Добро пожаловать в Минакс, господа

Утром Вебер не заходил, но зато компанию Тимуру составили слуги, точнее, один неизменный оловянный солдатик с выправкой как у струны, и охранники. И позже стало понятно для чего. Тимур к тому времени уже проснулся, но шевелиться не спешил. Как только дверь открылась, Монти устремил на нее колючий взгляд. А встретившись с холодными глазами охраны и слуги, стало понятно, что сострадания и помощи ждать не придется. — Вас нужно вымыть, молодой человек, — отрезал слуга, подходя к кровати и грубо скидывая одеяло. Тимур вскинулся от такого отношения, но не успел и рта раскрыть, как его уже тащили два крепких альфы в ванную комнату. — Кстати, познакомьтесь, Тимур, это ваша личная охрана. Тимур бросил два коротких взгляда на мужчин и неожиданно быстро оказался в душевой. Он уже был голым, поэтому прикрыл руками пах, все еще соображая, что делать. А слуга, закатав рукава своей рубашки, взял с подставки бритву и взглянул на омегу. — Убери руки, хозяин приказал сбрить волосы. Тимур задохнулся: «Да что он себе позволяет?!». — Иди к черту! — Я-то пойду, а тебе с ним жить, шлюшонок, — гадко оскалился слуга. Кивнув охране, которая быстро скрутила Монти, слуга ловко сбрил все волосы. Ноги, пах, руки, отросшая за несколько дней щетина. Затем, вымыв волосы Тимуру, его натерли какой-то мазью. — Что это? — буркнул Монти, все еще вися на руках у охраны. Его не выпускали из рук, так как Тимур отбрыкивался, даже укусил слугу за руку, едва не вырвав тому кусок мяса, за что схлопотал болезненный удар в живот. — Специальная мазь, останавливающая рост волос, — сказал слуга, бросив на него недовольный взгляд. Руку теперь украшала бинтовая повязка. — Через пару таких процедур волосы расти перестанут совсем. Ответ Тимуру не понравился, он отвернулся, проклиная про себя Вебера. Потом прибыл доктор, который набрал несколько пробирок крови и осмотрел омегу. Оставил мазь от синяков для скорейшего заживления. Поскольку Тимур никак не реагировал на врача, полностью игнорируя вопросы, доктор просто взял еще несколько мазков из ануса. — Зря вы так, молодой человек, — поднимаясь со стула, сказал бета-врач. — Возможно, я ваш единственный друг в сложившейся ситуации. — Как же, друг… — буркнул в ответ омега. — Именно мне вас лечить каждый раз, когда Вебер заиграется. И мне решать, будете вы что-то чувствовать в тот момент или нет, — бросил доктор, уходя и закрывая за собой дверь. — Ублюдок… После врача пришел еще один человек, он напоминал хирурга и вивисектора в одном лице. Странный, незапоминающийся, в хирургическом одеянии с небольшим чемоданчиком. Тимур сглотнул и стал снова сопротивляться, когда его буквально распинали на кровати, привязывая за руки и ноги внатяжку, чтоб он не мог пошевелиться совсем. — Наркоз? — поинтересовался механический голос хирурга. — Нет. Босс хочет, чтобы он все чувствовал. Уж больно непокорный, — раздался знакомый голос слуги. — На вот, закуси, — хирург всунул в рот Тимуру деревянный продолговатый тонкий цилиндр, это потом Тимур понял для чего — чтобы не откусить себе язык. А первым порывом было выплюнуть и продолжить крыть всех матом. Хирург не стал терять время, сразу полоснув скальпелем Монти между лопаток, демонстрируя, для чего нужен этот брусок. Тимур заорал, прикусывая деревяшку. Он шумно дышал через нос, впиваясь в брусок зубами, как в последний оплот надежды. Ему бы хотелось потерять сознание, но обморок все никак не наступал. Он не знал, что делал ему хирург, боль взрывалась в мозгу с завидной регулярностью, вышибая из него потоки слез и соплей. Он чувствовал, как пальцы расширяют разрез, потом снова разрез, пальцы пробираются внутрь, что-то вводится в его тело, вызывая неприятные ощущения, а затем заработала игла, стягивая края раны. Тимур залил слюнями и соплями подушку, об которую периодически ударялся головой, когда боль пронизывала его особенно остро и терпеть уже не было сил. Ему казалось, что он бы мог даже раскусить этот деревянный брусок, но в реальности лишь вонзал зубы глубже. Монти не сразу заметил слугу с телефоном возле своего лица, когда в очередной раз боль залила глаза тягучим сиропом. Он дернулся, точнее, попытался, взвыл, потом тяжело и часто задышал, всхрапывая, словно загнанный конь, и лишь когда перед глазами рассеялся туман, он увидел камеру телефона, направленную на него. Во взгляде застыло недоумение, немой вопрос, на который тут же нашелся ответ. — Босс, желал видео процедуры. Ты потрясающе фотогеничен, ты знал? — сомнительный комплимент из уст слуги, чьи глаза также отсвечивают непроницаемым холодом. Тимур не мог даже удивиться, просто не успел, снова дернув шеей от движений хирурга. — Все, я закончил, — наконец констатировал хирург. Монти благодарно уронил голову на подушку. «Закончил». Тимуру эта пытка показалась бесконечной, хотя на самом деле работа хирурга заняла не больше двадцати минут. Слуга с телефоном переместился к хирургу, явно снимая нечто между лопаток омеги. — Отлично, закрывай. Хирург залепил рану пластырем и оставил на столе баночку с лекарством. — Передай боссу, что намазывать два раза в сутки. Через семь дней швы рассосутся сами. Повязку поменяете через день. Рука хирурга взялась за край деревянного бруска. Омега дернулся, испугавшись, сжав деревяшку в зубах. — Все. Уже все, можешь отпустить, — он заглянул в испуганные глаза Тимура, пытаясь забрать брусок. — Ну же, отпусти, — мягче повторил он, и Монти разжал челюсти. От его рта сразу потянулись вязкие нити, вызванные обильным слюноотделением. Хирург кинул брусок в свой небольшой чемоданчик и удалился. Тимур продолжал лежать распятым на кровати, натянутым, как струна, не в силах поверить, что во рту уже ничего нет. В уголках губ образовались трещины, но он не обращал на это внимание, буквально отупев от пережитой за эти дни боли. Слуга развязал омегу, наблюдая, как тот обессиленно лежал на кровати, но все же предупредил: — Лучше не двигайся и лежи на животе. Тимур даже не шелохнулся. Руку вновь обхватил жгут, Монти замычал, протестуя, и попытался убрать руку. На членораздельную речь сил не осталось, он был пуст и вымотан как морально, так и физически. Но слуга даже не обратил на это внимание, отказавшись от помощи охраны, только сдавил руку крепче и ввел в вену иглу. По телу быстро потекли реки наркотического угара. — Что ты… мне колешь…? — прошептал одними губами Тимур. — О, тебе интересно? Новый продукт, разработанный нашими химиками специально для босса и узкого круга людей. У него еще нет имени. Немножко афродизиака, немножко высококлассного порошка, выращенного в закрытых теплицах нашего фармакологического центра, немножко обезболивающего и… да не знаю я. Главное — эффект, — протянул слуга ему на ухо. — Вскоре ты превратишься в законченного наркомана и блядь, не представляющую жизни без секса, а благодаря обезболивающему мучить тебя можно будет доооолго, — вывел последнее слово слуга. — Скоро ты узнаешь, за какого дьявола выскочил замуж. — Я… — «Я не выскакивал», — хотел возразить омега, но голос оборвался, а взгляд резко потемнел. Веки закрылись и Тимур провалился в поджидающие его кошмары.

***

Вебер сидел в своем кабинете, переводя дыхание после очередной «деловой» встречи с руководителями другой зоны Минакса. Это было непросто и утомительно. Обоюдные угрозы не работают, нападения на районы тоже, вот и пришлось сесть за круглый стол переговоров, пока не перестреляли друг друга к чертям собачьим. А этого допустить никак нельзя, иначе — хаос. Минакс должен продолжать существовать за счет грехов, которые его питают, а значит, эти грехи кто-то должен поощрять и развивать. Именно этим и занимается Торн, Мойра и Корвус. Сейчас же, переводя дыхание, Вебер просматривал видео, высланное его слугой, тем еще роботом, надо заметить. Видео, на котором Монти орет от боли, пока ему вшивают между лопаток под мышцу GPS. Вебер улыбался и поглаживал через штаны вставший член, охотно откликающийся на картинку. Бриар специально посадил Монти «жучка» с его личной информацией, от этого парня станется еще раз сбежать. Второй погони по всему городу ему хотелось бы избежать, а так он всегда сможет его отыскать. Альфа впитывал в себя происходящее на экране: омега был великолепен в своем отчаянии. Альфа дернул правый уголок губ вверх, решение заставить его все прочувствовать было правильным. В противном случае он бы лишил себя такого удовольствия. «Это было бы нелепое упущение», — подумал Вебер, поглаживая член. Он пересматривал видео несколько раз, наслаждаясь выражением лица Монти, его широко распахнутыми глазами, криками и залитым слюнями лицом. Вебер вернулся домой за полночь. Устало спускаясь по ступеням, он не мог отказать себе в удовольствии не посмотреть на Тимура. Фотограф лежал на кровати, взмокший и свернутый в клубок. Одеяло свисало с кровати, аппетитно открывая вид на голое молодое тело. Да, Монти определенно был во вкусе Вебера, именно поэтому тот им и заинтересовался. Заинтересовался настолько, что не смог удержаться от искушения изнасиловать его в первую же встречу в галерее. И да, он не жалел, что несколько форсировал события, хотя изначально намеревался развивать их постепенно, следуя придуманной стратегии. Но, увы, запах и вид, и характер омеги заставляли его желать больше. Обычный секс с «удобными» публичному обществу ширмами его не устраивал. Бриар всегда питал слабость именно к насилию, жестокому и еще более жестокому. Поэтому четко разграничивал две своих жизни. Только с Тимуром он позволил себе изменить стратегию, наверное, именно в силу его необычности. Омеги обычно были кроткими, тонкими, плаксивыми, редко кто обладал душевной силой и внутренним стержнем, редко кто из них мог выносить Вебера долго. Они быстро ломались. И это было досадно, понимать, что стоит ему усилить свой запах — и жертва даже не поднимет на него взгляд без разрешения. Скучно. А Монти — другой. Это было сразу заметно. А его нечувствительность к запаху? Просто подарок умерших богов Бриару. Монти был тем, кого Вебер не желал делить ни с кем. Уже в первую встречу он ходил за ним по галерее с отвратительным стояком в штанах, прикрывая тот полами пиджака. Поэтому он бы трахнул его снова, и снова, и снова, ни на минуту не замедлившись и не усомнившись в принятом решении. Он захотел его себе. Такого свободолюбивого, неприрученного. И сейчас испачканное им тело омеги лежало в его «тайной комнате» на его простынях, голое и беззащитное, прекрасное в своей новоявленной ипостаси. Он провел рукой по ноге от щиколотки до поясницы, ныряя под одеяло, нащупывая округлые крепкие ягодицы. Потом он надолго задержал свой взгляд на пластыре между лопаток парня, желание содрать его и впиться губами в оставленный там след было невероятно сильным. Но альфа сдерживался. Он знал, что там ему оставлена метка, которую он просил — «VB», Бриар Вебер. Кроме «жучка» Бриар заказал вырезанные свои инициалы на этом совершенном теле, художественное шрамирование было второй специальностью «хирурга», и пусть это всего лишь инициалы, альфа был уверен в том, что они будут прекрасно читабельны и видны, а также не выводимы, не то, что тату. Бриар уже начал «пачкать» Тимура, навсегда видоизменяя его тело, выжигая на нем свою власть, свои правила. Альфа усмехнулся, едва коснувшись пальцами пластыря. Ничего, он потерпит пару дней, а потом вылижет этот шрам, подтверждая свое право. Бриар склонился к шее и прошелся языком вниз по позвоночнику. Сейчас он не будет будить омегу, который плавал в наркотическом эфире, но завтра обязательно выдерет его, как положено, со всей чувственностью. Вебер протиснул руку под живот Монти, нащупывая твердый член и довольно скалясь. Наркотик-афродизиак работал как надо, вызывая желание. Тимур тихо простонал, вжавшись бедрами в кровать, толкаясь в руку альфы. — Так значит, ты можешь быть и таким? Жадным и страстным? — прошептал на ухо омеге Бриар, но его никто не слышал.

***

Тимур почти сразу после укола провалился в вязкое наркотическое болото. В его голове вновь возник туман, заполняя собой каждый уголок сознания, вытесняя все, кроме желания спариваться и пробуждая кошмары. Говорят, наркотик приносит вам минуты успокоения, наслаждения, облегчения. Возможно. Но в случае с Тимуром все было не так. Он словно горел заживо в аду, переживая одни и те же страшные картины своего прошлого и настоящего. Ему вновь в этом дурмане ломали кости, и от реалистичности картинки хотелось выть от боли в сломанной конечности. Он видел себя убегающим от старших детей в приюте, когда его били ногами в лицо, превращая в кровавое месиво. Он вновь чувствовал въевшийся в память запах мочи, когда его унижали в туалете, мочась на его одежду. Его «выдуманная реальность» не приносила успокоения, она его раздергивала, выворачивала наизнанку, напоминала о пережитом ранее психологическом насилии. Он метался на кровати под глухое лязганье цепи, сопротивляясь выдуманному миру, людям. Он всхлипывал, как тогда, не кричал, а всхлипывал. Его тело разрывало на куски противоречие — жажда секса и тошнотворная муть из кошмаров. Тимуру казалось, что даже в таком полуобморочном состоянии он ощущает тело абсолютно чужим, непослушным, но нервы…нервные окончания отзывались периодическими всплесками боли, напоминая, что тело его и все еще живое.

***

Утро следующего дня началось, как и предыдущее — охрана, попытки сопротивляться, бритье, мази, завтрак, который был съеден, ведь за прошлый день Тимуру не предложили ничего, кроме наркотика. А потом ему дали очередную дозу. В этот раз Тимур не отрубился. Кошмары встали перед глазами живыми картинками, и он сломанной куклой, пошатываясь, ходил по кругу, приговаривая: «Это неправда. Все неправда. Это неправда… Мне это снится… Снится… Просто кошмар…», пялился на каменные стены, дверь, чувствуя, как пульсирует голова, лишенная сознания. Член стоял, одежды не было, и рука сама поглаживала твердую плоть. Тимура немного трясло, а взгляд застыл ровной морской гладью. Когда пелена дурмана немного спала, омега сел на пол у кровати, обхватил ноги, покосившись на собственную ладонь, перемазанную спермой, и скривился. Скривился от самого себя, от чувства растоптанного достоинства, унижения и собственной слабости. Мерзость упала тяжелым камнем на дно сознания. Омега повел плечами, ощутив пластырь, стягивающий кожу, попытался его достать. Бесполезно. Рана ощущалась тупой тянущей болью, мази, которыми ее обрабатывали, по-видимому, притупляют боль. В этой коробке не было ни часов, ни окон. Тимур не мог сказать, сколько времени и сколько часов он находился на краю реальности. Ему не нравилось это, пугало, но он не представлял, что делать. Как выбраться… Он лучше сдохнет, чем подпишет брачный контракт, позволит себя сломать. Он выдержит все, не сдастся. Тимур попробовал укусить себя за язык. Больно… Но откусить его он вряд ли сможет. К сожалению, духу не хватает. Повесив голову, Тимур старался собрать беспорядочные мысли, выстроить их, обдумать. Получалось отвратительно. Монти тяжело вздохнул. С ним столько всего случилось за последние несколько дней, что сознание предпочитало спрятаться, вздрагивая от малейшего скрипа. В нем что-то надломилось. Этот альфа стремительно менял его жизнь и самого Тимура. Стыдно было признавать, но Монти опасался Вебера. «Он безумец, безумец…» — повторял себе омега, крепче обхватывая колени. Сейчас Тимур видел себя настолько маленьким и беззащитным, настолько омегой, что хотелось взвыть и придушить самого себя. Он не понимал, что Веберу от него нужно. Он обычный, самый обычный! Почему этот альфа прилагает столько сил для того, чтобы заполучить его, уничтожить? Дверь скрипнула, и омега повернул голову в ее сторону. На пороге стоял Бриар Вебер. На нем был одет банный халат, пикантно приоткрывающий мощную грудь, поросль жестких волос, сильную шею. Тимур незаметно вздрогнул. Альфа впечатлял и пугал одновременно. — Соскучился? — прозвучал властный голос Вебера, прерывая повисшую тишину. Губы растянулись в «ласковой» улыбке. — Выпустите меня! — огрызнулся фотограф. — Зачем? — искренне удивился альфа. — Я хочу домой! — Тимур вскочил на ноги, откуда только силы появились. — Ты дома. Покачнувшись, Тимур обхватил голову рукой, справляясь с резко уколовшей виски болью. Вздохнув, он повторил: — Отпустите меня. Я свободный человек… — Я решаю этот вопрос, — перебил его альфа, и Тимур на него глянул, как на монстра. Оценив взгляд омеги, Вебер улыбнулся. — Я свободный человек, — с нажимом повторил Монти, — ты не имеешь права меня тут удерживать и… издеваться. — Ты наркоман. Шлюха. Подзаборная дрянь. Дешевка. Подстилка. Дырка, — Бриар приближался, а Тимур краснел, сцепив зубы, и сжимая кулаки. Каждое слово звонкой пощечиной хлестало по лицу. Альфа давил Монти — морально, психологически, физически. — Потаскуха. Ничтожество. Течная сука, — Вебер, приблизившись вплотную, уклонился от удара Монти, схватил омегу за руку и, съездив Тимуру по лицу, заломив руку за спину, опустил парня перед собой на колени. — Вот в этой позе ты должен встречать хозяина, — ласково проговорил альфа сопротивляющемуся омеге. — Пошел…ты… — А знаешь, это даже забавно, что ты не чувствуешь мой запах, — улыбнулся Бриар. — Мне нравится тебя ломать, — протянул альфа, демонстрируя звериный оскал. — А то совсем скучно с остальными — складывают лапки, стоит только их окутать своей аурой. Скукотень! — Меня бы стошнило от твоей вони, — прорычал омега. Тимур покрылся гусиной кожей, словно температура резко упала до нуля, хотя в этой подвальной комнате стояли терморегуляторы, запрограммированные на температуру около двадцати четырех-двадцати пяти градусов. Глаза Бриара замораживали его, словно сейчас на него смотрел не человек, а холодный бездушный космос с черными провалами вместо глаз. Альфа провел другой рукой по гладкой груди омеги. — Тебя брили или ты был так послушен, что сбрил все сам? — ехидным тоном поинтересовался Вебер, покрывая Монти своим взглядом, как инеем. Тимур попытался дернуться, чтобы избежать прикосновений альфы, зарычав. Увы, Бриар его держал крепко. — Хмм… Непослушный… — промурлыкал Бриар, выкручивая сильнее руку. Тимур закричал. Монти опустил голову, стараясь сдержать очередной крик, нервные узлы охотно отзывались на малейшее движение, перед глазами заплясали разноцветные искры. Внезапно рука альфы разжалась, и Тимур осел, растирая пострадавшую конечность. Рука ныла, словно из нее продолжали выдергивать жилы. Вебер встал перед ним, откинув полы своего халата, демонстрируя внушительный стояк. Головка члена альфы уже сочилась смазкой. Вебера возбуждало происходящее, исполняя свою утонченную рапсодию на струнах его вожделения и похоти. — Соси. Монти оскалился, отворачиваясь. — Сам соси, — выплюнул фотограф и получил очередную пощечину. — Я сказал, отсоси, — повторил Бриар. — Сам себе соси! — закричал Монти. — Я не возьму у тебя в рот! Только не у такой твари, как ты! Глаза Вебера угрожающе блеснули. — Хорошо подумал, что сказал? — неожиданно спокойным тоном переспросил альфа. И в следующую секунду оказался у входной двери, приглашая «личную охрану» Тимура в комнату. Альфы встали рядом с Бриаром, который хищно оскалился. — Все еще не хочешь сосать мой член? — альфа сверлил омегу таким взглядом, что Монти невольно поежился. В голове Тимура мелькнула мысль: «Он не посмеет. Он не сделает этого…». Мелькнула и погасла, потому что молчание Монти было расценено как отказ, и охранники получили разрешение действовать. Тимур было дернулся в сторону от приближающихся альф, когда сообразил, что Вебер спустил своих псов с цепи, но тут же упал из-за треклятой цепи, не отпускавшей от себя. Один из охранников медленно наматывал на руку его цепь, подтягивая к себе будущую жертву. Тимур сглотнул, по затянутым алчным блеском глазам было понятно, что его щадить не будут. Второй охранник уже расстегивал брюки, предварительно сняв пиджак. Тимур бросил взгляд на Бриара, мужчина сел в кресло и наблюдал за развернувшейся перед ним картиной, попивая янтарный напиток. Вот щелкнула зажигалка, и альфа жадно затянулся, не сводя с омеги глаз. Вебер взял сигареты Тимура, которые ему любезно оставили и которые он покуривал. Запах любимых сигарет приятно защекотал рецепторы, на подсознательном уровне по привычке напоминая омеге о вкусе сигарет. Монти отбивался, правда, не очень успешно. Один удар в живот сделал Тимура спокойнее. Подтянув омегу к себе, первый охранник сильно вжал его лицо в свой пах, показывая, что возбужден, Тимур уперся в его бедра руками, пытаясь оттолкнуть его от себя. Он зажал ему нос рукой, вынуждая открыть рот. Тимур дергался, сопротивлялся, но альфы только посмеивались над ним. Монти сцепил зубы, пытаясь вдохнуть немного воздуха, но удар второго альфы по печени вырвал из горла вскрик. Рука первого альфы нырнула в рот, больно ухватив того за челюсть. Потом второй альфа взял металлическое кольцо-распорку и вставил в рот фотографу. Тимур забился рыбкой в руках самцов, покрываясь испариной. И пусть он не чувствовал запаха, исходящего от них, но угроза сочилась из каждой их поры, каплями пота падая на голое тело Монти. Он в ужасе глянул на Бриара, который все так же, с бокалом и сигаретой, наблюдал за ним, широко расставив ноги, напоминая, от чего тот отказался. Один из охранников бросил быстрый взгляд в сторону босса и, получив молчаливый кивок, подталкивающий к дальнейшим действиям, схватил Монти за волосы, разворачивая к себе и насаживая на свой член. Тимур дернулся, вцепился руками в бедра альфы, член погрузился сразу, на всю длину, на глазах выступили слезы, а воздуха резко стало не хватать. Он пытался отодвинуться, но лишь когда стал откровенно давиться, опасаясь того, что еще немного и его вывернет, самец его отпустил и тут же насадил снова. Его грубо трахали в рот. Альфы менялись, суя ему свои члены в рот, который он не мог сомкнуть из-за кольца. Он постоянно давился, один раз едва не вырвал, слюни беспрерывно стекали на подбородок, грудь, колени, на которых он стоял. Слезы стояли в глазах, но омега не позволял им скатиться по щекам. Его этот ублюдочный психопат не сломает. Тимур упрямо твердил себе, что все выдержит, сбежит отсюда или сдохнет, но не позволит Веберу отпраздновать победу над ним. Его, Тимура, феромоны не цепляют, не обездвиживают и не заставляют покориться, а значит, он попробует бороться. Несмотря на ворочавшуюся тошноту в животе и чувство мерзости, он не опустит головы, стерпит, справиться. Но, возможно, будь Тимур в состоянии отвечать на феромоны, его бы просто вытошнило им под ноги и его мучения закончились. Возможно, Веберу бы надоело его насиловать, будь он в состоянии блевать каждый раз от его прикосновений. Увы, но сейчас Тимур жалел, что-то, что он всегда считал даром, сыграло с ним злую шутку, выкручивая руки и опуская на колени в эту минуту. Через какое-то время, когда альфы сменили друг друга не один раз, омега едва оставался в здравом уме. Он уже не различал самцов, долбящихся в его рот. Он уже изломал все ногти на пальцах, так отчаянно он цеплялся за мужчин. Его душил кашель и отвращение, а слезы все-таки покатились по щекам, оставляя после себя мокрые дорожки. Он не знал, сколько это продолжалось, просто в один миг альфа замер, толкнувшись особенно глубоко, вжав Тимура лицом в пах так, что семя сразу брызнуло в горло, а потом, не давая ему даже откашляться, его место занял второй. Так же, толкнувшись несколько раз и прижав его сильно к себе, второй самец кончил, отступив. Они свою работу выполнили, одного взгляда на босса им хватило, чтобы быстро подхватить пиджаки и оказаться за дверями. Тимур же после того, как руки, постоянно удерживающие его, пропали, упал на локти, выблевывая сперму и орошая пол слюнями. Челюсть болела, кольцо мешало, ремни натерли в уголках рта. Монти поднял на Бриара мутный взгляд красных глаз, а потом уткнулся лбом в пол. Сил не было. — Надеюсь, первый урок ты усвоил, — альфа встал и сделал несколько шагов навстречу Монти. Его член просто горел, он еле сдерживался, чтобы не наброситься на омегу. Представление оказалось великолепным, оно превзошло все его ожидания, подарив столько прекрасных картинок. И сейчас Бриар не хотел простого минета, он жаждал вставить Тимуру, заставить его умолять сжалиться над ним и долбить, долбить, долбить, пока упрямый омега не охрипнет от криков. Взгляд Бриара скользил по покрасневшей коже Монти, оставляя на ней свой липкий след. Тимур, увидев перед собой ноги альфы, приподнял голову, показывая ему свое лицо. Вебер чуть не задохнулся от восторга — столько в этом выражении лица было эротики, страсти и пошлости, что дух захватывало. «Интересно, он сам хоть понимает, как выглядит?» — подумал Вебер, поднимая омегу, прижимаясь к нему своим стояком. — Ты безумно сексуален, в курсе? — выдохнул альфа, чувствуя, как желание затягивается тугим узлом в члене. Омега уперся руками ему в грудь, но сил оттолкнуть альфу не было. Он потянулся к ремням на затылке, хотел снять распорку, но не получилось. Странный замок не желал открываться. Вебер продолжал обнимать Тимура, прижимая к себе и жадно целуя в шею, покусывая. Монти замычал, посмотрел на альфу, в глазах которого отражалась только дикая жажда похоти. — Замки реагируют на мои отпечатки пальцев, — любезно пояснил Бриар, кусая омегу за щеку. Тимур вновь замычал. — Хочешь, чтобы я снял? — ласково поинтересовался альфа. Тимур смотрел в холодные глаза мужчины. Ладонь альфы тискала ягодицу Монти, поглаживая ее и пощипывая. — Так хочешь? — Тимур отвернулся, он не будет ничего делать по собственному желанию. Не будет ползать перед ним на коленях! — Ну, как хочешь, — хмыкнул альфа. Вебер грубо толкнул Монти на кровать, падая сверху. Альфа провел языком по уху омеги, и выдохнул. — Завтра тебя признают наркоманом, — Тимур дернулся, но не смог сдвинуться с места, оставаясь прижатым тяжелым телом сверху. — И я стану твоим официальным представителем, — в голове Монти словно разорвался снаряд, осколки которого впивались в сознание. «Нет!» — Я стану хозяином твоей жизни, Тимуурка, — альфа сжал ладонью руку омеги выше локтя, в его руке появился пистолет-инъектор, и через секунду новая порция наркотического зелья была впрыснута в кровь. Голова Монти была развернута в другую сторону, он даже не смог среагировать на действия альфы, застонав лишь по свершившемуся факту. — Сейчас-сейчас, мышонок, — шептал альфа, разводя коленом бедра омеги, стискивая ладонями его руки, чтобы не вырывался. — Я не трахал тебя вчера, пожалел, так что будет больно, — влажный язык скользил по шее и ушной раковине, Монти поморщился от отвращения, чувствуя, что тело сдается, ослабевая под давлением наркотика. Член омеги напрягся, и Тимуру стало гадко от этого чувства. Не хотел сейчас испытывать возбуждение, не хотел его испытывать с ним, с Вебером, не хотел его, вызванного наркотической волной. Сознание быстро выбеливалось, оголяя инстинкт спариваться, остальное утаскивая в туман. Почувствовав, что тело под ним немного расслабилось, перестало биться, словно рыба на берегу, Бриар довольно улыбнулся, отпуская руки и шире разводя бедра Тимура. Резкий толчок и член вошел внутрь, преодолев сжатое колечко мышц. Тимур замычал, а альфа толкнулся дальше и еще дальше, погружая себя полностью в анус омеги. Монти мычал, боль вспыхнула в пояснице, между лопатками, в затылке, сдавила виски и вновь отхлынула к анусу. Альфа зарычал, вцепившись до боли в бедра фотографа. — Послезавтра мы подпишем брачный контракт, — простонал Вебер, трахая Монти. — И я сделаю тебе удивительный подарок, — альфа не замедлялся, вторгаясь в омегу. Потом он перевернул его на спину, закинул ноги на плечи и снова вошел, наращивая темп. Тимур мог только стонать. Глаза остекленели, слюни продолжали литься из-за распорки, из глаз катились слезы, где-то там, на задворках сознания, оседали предложения альфы, колючками впиваясь в мозг. — Ох, Тимур, ты невероятно узкий! — выдохнул мужчина, надрачивая член омеги. — Невероятно…

***

Вебер сидел в своем кабинете, в офисе в центре Минакса. Он ждал, когда секретарь его известит о времени приезда медицинских представителей для освидетельствования Тимура Монти как недееспособного. Лукавая улыбка не сходила с его лица. Вчера он не слезал с Монти очень долго, уверенно накачивая его своей спермой и сцепляясь. Этот омега ему очень нравился. Тимур в наркотическом угаре после второго раза стал цепляться руками за альфу, вскрикивая и всхлипывая, самостоятельно приподнимая бедра навстречу, но кончить ему альфа милостиво позволил только после своего третьего раза. Кроме того, Тимур так и не попросил снять распорку, упрямо молчал и отворачивался, чем вызывал бурю эмоций в душе Вебера. Даже в состоянии наркотического опьянения он упирался. Это достойно того, чтобы его мучить и дальше. Он оставил указания насчет Монти слуге — утренняя доза наркотика, перевести в комнату наверху, по соседству со спальней Вебера, снять цепь, естественно, выбрить, поменять повязку, пробку из задницы, которую ему заботливо вставил Бриар, вынуть только перед приходом медиков. Они должны увидеть сперму Вебера, как доказательство того, что у них «отношения». Выделить омеге только футболку с коротким рукавом, никаких трусов и штанов, распорку изо рта Вебер вынет сам, когда приедет. И, естественно, не кормить и не поить. Да омега и не сможет этого сделать, распорка помешает. Альфа занимался текущими вопросами банка, когда зазвонил интерком. — Да? — Господин Вебер, к вам наш адвокат, господин Тилли, — отозвался голос секретаря. — Пусть войдет. — И звонили из медэкспертизы, сказали, будут у вас около пяти вечера. — Замечательно, — альфа отключился, встречая взглядом дерзкого на вид альфу лет сорока. — День добрый. Я приготовил все, что вы просили, босс, — Тилли сел напротив Вебера, выкладывая перед ним стопку документов. — Вот, брачный контракт, — адвокат протянул альфе пухленький контракт. — Прочтите, все ли вас устраивает. Если хотите что-либо исправить, я быстро внесу правки. Альфа пробежался по пунктам контракта, расползаясь в улыбке. — Да. То, что нужно, Тилли. Теперь этот экземпляр окончательно станет моим, без права на побег. Вебер бросил хищный взгляд на адвоката, принимая следующие бумаги. — Все документы на признание омеги по имени Тимур Монти недееспособным и психически неустойчивым, — адвокат поправил очки, зачитывая отрывок из документа. — В итоге, как вы и желали, вы — единственный представитель, опекун и супруг. Адвокат отложил очки и взглянул на Вебера. — Босс, познакомите с вашей куколкой? — Заинтересовался? — прищурился альфа. В памяти встала вчерашняя картина с двумя охранниками, трахающими Монти в рот. — Я видел его фотографии, читал отзывы критиков, поклонников в соцсетях и интернет-сообществах. Он довольно известен в определенных кругах. Был лицом компании… У него смазливая мордашка, — Тилли сложил пальцы вместе, рассматривая начальника и главу теневой индустрии, к которой сам Тилли тоже принадлежал. — Я понимаю, почему вы хотите все эти бумажки: если вдруг кто-то потребует предъявить миру Монти, вы не будете злодеем, закрывшим принца в башне, вы будете супругом и законным представителем, — он сощурил глаза. — Неужели он настолько хорош? Он первый, кого ты захотел взять в мужья, — понизив голос и перейдя на неформальное «ты» подчеркнул адвокат. Уголок губ Вебера дернулся вверх, придавая лицу хищное выражение. — Он в моем вкусе, Тилли. А мои предпочтения тебе знакомы, — альфа вперил взгляд в адвоката, вытряхивая сигарету на стол. — Такое лакомство я не могу упустить из виду, это преступление. — Понятно, — улыбнулся Тилли. «Покойся с миром, Тимур Монти, — подумал про себя альфа, пряча мысль за улыбкой. — От Вебера еще никто не уходил живым». Докурив, Бриар бросил взгляд на часы и поднялся из-за стола. — Поехали. Познакомишься с моей новой пассией. На часах было 16.30, когда Вебер и Тилли вошли в дом. Слуга принял верхнюю одежду альф. — Как мой мышонок? — поинтересовался у слуги Вебер. — Дерется и царапается, как всегда, — слуга закатил глаза, а Бриар не сдержал улыбки. «Брыкается. Как славно», — умильно подумал альфа. — Хорошо еще, что из-за кольца не кусался сегодня. — Конкретнее, — мужчины шли в направлении комнаты, в которой заперли омегу. Тилли слушал с интересом. — Пришлось ему связать руки, он постоянно вытягивал пробку. Брить его без охраны просто невозможно, нужно либо удерживать, либо распинать, — жаловался слуга. — Швы заживают хорошо, систему проверили, «жучок» работает. — Ты ему GPS вшил? — спросил Тилли, немного удивленно глядя на Вебера. — Он того стоит, поверь. Дальше. — В себя пришел несколько часов назад, наркотик работает так, как вы и ожидали. Ходит по комнате, пинает мебель ногами, так как руки связаны. Мужчины остановились перед дверью, и Вебер повернул в двери ключ, открывая и входя. Тимур стоял посреди комнаты, точнее, хаоса, который он умудрился учинить даже со связанными руками. На нем была голубая футболка, прикрывающая попу, и все. Постель полностью сбита, сброшена на пол, две тумбочки перевернуты, небольшой круглый стол из толстого стекла вымазан в крови, так же, как и лоб омеги. Он рассек себе бровь, очевидно пытаясь разбить себе голову об этот самый столик, но стекло оказалось прочнее кожных покровов. Кровь заливала лицо омеги и футболку, пятна крови были и на полу, и на сваленной в кучу постели. Распорка все еще была во рту, и слюни текли по его подбородку, как у сенбернара. Тилли восторженно посмотрел на Вебера. — Теперь я понимаю, о чем вы говорили, босс. Он нечто. Это точно омега? Тилли скосил взгляд на Тимура, который шатался, но не шарахался от ауры сильного альфы. — Омега, — подтвердил альфа. — Нравится? Тилли окинул взглядом Монти. — Определенно. Жаль, что не в мою кормушку залетела такая ласточка. Вам, как всегда, достается лучшее. — Мышонок, ты, как я погляжу, решил мне помочь? Не терпится замуж за меня? — альфа просто сиял, этот бардак только придаст вес его словам. Тимур сам помог ему в этом. Дурачок. Монти, прикрывая один глаз, который заливало алой кровью, рухнул на колени. Он идиот. Чего только хотел добиться подобной выходкой? — Иди ко мне, мышонок, — ласково позвал его Вебер. — Я помогу. Альфа встал рядом с омегой, буквально в одном шаге и слегка протянул к нему руки, приглашая. Внутри у Тимура все вопило, рыдало, болело. Душу словно отщипывали по клочку раскаленными щипцами. Он поднял к Веберу лицо. Долго смотрел на него невидящим взглядом, а потом вновь опустил глаза. Бриар его снова принуждает. Принуждает к выбору, заставляет сделать шаг в пропасть, над которой завис. Тимур дернулся, словно от резкой боли, в сердце впился шип, Бриар. «Как ему подходит это имя. Такое же острое, как и шипы, — подумал омега, его душило отчаяние. — Хочу домой… Отпустите…» — Ну же, малыш. Иди к папочке, — все тот же сладкий голос альфы. Полный фальши и лжи голос. Тимур отрицательно покачал головой, чувствуя, как дышать стало труднее из-за феромонов альфы. Как запах начинает липнуть к его телу, пытаясь спровоцировать рецепторы. Но Тимур лишь снова покачал головой. — Сучонок, — прошипел Вебер, резко поднимая омегу за руки и нагибая раком. Одно движение и анальная пробка отброшена в сторону. Монти дернулся. Пробку быстро подобрал слуга, убирая в коробочку, которую держал в руках. Шлепок по заднице, по не прошедшим синякам. Тимур вскрикнул, а потом еще раз только громче, ладонь альфы сдавила у основания яйца, оттягивая мошонку. — Нужно было послушаться, — шепнул альфа, намеренно причиняя боль. Тимур задергался, закричал, только крик из-за распорки больше походил на мычание. «Воспитательный процесс» прервал звонок в дверь. Альфа повернул голову к слуге, приложил палец к замку на ремнях на затылке у омеги, грубо снял распорку и, швырнув ее слуге, стал развязывать Монти руки. — Иди, открывай, не будем заставлять органы контроля ждать, — ехидно заметил Вебер. Тимур наконец попытался закрыть освободившуюся челюсть. Слюни все так же лились, а рот не закрывался, онемев. Покалывание пронеслось по каждой клеточке его лица, вызывая волны боли и дрожи. Альфа развязал руки, спрятав остатки веревки в карман пиджака, и удерживал одной рукой Монти выше предплечья. — Пусти, — прошептал омега. — Никогда, — тихо ответил ему альфа, растягивая губы в улыбке, встречая вошедших в комнату медэкспертов. Тимур повесил голову, наблюдая, как кровь капает ему под ноги. — Вечер добрый, — поздоровался Вебер, не выпуская локоть Тимура. — Это Тимур, — альфа продемонстрировал омегу медикам. — Что с ним? — два медика-беты оглядывали скептически перевернутую вверх дном комнату и омегу в крови. — Это следствие его нестабильного поведения. Полюбуйтесь, — альфа указал рукой на стол. — Дорогой, иди-ка сюда, — один из медиков протянул Тимуру руку. Омега поднял на него залитое кровью лицо и почувствовал, как Вебер разжал пальцы, подталкивая его. Тимур подошел, и бета стал всматриваться в лицо парня, стирая кровь. В их чемоданчике было полно разнообразных препаратов и колбочек, бинтов и пластырей, медики были готовы оказать помощь в любую минуту. Второй медэксперт взял руку Монти и уколол ему палец, Тимур дернулся, но крепкая хватка не позволила выдернуть руку. Монти посмотрел вниз и увидел, как бета собирает с его пальца кровь, отмечая на руке следы от инъекций. — У тебя сильное рассечение, — обратился к омеге медик, вытирающий его лицо. — Нужно зашивать. Тимур молчал, в его глазах отразилась паника. Из ануса потекла сперма альфы, смешанная с его выделениями. Сердце от унижения ухнуло где-то в ушах, омега закусил губу. Второй медэксперт опустил взгляд на бедро омеги, по которому стекали выделения. Тилли громко выдохнув, схватился за член, старательно его поправляя в ставших тесными брюках. — Боги… — одними губами сказал альфа, но Вебер, стоявший рядом, его услышал и довольно ухмыльнулся. — Нравится? — шепотом переспросил он. — Это очень вызывающе и эротично… — ответил адвокат, сверкая глазами. — Тилли, перестань дергать себя за член, этот мышонок мой. Адвокат в очередной раз поправил стояк, пиджак и сглотнул скопившуюся слюну. — Да. Ваш. Безусловно, — справляясь с пляшущими в голове картинками, прошептал он. Закончив с кровью из пальца, медик приподнял край футболки, отмечая испачканные бедра, потом надел перчатку и провел пальцами между половинок, собирая содержимое ануса. Тимур готов был сквозь землю провалиться. Он был на грани истерики, такого унижения он еще никогда не испытывал. Его осматривали, прилюдно, без стеснения, ощупывая везде, где хотели. Это было ужасно гадко, противно, унизительно. Он впал в такой ступор, что не мог выдавить и слова, кроме всего, кожей ощущая жадные взгляды альф, особенно хищный, подчиняющий Бриара Вебера. Медик бесцеремонно раздвинул ему половинки и всунул палец в анус, Тимур дернулся, едва не напоровшись на иглу в руке другого медика. — Не дергайся, или я тебя пораню. Мне нужно зашить твою бровь. Но Тимур резко развернулся, напоролся на недовольный взгляд беты, который всовывал в него палец. — Не двигайся, мне нужно тебя осмотреть, — палец снова резко вошел в попу, Тимур отшатнулся. — Не трогайте меня. — Ну чего ты, не бойся, это просто осмотр. Тимур отрицательно качал головой. Медэксперт взглянул на застывшего с иглой коллегу, а потом на бровь, рассечение сантиметров пять, довольно большое. Нужно зашить. Потом перевел взгляд на экспресс-тест. — Он под кайфом, — констатировал медик. — Нет! — вскрикнул Тимур. — Это все он! Он! — омега указывал на Вебера, который обескуражено разводил руками. Мол, смотрите — он неадекватный. Лопочет не пойми что. — Я не наркоман. — Все так говорят, — хмыкнул бета, незаметно поднося к бедру омеги пистолет-инъектор. Секунда и Тимур отпрыгнул от него как ужаленный. — Не подходите! — закричал Монти. Во взгляде проступила паника. Он ведь не верил до последнего, что все будет именно так, как сказал Вебер. Почему он сомневался? Наивный, глупый омега! По венам несся дурманящий сознание коктейль, душу рвали на части дикие собаки — цепные псы, приговорившие его на «смерть». Они вгрызались своими ядовитыми клыками в искалеченную плоть, а щупальца давно канувшего в лету Ктулху опутывали сердце, впрыскивая внутрь дрогнувшей мышцы свой чернильный коктейль из зависимости и предательства. Нет справедливости в мире. Его жизнью распоряжались, будто он и не живой, а так… Марионетка, безжизненной игрушкой послушно висящая на ниточках. Тимур заметался. Голова закружилась, пуская в безумный пляс тяжелые мысли. Многотонными валунами они скакали под скрипяще-свистящие звуки музыки, пуская трещины по своей стеклянной камере — сознание омеги дробилось, расслаиваясь, теряя плотность и истлевая. Несколько шагов по комнате, прочь от этих страшных людей. Вот он даже кого-то толкает, но тело ведет в сторону, голова как не своя, не живая, резко потяжелевшая, обернувшаяся в гранит, тянет его к полу, заваливая на бок. Бессилие. На Тимура словно навесили кандалы и пудовые цепи, он так и падал, стремясь добраться до двери. «Выхода нет», — мигнуло в треснувшем осыпающемся сознании. Он предан. Собственным телом. Снова. — Быстродействующий транквилизатор. Кратковременный паралич мышц, — равнодушно ответил медик, подхватывая оседающего омегу. Монти был в сознании, но только тело не слышалось, окаменело. Уложив омегу на кровать, наскоро накрытую плотной медицинской пеленкой, один из бет стал зашивать бровь, а второй, раздвинув широко ноги, согнув их в коленях, полез к нему ощупывать анус. Сперва один палец, за ним второй, потом и третий. Удовлетворившись обследованием, бета быстро сделал пометки в карманном электронном компьютере в досье, открытом на имя Тимура Монти. — Сперма, как я понимаю, ваша? — взгляд на альфу. — Да. А чья еще? Он мой жених. И мы регулярно занимаемся сексом. — Я заметил, — бета сделал несколько пометок. — А вас не смущает, что ваш жених наркоман? — спросил тот, что зашивал бровь. «Фарс», — скользнуло в голове у Тимура быстро растаявшей каплей, он медленно моргнул, ощущая жуткую боль в глазах. — Нисколько. Он известный фотограф, а с творческими личностями такое бывает, они подвержены психическим расстройствам, чужому влиянию. Мы встречаемся уже два года, я его не оставлю. Это же любовь, он мой омега. Вы понимаете, о чем я? — Вебер растянул губы в издевательской улыбке. Медики переглянулись и кивнули. — Я прошу только дать мне законное право ему помогать, представлять его интересы, когда он в таком состоянии, как сейчас, когда не отдает отчет своим действиям. Медэксперт отложил свой планшет и, задрав футболку, принялся мять член омеги. Тимур глухо простонал. — Вот, если вам необходимо — документы о его физическом здоровье, медкарта, выписки, — альфа протянул пластиковую карточку бете. — Спасибо. Не нужно. — Тогда перестаньте мять его член, — немного раздраженно ответил Вебер, чем вызвал легкую улыбку на губах медиков. — Конечно. Я закончил, — доктор стянул перчатки и выбросил их в подставленное слугой ведро. — Откуда у него синяки? — как бы между прочим поинтересовался бета, смотря в глаза Веберу. — Он предпочитает БДСМ, — альфа широко улыбнулся. — Вам рассказать, как он просит его трахать? — Нет. Спасибо. Тимур не мог произнести ни слова, только бессвязно мычал, осознавая смысл сказанных слов. «Ну почему он?», хотелось забиться в угол, вспомнить, что ты всего лишь омега, и позволить себе оплакать себя. Поруганную честь, испачканное тело, треснувшее сознание. — Через тридцать минут парализующее действие пройдет, — второй бета-медик уже выбросил иглу и остаток ниток в мусор, складывая свои инструменты в чемоданчик. Потом он принял от коллеги планшет и электронную ручку. Последовав его примеру, он также расписался на экране, и через минуту они выдали Бриару Веберу чип с документами на признание омеги эмоционально-неустойчивым. — Вот, — протянул первый, — мы не можем его признать наркоманом, так как концентрация наркотического вещества нестабильна, но признаем за вами право стать его представителем и опекуном. Увиденного нам достаточно. Он не в состоянии принимать самостоятельные решения, так что он ваш, господин Вебер. Альфа вежливо пожал руку экспертам, вручая каждому чек на кругленькую сумму. Беты сдержанно улыбнулись и удалились. — Забирай чип, — Вебер протянул его адвокату. — И готовь документы. Завтра в час дня у меня свадьба. Альфа хищно улыбнулся, проводя пальцами по ноге почти своего омеги. — Будет сделано, босс. Адвокат тоже поспешил удалиться. В штанах все еще было тесно, член стоял, а вид дрожащего, смущенного Монти с перемазанными выделениями задницей и бедрами не давал ему трезво мыслить. Нужно срочно сбросить где-то напряжение. — Ну, вот и все, мышонок, — Вебер наклонился и поцеловал в онемевшие губы Монти, — ты мой. Альфа стал покусывать побледневшие губы омеги, обводя их языком, наслаждаясь их бескровным видом и вкусом. Тимур вздохнул, тело моментально покрылось гусиной кожей. — Ты так чудесно выглядел сегодня, Тимурка, так трогательно, напугано. А твой погром… — альфа обвел взглядом комнату, — так кстати. Спасибо, — Бриар победно улыбнулся и чмокнул омегу в лоб. «Тимур Монти завтра перестанет существовать», — завертелось волчком в сознании омеги. Тимур захрипел, голосовые связки плохо слушались. — Нееет… — полустон, полухрип. — Завтра ты мне скажешь «Да», мышонок, — альфа закинул одну ногу омеги себе на плечо и ввел в его анус сразу три пальца. Тимур беспомощно смотрел в потолок, испытывая чувство начинающейся паники. Он старался пошевелиться, но транквилизатор еще действовал, и он послушной куклой раскинут перед ненавистным ему человеком — Бриаром Вебером, властным ублюдком, ломающим жизни. — Я… — выдохнул Монти, — не хоч…чу… — Сладкий мой, — альфа резко двинул рукой вперед, омега бы дернулся от боли, но эмоции смогли передать лишь глаза и судорожный вздох, — мне уже не нужно твое согласие, — язык обвел мочку уха, а потом зубы сомкнулись на ней, оттягивая. Монти сдавленно всхлипнул. — Завтра, мышонок…завтра, — альфа укусил его за ухо, потом за щеку и, быстро освободив из плена одежды член, приподнялся и заменил пальцы своим истекающим соком достоинством. Тимур вздрогнул, по коже побежали диким табуном мурашки. Омега судорожно застонал, не в силах даже отвернуться. Ему хотелось сдохнуть, он думал, что достиг своего предела. Тимур зажмурился. Он не хотел смотреть на перекошенное похотью лицо альфы, не хотел видеть его пальцы, сдавливающие до синяков бедра, не хотел чувствовать толчки большого потного тела, не хотел дышать с ним одним воздухом. Ему казалось, что он хлебнул уже столько жестокости и низости, что дальше просто некуда. Как же он ошибался…