Добро пожаловать в Минакс, господа

Бриар, подписывая документы, в очередной раз сломал чертову ручку. Разозлившись, он мазнул рукой по столу, сметая все на пол к чертям собачьим. Гнев в нем кипел горячим гейзером, выплескиваясь на поверхность вспышками ярости. Три недели он увиливает от Ламбера, не выпускает омегу дальше своей комнаты, насилует того до изнеможения… Три недели Тимур выпрашивает у него камеру, но Бриар продолжает отказывать ему. Тимур продолжает сопротивляться — кусается, дерется, как дворовой кот, но не сгибается перед альфой добровольно. И это притом, что альфа регулярно его накачивает наркотиком и стимулятором. Он вялый, исхудавший, ослабевший, но… упирается, огрызается. Бриар уже даже подумал, что Тимур понимает только язык грубой силы или на самом деле законченный мазохист. Три недели Реми Ламбер продолжает осаждать его офис — требуя для проекта именно Тимура. Вебер бесится, выходит из себя, а вчера этот ублюдок добил его окончательно, заявив, что это просто прихоть, желание позлить Бриара в отместку за доставленные хлопоты в последнем оружейном скандале. Каков наглец! Да вот обидно, что крыть Бриару-то и нечем. Он действительно виноват и солидно подгадил Ламберу, но соглашаться не спешил. Три недели — такой величины оказалось терпение у главы Корвуса, так как сегодня утром к нему на стол приземлилось несколько документов, которые солидно подпортят ему «белую» репутацию, если Ламбер, как грозится, потянет его в суд. Вебер подхватил пальцем пустую чашку из-под кофе и швырнул ее в стену, резко вставая с места. Сегодня у него все идет вкривь и вкось! С самого утра пришлось вызывать Шина, а то Тимур всю ночь стонал от боли в лодыжке. Бриар подошел к окну и распахнул его настежь, впуская морозный декабрьский воздух. Этот идиот, Тимур, не перестает его удивлять. Вчера он разбил Дитриху нос ловким ударом и проскользнул мимо обалдевших от такой неожиданности альф-охранников, но напоролся на слугу у лестницы и свалился вниз, пересчитав собой все ступени. В итоге сломав лодыжку при падении. Ну не дурак ли? Бриар слегка приподнял уголки губ в небрежной улыбке и щелкнул зажигалкой. Оранжевый язычок облизал край, зажатой между губ, сигареты и альфа глубоко затянулся, наслаждаясь потекшим по венам никотином. Мороз медленно просачивался в открытое окно, но Вебер не возражал. Ему срочно нужно себя остудить. Кончики пальцев неприятно саднило. Ему нужна жертва, как любому умирающему богу, и покровавее. В глазах отразилась тень предвкушения. Нет, сегодня не Тимур отправится на свидание со смертью, Вебер еще им не насытился. Но подыскать кого-то подходящего труда не составит — трущобы и подворотни полны отчаянных душ. Докурив, Вебер отправил окурок в полет в окно и, прикрыв его, уронил себя обратно в кресло. С Ламбером нужно договариваться, иначе от того количества дерьма, которое ему обещает альфа, впору и захлебнуться. Не хотел Вебер уступать главе Корвуса омегу и, если честно, не особо понимал его патологическое желание именно Тимура поставить с фотоаппаратом в чистом поле, на полигоне. «Месть», — услужливо подталкивало мысль в спину его сознание, этот говнюк ему мстит за, мягко выражаясь, «неудобства». Хотя, на самом деле, пустячными те проблемы, которые заимел Реми Ламбер после вмешательства Бриара, не назовешь. Альфа вытянул из мусорного ведра «стандартный договор», хорошо еще в «шредер» его не засунул, и со вздохом стал вчитываться. Действительно, договор был обычным, типичным простеньким контрактом на оказание услуг с прописанными издержками, форс-мажорами и сроками. Все строго в рамках закона. Вебер хмыкнул и нажал на кнопку интеркома. — Бэзил, вызови Тилли, — и отключился, откинувшись на спинку кресла. Через десять минут в дверь кабинета постучали. — Входи, — отозвался альфа, стоя у бара и наливая себе в бокал немного крепкой янтарной жидкости. — Вызывали, босс? — поинтересовался адвокат с порога и присел в кресло напротив, бросив взгляд на лежащий на столе контракт. — Читай, — коротко приказал Вебер, отпивая из бокала и морщась, когда алкоголь обжег горло. — Я хочу избежать всех возможных «подводных камней». Реми уж очень хочет мне отомстить, и я его понимаю, но вот способ он выбрал странный, — альфа следил за адвокатом, вчитывавшемся в текст. — Если найдешь что-то «скользкое» или «дурно пахнущее», подкорректируй согласно моим интересам. — Что я должен знать? — сходу спросил Тилли, поднимая взгляд на босса. — Что искать? — Все что угодно, — он отсалютовал ему бокалом. — Не хочу видеть своего омегу с ним, в принципе! — раздраженно выплюнул альфа. — Но я вынужден согласиться на его условия. Теперь обезопась меня, Тилли. Разве это не твоя забота? — Бриар выгнул бровь, допивая залпом содержимое. — Все сделаю. Вечером предоставлю тебе всю информацию. — Хорошо. Альфа вернулся к бару, больше не обращая внимания на Тилли, молча отпустив его. Предвкушение «горячей» ночки уже витало в воздухе кабинета главы Торна. — Вам звонок по первой линии, босс. Реми Ламбер, — равнодушно отозвался голос интеркома, а альфа скрипнул зубами. — Давай его сюда, — вздохнул альфа. Ну, вот что с ним не так? Утро только наступило, на часах едва стрелка перевалила за пять минут десятого, а он уже звонит. — Знаешь, Реми, тебе бы не помешало обзавестись личной жизнью, а то я могу подумать, что ты решил меня «охмурить», — самодовольно выплюнул Вебер. Очередное утро началось с очередного его звонка. — Признаю, грешен, — отозвался холодный мужской голос в трубке. — Итак, Бриар, что решил? Альфа снова скрипнул зубами, как же его достал этот Ламбер и весь Корвус! — Завтра сможем подписать контракт. Тилли вышлет твоим адвокатам контракт с правками с нашей стороны. — Жду с нетерпением, — и абонент отключился. А Вебер впился в трубку яростным взглядом, слушая короткие гудки. Если бы можно было придушить этот гадюшник, Корвус, насколько бы легче он вздохнул. Отложив телефон, Бриар помассировал пальцами переносицу и постарался вернуть себе душевное равновесие. Он провел прекрасную ночь, нашел чудесного молодого омегу, которого долго «любил», пока несчастный не задохнулся от напора альфы. Губы расползлись в самодовольной улыбке. Память рисовала чудесные картины вчерашней ночи и омегу на шестом месяце беременности, которого он натягивал на свой член с огромным удовольствием. Бриар должен был признать, что это был его первый опыт подобного секса, и ему понравилось. Очень. Беременность сделала парня у́же, теснее, каким бы он ни был изначально, и альфа этим откровенно наслаждался. Сейчас, после вкушения несколько другого наслаждения, Бриар считал, что идея заделать Тимуру ребенка не так уж и плоха. Ему определенно понравится насиловать Тимура, который и так узок до безобразия. Волна желания пробежалась по телу, покалывая каждый мускул, и собралась в паху. А как парень кричал… Музыка. Глухие стоны смешивались с булькающими хрипами. Член поднял голову, вторя памяти, которая перелистывала прошлую ночь, как яркий комикс. Сигарета, спокойно лежавшая между губ, не спеша тлела, а альфа продолжал смаковать подробности. Да, вчера он сумел несколько обуздать свои расшатавшиеся нервы после назойливого Ламбера. Ведь, что бы ни творил Тимур, его все устраивало, все нравилось, ведь он сопротивлялся. Жестокость текла по венам Бриара, и принуждать омегу, избивать его, насиловать как морально, так и физически, доставляло альфе небывалое удовольствие. Изощренное, извращенное, губительное удовольствие. Альфа провел ночь вне своего особняка и супруга, а потому сегодня намеревался не задерживаться и провести как можно больше времени с мужем. Тем более приближалась течка, скоро у Тимура изменится запах и Вебер вновь сможет насладиться тем насыщенным, острым, проникающим под кожу ароматом омеги.

***

Шин прибыл в дом Вебера, как только получил от него звонок, ничуть не удивившись тому, что тот был ранний. Это же сам глава Торна, чокнутый маньяк, который мог уже умертвить бедного Тимура, но раз он вызвал только его, а не бригаду, значит, омега жив. Переступив порог комнаты, он увидел почти что невменяемого Тимура. Мужчина лежал на кровати, белый как молоко, кровь полностью отлила от его лица, и тихо постанывал. Лодыжка была вывернута в сторону, и создавалось впечатление, что если парня потрусить, то она отвалится, как переспевшие яблоки с дерева. Место травмы опухло, лодыжка была сине-желто-фиолетового цвета и, судя по испарине, покрывавшей лицо омеги, ему все еще было больно. — Сегодня? — ровным голосом спросил Шин. — Вчера вечером, — ответил Дитрих, сверкая разбитым носом и темно-желтыми фингалами под глазами. — Вчера? — удивился доктор. — Почему его тогда не привезли в больницу? — Шин опустился на край кровати, осторожно ощупывая ногу. — Босс его воспитывал. Он воспользовался отсутствием хозяина, за это и расплачивается, — констатировал слуга, равнодушно созерцая картину, больше подходящую для приемного покоя скорой помощи, нежели супружеской спальни. Хотя висевшая перед кроватью клетка быстро развеивала идеалистическую иллюзию. — Мы едем в больницу, — отрезал доктор, вводя Тимуру обезболивающее. Дит даже бровью не повел, явно уже получил команду от Бриара «не препятствовать». Двадцать минут до больницы. Рентген. Операция, в течение которой лодыжку собрали на два шунта и гипс. Тимур не проронил за все это время ни слова. Обезболивающее действовало, взгляд был пустой, бессмысленный. Рядом с омегой постоянно находились два альфы, пресловутая охрана. Они словно вросли в землю каменными глыбами, не переставая нависать над омегой. Естественно, Шин заметил красноречивые следы рук на шее Тимура и ремешок, перетягивающий его яйца и основание члена. В руках доктор держал тонкую папочку с результатами его осмотра и анализов. Результаты на все тесты были негативными, и Шин облегченно выдохнул, возрадовавшись тому, что Тимур все еще сидит перед ним живой и даже адекватный. — Как ты себя чувствуешь? Тимур поднял на врача взгляд и устало моргнул. — Дай мне снотворного, — неживым голосом попросил омега. — Неудачная попытка суицида, — слабо улыбнулся доктор. Лицо Тимура не изменилось, лишь тени под глазами стали темнее. Да и сам он измученный и усталый. — У меня все болит. Я даже не представлял, что тело может болеть настолько, — мертвым голосом озвучил омега свое состояние и протянул раскрытую ладонь к врачу. — Курить хочу. Шин послушно выложил из кармана пачку сигарет. — Курить в больнице запрещено. Пошли в курилку, — велел доктор, подходя к инвалидному креслу, в котором сидел омега в больничной одежде, к сожалению, Тимура Шин привез в госпиталь в одном пальто. И предложить мог только курилку с исправно работающими вытяжками и нормальным температурным режимом. Альфы ступали след в след за доктором и омегой. Шин продолжал изучать своего пациента — похудевший, но его это не портило, хотя и не украшало; развитая мускулатура, так несвойственная омегам, проявлялась сильнее; кожа правда приобрела нездоровую бледность, хотя это и неудивительно, если уже два месяца он не видит света дневного; под глазами залегли глубокие тени. Тимур словно постарел лет на семь. Взгляд оставался твердым, упрямым, но глаза поблекли; голос иногда срывался, движения стали несколько дерганными; Тимур реагировал на каждый шорох и выглядел, как загнанная жертва. Именно так — «загнанная», и, глядя на парня, складывалось впечатление, что еще немного — и его бег прервется; как взмыленная, не достигшая финиша лошадь, он свалится на подогнувшихся ногах и больше не сможет подняться. Доктор видел результаты его анализов, все не так плохо, как было около трех недель назад, тем более что Шин обновил ему блокаторы, но и не сказать, что хорошо. У омеги была ломка, и не столько химическая, сколько психологическая, и Шин не сомневался, что омега сейчас улетел бы даже с полу-дозы. В его голове вырастали разовые стены, закрывающие сознание от альфы, помогающие пережить насилие и не дать телу умереть в процессе. Очень интересный случай. — Я не мог-гу выносить его запах, — треснутым голосом признался омега, зажимая между трясущимися пальцами сигарету. Шин приподнял удивленно бровь. — Ты же не чувствуешь запахи, — док прикурил и покосился на стоявших за стеклянной дверью охранников. Он сумел их оставить там, да и куда бы делся Тимур из небольшого закрытого помещения? — Сам не знаю… просто… — омега затянулся, — чем дольше я рядом с…ним… тем сильнее чувствую тошноту. Мне кажется, что еще немного и… я блевану… — Тимур потер лоб пальцами. — У меня внутри все узлом завязывается, стоит ему оказаться рядом со мной, — парень вздохнул. — Зачем я тебе это говорю? — Я твой единственный друг, — подчеркнул доктор. — Ты мне не друг, — устало отмахнулся омега. — Пусть так. Я врач. Ты — пациент. Монти поднял на альфу странный взгляд. — Ты — его врач. — Я никогда не говорил, что в восторге от этого, — парировал Шин. — Какие еще запахи ты чувствуешь? — Никакие, — вздохнул Тимур. — Я не знаю, — он уронил голову в ладони. — Я живу, как в бреду, в кошмаре. Я вижу только его лицо и его член, цепи, клетки, удавки, катетеры…   Тимур задрожал и попытался затянуться, но сигарета никак не могла коснуться губ. Когда он, наконец, кое-как справился с сигаретой, то поднял на Шина раздавленный взгляд. — Я сейчас готов молиться на каждую дозу. Шин не донес сигарету ко рту, застыв как громом пораженный откровенными словами, а Тимур горько приподнял уголки губ вверх. — А знаешь почему? — омега затянулся, и движение это показалось Шину уж слишком наигранным. — Под кайфом я не понимаю, что он со мной делает, — его губы дрожали, — и не помню этого. Тимур обхватил голову руками, покусывая и без того искусанные припухшие губы. — Боги… Я выбираю забвение… Шин был поражен. Наверное, впервые за свою карьеру он смотрел в лицо сильного, уверенного омеги, который не боялся срывать маски с искусственных разукрашенных мордашек отстроенного мира, с болью и восхищением в сердце. Этот парень еще не сломлен, но он подбирается к черте. Вебер всегда сам выбирал смерть для своих жертв, а этот… даже уйти хочет самостоятельно, чтобы не стать очередным пройденным рубежом и зарубкой в «тетради смерти» Бриара. — Думаю, это происходит на интуитивном уровне, инстинктивно, если хочешь. — Дай мне снотворного, пожалуйста. — Нет, — категорично ответил альфа и взглянул на часы. — Нам пора.

***

Тимур снова был заперт в комнате, располагавшейся по соседству с покоями альфы. Он сидел на кровати, рассматривая гипс на ноге и вспоминая, как промучился всю ночь, предварительно получив порцию наказания от Вебера. Мужчина его изнасиловал, не сильно озаботившись сломанной лодыжкой, подчеркнув, что это и есть его наказание — дескать, терпи, раз все еще брыкаешься. Тимур закусил губу, вспоминая, как его, словно мешок, волокли за здоровую ногу по полу, а потом он закусывал внутреннюю сторону щек, лишь бы не взвыть от грубых и бесчеловечных движений Бриара в натертом до боли анусе. Единственное, что хоть как-то скрашивало настроение Тимура — сломанный нос слуги. Его губы дрогнули в улыбке, вспоминая хруст и алые струйки крови на ошарашенном лице Дитриха. «Съел, сука?» Омега устало вздохнул и обвел комнату взглядом. Абсолютно ничего, что он мог бы использовать для суицида. Ни тебе зеркала, ни колюще-режущих предметов, по крайней мере, в его непосредственной близости. «Все продумал, урод», — прошипел мысленно Тимур, прикрывая глаза. Как же ему выбраться? Он уже даже не думает о побеге, скорее его выходом станет смерть. Но и тут у него небогатый выбор. Единственное, что он мог — это сдохнуть во время очередного секса с альфой, когда организм сам сломается, не выдержав. Горько улыбнувшись, Тимур поймал себя на мысли, что действительно хочет дозу, и желательно перед тем, как Бриар ему вставит. Вонь от этого самца с каждым прожитым рядом днем становилась все ощутимее, а секс, если вначале был просто насильственным, то сейчас стал мучительным. Он правда думал, что от подступающей к горлу тошноты в один «прекрасный насильственный акт» расстанется с содержимым своего желудка. Представив на мгновение выражение лица альфы, он ехидно улыбнулся. Вот этого козла перекосит! Но удивляло Тимура другое. Раньше его не воротило от мужчин. Да, раньше он не особо стремился к их обществу. Партнеров было всего ничего. Неудавшаяся попытка изнасилования надолго отбила парню желание стелиться под альфу. Но ни в первый раз, ни даже во второй, когда Бриар его изнасиловал, Тимур не испытывал такой тошнотворной мути в животе и привкуса желчи на языке. Да, от насилия было мерзко, обидно, противно, но его не тянуло проблеваться. Даже секс с Кристианом, тем случайным альфой, с которым Тимурка сбежал, лишь бы не попасть в руки Веберу, не вызывал такой антипатии, как сейчас любое прикосновение Бриара. Секс с Кристианом был хорош — нежный, медленный, можно даже сказать, чувственный, словно с любимым. Но… Чего-то все-таки Тимуру не хватало, словно в большой картине его жизни не доставало малюсенькой деталюшки, той самой, которая вывалилась из средины пазла и не позволяет увидеть всю картину его жизни целиком. Не было запаха. Ни с одним из его немногочисленных партнеров Тимур не чувствовал запаха. Что же изменилось сейчас? Ведь именно сейчас стало просто невыносимо находиться в обществе Бриара, «фантомная» вонь альфы раздражала Тимура, выкручивала кишки, а малейшее прикосновение альфы казалось грязным, склизким, пачкающим, заставляло морщиться и отворачиваться. С ним что-то стало не так, но вот делиться своими переживаниями было не с кем. Может быть, стоило поговорить с доктором, который исправно играет роль участливого друга, но Тимур на это лишь хмыкнул. Он ему не друг. В памяти почему-то вновь всплыл образ Реми Ламбера и это тоже его беспокоило. Вот уже три недели прошло с той злополучной встречи у Бэри, а прожигающий, подернутый томной поволокой взгляд не отпускал душу Тимура, сжав ее в своих руках. Хотелось выть от этого наваждения. Хотелось, чтобы все закончилось. Закончилась его никчемная жизнь. Он слабый. Слабый… Слабый омега, будь оно неладно! Он не хочет быть игрушкой альфы! И если ему не дарована свобода, то остается только вымолить смерть. Тимур повернул голову к двери, прекрасно зная, кого увидит на пороге. Бриар. Альфа подошел к кровати, на нем, как всегда, был один халат. — Сладенький, ножка не болит? Тимур еле сдержался, чтобы не съездить по самодовольной морде альфы. Не дождавшись ответа, Бриар провел ладонью по голени омеги. Тимур бросил на него уничтожающий взгляд. Отчего-то сегодня он был особенно агрессивным. Это позабавило Вебера. — Какой взгляд… А еще совсем недавно ты плакал от боли вот на этой груди, — альфа указал на выглядывающую из-за ворота халата полосу кожи. Его пальцы сжали подбородок Тимура, поворачивая к себе его лицо для поцелуя. — Сдохни, — выплюнул Тимур, сверкнув глазами, выдергивая подбородок из холодных пальцев. — Что ж… Ты как всегда не хочешь по-хорошему… — притворно улыбнулся Бриар. — У тебя скоро течка, — прошептал мужчина на ухо Тимуру, обдавая шею горячим дыханием. Омега вздрогнул, к горлу внезапно подкатила тошнота, резью отозвавшись в кишках. «Нет». По спине побежал холодный пот. А взгляд альфы облизывал лицо, заставляя Тимура подавить приступ паники. — Я решил, — шепот в самое ухо вкрадчиво произносил каждое слово, — что мы заведем ребенка, — припечатал Бриар, заставив Тимура окаменеть. «Нет!» тело окутала волна холода. — Сколько осталось? Три-четыре дня? Тимур зажмурился. Последние слова хлесткой пощечиной обожгли лицо. «НЕТ». Вебер облизнулся, отодвигаясь от омеги, потом склонился к ключице и слегка ее прикусил, словно подтверждая свои слова. Тимур чувствовал, как температура его тела резко снизилась, в душе все похолодело, и даже сердце застучало медленнее, словно взаправду оказалось скованным арктическими льдами. Он прикусил губу, задрожав, когда альфа лизнул его сосок и потянул маленькое колечко. Рука Вебера прошлась вверх по бедру, добралась до паха и сдавила вялый член, нащупав ремешки на яичках и основании члена. Растянув губы в улыбке, Бриар поднял взгляд от груди Тимура: — Не давит? Омега лишь шумно выдохнул в ответ, силясь справиться с зарождающейся паникой. В голове конвульсивно билось: «Ребенок». Внезапно Бриар схватил Тимура за горло, заставив все-таки на себя посмотреть. Глаза его полыхали раздражением и злостью. Больше не было приторного голоса, ухмылки или похоти в глазах — все выветрилось. Сейчас на омегу смотрел зверь — дикий, неконтролируемый, злой. Крылья носа альфы гневно трепетали, глаза налились кровью, а губы изогнулись в жутком оскале. — Еще р-раз, — рычал альфа, стискивая в руках тонкую шею Тимура, — заговориш-шь со мной в таком тоне… Отделаю тебя каленым железом, — закончив свою угрозу, альфа укусил Тимура за скулу и разжал пальцы, давая омеге вдохнуть воздуха. Монти согнулся пополам в приступе кашля, быстро смаргивая проступившие слезы. Громко хлопнула дверь его «камеры». Он остался один в полной темноте. «Больше не будет противозачаточных». Тимуру хотелось взвыть от безысходности. Без сил повалившись на кровать, он так и пролежал до самого рассвета, ни на минуту не сомкнув глаз.