорадочно соображая, начать ли одеваться или поехать прямо так. — Мы можем встретиться? Просто скажи, приедешь ты ко мне или я к тебе? Вот так просто, подумала Фицрой, уходя от дома Доннер. Дойл сделал ей подарок, попросив Майкрофта быть с ней рядом в самую черную минуту отчаяния, она же попросила Доннер сделать то же самое ради Дойла. И все же, кого проще обречь на смерть? Самого дорогого человека, самого лучшего, друга, наставника, смысл жизни… или просто любовника и любимого? Стоит ли продолжать или стоит отказаться? В конце концов, мир заслуживает право жить так же, как заслуживает шанс на перезагрузку и нового начала. Человечество не вымрет полностью в любом случае. Некоторые семена занесло в далекую благодатную почву, где они пустили корни и проросли, дав плоды. А крохотная планетка на краю галактики — всего лишь небольшой участок, один из многих. Увы, даже не колыбель жизни цивилизации людей. У дома привычно ждала неприметная машина, так что Майкрофт лишь молча дал знак охране пропустить гостя. — Ты не отвечал на звонки и смс, — заметил он, когда Келли вошел в дом и закрыл за собой дверь. — Держал ушки на макушке и слушал шепот звезд, — пространно ответил Келли, приняв трубку телефона и набрав номер ресторана. — Есть новости, — произнес он, после чего погрузился в заказ ужина на двоих на адрес Майкрофта. — Опустим расспросы о том, что произошло на Шерринфорде и здесь, — попросил Майкрофт, поднявшись в гостиную, зная, что Келли последует за ним. — Не хочешь обсудить ваши интимные подробности? — беззлобно поддел Келли. — Меня это мало волнует, хотя, нет. Меня это волнует так же, как и все, связанное с этой девочкой. — Майкл, ближе к делу, — потребовал Майкрофт. Келли вытащил из кармана три потрепанные книжки в мягких обложках и бросил их на кофейный столик. — Шедевры Тани Нортон, — пояснил он, кивнув на книги. — Читал? — Передал аналитикам МИ-5 и МИ-6, — ответил Майкрофт, брезгливо подняв первую. — Обычный псевдо-научный бред, выдаваемый за фантастику в жанре антиутопии и постапокалиптики. — Да, если читать каждую просто как отдельную книжонку, — согласился Келли. — Мир будущего, где человечество оказалось под угрозой нашествия пришельцев из-за эгоизма горстки безумцев-псиоников. Объединение сильных мира сего с целью свержения власти деспотов, обещание блага всем и вся. Герои-ангелы против антигероев-демонов. Бред воспаленного сознания в каждой книжке, если не знать, что искать, где и как. Майкрофт чуть нахмурился, взглянув на него. — И ты, конечно, понял то, что не смогли найти аналитики? Келли чуть пожал плечами. — У меня нестандартный подход к анализу, Майк. Я еще сохранил невинность ребенка, способного видеть Вселенную в капле воды. — Потрясающе, — без энтузиазма заметил Майкрофт. — Обнаружил Девятые Врата? Келли беззвучно засмеялся. — А ты шутник, — фыркнул он. — Не знал о твоей любви к Деппу и мистике. И да, ты прав. Нортон написала не так много книг, но только три из них связаны. И найти искомое можно только зная, что именно искать, как и где. Каждая книга о чем-то своем, но в каждой же есть деталь, связующая настоящую историю, скрытую за этим бредом, — кивнул он на книги. — Нортон точно знала будущее этого мира, но рассказать о нем смогла только так, спрятав его, разделив и вывернув наизнанку. Все, что ты хотел знать о двух людях, с которыми ты общаешься, все о твоей сестре и даже будущем мира. — И? — поторопил его Майкрофт. — Речь в книгах идет не только о нашем мире, но и о других мирах, о других защитниках. Вот, в чем дело. Дойл и Фицрой не одни. Таких, как они, много. Дойл и ему подобные защищают каждый свой мир, Фицрой и ей подобные — все миры разом. Это один большой свободный разум, щит, а если точнее, сито, хотя бы потому, что силы у всех разные. То, что твоя девушка зовет тьмой со звезд, не сдержать никакой силой, не перенаправить. Это можно только рассеять и минимизировать ущерб от воздействия, направив либо в центр, либо как можно ближе к краю. — Центр и край чего? — Жизни, конечно. Нортон описывает воинов света, ангелов, защитников, что борются против демонов. Те, что вышли из Врат Света, против тех, что вышли из Врат Тьмы. Брат и сестра, разрушители, пожиратели, служители зла. И противостоять им будут силы Света, покинувшие Золотые Врата. Майкрофт закатил глаза и потер переносицу двумя пальцами. — Майкл, можно обойтись без этого? — попросил он. — Говори, как есть. Дойл и Фицрой — силы зла и служители сатаны? — Дойл и Фицрой как раз-то на стороне Света, мой друг, — улыбнулся Келли. — Они не брат и сестра, они даже не дальние родственники. И все это написано подобно истории одной девочки-фантазерки, которой приснилась Страна Чудес с говорящими гусеницами, поющими цветами и живыми картами. В этом есть логика при полном ее отсутствии. Думай, как ребенок, читай не строки и даже не между строк, слушай музыку, а не песню. Майкрофт с трудом сдержал стон. Келли несомненно был выдающимся умом, способным мыслить нестандартно и выуживать информацию там, где никто не мог бы ее даже обнаружить, но способность ходить вокруг и около чести ему не делала. — И что ты понял? — Не я, — Келли, вопреки всем ожиданиям Майкрофта, не стал просить чай, не сел в кресло, чтобы оттуда взирать на мир глазами уставшего гения. Он подошел к бару и плеснул себе односолодового виски. Если уж Келли, который давно завязал с алкоголем, снова принялся за старое, миру определенно грозил Апокалипсис, причем очень скоро. — Ты в порядке? — всерьез забеспокоился Майкрофт. — Нет, — честно признался Келли, проглотив порцию и налив себе еще. — Две наши знакомые подружки-девчушки не сдержались, влезли с помощью, зная, чем это грозит, но если бы не они, ни ты, ни я, ни твоя подружка с ее принцем никогда бы ничего не узнали. Дело дрянь, Майк, но проблема даже не в этом. — Ты скажешь уже или нет? — почти прошипел Майкрофт. — Дело в Нортон, — Келли перевел дух и залпом выпил вторую порцию. — Даже точнее не в ней. Несчастная дура была убита не для того, чтобы быть остановленной и не вредить Фицрой и Дойлу. Ее убили за ее помощь миру будущего.