Случай

Вячеслав Машнов торчал в ванной перед зеркалом, старался вспомнить сон. Было что-то новое? Во-первых, видел рэпера Оксимирона. Это обычно с недавних пор. Привык подглядывать на ночных улицах разных городов. Фёдоров всегда был в компании. Слава пялился из укрытия, преследовал, пока объект не войдёт в здание. Тогда приходилось удаляться. Сам войти не пробовал: не получится, если не позовут. А кто ж его позовёт? Если Окси замечал слежку, надо было сразу валить. Чудилось, что его глаза состоят из света. Настоящий животный страх подсказывал: если их лучи попадут прямо на тебя – беда будет. Как скорпиону возле овечьей шкуры. Со временем Слава узнал, что всё это значит. Кто-то его однажды консультировал. Но из сна в реал мало что перешло. В этот раз Мирон был один. Удалось поболтать. Он оказался тем, о ком шла речь в той консультации. Что-то вроде… Что-то из религии… Тамплиер, апостол, Иисус? - Сокол. Это как санитар, но сильнее. - Спасибо, охуеть понятно стало. Короче, инфа подтвердилась. Окси был то самое, всё понимал про охотника и по долгу службы должен был пресечь беспорядок. Возможно, пришлось бы биться насмерть или уходить от погони до конца дней. Собираясь выйти, Слава трясся, как перед прыжком в пропасть. Собственная голова материла его на чём свет. Но Мирону оказалось целиком и полностью поебать. - Это нормально, - сообщил Карелин отражению. - Все герои сна – это я. Моему внутреннему Оксимирону на меня поебать полняком и целостью. Он там какой-то воин света при больших погонах, а я червя под кирзой. - Гусеница. Пока. - Да, точно. Вздохнул, достал зубную щётку. Мысли шли дальше. Помнил, как сам посмотрел в эти его фары, но опять ничего не случилось. Не считая того, что его собственные теперь опухли и болели, будто Машнов ночь не спал, а читал под слабой лампой мелкий шрифт. И голова гудела, хотя вчера ни грамма не выпито. Во сне, кажется, всё то же в разы сильнее. Но не так страшно, как он ждал. Может, Окси выключил дальний свет, когда понял, с каким пустым местом имеет дело? Ещё забылся их диалог, кроме этого взгляда и общего бешенства за игнор. Но для снов это норма. Потом была охота. Тоже обычно, последние года два совсем будни. Жертву не вспомнить. На голодный желудок все они мутные силуэты с хорошим или плохим запахом. А после – куча тряпок, красных ошмётков и мелких белых огрызков. То, что уже не лезет, где-то треть изначального веса. Раньше уходил, оставляя как есть. Но после подсказки эксперта освоил умение силой воли разложить останки на химический мусор и впитать в землю. Чтобы дичь посчитали без вести пропавшей. Как будто ему что-то угрожало. «Не исключено. В Питере много этих-как-их, вдруг словят, посадят. Остаток жизни видеть во сне как меня петушат старые зэки – так себе перспектива!» - улыбнулся Машнов, выплёвывая пасту. Полезное свойство, но печальное. С детства думал, что пропавшие без вести попадают в параллельные миры, участвуют в волшебных приключениях, иногда возвращаются домой как Элли, Алиса и прочие. Мысль, что многих выловил охотник вроде него, пустил на фарш, часть сожрал, а часть закатал под траву, делала мир на порядки скучнее. Хотя куда уж дальше… Итого, сон как сон. Небольшое развитие сюжета, но без особых сюрпризов. Глаза не унимались ныть, к ним добавились зубы. Почистил, блять. Слава умыл лицо над самой раковиной, разогнулся – и с воплем выскочил из ванной. Постоял, переводя дыхание. Аккуратно заглянул. - Нормально. Чёртов псих! Минуту назад на него из зеркала посмотрели широко открытые розовые ямы. Как будто глазные яблоки вынули, сохранив положение век. Под ними красовалась улыбка зубов на сто пятьдесят. Но теперь-то всё на месте. И было на месте. Как бы он видел без глаз и улыбался, не чувствуя этого? Или нынче в Зазеркалье такие Чеширы? Слава нащупал под веками и во рту что положено, ещё раз изучил зеркало и нервно хмыкнул: - Пора к доктору, мэн. Это белочка. - И что ты ему скажешь? Что с малых лет во сне превращаешься в НЁХ-а, чтобы харчить прохожих. Потом нарочно не следишь за криминальными сводками, чтобы не знать, что в ближайшем пригороде утром нашли неопознанное мясо или пропал человек. А ещё сталкеришь известного артиста, тоже не проверяя, насколько точно видел во сне место, где он сейчас находится. Что ночью болтаешь с адскими тварями о новой свободе, а днём смотришь по зеркалу комиксы про Джокера. Так? Тебя упакуют. Вот этот внутренний голос по-любому один из базовых симптомов психиатрии. Вроде, свой, но посторонний. Появился после той консультации полгода назад. Там было про новую свободу? Окси бы обделался со смеху. Типа: ты со старой уже разобрался? Бля, откуда так железом несёт? Хорошо, что можно скрывать от засланца часть мыслей, особенно если руки заняты. Кстати, зеркало грязное. Машнов метнулся за тряпкой и стеклоочистителем. А где котаны? Давно должны клянчить на кухне. Погремел их мисками, выдал пайки – не пришли. Ну ладно. Вернулся мыть мордогляд. - Всех упаковать коек не хватит. Да, так и скажу, нормальная телега. На ней можно и к психологу подъехать. А психиатры тем более, если заберут, максимум недельку прокапают. Скажу: меня всё устраивает. Кроме того, что потом дня три рэпчик не идёт. Скажу: доктор, пропишите вроде антипохмелин, чтобы и шоу посмотреть, и после сразу огурцом. - Тебя всё устраивает? - Ну… Что-то здесь, правда, не так. - Что, например? Дико, например? - С такими цитатами, мэн, ты слишком палишься как нечисть. Не, просто думал, что больше пойму. Как всё устроено и вообще. Кажется, он такое обещал. - Начало новой жизни. В начале человеческой тебе много правды сказали? Слава заржал: - Ага. Сперва жирно напиздеть, чтобы клиент не соскочил. Там уже втянется. - В точку. Хотя в чём проблема? Во сне ты знаешь больше, мозги работают. Ходи себе, размышляй. Что мешает? Слава посмотрел в глаза отражению, пытаясь разглядеть, стебётся собеседник или правда не понимает. Но отражение не было лицом собеседника. Или было? У доктора спросим. - Голод. Зеркало никак не отмывалось. Чем и когда его успели так засрать? Или твари налили в стекломой свиного жиру? Всё, потом. Сил нет. Слава уронил орудия труда на пол, сел на край ванны и положил голову на руки, опираясь на раковину. Чего дружок притих? Пояснить надо? - Говорю, мешает голод. И злость. Всё забивают почти. - Ну? - Что ну? - Чем тебе не ответ на главный вопрос жизни, вселенной и вообще? - А как же… Замысел, любовь? - Ты хотел про истину или про уровни самообмана? Машнову уже попадались санитары. Да, так их зовут на тамошнем жаргоне. Или садовники. Ночью могли шугануть, а днём – попадались. Больше начинающие, женского пола, но не только. Стоило показать свою маленькую проблему, кидались как на свежее мясо. Не жрать, а спасать душеньку. Только всё, что они болтали и показывали, оседало сверху, внутрь не шло. Добро, свет, любовь... Пыль к пыли. Карелин любил их подпустить, поддаться, а потом обломать с треском по самому больному. Ещё не знал, чем они от людей отличаются, но разницу чуял. С людьми скука, а тут почти так же весело, как охота. По началу. Тогда Слава немного грустил, что не может ценить человека, который к нему тянется. Теперь понимал: эти тянулись не к нему, его даже не замечали. Станешь ли вникать во внутренний мир очередного морского котика, отмывая его от нефти? Ну, пока руку не откусит. Пара таких личностей исчезла после того, как встретилась во сне. Случайность. Очень вкусная случайность. А потом отец умер. Тоже случайность, но с санитарами лучше было пока завязать. Потом Саша – простой хороший человек. Скучновато, но уютно. Одна проблема: охотничьи сны начинались в декорациях спальни. Долго удавалось выгонять себя на улицу, но однажды еле успел. Утром девочка прикалывалась с котов-ниндзя, которые порвали подушку, никого не разбудив. Сны – только сны, но рисковать незачем. Жаль. А, например, с Мироном можно такого не бояться. Он бы, наверное, Славу на цепь посадил. Сразу и тут, и по снам. Во дворе, у будки… Да пошёл он в жопу! На новом месте полегче. Морды из Антихайпа не разжигают аппетит. Хотя тоже люди хорошие. Если успевать не думать, отлично можно жить. «Сейчас бы пореветь. Раньше умел, в школе. Вроде, польза в этом была. А потом… Всё, поднимайся, раковину оборвёшь!" Но стоило шевельнуться, как в ванной погас свет. "С проводкой что-то. Оно и воняет. Но почему железом, а не дымом? Да пусть. Лягу спать и сгорю нахуй, как медведь». Казалось, вот-вот припомнится тот разговор. Про новую свободу, новое чистое знание, начало новой жизни. Всё такое, мать его, новое! Может, даже новее космоса. Если не успевать думать, самое то. Очень вовремя охоты стало больше: думать некогда. Если бы не этот, с фарами. - Бро, ты прав. Голод и злоба. Красиво. И немного Окси. - Ты опять? Мы не любим Оксссану, нашша прелесссть? Да и тебя в жопу. - Ну вроде. Не знаю. Солнце мёртвых. Отражение с серой кожей и пустыми чёрными глазницами недовольно косилось из тёмного зеркала на макушку «оригинала». Но тот уже был не в форме. Будто внутри по всему черепу разом выросли зубы, прогнили и болят. Срочно спать. Хотя часов десять продрых и тут сидел всего минут сорок. Но надо так надо. Даёшь нормальный тихий сон, как под берёзой. Шатаясь, закрывая лицо от дневного света, Слава по памяти добрёл до постели и уснул, завернувшись с головой. Через полчаса в ванной не выключенная лампа снова загорелась, а коты рискнули выйти поесть.