Добро пожаловать в Минакс, господа

Тимур стоял в душе, собственноручно оттирая от себя запах Вебера, грязью осевший на теле. Сегодня он проснулся сам, его немного мутило, но руки и ноги были свободны, и никто еще не успел его потревожить. Этим и воспользовался Монти, заползая в душ. Его немного трясло, движения были дерганными, но он продолжал тереть себя мочалкой, прикусывая губы и думая о том, что вчера его лишили всего, а сегодня…сегодня Вебер его уничтожит. «Бежать», — отзывалось сознание. — Бежать…- шептали бледные губы. Монти выглядел затравленным, что-то поселилось в его душе… Страх? Не похоже, но он уже не был так слеп и наивен в отношении Вебера. Он его опасался, чувствуя реальную угрозу. Тимур уперся взглядом в стену, по лицу текли струи теплой воды, размывая картинку перед глазами. Рука уперлась в стену, омега глубоко вздохнул. «Выхода нет». Ему нужно выбраться из этой коробки без окон. Только тогда, возможно, появится шанс на побег. Вчера зашитую рану щипало, пластырь между лопаток намок, но Тимур не мог до него дотянуться, как бы ни пытался. Монти резко обернулся, он почувствовал скользящий по его телу взгляд. Слуга. Он бесшумной тенью проник в душевую, останавливая взгляд на каждом синяке омеги. Они посветлели, мази хорошо справлялись с поставленной задачей, кое-где даже полностью сошли. Волос на теле практически не было, слуга вздернул уголок губ вверх. — Бери бритву, — приказал слуга, а Монти впился в него недовольным взглядом. Вот уж кому подчиняться он точно не собирался, так это этому заносчивому верному псу. — Мне помочь? — слуга ступил ближе, угрожающе глядя на омегу. — Пошел вон, п-псина, — трясущимися губами сердито бросил Тимур. Слуга-альфа только улыбнулся. — Я может и псина, а вот ты — подстилка, — мужчина схватил Монти за шею, хватая с подставки бритву и приставляя к горлу омеги. — Причем, не самого высокого класса, — прозвучали унизительные слова, цепляя крючьями Тимура. — Не представляю, что в тебе босс нашел… Не дергайся, а то пораню, — любезно заметил слуга. — Будь любезен… Хнн… сразу горло мне перережь… — Дерзкий? Еще прыти не убавилось? — альфа принялся сбривать свежую щетину. — Ничего, босс сделает из тебя послушную сучечку. Скоро сам будешь ему руки лизать. Слуга свистнул, и в душевую вошли старые знакомые альфы — охранники и конвоиры в одном лице. — Подержите-ка нашего принца, — издевательским голосом попросил слуга, и Монти тут же прижали к стене, зафиксировав руки и ноги, позволяя слуге выполнить свою работу и выбрить омегу. Затем нанесение мазей, обрабатывание ран и смена пластырей. Стоило Тимуру начать сопротивляться, как он получал удар в живот, или его голову оттягивали за волосы, вынуждая не двигаться. В конечном счете, Монти подали завтрак. Одежду ему так и не выдали, так что Тимур завернулся в одеяло. Сегодня, впервые за несколько дней, он пребывал в ясном уме, ему не кололи наркотик с самого утра, отправляя в нокаут. Но тело вело себя странно, оно желало ощутить расслабленность, отрешенность. Это пугало Монти, такими темпами он и вправду станет зависим. Но то, что расслабляло мышцы, повергало его в пучину боли и страха, отправляя на встречу с кошмарами. Он понимал, что пропадет там, связанный нитями наркотических отравлений. Ковыряясь в тарелке и совсем не ощущая вкуса еды, к чему, собственно, Монти давно привык, он отчетливо видел встающую в памяти картину. Он, прижимающий колени к подбородку, словно маленький ребенок, сжавшийся в углу у кровати, смотрит в противоположный угол комнаты бессмысленным пустым взглядом. Смотрит туда, не отрывая широко раскрытых глаз, затаив дыхание и пропуская удары собственного сердца. На него из угла комнаты, частично погруженной в полумрак, смотрит пустота своими бездонными провалами глаз. Смотрит и молчит, безликая, убивающая. Ее «слащавые» слова упорно лезут в голову, сеют там свои семена. Ее серые безжизненные покрывала укутывают с головой, не пропуская ни крупинки воздуха. Она не показывает тебе свое безжизненное лицо, но ты четко видишь оскал ее кривых зубов, чувствуешь ее затхлое дыхание и морозящие душу прикосновения. Тимур боялся до жути того, что скрывает пустота, того, что принадлежит ее бездушному миру — одиночества. Он, брошенный, оставленный под дверями приюта ребенок, не принявший веры, точнее, ее корявого проявления, не стремящийся к людям, а избегающий их, замкнутый и молчаливый, всегда ощущал ее незримое присутствие за своей спиной, ее вылепленные из пепла крылья и впивающиеся в кожу пальцы-крючья. Одиночество. Неприятие. Косые взгляды других детей. Алчные взгляды альф. Порицательные взгляды пастырей, равнодушные учителей. Интересно, когда в нем впервые что-то сломалось? Тогда, когда его избили дети после того отказа ложиться под альфу? Или тогда, когда согласился переспать с альфой перед отъездом в азиатский округ? Из интереса, просто чтобы попробовать, каково это принадлежать другому. Что в нем засохло, что он так потянулся к отвратительной реальности современности? К ее грехам и грязным правилам, к выцветшей морали? Почему его потянуло пойти именно этой стезей? Почему он не фотографировал пейзажи? Почему его тянуло в трущобы, в вонючие канализации, в мертвые города, в порочные переулки узких дышащих развратом и смертью улиц? Это был его способ бороться с кошмарами — заглядывать под пышные юбки «Великих Городов»? Прятаться от того, кто все время сидит в углу его комнаты и смотрит на него провалами глаз? Способ спрятаться от одиночества, пережить его, переждать? «Глупый, это невозможно. Я вечен, — шептал в голове слащавым тоном голосок, продолжая опутывать дымом своих бестелесных волос его самого и пространство. — Я — везде. Беги — не беги, я останусь за твоей спиной. Если я в твоем сердце, меня не вытравить, не извести». Тимур боялся не альфы, крушившего его жизнь, как шторм хлипкую лодочку, он боялся пустоты, что цвела в его душе, одиночества, которое она держала за руку. Он боялся остаться один. Забытый. Одинокий, как в младенчестве в приюте, как на больничной койке в госпитале, как в институте, на работе, во всей его жизни. Он так старался кому-то что-то доказать, вписать свое имя неизвестного, никому не нужного омеги в Книгу Живых, в историю. Ради чего он преодолевал весь этот бег с препятствиями? Чтобы в один прекрасный день очнуться в цепях Бриара Вебера и понять, что он задыхается? Понять, что ему противно дышать и смотреть на то, во что складываются крылья бумажного самолетика его жизни? С Вебером одиночество только росло, как и осознание того, кого действительно стоит бояться. Ведь сейчас что-то абстрактное стало осязаемым, и пустота внутри приобрела очертания — руку протяни, коснешься. «Бояться нужно живых», вспомнил так не к месту Тимур и горько усмехнулся. Действительно, он гнался за призраками прошлого, упустив из виду монстров настоящего. Теперь в руках одного такого чудовища ключ от его клетки. И пустота, больше не казалась безжизненной, она заполнялась его неощутимым, но присутствующим запахом, как и одиночество, которое крепло, вставая с колен и расправляя плечи, отряхивая надоедливую пыль, которой присыпал Тимур ее все эти годы. Монти почти ничего не съел, продолжая возить вилкой по тарелке. «Зачем ему такой ничтожный пленник, как я? Есть тысячи других, более привлекательных, соблазнительных омег. Зачем именно его жизнь должна разбиться на кусочки?» Отложив вилку, Тимур вздохнул, обвел взглядом комнату. «Даже удавиться нечем», — подумал Монти, покрутив вилку в руке. «Острая, наверное». Дверь комнаты открылась, и слуга, которого Тимур уже искренне ненавидел за его холодные безликие глаза и точность робота, внес ему белую длинную сорочку. — Пора, — коротко сказал слуга, следом за которым встали два охранника. Реальность наступала ему на пятки, не позволяя забыть о себе ни на минуту. Тимур сжал в руке вилку, но не успел и рта раскрыть, как один из альф оказался рядом, сдавив до боли его запястье. Вилка выпала из руки. Тимур поморщился. — Будешь есть ложками, — отрезал слуга, смерив Монти взглядом. Тимур лишь удивился такой скорости, в его голове еще четко ничего не успело сформироваться, как его лишили даже вилки, предугадав возможный исход. «Наверное, он не первый», — подумал Монти. — Что, были прецеденты? — глумливо спросил омега, — Хозяин по головке не погладил, из-за испортившейся игрушки? — пощечина обожгла лицо. — Побеспокойся лучше о себе, мышонок, — хищный оскал слуги заставил Монти вздрогнуть. — Ведь это не меня будут насиловать до потери сознания. Одевайся, сладенький, босс ждет. Слуга протянул ему сорочку. — Я не надену. — Я помогу, — любезно отозвался слуга. Белая сорочка достигала Монти колен, она была расшита красными и черными нитками, цветочными мотивами. Если бы не предназначение этой самой рубашки, то Тимур мог бы назвать ее красивой. Белье ему не дали, а волосы заплели. Теперь передние пряди не спадали на лицо, а свисали аккуратными узкими косичками, остальные волосы были собраны в кроткую толстенькую косу. Тимуру не нравилось, как он выглядел — слишком беспомощно, по-омежьи. Тонкая белая ткань не скрывала вообще ничего, только подчеркивала особенности красивой фигуры. Торчащие, крупные соски, как у всех омег, притягивали к себе взгляд, узкие бедра и крепкая, не по-омежьи упругая задница привлекала к себе внимание. Он отвернулся от зеркала, из которого на него глумливо смотрели глаза слуги. — Время, — сказал слуга, и охрана, став позади Монти, подтолкнула его к выходу. Тимур не пошевелился, в душе вырастала гранитная стена упрямства. — Давай только без истерик, — заметив заминку, обернулся слуга. — Ты либо пойдешь сам, либо тебя потащат. Выбирай. Тимуру хотелось сопротивляться до последнего, продолжать отрицать факт своего пленения и несогласие с действиями альфы. Монти понимал, что технически связан по рукам и ногам. Вебер его и сильнее и, судя по всему, могущественнее, потому что многие показные жесты смахивали на официальную, или легальную, отмазку, удобное прикрытие, не более. Даже эта треклятая церемония…очередной фарс и его, Тимура, унижение. Зачем это все Веберу? Он получает от этого извращенное удовольствие? Определенно. Даже сейчас, он глядел на согнутого Тимура, которого вели охранники, заломив за спину руки, с алчным желанием, облизывая его своим взглядом, стремясь запачкать еще больше. Монти не запомнил совсем ничего, пока его вели к Веберу, словно овцу на плаху. Из-за устроенной им сцены охранники таки волокли его, а сам Тимур сопротивлялся до последнего — дрался, кусался и даже царапался. В итоге, он схлопотал несколько сильных ударов в живот и разлохмаченную прическу. Заломив ему, Тимуру, руки за спину, они вынудили его немного согнуться, он шел и смотрел только себе под ноги, точнее, его практически несли, а он едва ли успевал переставлять ноги, альфы выглядели раздраженными и злыми. Устали, наверное, за ним бегать, осторожно бить, дабы сильно не покалечить, а то ведь от босса по голове достанется, выносить выпады в их сторону и вообще терпеть настолько неправильного омегу, который даже не теряется и не дрожит от запаха самцов, как все. Одним словом, странный и неудобный пленник. Только когда Тимура поставили рядом с Вебером и отпустили, позволяя разогнуться, омега поднял голову, растирая ноющие руки, и бегло огляделся. «Кабинет». Его привели в кабинет. Большой, просторный, светлый, дорого обставленный, в коричнево-молочных тонах, с использованием кожи и дорогих древесных пород. Да, это место было под стать хозяину — роскошное, сильное и впечатляющее. Кроме Бриара в кабинете присутствовал его адвокат, с которым Тимуру уже посчастливилось познакомиться, представитель органов регистрации брака, омега средних лет с бегающим взглядом, и еще несколько человек, судя по облепившим его взглядам, все собравшиеся были альфы. Тимур встретился взглядом с Вебером, который сжал его руку выше локтя, подтягивая ближе к себе, демонстрируя право на него. Монти дернулся, пытаясь вырвать руку, но альфа сдавил пальцы сильнее, и по лицу Тимура пронеслась тень, немного искривившая красивые черты. — Можем начинать, — улыбнулся альфа, прижимая к себе омегу. — Да пошел ты, — Тимур дернул рукой, но в ответ лишь застонал от боли. — Хорошо спал? — растянул губы в улыбке Бриар, заглядывая в глаза Монти. — Попка не болит? Тимур почувствовал, как у него нервно задергались брови. Он чувствовал взгляды присутствующих, скользнувшие по его телу и остановившиеся на его бедрах и попе, очертания которой были заметны сквозь ткань. Тимур неосознанно сдвинул ноги. — Я был слишком нежен? — Тимур не выдержал прямого зрительного контакта с Бриаром и отвел взгляд. — Начинаем, господа. — У тебя строптивый омега, Бриар, — заметил один альфа в сером костюме, улыбнувшись. Это был Реми Ламбер, один из глав Минакса и его подпольной империи. — Согласен с Реми, Бриар. Странный выбор. Очевидно же, что мальчик тебя не хочет, — въедливо подметил альфа. — Может, просто разделим его на троих, как обычно делали, и отпустим на все четыре стороны? Потом. Если выживет, — пахабно улыбнулся Самюэль Дюка, третий глава Минакса и король проституции. Тимур вздрогнул. «На троих? Как обычно?» — запульсировало в голове, а тело непроизвольно напряглось. Вебер это почувствовал, довольно улыбнулся и, притянув Монти ближе к груди, обхватил его за талию, пряча лицо фотографа. — Не в этот раз, Дюка. Этот мышонок мой. Кстати, знакомьтесь, Тимур Монти, известный фотограф, его выставка сейчас в «Фавро», можете оценить уровень его мастерства. — Я бы оценил уровень другого мастерства, — пошло заметил Дюка. — Одолжишь на разок? Перед свадебкой? Я быстро. Тимур сглотнул, быстро покрываясь мурашками, холодком обволакивающими тело. В голове завертелось волчком понимание того, что Бриар Вебер может согласиться. Перед глазами встала распорка и альфы, грубо толкающие свои члены ему в рот. Он вспомнил, как задыхался, как его рвало, как слюни и сперма текли по лицу. Вебер все-таки посеял семена страха в его душе, кровь мгновенно отхлынула от лица и конечностей, руки заледенели. — Дюка, тебе следует выразить мне поздравления, а не нарываться на скандал. Альфа замолчал, продолжая ощупывать омегу взглядом. — Начинайте уже, — немного раздраженно повторил Бриар. Тимур слушал монотонную речь церемониймейстера, приглашенного засвидетельствовать брак. — Согласны ли вы, Бриар Вебер, взять на себя ответственность за омегу Тимура Монти… — Согласен. — А вы, Тимур Монти, согласны ли вы…. — Нет! — выкрикнул Тимур, пытаясь отлепить себя от тела альфы. — Нет, не согласен! Пусти! — Он согласен, — ответил Вебер выдерживающему паузу работнику органов регистрации. — Нет! — Тимур вырвался и тут же оказался прижатым спиной к Веберу с накрытым ладонью ртом. — Он согласен, — опять повторил Вебер, и церемониймейстер закончил свой монолог, повернув к альфе планшет с раскрытым на нем бланком. — Ваша подпись, господин Вебер. Альфа быстро поставил росчерк электронным пером. — А теперь и… — мужчина посмотрел на Тимура, повисшего на руке альфы и что-то мычащего в заткнувшую его руку. — Я подпишу, — ответил Бриар. — Ааа… — не закончил свою мысль мужчина, как ему в руки легли бумаги на подтверждение права Вебера быть его представителем. Кивнув увиденным документам, которые тут же исчезли в сумке адвоката, мужчина подписал документ, заверяя его легитимность. Потом протянул планшет Реми Ламберу и Самюэлю Дюка: — Заверьте со своей стороны законность брака. Альфы подписали, искоса поглядывая на Вебера. После того, как официальная часть процедуры была завершена, и адвокат Вебера получил оригиналы бланков, мужчина удалился в сопровождении адвоката. — Видишь, мышонок, как все просто, — пальцы альфы повернули к себе сердитое лицо омеги. — Ммм, — протянул альфа, — мне даже нравится, как пахнет твоя злость. Возбуждающе, — Вебер лизнул плотно сжатые губы Монти. — С-сволочь, — выдохнул Тимур. — Бриар, мы хоть и конкуренты, но все же делим один город в равных долях, словно братья. Неужели мы не заслужили узнать правду? — спросил Реми, отпивая из поданного прислугой бокала. — Мы выполнили то, что от нас требовалось. Утолишь любопытство? — Я просто влюбился в него сразу, как увидел, — альфа опустился в кресло напротив Реми и отпустил Тимура. Тот, отпрыгнув в сторону и тяжело дыша, затравленно оглядывался. Ему хотелось сбежать, но вот незадача, некуда. В дверях истуканом замер бессменный цепной пес, слуга дома Вебера, а в комнате присутствуют другие альфы. Тимур переводил взгляд с одного мужчины на другого, прикидывая, что же делать. Опуститься на колени и разрыдаться? Признать себя побежденным? Реми не сводил с Монти заинтересованного взгляда, оценивая диковинку, представшую перед глазами. — Что с ним не так, Бриар? — мужчина еще сделал глоток. — Незаметно в его глазах обожания, — насмешливо бросил альфа. — Это временно, Реми, — Вебер взял бокал и пригубил поданный ему коньяк. — Иди сюда, мышонок, — ласково позвал Тимура Бриар. Но омега только прижался к стене, к которой уже отступил, оглядывая собравшееся общество и сжимая в бессильной злобе кулаки. — Непослушный, — констатировал Самюэль Дюка, пожирая просматривающееся тело омеги через белую ткань, и опрокидывая в себя уже второй бокал коньяка. — Поэтому он мне и нравится, — оскалился Вебер. Бриар выжидающе смотрел на Монти, а Тимур чувствовал себя загнанной в угол мышью. Неожиданно чья-то рука обвилась вокруг его запястья, не такого уже и тонкого по меркам омег. Тимур, не ожидавший подобного и на секунду потерявший бдительность, столкнулся нос к носу с Дюка, который прищурившись, всматривался в его лицо. Тимур дернул руку на себя, но альфа совершил ответный маневр, и омега оказался прижат к широкой груди альфы, уткнувшись ему в грудь лицом и обвитый чужими руками, словно цепями. Альфа, не теряя времени, уронил голову к шее омеги и втянул носом воздух. Тимура пробрало, он стал вырываться так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. Но Дюка, на удивление, оказался сильным, Монти чувствовал, как под рубашкой мужчины перекатываются мышцы на его широкой груди. Самюэль Дюка не был рослым, как все альфы, он был практически одного роста с Тимуром, но его недостаток компенсировало широкое, мускулистое, тренированное тело. И это тело все еще было великолепным, несмотря на возраст Дюка в пятьдесят два года. — Пустите! — сорвавшимся голосом пискнул Тимур, не ожидая от себя такого тембра. — Непослушный, дерзкий, — руки альфы накрыли задницу омеги, и Тимур вцепился зубами в рукав пиджака, отбрыкиваясь. — Дикий. Не спорю, пахнет он притягательно, но чем он такой особенный? И не заливай нам тут про любовь внезапную, не поверим, — альфа ловко справлялся с выкручивающимся в руках омегой. Дюка отвлекся и неосторожно подставил ладонь Тимуру, чем тот сразу и воспользовался, сомкнув что было сил на ней зубы. Альфа вскрикнул, отдернул прокушенную ладонь и с яростью глянул на оказавшегося на полу омегу. На губах Тимура красовалось несколько капель крови Дюка. — Ах ты, дрянь! — вспылил альфа, позабыв, по какому случаю он тут оказался, и подлетел к Тимуру. Но его остановил вовремя вставший рядом Реми, придержав за руку. — Реми! Эта тварь меня укусила! — пылал праведным гневом Дюка, заметив на губах у того легкую улыбку. — Ты выпил лишнего, Сэм, он не одна из твоих блядей. Его нельзя трогать. Не теперь, — спокойно напомнил ему Реми Ламбер. — Извинись, — стальным тоном приказал Бриар, схватив Тимура за волосы и ставя на колени перед альфами. — Хахахаха, — захихикал Монти, вцепившись в пальцы Бриара на своих волосах. Он обвел языком зубы, демонстрируя слизываемые капельки крови. — Ах ты…! — Реми вновь придержал Дюка. — Я смотрю, Бриар выбрал себе в мужья своенравного омегу, — хитрый прищур зеленых глаз не отрывался от Монти. А потом добавил: — Ты не чувствуешь наши запахи, да? Тимур только шире улыбнулся, как безумец. Безусловно, он пожалеет о таком поведении, Бриар Вебер этого ему не подарит просто так, но мириться со всем он не намерен. Пусть он и омега, но не бесправное существо — у него есть достоинство, даже если нет закона на своей стороне. Если Вебер так его хочет, пусть берет силой! Он будет сопротивляться ему, пока не умрет. — Действительно, Бриар, интересного ты себе паренька отхватил. Даже зависть немного берет, — с показной грустью в голосе добавил Реми. — Но как бы там ни было, мы традицию почли, заверили твое право собственности и в случае его исчезновения наша поддержка тебе обеспечена. Пойдем, Сэм, — альфа развернул своего «компаньона», намереваясь уйти. — Стоять, — резче, чем хотелось, бросил Вебер. — Сэм получил оскорбление в моем доме, я не могу это так оставить. Мне не нужно начало очередной дележки территории. Омега принесет извинения, — альфы замерли, Дюка принимал первую помощь от подоспевшего слуги, уже обрабатывающего рану. — А я выпишу тебе чек на оказание «медицинских услуг». Он дернул Тимура за волосы с такой силой, что у того на глазах выступили слезы, и подтянул его к ногам Дюка. Он уткнул омегу лицом в пол, удерживая. — Проси, — скомандовал альфа. — Гори в аду… Ненавижу тебя! — прошипел Монти, и тут же Вебер сильно приложил его носом об пол. Перед глазами омеги оказались алые капли крови. — Нннгг… — Ну! — потребовал альфа, хватая одну руку и сильно заламывая ее назад. Тимур закричал: — Прости! Прости! Вебер удовлетворенно улыбнулся и немного ослабил хватку, Тимур закусил губу. «Я настолько слабый? Почему омега?!» — кричало сознание внутри. — Извинись, как подобает супругу Бриара Вебера, Тимурка, — сладко проговорил Вебер, поднимая парня за волосы. — Хнн… — альфа вновь выкрутил ему руку, и Тимур вскинулся, демонстрируя Дюка и Ламберу свое лицо. — Прош-шу прощения! — выкрикнул омега и сцепил зубы, выдерживая боль в плече. — Полностью, — мстительно потребовал Дюка. — Такой паршивец нуждается в строгом воспитании. «Тимур Вебер приносит вам свои глубочайшие извинения, господин Дюка». Повтори. Тимур скрипнул зубами, но боль в плече клевала его стаей стервятников, еще немного и Бриар сломает ему руку. — Тимур Монти!.. принос-сит вам… свои глубоч-чайшие! Извинения, господин Дюка! — Займись его воспитанием, Бриар. Пусть он и не чувствует наши запахи, но такое поведение отвратительно, — Дюка слегка приподнял уголки губ, намечая снисходительную улыбку. Хотя Ламбер и Вебер прекрасно знали, как сам Самюэль любит воспитывать своих шлюх и любовников. Они ведь втроем периодически делили ценные дары в виде хорошеньких омег, укрепляя добрососедские отношения, так сказать. И Ламбер, как и Бриар, сейчас прекрасно понимали, что Дюка хотел бы так же разложить и этого упрямого и дерзкого мальчишку, который не трясется от запаха альфы, а огрызается в ответ. — Не беспокойся, Сэм, скоро он будет шелковый, — и, чтобы Тимур ничего не вякнул, снова надавил на руку, вырывая из груди того глухой стон. — Мои поздравления, Бриар. Уверен, он сможет тебе подарить много счастливых минут. А может быть, даже и наследников. — Возможно, Реми. Все возможно. Ламбер вынул из кармана свой носовой платок и приложил к разбитому носу Тимура, вытирая кровь. — Ты должен быть покорным, как хороший муж, — Реми заглянул в полные слез и ненависти глаза. Губы против воли растянулись в улыбку. Монти молчал, плотно сжав губы. — Глупый наивный ребенок. Мои поздравления, Тимур Вебер. При этих словах Тимур метнул в альфу такой взгляд, что будь у него сила убивать взглядом, Реми уже лежал бы пронзенный этими глазами. После того, как секретарь Вебера вышел следом за альфами и от лица босса выписал Дюка чек на хорошего такого врача, у Тимура все самое интересное только начиналось.

***

Вебер был в бешенстве. Он швырнул Тимура на пол и сдавил его горло, придушивая. — Ничему тебя жизнь не учит, Тимууурка! — прорычал альфа ему в лицо, облизывая щеку. — Это поправимо. Альфа рванул ворот сорочки, Тимура оглушил треск рвущейся материи, а потом резкая пощечина прилетала в скулу. — Я ж тебе еще не вручил свадебный подарок, — прорычал альфа, и словно от стены, отделился невысокий мужчина с маленьким чемоданчиком. Тимур с недавнего времени стал опасаться людей с чемоданчиками и стал пытаться сбросить с себя Бриара. Внезапно его руки сдавили в запястьях и подняли над головой. Слуга, верный пес господина. — Пусти меня! — пинался Тимур. Вебер быстро закрепил его ноги любезно предложенной распоркой, а потом и руки. Когда Тимур оказался распят на полу кабинета альфы, Вебер с хищным выражением лица взглянул на Монти. — Я сделаю так, что ты будешь стесняться своего тела, — промурлыкал Бриар, отступая на шаг от зафиксированного тела омеги. — Ненавижу тебя! Ублюдок! Сволочь! Отпусти! — Как вы и говорили, босс? — задал вопрос мужчина, надевающий одноразовые перчатки. — Приступай. Мастер заправил краску в пистолет, надел маску и склонился к соскам Тимура. Через пятнадцать минут татуировка была готова. Вебер, наблюдающий за процессом, остался доволен результатом. Процедура быстрая, безболезненная, поэтому насладиться криками омеги он не успел, но их свадебный вечер только начался, и Бриар сделает все, чтобы Тимур не забыл его до конца своих дней. По контуру ореолов сосков было написано: вокруг правого — «Собственность», а вокруг левого — «Бриара Вебера». Он его подписал! Тимур едва не задохнулся от негодования! Как вещь! Теперь его тело словно кричало: «Если потерялось, верните хозяину, Б. Веберу». — Сука! — зарычал омега. — Не нравится? — притворно удивился альфа. — А по-моему, романтично. Но это еще не все, — лукаво заметил альфа. Следом Тимуру прокололи сосок — омега даже не успел испугаться, как его крупный, как у всех омег, сосок пронзила боль. На правом соске осталась болтаться небольшая круглая сережка. Тимур обессиленно повесил голову, слезы душили, забивая горло унизительными комками. — Восхитительно, — завороженно выдохнул Бриар, пожирая глазами капельки крови и полукруг белого металла. Альфа наклонился к лицу Тимура, наблюдая за молчаливыми слезами, капающими на пол с переносицы. Бриар сжал лицо парня, лизнул бледную щеку, прикусил мочку уха. — Каждая клетка твоего тела должна запомнить меня, — обожгло ухо. — Я выжгу свое имя у тебя как снаружи, так и внутри. Внезапно Тимур почувствовал, как его ноги вздернули вверх, как задралась его рубашка, открывая голую задницу, но никак не отреагировал, обессиленно пялясь в пол. Лишь когда в руках мастера он заметил штангу-банан, то напрягся. Что еще хочет сделать Вебер? Тимур громко замычал, когда рука мастера обработала место под яичками, а мужское достоинство с перепугу практически втянулось внутрь. Тимур замер, натянувшись тетивой, и игла проткнула кожу. Ее место занял пирсинг, изогнутая штанга-банан, и, закрутив заглушки, мастер стер остатки крови. Встал, стянул перчатки и взглянул на Вебера. — Я закончил, босс. — Хорошая работа. Можешь идти. Возьмешь у Бэзила чек, он ждет тебя внизу. Коротко кивнув, мужчина удалился. Тимур беспомощно лежал на полу, наблюдая за альфой. Они остались одни, и по довольно оскалившемуся лицу Вебера можно предположить, что они только на средине представления. Брови Монти нервно подрагивали, в глазах стояли слезы. Не столько боли, сколько унижения. Его подписали, подписали… — Продолжим, мышонок? — альфа сбросил свой пиджак, ослабил галстук, затем потянул его, и он с характерным «шшшшуухх» упал под ноги. «Звяк» клацнула «пасть» ремня, и Бриар спустил брюки, показывая свою возбужденную плоть. Тимур прикрыл глаза, молясь о том, чтобы этот день поскорее кончился. Хотя поможет ли ему это? Вебер убрал металлические распорки с рук и ног своего омеги. Тимур сразу же попытался встать, даже успел сделать несколько движений от альфы, который заполнил своими феромонами весь кабинет. Тимур чувствовал привкус его, Бриара, запаха на языке, слизью на своем теле, он проникал в его поры, оседая грязью, порываясь добраться до рецепторов и пленить омегу еще больше. Покорить и без того исстрадавшееся тело парня. Бриар схватил Тимура, который нетвердо стоял на ногах, ощущения были странными, неприятными, тупая боль в промежности, онемевший сосок… Голова странно кружилась, словно он был пьян. Монти тут же оказался прижат к столу Вебером, который одним резким движением все лишнее сбросил на пол, укладывая омегу на него грудью. Тимур невнятно мычал, но альфа, сжав ладонь на шее омеги, грубо вошел и принялся размашисто его трахать. Монти стонал, боль раскрывала его себе, лепесток за лепестком, а альфа плотоядно облизывался, порыкивал и сжимал крепкое тело Тимура до синяков. Омега извивался, впивался пальцами в столешницу, кусал губы, изнывая от жесткого вторжения, терпя боль, пока рука, беспорядочно шарившая по столу, не напоролась на нож для писем и ладонь уверенно не сжала его. Монти выдохнул и скривился от очередного мощного толчка, а потом замахнулся и полоснул ножом, куда сумел достать из своего положения. На предплечье Вебера образовался порез, альфа дернулся, моментально трезвея, пелена похоти слетела с глаз и он рефлекторно зажал рану на руке. Тимур выставил перед собой нож, отходя от стола. Омега сплюнул, выказывая свое отношение к находящемуся в комнате мужчине, его немного пошатывало, но в глазах горела уверенность. — Тимууур, — прорычал альфа, зверея. Аура вокруг них быстро уплотнялась, словно вытесняла воздух из помещения. Тимур даже не хотел представлять, какой запах сейчас его окружает, он и так инстинктивно чувствует опасность. — Ты за это ответишь. — Не подходи, альфа. Бриар следил за ним несколько секунд свирепо суженными глазами, а потом, словно дикий зверь, в один прыжок преодолел разделяющее их расстояние, вцепившись в омегу. Тимур успел еще раз зацепить ножом Вебера, расчертив длинную полосу поперек груди. Бриар выкрутил запястье омеги и нож с глухим стуком упал на пол. Тимур согнулся, получив сильный удар в живот. Омега зашипел, а потом отлетел к стене, от резкого броска альфы. Бриар подлетел к не успевшему подняться Монти и наступил ему на пальцы руки. Тимур вскрикнул и, сцепив зубы, зашипел. — Я переломаю тебе пальцы, гаденыш, — рычал альфа, надавливая. Вебер схватил его за руку, мотнув, как куклу, и швырнув спиной на стол. Тимур был и ниже, и уже в плечах, и тоньше, чем высокий, широкоплечий, мощный альфа, больше напоминающий медведя. Навалившись на омегу, альфа отвесил ему несколько пощечин, схватил за лицо, разворачивая к себе, и смял плотно сжатые губы омеги властным поцелуем. А затем, вместо члена, Бриар вогнал в него сразу два пальца. Тимур дернулся, глаза широко распахнулись, он руками уперся в плечи альфы, а потом, когда Вебер оторвался от его губ, он судорожно вздохнул. Охнул и застонал, альфа грубо всунул третий палец. Бриар резко и жестко всовывал и высовывал пальцы из узкого нутра омеги, намеренно оцарапывая внутренние стенки ногтями. Тимур дергался, не в состоянии сбросить ладонь альфы с шеи и вытолкнуть пальцы из ануса. Омега вскрикнул, а Бриар злобно оскалился, наслаждаясь гримасами боли на красивом лице. Альфа продолжал жестоко насиловать омегу пальцами, шипя и облизывая его лицо. Выдернув пальцы, Бриар буквально столкнул парня на пол, наваливаясь следом и впиваясь зубами в плечо. Тимур вскрикнул, а альфа только старался укусить сильнее. Нащупав свежий пирсинг под яичками, он дернул его на себя. Омега взвыл. Боль электрическим разрядом пронзила промежность, а потом и все тело. Тимур попытался приподняться на локтях и коленях, ему нужно найти тот злосчастный нож, но боль вытесняла собой сознание. Вебер схватил омегу за ногу и потащил за собой. Наступив на руку омеги, прижав того к полу, Бриар хищно оскалился. Выдернув ящик стола едва ли не на пол резким движением, он взял заранее заготовленный инъектор, и с размаху всадил Тимуру в бедро. Отшвырнув пустой инъекционный пистолет в сторону, альфа перевернул омегу на четвереньки и шлепнул по ягодице. — Добро пожаловать в страну кошмаров, мышонок, — прошипел альфа, насаживая Монти на свои пальцы. Альфа пихал все четыре пальца в омегу, но тугие стенки ануса не поддавались. Бриар зарычал, выругался, но не остановился. Он стал размашисто трахать парня тремя пальцами, растягивая его, удерживая в колено-локтевой позиции и не позволяя сместиться. Быстрый темп руки альфы доводил Тимура до безумия — боль стягивала ему руки и ноги своим саваном, не отпуская, анус горел огнем, словно Вебер задался целью его разорвать на кусочки, не помогала даже природная смазка, которая при таком напоре быстро высыхала, а при сильной болевой стимуляции вырабатывалась крайне скудно. Тимур чувствовал, как в крови облаком тумана растворяется наркотик, его член, вопреки всему, стал твердым и сочился, виски давило, а дырка трепетала от похоти и боли. Монти не мог это контролировать, из глаз брызнули слезы. Тимур не переставал громко стонать, терзаемый пальцами Бриара. Вот обезумевший альфа начинает впихивать в Тимура пятый палец. Омега забился, закричал, пытался отстраниться, но безрезультатно. Вебер быстрыми и резкими движениями стремительно впихивал палец и вот, когда все-таки ему это удалось, Тимур постыдно кончил. С отчаянным криком он излился на пол, роняя слезы боли и унижения. Но Веберу этого показалось мало, он толкнул пятерню глубже. Тимур взвыл, а потом просто кричал в голос между полными мук стонами. Ладонь скользнула внутрь, повредив стенки ануса, но альфа с утробным рыком все-таки погрузил в омегу пятерню, сжав кулак. Тимур обезумел от боли, в глазах уже не отражалось ни сознания, ни понимая, он уничтожено ронял горькие слезы и крики боли. Именно так сегодня Тимур Монти перестал существовать. Его уничтожили, стерли руками Бриара Вебера. Сейчас существовал только кулак альфы, в который превращалась его раскрытая ладонь, вторгающаяся в тело, и боль, которой он любезно и щедро одаривал. Тимур снова кончил, протяжно закричав и уронив голову на руки. Он не различал ту ересь, что слетала с губ альфы в его адрес, он заблудился в ощущениях, в тех узлах, что стягивали тонкую шею. Крики омеги достигали потолка и опадали разбитыми стеклами ему на голову, впиваясь в горящий огнем затылок. Словно все его вены разом закупорили тромбы — ни одна капелька плазмы не могла преодолеть ненавистное препятствие, приводя омегу к медленной смерти, вдохи застряли в горле, вырываясь некрасивыми хрипами и свистом, словно легкие схлопнулись, отрезав го от жизни. А хлюпанье и чавканье добавляли всей атмосфере похабной пошлости и разврата, мерзости и форменного жестокого насилия. — Больно! — иногда вырывалось с хрипом, но альфу подобным не остановить. По крайней мере, не этого альфу. Тимур не мог сказать, сколько времени Бриар издевался над ним подобным образом, но на полу уже образовалась лужа из крови и спермы омеги, которую перепуганный до смерти организм продолжал выплескивать, подгоняемый беснующимся в крови афродизиаком. Под конец полностью выдохшийся, доведенный до предела, почти отключившийся от насилия, Монти описался, стоило руке альфы с громким чвакающим звуком покинуть растерзанный анус. Тимур повалился на пол безжизненной куклой, прямо в лужу под собой. В остекленевших глазах Монти отпечаталась ухмылка Вебера. Альфа приподнял голову омеги и воткнул свой подрагивающий от сумасшедшего возбуждения член в рот Тимуру. По комнате прокатился глухой стон альфы. Ни о каком сопротивлении уже не было и речи, Вебер просто сжал голову в тисках своих ладоней и грубо стал насаживать ее на свой член. Слюни лились по подбородку, а из уголков глаз соскальзывали редкие слезы. Тимур подавился, закашлялся, горло конвульсивно сжалось, и Бриар обильно кончил, уже и без того пребывая на грани. Громкий стон альфы упал на голову растерзанного Тимура, сам же мужчина, запрокинув голову назад и прикрыв глаза, «улетал» от запредельного удовольствия. Оргазм оглушил Вебера, заставив сотрясаться все тело. Давно ему не было так хорошо с любовником. Отпустив голову Тимура, альфа переводил дыхание, оценивая свои труды. Да, свадьба удалась. Вебер плотоядно улыбнулся, рассматривая красноватые следы на лице и теле омеги, оставленные его рукой. Анус был разорван и раскурочен, продолжая сочиться кровью и подрагивая, стенки никак не могли сомкнуться. Голова повернута на бок, из приоткрытого рта стекает непроглоченная сперма. Бедра и ноги измазаны потеками крови. И кукольный застывший взгляд. Тело Тимура сотрясала остаточная дрожь, дыхание было прерывистым и не равномерным. Вебер взглянул на часы. Долго же он наслаждался своим молодоженом. Похабная улыбка расползлась на лице альфы. Он подошел к валяющемуся на полу ножу для писем, тому самому, который оставил две раны на его теле. Этот омега вновь его немного удивил. — Я — твоя виселица, омега, — сказал альфа в повисшей тишине, изображая на лице удовлетворение. Предупреждение о том что работы будут скрыты размещено на главной странице автора